SMS

Сумасшествие продолжалось. Группа колесила по Канаде, давала концерты и вбирала в себя любовь фанатов, а в перерывах между ними Саки отправлял два слова в сообщении для Ре и получал порцию удовольствия в подсобках, номерах отелей, а иногда даже в репетиционных. Ситуация превратилась в зависимость, он писал сообщения по разу в день, а Ре никогда не отказывал. Спросить в открытую о причинах поведения Ре басист боялся, поражаясь собственной абсурдности и смехотворности. Он писал – Ре приходил, но когда все заканчивалось, и драммер подымался с колен, то язык словно прилипал к небу и Саки молчал. Ре молча выходил из комнаты, и все повторялось на следующий день. За все это время он ни разу никак не прокомментировал свои действия, словно все шло так, как и должно было идти, и совершенно нормальным явлением для него было удовлетворять своего одногруппника. Впрочем, Саки так вообще было грех жаловаться. Но таки он не был бы собой, если бы ему не хотелось поставить все точки над всеми буквами. Выдавшийся выходной Саки проводил в гордом одиночестве, запершись в своем номере. По сути, он делил его на двоих с Шо, но лидера куда-то унесло, а потому он наслаждался одиночеством. Басист крутил новенький телефон к руке около получаса, отчего-то не решаясь написать простых слов, которые уже неоднократно писал драммеру. В конце концов, был выходной, а Ре мог точно также проводить его вне стен отеля, и Саки давил так и выпирающее из него желание написать ему и заставить быть рядом. Даже молчать на двоих с Ре уже было чем-то значимым для Саки. И, хотя он прекрасно осознавал, что ничего ему снова не скажет, видеть Ре рядом казалось жизненно необходимым. «Где ты?» - все же не удержался он. Уставившись в потолок, басист ждал ответа, и, обычно, Ре отвечал сразу же. Прямо напротив Саки висели огромные часы, и он начал вести счет секундам. По прохождению двух минут Ре все еще не отвечал. И через пять минут ответа тоже не было. Саки начал злиться. Растущее чувство необоснованной ревности душило, заставляя начать расхаживать по комнате туда-обратно, нетерпеливо поглядывая на телефон. Аппарат пиликнул, Саки мгновенно открыл сообщение, читая совершенно не то, что хотел бы увидеть. «Сегодня вечером небольшой собантуйчик, приходи», - писал Шо. «Куда? Приду», - ответил он. Никуда идти, конечно же, не хотелось, но не появиться было бы невежливо. Атмосфера в группе нисколечко не изменилась, разве что Отоги стал грубить всем подряд еще больше. Но разбираться в проблемах вокалиста и уж тем более помогать ему в планы Саки не входило, а значит, надо было сливаться со стеной и молча выполнять свою работу. Телефон вновь моргнул, оповещая о новом сообщении, в котором говорилось о точном времени и месте проведения так называемого «собантуйчика». Бар стоял напротив отеля, где остановилась группа. Молодец, Шо, подумал Саки. Правильный выбор сделал, чтобы потом почти бездыханные тушки более менее успешно добрались до своих комнат. Безрадостно отмечая, что он живет с Шо, и приставать к Ре, списывая все после на алкоголь, не выйдет, он снова уставился в потолок. Прошло еще минут пять, а Ре все не отвечал. Когда-то давно Саки слышал, что от ничего не делания устают гораздо больше, чем от определенного рода занятий, но тогда он подумал, что этот человек еще не скакал по сцене бодрой антилопой несколько часов, а потому еще ничего не знал о настоящей усталости. Но теперь, когда минуты тянулись все медленнее и медленнее, он понял всю верность этого утверждения. Как бы то ни было, даже встать с постели было лень, но лежать было тоже лень. Лениво было даже дышать и уснуть – басист ощущал себя сломанной машиной. Саки начал вспоминать первые репетиции и выступления. Вроде бы, прошло не так ужи много времени, но он чувствовал себя жутко постаревшим. Придя к выводу, что данный процесс все же произошел, только морально, он вздохнул. Мысли снова закружились вокруг Ре. Несомненно, он был куда лучше, нежели Хиро. Бывшего барабанщика Саки искренне недолюбливал, и ему отвечали тем же. Начиная с того, что Хиро пришел в группу со словами «мне нужны деньги, так что работаем», заканчивая тем, что он не отсасывал ему