SMS

После грубоватого инцидента в клубе Саки помешался еще сильнее. Он просыпался и засыпал с мыслями о драммере, он смотрел на него во время репетиций, стоял в пол оборота к зрителям во время концертов, постоянно представляя его рядом, когда он был где-то. Тактика поведения Ре никак не изменилась, он продолжал оставаться таким же невозмутимым и полностью игнорировал жаждущие взгляды. Окружающие давным-давно догадались о странной связи между ритм-секцией, но никак не комментировали происходящее. А у басиста снова испарилась вся смелость. Рука просто не поднималась написать привычный текст сообщения, теперь казавшийся похабным и омерзительным. В какой-то мере, Саки тошнило от самого себя, но, в то же время, его разрывало от желания узнать, что творится в голове барабанщика. В тайне он хотел, чтобы Ре услышал последние его слова, но гарантии этого не было, а значит, он так и не сдвинулся с пресловутой мертвой точки. Лежа ночью без сна, он прокручивал в голове все фрагменты их с Ре совместного времяпровождения. От первого – в душе, до последнего в клубе. Ситуация затянулась, внутри все скручивалось от желания, хотя скорее жажды его полностью, целиком. Его угнетало то, что толком Ре он не знает. Не видел его утра, не слышал любимой музыки и не смотрел любимых фильмов. Да попросту не проводил с ним время без близости. И что он мог сильно отличаться от того образа, что был нарисован в голове басиста. Но все же Саки верил, что все именно так, как он представляет. Саки почувствовал себя глупой жеманной девицей, когда сердце забилось чаще и от страха сжалось все внутри от внезапно пришедшего сообщения. Саундчек подходил к концу и небольшой промежуток времени музыканты были предоставлены самим себе. Саки стоял на лестнице, курил и ни о чем не думал, когда телефон завибрировал. «Надо поговорить», - писал Ре. «На лестнице?» «Шумно. Выходи на улицу», - ответил драммер, и Саки резковато затушил сигарету в банке, служившей пепельницей. На улице было холодно. Освежающий мороз двадцать градусов никак не располагал к прогулкам в концертном костюме, но, тем не менее, Саки, поежившись, силился отыскать драммера в непроглядном тумане. В конце концов, зайдя за угол здания, он увидел его, кутающегося в легкую куртку и дрожащими пальцами держащего сигарету. Подошел ближе, снова закурил, хоть и через силу. Надо было занять руки, которые некуда было деть. Несколько минут они простояли молча, пока Ре наконец не произнес: - Что все это значит? – и низко опустил голову, не желая заглядывать в глаза Саки. - А догадайся, - усмехнулся басист. - Хватит уже, - чуть ли не жалобно попросил барабанщик. - Что хватит? Это тебе хватит. – Саки фыркнул, чтобы в следующий момент отбросить сигарету и вжать Ре в пыльную стену. Холодный ветер пробирал до костей, заставляя ежиться и инстинктивно уходить жаться ближе к стене, а то есть к Ре, в попытке сбежать от холода. Барабанщик отвернулся и еще ниже опустил голову, но отталкивать басиста не стал. – Ты сводишь меня с ума. Я не понимаю ничего, - Саки прикрыл глаза, произнося последние слова куда-то в шею Ре. - Дурак. – обреченно сказал Ре. – Ос-то-лоп. - по слогам произнес он, сопровождая каждый слог легким ударом по лбу Саки. Его кисти были красного цвета от холода, а пальцы подрагивали. – Чего вышел даже без куртки? Заболеешь еще, - Ре невесело улыбнулся, утыкаясь лицом в плечо парня. - Не заболею. Точно не заболею, - ответил Саки, упираясь ладонями в шероховатую стену напротив. – Что делать будем? - Играл в покер? - Было дело. - Вскрывай карты, - Ре все же поднял голову и внимательно посмотрел в глаза Саки. - У меня даже не стрит, - отозвался басист. - Я люблю тебя, - не в тему сказал Ре, и еще сильнее прижался лбом к плечу стоящего напротив. Саки замер, снова теряясь во множествах ответов крутящихся в голове, и каждый из них казался неверным. Его руки скользнули под воротник куртки Ре, заставляя его поежиться, а губы скользнули к губам. Саки не спешил грубо целовать, он только прижался к потрескавшимся губам Ре своими и замер, наслаждаясь моментом. Его ладоням было тепло, как и тепло было его душе. Казалось, теперь все встало на свои места, и сдвиг все-таки произошел. Они оба зависли в тишине и тумане, скрытые от чужих глаз. Медленно падал снег. * * * Сумбурно прошедший концерт не особо запомнился как для басиста так и для драммера. Пребывая в размышлениях, Саки не уделял внимания фанатам, кричавшим так близко, ни даже самому Ре, уверенно отбивающему ритм сзади. Ре дал понять, что пора бы