SMS

Завалившись на кровать, Саки потянулся за телефоном. «Где вы сейчас?» - написал он, отправляя сообщение Ре. Была велика вероятность, что фанатка все еще дожидается кого-нибудь внизу. И хотя прошло уже более получаса, Саки панически боялся, что она каким-то чудом встретится с Ре. «Еще не выехали. Скоро будем. Что-то забыл?» - пришел незамедлительный ответ. «Нет, спасибо», - Саки закусил губу, представляя, как драммер сосредоточенно набирает ему ответ. Часы показывали начало первого, но спать уже не хотелось. Мысли кружили хороводы, смеясь над растерянностью басиста. По идее, надо было сейчас же уснуть, чтобы завтра не ходить амебой, но сон не шел. Саки вспомнил слова Сина о том, что он наркоман. Если уже дело докатилось до такого, то надо было срочно возвращаться в форму. Надо было снова чувствовать зал, снова играть с душой и вкладываться в работу, а не грезить каждую минуту о… «Завтра сбор насчет концерта в Монреале. В 10», - пиликнул телефон сообщением от Ре. Саки застонал. Не то чтобы это было слишком рано или причиняло неудобства его личному графику, но опять находиться рядом с драммером… - Прекрати, - почти крикнул он самому себе, неосознанно тыча в телефон. Навязчивая идея уже стала раздражать, но отмахнуться от нее казалось невозможным. Саки странно выгнулся, бессильно ударяя рукой по подушке. Создавалось впечатление, что он на грани истерики. Басист вздохнул, садясь на кровати. Опять нахлынувшее возбуждение накатило с новой силой, и оно было настолько жгучим, что вытеснило все мысли, заставляя Саки концентрироваться только на ноющей боли в паху. Опуская руку вниз, он представил губы Ре. Как драммер облизывает их, чтобы потом опуститься ниже и, наконец… Повинуясь минутному порыву, басист схватил телефон, на экране которого все еще красовалось сообщение, и быстро набрал совершенно не подходивший ответ. «Отсоси мне». Осознание того, что он только что отправил согрупнику пришло через несколько секунд тупого взгляда на экран. Часто заморгав, басист судорожно проверил, точно ли отправил текст. Но уже пришел даже отчет о доставке, а значит, ситуация сложилась неисправимая. Саки зарычал. Его тихое сумасшествие откровенно мешало, а теперь он не знал, что делать дальше. Написать, что ошибся номером? Хоть какая-то, но отмазка. Басист вскочил, запуская пальцы в волосы, и потом с силой швырнул телефон в стену. Тот снова пиликнул, а потом экран погас. Не зная, как еще унять злобу на самого себя, он заехал кулаком в стену, пытаясь успокоиться хоть таким банальным способом. Он тяжело дышал, из разбитых костяшек едва заметно сочилась кровь. Вдобавок к этому, еще и резко скрутило внизу живота – так напоминало о себе возбуждение. Разгоравшуюся истерику прервал стук в дверь, и все чувства мгновенно исчезли, оставляя только животный панический страх. Откуда-то он был уверен, что за дверью стоит Ре, и, наверняка, жаждет объяснений. «Я ошибся номером. Я сейчас все объясню», - крутилось в голове, когда он неровной походкой шел открывать. Сердце билось с угрожающей быстротой, и гул его будто разносился по всей комнате. Медленно Саки повернул язычок замка, ожидая удара. Он смотрел в пол, боясь поднять затравленный взгляд на Ре. Это действительно был он. Драммер отодвинул Саки в сторону, проходя внутрь. Наверное, решил не выяснять отношений в коридоре. Обернувшись, и, наконец, подымая голову, Саки застыл. Ре стоял посреди коридора, никак не желавший комментировать бредовое сообщение, и что было самым удивительным, медленно опускался на колени. Басист чувствовал, что надо что-то сказать, придумать, найти объяснение, но слов не находилось, особенно когда Ре опустился-таки на колени и призывно взглянул на него. Он уже смыл макияж и переоделся, и выглядел сейчас почти домашним. Его губы были слегка разомкнуты, но из-за длинной челки Саки не мог видеть выражения его глаз. Естественно его возбуждение было очевидным, и Ре заправил прядь волос за ухо, непонимающе уставившись на басиста. Он откровенно предлагал, точнее, выполнял своеобразную просьбу Саки, и, казалось, нисколько не жалел об этом. Создавалось впечатление, что Ре только и ждал сообщения, и