по подсобкам. К тому же, Хиро не был столь профессионален как Ре. Басист был рад, когда Хиро ушел, сказав, что никакого будущего у них нет из-за бездарного голоса Отоги, за что тем самым Отоги потом был избит. Суть далеко не в этом – а только в том, что Ре куда лучше Хиро, но Ре все еще не ответил на его сообщение – вот и единственный минус в теперешнем его поведении. В дверь постучали. Саки уже успел обрадоваться и снова огорчится, потому что если это Ре – то он опять неправильно понял его, а если кто-то другой, то дело обстоит еще хуже. За дверью мрачной тенью стоял Отоги. Кислое выражение его лица радости никак не прибавляло, а сверток в его руке выглядел подозрительно. - Посиди с ним? – хрипло сказал он, протягивая сверток Саки. – Все равно никуда не выходишь. - Хачики? - Угу, - не дожидаясь ответа, Отоги сунул зашевелившийся сверток в руки басиста и зашагал прочь. Ящерица Отоги была ничем не лучше самого Отоги, разве что молчала. Казалось, она обладает точно таким же противным характером, что и вокалист, который будто бы назло всем постоянно таскает ее с собой, не забывая при этом периодически сматываться куда-либо, оставляя Хачики на попечение группы. Даже когда злобная ящерка едва не лишила Сина пальца, за что тот учинил скандал, Отоги продолжал брать ее всегда с собой. Впрочем, Хачики оставался на попечение басиста далеко не впервые, и даже как-то привык к нему, не норовя постоянно откусить от Саки пусть маленький, но кусочек. - Ну пошли, - проговорил басист отходя от двери и разворачивая полотенце в которое была завернута ящерица. Хачики в ответ пошевелил головой, а потом, когда Саки усадил его в ванну, начал активно изучать новую местность. Саки даже умилился с этого зрелища. Хоть ящерица не была самым красивым на свете животным, но все же что-то особенное в рептилии было. Он активно начал ползать по днищу ванной, игнорируя внимательный взгляд басиста. Саки протянул руку вперед, чтобы медленно погладить ящерку по голове, но Хачики резко обернулся, впиваясь в палец Саки острыми зубками. Парень зашипел, отдергиваю руку, но ящерица вцепилась как назло крепко, и наверное улыбалась бы, если могла. Саки четырхнулся, снова тряся рукой и глядя на тоненькую струйку крови, стекающую вниз по указательному пальцу. - Да кто ж так делает. - басист резко обернулся. Привалившись к косяку стоял Ре, внимательно глядя на него. – Это же животное, с ними нежно надо,- драммер подошел вплотную к Саки, подхватил свисавшую ящерицу, усаживая ее к себе на ладонь, и погладил вдоль по хребту. Тот мгновенно отцепился, переводя взгляд на Ре. Драммер опустил ящерку обратно в ванну, оборачиваясь. – Неумеха, - шутливо произнес он, глядя на Саки. – Надо обработать рану. Не дожидаясь ответа от внезапно замолчавшего Саки, Ре схватил его за руку и потащил в сторону кухни. Басист понимал, что надо что-то сказать, но слов не было. В голове вертелось огромное количество мыслей, о том, что вот он Ре, и надо уже нормально поговорить и хоть что-то объяснить, но все они путались от тепла руки согруппника. Ре сам промыл ранку, оказавшуюся не такой уж и глубокой и спросил: - Где в номере аптечка? - Без понятия, - честно ответил Саки, выхватывая руку из захвата Ре. - Само заживет, - пожал плечами Ре и замолчал. Неловкая пауза начала затягиваться, пока Саки не спросил первое, что пришло ему в голову. - Как ты тут оказался? - Ты писал. - Я спрашивал, - возразил он. - Я был в номере, доволен? - Абсолютно. - Пришел сказать лично, - Ре замялся, не зная что делать дальше. - Кажется, я знаю, где аптечка, - нашелся Саки, протягивая руки к верхней полке. – Наверное, тут. Точно! – воскликнул он не замечая внимательного взгляда драммера. У Ре перехватило дыхание, когда Саки потянулся за аптечкой. Банальная до одури ситуация, когда обнажается кожа над джинсами, так маняще и коротко, ведь для действия нужно было всего несколько секунд. – Вот, пластырь есть. - Да, - кивнул Ре, зачем-то забирая аптечку из рук басиста. Он сам аккуратно распаковал его и заклеил ранку на пальце. – Играть сможешь? - Если что, медиатором перестрахуюсь. - Ясно. Саки внимательно смотрел на Ре. Хотелось протянуть руку вперед, погладить