Песни Феникса (Songs of the Phoenix)

      Нападение произошло из ниоткуда. Он угощал свою правнучку мороженым, сидел в Косом Переулоке и наблюдал за проносящимися мимо толпами, за молодыми и жаждущими лицами, заполняющими витрины магазинов, готовящимися к новому учебному году, и слушал, как Малышка (о чем только думала ее мать?) рассказывает ему о своих последних приключениях с Носком (котом), когда раздался взрыв и переулок наполнился хаосом.       Он двигался уже не так быстро, как раньше, суставы болели, и ему требовалось гораздо больше усилий, чтобы сделать шаг, но в тот момент все это не имело значения, адреналин ворвался в его организм, и он двигался со скоростью, которой не обладал по крайней мере двадцать лет. Он подхватил ребенка на руки и бросился внутрь магазина подержанных книг, продвигаясь как можно дальше вглубь магазина, прежде чем посадить ребенка позади себя. Давно забытые вещи, которые он узнал от своей первой жены, снова всплыли в его памяти, и он встал спиной к Малышке, предупредив ее, чтобы она не высовывалась, и стал наблюдать за дверью.       Он был не единственным, кто прятался в книжном магазине. Продавщица скрючилась за прилавком, закрыв голову руками, а рядом с ней притаился молодой волшебник, который, должно быть, делал покупки, когда произошел взрыв.       В переулке раздался еще один громкий взрыв, и земля затряслась от силы еще одного взрыва. Крики, казалось, стали втрое громче, а затем раздался непонятный Рику звук, и некоторые из них резко оборвались. Он знал, что это значит, и знал, что это значит, что грохот взрывов все ближе, а крики все дальше. Что бы ни вызвало взрыв, что бы или кто бы ни атаковал переулок, оно двигалось прочь от Гринготтса и к другому концу переулка - к книжному магазину.       Он никогда не умел драться и не думал, что у него есть хоть какие-то шансы против того, что там было, но ему нужно было знать, что он сможет доставить Малышку домой к ее родителям в целости и сохранности. Ему нужно было знать, выживут ли они, спрятавшись, или их лучший шанс на выживание — бежать, спасаться бегством. Он молча проклинал чары, которые Министерство наложило на переулок почти сорок лет назад, заслоны, которые не позволяли никому просто войти или выйти из переулка. В то время это было сделано для того, чтобы создать более дружелюбное и безопасное место для ведьм и волшебников, где они могли бы делать покупки, но теперь это мешало многим людям сбежать.       Он все еще слышал крики, они стихали, хотя в переулке было не тише, и он знал, что эти крики резко обрывались, потому что все больше ведьм и волшебников умирали, а не потому, что они убегали.       Он должен был знать. Он двигался медленно, привлекая к себе пристальное и испуганное внимание двоих за прилавком, но он просто прижал палец к губам и как можно тише прокрался к переднему окну. Он держал свою палочку наготове, хотя и не был уверен, что от нее будет толк: он был слишком стар, чтобы так драться.       Но не успел он подойти к окну, как звуки снаружи изменились. Он не мог бы сказать, что именно подсказало ему, что теперь все изменилось, возможно, какой-то давно зарытый дар, в котором он никогда не нуждался, но когда он наконец подошел к витрине и осторожно выглянул среди книг, он понял, что что-то изменилось. Даже после всего, что он видел в своей жизни, он не мог сказать, что ожидал увидеть то, что его встретило.       Может быть, прошло уже семьдесят лет (плюс-минус) с тех пор, как они расстались, но он узнал бы эту блондинку где угодно. На первый взгляд она выглядела точно так же, как в тот день, когда вышла за дверь, все ее вещи были засунуты в старый школьный сундук, который она заколдовала, чтобы вместить все это. На второй взгляд, она тоже не выглядела по-другому. Она по-прежнему была женщиной лет двадцати пяти, по-прежнему одета в джинсы и футболку (некоторые вещи действительно никогда не выходят из моды - тем более в мире волшебников), обута в крепкие сапоги из драконьей шкуры, и с такого расстояния он не мог разглядеть ее лица, не мог заметить, как годы изменили ее глаза.       Однако она была все той же Эбби. Она стояла посреди аллеи, окруженная обломками и телами ведьм и волшебников — некоторые были детьми — которые не избежали нападения, с палочкой в руке, сражаясь с кем-то, кого он не мог видеть.       Вопреки здравому смыслу он двинулся вперед, пытаясь разглядеть переулок и, возможно, то, с чем она сражалась, и тут в поле зрения появилась еще одна фигура, вынырнувшая из дверного проема магазина и пригнувшаяся, когда над ее головой пролетело заклинание. Когда она выпрямилась, Рик узнал женщину, хотя ему потребовалось немного больше времени, чтобы вспомнить ее имя — кажется, Стефани. Та, что вышла замуж за близнеца?       