пришел вовсе не для того, чтобы дать вконец охамевшему басисту по морде. Драммер облизнул губы, совсем как в фантазии Саки, и тот не сдержался. Делая большой шаг навстречу, он схватил Ре за волосы, притягивая к своему паху. Тот и не сопротивлялся, цепляясь за бедра Саки, чтобы не потерять равновесия. Свободной рукой Саки развязал узел на поясе халата, чувствуя, как дыхание Ре опаляет кожу. Басист пошатнулся, настолько острая волна удовольствия прокатилась по телу. Саки ощутимо затрясло, когда Ре скользнул вверх по его бедрам, устраивая ладони на его талии. Он попытался схватиться хоть за что-нибудь, но только хватал руками воздух, а ведь Ре еще даже не начал. Обернувшись, он увидел низенькую тумбочку для обуви и потянул Ре за волосы, заставляя следовать за ним. Усевшись, Саки широко раздвинул ноги, обеими руками начиная поглаживать Ре по волосам. И, наверное, он закричал, когда Ре невесомо прикоснулся губами к его члену. Саки не мог поверить в происходящее – тот, кто безраздельно завладел его мыслями и желаниями сейчас стоял перед ним на коленях, почти незаметно качая головой и пока еще неглубоко принимая его в себя. Руки басиста опустились на шею Ре, убирая волосы и получая доступ к холодной коже. Он начал поглаживать его, а Ре все глубже начал вбирать в себя его член. Саки еще никогда не было так, он с уверенностью мог сказать об этом. Чувства никак не вписывались в графу «хорошо»: то, что вытворял Ре было восхитительно, неимоверное сладко и приятно настолько, что, казалось, лучше быть не может. Руки драммера все еще покоились на его талии, он доставлял удовольствие Саки одними лишь губами. А когда Ре круговым движением обвел головку, басист снова сорвался на крик. Его руки хаотично скользили по открытому пространству тела Ре, забираясь под футболку. Кожа Ре будто была фарфоровой, настолько приятна она была на ощупь и холодна. Ре активно работал языком, а потом выпустил член изо рта, перемещая на него свободную руку. Он медленно провел кончиком языка от основания до головки, а потом повторил этот путь обратно, слегка надавливая рукой. Саки трясло. Будто бы озноб прошиб его – настолько крупной была дрожь от прикосновений Ре. Басист больно прикусил губу, подаваясь бедрами вперед, а потом сразу же резко назад. Драммер отстранился, собирая рукой капли спермы. Он еще несколько раз провел рукой по его члену, не поднимая взгляда на выпавшего из реальности Саки. Он плотно закрыл глаза и тяжело дышал, переживая феерический оргазм. Наверное, самый сильный в его жизни. Улыбнувшись уголками губ, Ре, даже не вытирая руку, поспешил вон из номера, понимая, что Саки еще нескоро придет в себя. * * * Резкий звук дисторшена вырвал басиста из размышлений. Он сидел в зрительном зале, на первом ряду, и, вроде как, проверял, нормально ли смотрятся оттуда инструменты, но занятие это было весьма удручающим. И даже если установка стояла косо, то он не обратил на это ни малейшего внимания. На сцене стоял Син и настраивал гитару, для пущей уверенности в собственной глухоте включив громкость на максимум. Саки поморщился, глядя на выпендреж Сина в каждом движении. И это все, учитывая, что выступление еще не началось. Басист закинул ногу на ногу, глядя на выскочившего на сцену Ре. Он нахмурился, сглатывая, и не находя логического объяснения его поведению. Саки думал об этом всю прошедшую ночь. И когда под утро, он почти удостоверился, что это был не Ре, а фантом или призрак, то решил, что после этого случая, он будет сходить с ума быстрее и качественнее. Ре, к слову, не выглядел занятым мыслями. Он весь лучился энтузиазмом в предвкушении предстоящего концерта и не обращал ровным счетом никакого внимания на угрюмого Саки. - Йо, басист! – прямо перед нем стоял Шо. – Иди, расскажи о своей нелегкой доле. - О чем ты? - Надо дать коммент, - терпеливо пояснил Шо. – В фойе, - он отвернулся. – Да поживее! Откровенно говоря, Саки нес какую-то чушь, и благодарил дизайнеров за повязку на глазах. После, глядя в округлившиеся глаза оператора, он усмехнулся, направляясь покурить. Саки чувствовал себя опустошенным. Отчего-то, все силы, как физические, так и эмоциональные