по лицу, поцеловать или хотя бы просто обнять. Сам Ре стоял будто в ожидании, но Саки так ничего и не сделал. - Пойдешь на вечеринку? – спросил он наконец, на что Саки кивнул. - Увидимся, - ответил Ре, обходя его и направляясь к выходу. Саки злился. Чертовски злился на самого себя. Почему? Смог написать сообщение, смог таскать по подсобкам, а просто обнять, когда этого так ждали, не мог? Он бессильно опустился на стул, укладывая голову на сложенные руки. Тогда он решил, что пора разобраться уже со сложившейся ситуацией. * * * Клуб ничем не отличался от множества других ничем не приметных увеселительных заведений. Даже музыка, казалось, не особо отличалась от того, что играло в Японии. Между столиков сновали полуголые официантки, подвыпившие подростки группами танцевали по разным углам танцпола, а Саки украдкой посматривал на Ре, вольготно расположившегося напротив. И даже если барабанщик эти взгляды замечал, то все равно игнорировал. Атмосфера была, мыгко говоря, гнетущей. Напряженная тишина висевшая над столиком раздражала, каждый уткнулся взглядом в свой бокал и не произносил ни слова. Наверное, каждый из группы мысленно костерил Шо за устроенную посиделку. Даже сам Шо. - Пойду, выпью чего покрепче, - неизвестно зачем оповестил всех Отоги и поднялся. Затем Син что-то тихо сказал Шо, и между гитаристами завязался тихий разговор. Поразившись, как они слышали друг друга, Саки снова перевел взгляд на Ре. Он не знал, снова не знал, что можно сделать и как будет правильно. Он чувствовал состояние легкого сумасшествия, когда не можешь делать то, что не хочешь, а что хочешь тоже не можешь. Заковырка заключалась в том, что делать хоть что-нибудь было уже давно пора. Он потянулся к карману джинс, когда услышал голос Ре. - Ты мне? – Саки кивнул, поднимаясь вслед за вставшим драммером. Он обогнул гитаристов, которые, может быть, даже порадовались внезапному освобождению от мешающей компании, и, не оборачиваясь, направился куда-то к подсобным помещениям клуба. Необычно было видеть его темную макушку впереди, как необычно было и то, что он правильно распознал движение Саки. И хотя предстоящая ситуация уже стала обыденной, чувство неловкости не покидало басиста. Несколько заказанных коктейлей немного дурманили голову, а Ре внезапно свернул, столь резко, что Саки едва не врезался в него. - Откуда ты знаешь план здания? – спросил он. - Я не знаю, я предполагаю, -огрызнулся Ре, входя в плохоосвещенную комнату. Как оказалось, это была подсобка для веников и прочей утвари для уборщиц. Ре чуть прошел внутрь и привычно опустился на колени. И как только там синяков нет, подумал Саки, но вслух говорить ничего не стал, не менее привычным жестом вплетая руку в его волосы. Ре был без макияжа, с распущенными волосами, а в разноцветных прядках играли блики от тусклого света лампочки. Глядя на него, басист снова не смог отказать себе в порочной близости, а драммер уже медленно расстегивал штаны басиста, нежно проводя по низу живота кончиками пальцев. Саки показалось, что сегодня он был более нежным, нежели обычно. Ре, как и всегда не смотрел ему в глаза, только медленно проводя пальцами по его коже, отчего-то не спеша переходить к активным действиям. Опершись на стол, стоящий позади еще сильнее и буквально усаживаясь на нем, Саки притянул Ре ближе к себе, уже не стесняясь столь откровенных действий. Он смотрел на Ре с нескрываемым наслаждением, перебирая в руках мягкие пряди, и даже жалея, что Ре никогда не поднимает глаз. Тогда бы он увидел, насколько приятны ему даримые ощущения, и, может, насколько приятен ему сам Ре. Драммер прикрыл глаза, едва заметно касаясь губами кожи Саки, а руками обнимая за поясницу. Внезапно, Саки поймал себя на желании поцеловать Ре. Никогда еще между ними не было ничего кроме огромного количества минетов, и Саки хотелось исправить ситуацию. Наверное, это было эгоистично по отношению к Ре, но Саки хотел, а значит, надо было исправлять. Резковато он оттянул Ре от себя, хватая за подбородок и заставляя смотреть ему в лицо. Ре никоим образом не выглядел смущенным, но и не было в его взгляде такого запала и желания, какое испытывал Саки. В глазах