Но ответ на его вопрос прозвучал почти сразу: из магазина, откуда только что вышла Стефани, с силой вытолкнули кого-то в темно-золотистой мантии, а за ним последовала коренастая фигура близнеца Уизли. У Рика перехватило дыхание, когда он понял, что видит. Он протиснулся дальше к витрине и увидел ещё несколько фигур танцующих вокруг заклинаний и сражающихся с фигурами в золотых мантиях.       Он заметил вспышку черных волос, которые принадлежали Гарри Поттеру, еще больше светлых, и он поменялся местами с молодой женщиной (по крайней мере, молодой на вид) с такой же легкой манерой двигаться, и тут же понял, что смотрит на одну из девушек Поттеров. Чем дольше он смотрел, тем больше лиц мог различить. Дальше по аллее была Элли, сражавшаяся сразу с двумя фигурами в мантиях. Он заметил Рона и Дафну и, судя по всему, трёх их детей. Он увидел еще одного Поттера, бледные светлые волосы, которые он узнал по тому, сколько боли они причинили, и обнаружил, что они прикреплены не к Драко Малфою, как он ожидал, а к свирепой молодой женщине, которая мчалась по переулку и остановилась рядом с Эбби, где она немедленно применила ряд заклинаний, чтобы помочь ей.       Он завороженно наблюдал, как разворачивается борьба, как люди, которых он когда-то считал друзьями, дают отпор и ставят группу в золотом на колени. Он наблюдал, как падают тела в золотых одеждах, некоторые мертвые, некоторые так тяжело раненые, что, возможно, уже никогда не встанут, и слушал, как звук постепенно возвращается в переулок по мере завершения боя.       А потом, простояв так достаточно долго, чтобы казалось, что все действительно закончилось, Рик вышел из книжного магазина и позвал имя, которое не произносил уже несколько десятилетий. Эбби.       Она повернулась на звук своего имени, и он увидел в ее глазах возраст, которого ожидал, но он был сдержан мудростью и юношеским задором, который, как он думал, она никогда не потеряет. Он увидел, как на ее лице промелькнуло замешательство, но в конце концов ее память воскресила имя и давно забытое лицо из прошлого, и она ответила ему улыбкой, как старому другу.       — Рик, — поприветствовала она, идя через переулок к тому месту, где он стоял, прислонившись к дверному проему книжного магазина. — Ты в порядке?       — Ты действительно это сделала? — спросил он и понял, что ему не нужно объяснять, о чем идет речь.       — Нас теперь довольно много, — сказала она, и он с удовольствием отметил, что в ее разговоре с ним не было обиды. Он полагал, что семидесяти лет было достаточно, чтобы любая злость осталась в прошлом.       — Кто? — спросил он, и он бы не обиделся, если бы она не захотела ему сказать, но она просто улыбнулась и ответила ему.       — Рон и Дафна, их дети, Стеф и Джордж, смотри, — она указала вниз по аллее, где он увидел трех человек, стоящих вокруг коленопреклоненной фигуры в золотой мантии. Одной из фигур был Драко. — Полагаю, ты уже знаешь о Драко, а рядом с ним стоит Артемида. — Это была бледная блондинка, которую он видел сражающейся рядом с Эбби. — Это ее муж Юсеф. Теперь нас двадцать человек.       Он снова посмотрел на нее, по-настоящему посмотрел и увидел, что, несмотря на бой, в котором она только что участвовала, несмотря на тела, усеявшие землю, и изнеможение, вызванное боем, она выглядит счастливой.       — Ты снова женился, — сказала она, и это не было вопросом.       Он кивнул:       — Трое детей, десять внуков и шестнадцатый правнук на подходе.       Эбби кивнула, широко улыбаясь, как будто искренне радовалась за него.       — Ты снова вышла замуж?       Ее улыбка слегка увяла, но не от несчастья, как он понял, а скорее от неуместного чувства вины многолетней давности.       — Драко, —- сказала она мягким голосом, словно опасаясь, что это причинит ему боль после стольких лет. Так и случилось, он с удивлением почувствовал малейшую боль, но это было не более чем эхо того, что было.       — Ты счастлива. — Это был не вопрос.       — У меня двое собственных детей, — улыбнулась она. — Трое, правда, Артемида всегда была моей в некотором смысле. Внуков нет. Пока нет. Артемида говорит, что они пытаются, но эликсир замедляет процесс, это может занять некоторое время. Моим мальчикам точно понадобится время. Тем не менее, им только тридцать, у них есть время.       — Я рад за тебя, — сказал он ей. — Прости, если я тебя затормозил.       — Ты был именно тем, что мне тогда было нужно, — твердо сказала она ему. Затем она нахмурилась, выражение лица стало серьезным. — Это плохо, — сказала она ему. — Похоже, что это та самая тьма, которую предсказывали Поттеры все эти годы назад. Оставайся в безопасности, хорошо?       Он ответил ей тем же.       — Ты меня знаешь, — улыбнулась она. — Где удовольствие в безопасной игре?       И он полагал, что так и должно было быть.