покинули его бренное тело – сказывалась бессонная ночь, проведенная в полубредовых размышлениях. Уже не было желания думать о сложившейся ситуации снова, желание спать пересиливало все мысли, а впереди, совсем близко, маячил концерт, который надо было бодренько отыграть. Сигарета показалась кислой, от нее начало вязать во рту. Необыкновенно остро реагирующий теперь на все организм Саки начал реагировать на серьгу в губе. Вокруг прокола засаднило, защипало, и он, со злостью, вытащил никогда доселе не беспокоящую его серьгу. Повсюду суетились организаторы, визажисты, парикмахеры, стафф, и от всего этого мельтешения разболелась голова. Все голоса сливались в гул, а все помещения за сценой превратились в большой улей, где каждая пчела хотела пережужжать другую. Да и концерт прошел почти так же, только главной пчелой, этакой пчеломаткой, стал Отоги, маячивший прямо перед ним. А перед желанием спать отступало даже желание Ре. Радуясь, что их не вызвали на бис, Саки влез в автобус, на заднее сидение, и, не сумев дождаться остальных, вырубился. * * * Дни тянулись монотонно и чересчур долго. Череда концертов, на которых Саки прятался по темным углам сцены, только утомляла и вгоняла в еще большую апатию. Помимо этого, в группе начался раскол. Шо и Син постоянно спорили по мелочам, равнодушный доселе Отоги, словно с цепи сорвался и теперь ходил постоянно всем недовольный, срывая злость на всех, кто попадался под горячую руку. Ситуация благополучно списывалась на усталость музыкантов, и все благополучно закрывали глаза на то, что в лучшие времена энергия лилась ручьем и каждый из них готов был плясать на сцене до рассвета. Впрочем, всеобщая разруха никак не коснулась Ре. Он, как всегда, был полон сил и энергии, лихо отбивал ритм и не обращал никакого внимания на поведение остальных участников группы. Сидя на бежевом диванчике и бездумно ковыряясь в телефоне, басист хмурился, стараясь абстрагироваться от криков Отоги за стеной. На этот раз ему не удружила визажистка. Впервые в жизни, наверное, он не постарался уложить девушку на любую горизонтальную поверхность, а орал на нее, орал так, что звон стоял в ушах Саки. Бедняга, подумал он, тыкая на графу сообщения. Ничего нового он так не обнаружил, вспоминая только собственную просьбу, успешно выполненную заботливыми губами Ре. Он откинулся на спинку диванчика, глядя в потолок и снова ища причины поступка драммера. Он думал об этом невыносимо долго, не находя ни единой здравой и резонной причины. Ну не мог же, в самом деле, Ре любить Саки. Да и не таким он был человеком, чтобы вот так вот придти и запросто… Отсосать. Саки усмехнулся. Он искренне завидовал неуемной бодрости барабанщика. А еще его внимательности, аккуратности во всех делах и обязательности. Ре был просто восхитительным, как человек и как музыкант. Наверное, и у него были недостатки и раздражающие привычки, но Саки этого не замечал. Или не хотел замечать. В комнату вихрем ворвался Син, хватая гитару и уматывая обратно, не обращая внимания на басиста, вольготно расположившегося на отдых, во время репетиции остальной группы. Каждый из них заперся в своей каморочке, оттачивая и без того безупречную партию, все, кроме Саки. Напротив него стояла установка, Ре отсутствовал, и помятая тама молчала. Рядом торчал чехол с кучей палок, разной длины и толщины, для разных маневров игры. Саки поднялся с дивана, подходя к ней, сел, проводя рукой по поцарапанному хету. Ре всегда играл эмоционально, не жалея сил, что сказывалось на инструменте. Даже на ободе малого барабана было несколько вмятин от постоянной игры ремшутом, и Саки снова вспомнил нежные и неторопливые ласки драммера. Разве мог такой энергичный человек становиться таким мягким и податливым во время интимной близости? Верилось в это с трудом, но тем не менее было правдой. Повинуясь минутному порыву, Саки начал отбивать незатейливый ритм на невысокой скорости. Простой бит, даже без брейков уже казался большим достижением для него. И снова он поразился усидчивости и терпеливости Ре – чтобы быть барабанщиком, действительно хорошим барабанщиком, надо иметь не только чувство ритма. - Ты