драммера застыло выражение какой-то безысходности и обреченности, будто все происходящее было вовсе не по его желанию. - Ре? – хрипло спросил Саки, продолжая грубо сжимать в ладони его лицо. - Ре, - согласился Ре, отводя взгляд. - Смотри на меня. - приказал Саки, толкая его вперед. Драммер упал назад, успев подставить локти, и снова отворачиваясь. – Смотри на меня! – почти выкрикнул Саки, опускаясь сверху. – Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, - басист, упершись на колени, наклонился к Ре, замирая и снова не решаясь обнять. Пол подсобки был холодный и пыльный, и что драммер пытался в нем увидеть? Саки еще сильнее приблизился к Ре, с намерением поцеловать, но драммер неожиданно извернулся, а комнату огласил громкий звук пощечины. Саки отшатнулся, с удивлением глядя на разгневанного Ре. - Мало, да? Мало я унижаюсь, надо сильнее, - он невесело усмехнулся, отталкивая Саки за плечи и подымаясь с пола. Несколько секунд он молча смотрел на Саки, застывшего на грязном полу, а потом пнул его носком ботинка по плечу, заставляя откинуться на спину. - Ре, - начал было басист, но драммер поднес указательный палец к своим губам призывая к молчанию. Он сел, начиная стягивать полностью штаны со слабо сопротивляющегося Саки. – Не надо, Ре. - Ах, уже не надо? Надо было месяц подождать, а потом нам не надо. – он с остервенением стащил до колен штаны с ног басиста, не дожидаясь его ответа и припал губами к члену, начиная активно вбирать его в себя. Ре больно царапал длинными ногтями бедра Саки, быстро двигая головой, вылизывая и посасывая член басиста. – Так? – спросил он, ненадолго оторвавшись от своего занятия, а после резко сжал едва заметно пульсирующий орган в своей ладони. Саки дернулся и протяжно застонал. – Так, да? Отвечай! - Так, - всхлипнул Саки. Близость Ре, пусть даже и в таком проявлении действовала на него одурманивающее, и все остальное снова отошло на второй план. Он начал подаваться вперед, игнорируя болезненные ощущения от слишком сильной хватки пальцев Ре. Драммер усмехнулся, резкими движениями ладони доводя его до оргазма, и только в последний момент снова касаясь губами. Совсем непривычно – ведь он всегда отстранялся, и никогда не глотал. Но, видимо, в этот раз Ре решил поменять привычную тактику поведения, вынуждая Саки кончить ему в рот. Саки задыхался. Никогда еще ему не было так…странно во время близости. Грубый Ре возбуждал его еще больше, а особенно последняя его выходка, когда влажные губы сомкнулись на головке во время оргазма. Он жадно глотал воздух, пока Ре, отстранившись, смотрел на последствия своих «трудов». Ре склонился совсем близко, почти касаясь губами губ Саки. Он широко открыл глаза, и смотрел чуть насмешливо, склонив голову набок. Он медленно преодолел разделявшее их расстояние и коснулся губ Саки в их первом поцелуе, нежно и ласково, не раскрывая рта. И Саки сам перехватил инициативу, подаваясь вперед и заставляя Ре раскрыть губы ему навстречу. Он целовал драммера жадно и нетерпеливо, застонав, когда их языки соприкоснулись. Ре обнял его за шею, по прежнему удерживая равновесие стоя на коленях. И никогда доселе целоваться не было столь приятно и сладко, в какой-то мере, даже вязко. Вязко? Саки почувствовал неясный сладковатый привкус поцелуя, а потом резко отстранился от ухмыляющегося Ре. Он почувствовал, как по его губам стекает собственная сперма, и отшатнулся назад, широко распахивая глаза. Ре заухмылялся еще сильнее, облизывая губы. Саки сглотнул, а потом подавил сразу же подкатившую к горлу тошноту. - Ты… - только и смог выговорить он, но Ре уже поднялся с пола, и, даже не отряхивая запачкавшихся джинс, отправился прочь из подсобки, оставляя Саки бороться с тошнотой. Он сильно хлопнул дверью – несколько веников упали на пол, подымая пыль. Собственный вкус, чуть сладковатый, омерзительно вяжущий во рту был неприятен. Саки расхохотался. Он сидел на полу в грязном помещении и расстегнутыми и спущенными штанами, со своей спермой во рту и чувствовал себя далеко не самым лучшим образом. – Будь ты проклят, Ре, - произнес он, отсмеявшись. – Как же я люблю тебя. Звук его голоса отрикошетил от стен, выделяя слово «люблю».