играешь неровно, - услышал он голос Ре. - Знаю, - откликнулся Саки, засовывая палочки обратно в чехол. Ре медленно подошел к нему, Саки подскочил, будто бы застуканный за непригожим делом. - Сиди, - тихо сказал Ре, доставая палки снова. – Смотри, – он всучил палки обратно в руки Саки. – К примеру, темп девяностый, – он напел ритм на темп. – Нога, рука, нога, рука, чередуй, – аккуратно взяв Саки за запястья, Ре начал сам задавать темп движений. – Хет играет постоянно, он ведет счет всей песни. А вот ногой следует играть громче. Чтобы это сделать, надо играть носком, а не всей стопой. – Ре не торопился отпускать руки Саки, продолжая пояснять. Он склонился совсем близко, басист чувствовал спиной грудь Ре, его дыхание. Сердце его забилось чаще, застучало о ребра с огромной силой. Внезапно в голову пришла мысль, что если брать сердцебиение влюбленных и преобразовывать ее в энергию, то весь мир можно оснастить электричеством. - Саки? – тихо спросил Ре, пытаясь негнущейся рукой ударить по рабочему. Влюбленных? Именно это слово? Саки оглянулся, глядя на Ре. Его волосы, собранные в пучок, растрепались. Он не был накрашен, на нем не было маски, бледные губы были слегка приоткрыты. - Ре, я… - Ты слишком плох для барабанщика, - прервал его Ре, отходя на шаг назад. Будто бы он предчувствовал, что сейчас может произойти. - Плох? - Плох, - Ре, для убедительности собственных слов даже кивнул два раза. - А на басу как? Нормально? – усмехнулся Саки. - Ты не попадаешь в меня последнее время, - произнес Ре. - В тебя? - В меня. Вот так сразу? Саки прикрыл глаза, пытаясь заставить себя думать в рабочем ключе. - Исправлюсь, - он шутливо поднял руки вверх, вставая и отходя от установки. Ре смотрел на него, растянув губы в усмешке. Ну что за человек, подумал Саки, садясь на диван. Сердце никак не желало успокаиваться, биение его, наверное, было в темпе сто девяносто. Басист сложил руки на груди, доставая телефон. Ре сел за установку, начиная разминать кисти, а Саки зашел в графу «сообщения». Он прикрыл глаза, перед которыми сразу же встала картина, случившаяся несколькими днями ранее, и он набрал текст. «Отсоси мне. Сейчас же». Щеки басиста не покрылись румянцем, он нисколько не смущался, отчего-то, повторяться в просьбе, но смотреть на Ре, у которого запиликал телефон, не хотелось. Точнее, просто не хватало смелости. Темп увеличился на двести, когда Саки выскочил из репетиционной и прижался к стене. Закрыв глаза, он надеялся на сегодняшнюю благосклонность Ре, а не мордобой. - Саки? – дверь тихо отворилась. – Зайди, пожалуйста. Не удалось, подумал Саки. С кем не бывает. Он вошел в комнату, стараясь не смотреть на барабанщика, и уселся на диван. Басист глубоко вздохнул, представляя сиюминутную разборку, и даже не пытался придумать какие-либо отмазки, как в прошлый раз. Он хотел Ре, хотел слишком сильно, чтобы контролировать себя, а драммер сам провоцировал. Раздался щелчок, никак не вписывающийся в тишину комнаты. Ре закрыл дверь на защелку, подходя ближе. Но вместо ожидаемого удара, Саки увидел как Ре опускается на колени, проводя ладонями по его бедрам. Темп увеличился, становясь двухсот десятым. - Ре, я… - Заткнись, - рявкнул Ре, приближаясь губами к животу Саки. Драммер поднял вверх его футболку, касаясь губами низа живота и легонько пощекотал его языком. Даже от такой невесомой ласки Саки выгнулся, сжимая ладонями обивку дивана. Руки Ре уже расстегивали его ремень, а губы медленно придвигались, проводя влажную дорожку к низу. Басист покорно молчал, сильно выдохнув, когда губы Ре коснулись головки. И снова все как в тот раз – Ре мастерски доставлял ему удовольствие одними губами, поглаживая ладонями бока басиста, а Саки, снова не сдержался, вплетая руки в волосы драммера. Он распустил хвост, и теперь волосы щекотали его бедра, добавляя еще большей пикантности ощущениям. И не было страха быть застуканными – Ре обо всем позаботился, закрыл дверь, а потом можно придумать, что сказать Шо и стаффу… Все стало неважным, все, кроме настойчивых губ Ре, кроме его ласк и гулкого стука в ушах. Стука собственного сердца, перешедшего на темп двести двадцать.