уже что-то делать, а Саки опять не знал что, чтобы получилось правильно. Все больше и больше думая об этом и вспоминая все время, проведенное, так или иначе, вместе, басист все больше и больше злился. Поведение их драммера было присуще неуверенной и не такой уж скромной девице, которая делает, не зная, что делает и чем это может аукнуться. После, передавая инструмент подошедшему стаффу, он, ни с кем не прощаясь, отправился в отель своим ходом, решив, что холод вечера поможет ему продумать план действий. Однако, ему этого не удалось и результатом из этой прогулки стали только холодные руки и внезапно разболевшаяся голова. Заходя в номер, он первым делом отправился в душ, пытаясь согреться. А спустя некоторое время, глядя на морщинистую кожу распаренных кистей, снова думал о Ре. «Приходи?», - отправил он, не желая больше ни о чем не думать. Просто сказать все как есть, что тоже не может без него, и хочет узнать лучше, и надеется на что-то большее, и еще массу казавшихся такими необходимыми вещей. И заодно спросить Ре о нем самом, потому как любопытство не отпускало, а логику в его словах и поступков Саки не находил. Едва слышно скрипнувшая дверь сигнализировала о скором начале неловкого разговора, Саки вздохнул, выпрямился, будто бы его сейчас же отправят на гильотину. Ре, с собранными в пучок волосами, привалился к косяку, скрещивая ноги и внимательно глядя на басиста. Молчание затягивалось, Саки встал, подходя к Ре на ватных ногах. Уже оказавшись совсем близко, он заглянул в его глаза, боясь увидеть там непонимание или страх, а еще хуже, усталость от всей сложившейся ситуации. А Ре, будто бы предвидя это, опустил веки. Его губы были слегка разомкнуты, на них едва заметны остались следы яркой бордовой помады, а когда он захотел что-то сказать, то облизнул нижнюю, буквально вынуждая Саки податься вперед и смело прижаться в его губам. Интуитивно басист ожидал удара, поэтому не решался действовать дальше. Даже приобнять Ре казалось подвигом, достойным не каждого, и описать все гамму чувств, которую он ощутил, было довольно сложно, когда Ре, откидывая голову назад, обнял Саки за талию и сильнее разомкнул губы. Это было и удивление, и радость и захватывающее до дрожи возбуждение, и неясный страх, и эйфория. Саки уверено проник языком внутрь, обхватывая плечи Ре своими ладонями, прижимая его теснее к себе. Он целовал его сумбурно, не зная как показать себя с лучшей стороны, как дать понять, что он тоже безумно хочет отдавать ему все, что есть. От волнения ладони повлажнели и участился пульс, но Саки продолжал, до били в легких целовать Ре, и получать в ответ его ласку. Оторваться от него заставило только внезапно заколовшее сердце, так не вовремя прерывая удовольствие. Басист резковато отшатнулся, хватая ртом воздух и едва удерживая равновесие. - Что… Саки! – Ре, угадав столь резкую смену настроения, подхватил его, стараясь не совершать лишних движений. При очередном вздохе, когда кольнуло с особой силой, Саки не смог сдержать болезненного стона, прорвавшегося сквозь плотно сжатые зубы. – Потерпи, пожалуйста, - зачастил Ре, пытаясь заставить басиста не сгибаться в три погибели. – Выпрямись. Ну выпрямись же, ну, хороший мой, ну пожалуйста, - уже шепотом добавил Ре, вынуждая Саки выпрямись спину. Небольшое расстояние до кровати казалось огромным, Саки продолжал хватать воздух ртом, толком не выдыхая. И когда, наконец, Ре помог ему опуститься на кровать, он смог более менее нормально выдохнуть. А окончательно придя в себя, тихо произнес: - Ничего у нас нормально не получается. Ре молчал. Он сел на кровать, и теперь смотрел на бледного Саки не отрываясь, и жевал губу. - Не делай так, - усмехнулся басист, прикасаясь к руке драммера. Он потянул его на себя, увлекая в новый поцелуй, и снова не желая отстраняться. - Не надо, - вдруг сказал Ре. – Не надо так. Опять сердце схватит… - он уперся на локти, не отдаляясь от лица Саки и несколько прядей его длинных волос упали на щеки басиста. Саки поморщился от щекочущих ощущений, первым отводя непослушные волосы за ухо Ре. Драммер смотрел на него улыбаясь кончиками губ, и, наверное, понял все то, что Саки хотел ему сказать. Его глаза лучились теплотой, он проницательно скользил взглядом по лицу басиста и не желал как-то комментировать произошедшее. - Ре, я… - Саки, - одновременно начали они, и одновременно широко улыбнулись. – Говори, - напутствовал драммер. - Я хочу быть с тобой. Хочу узнать тебя ближе, хочу целовать тебя по утрам и на ночь, курить одну сигарету на двоих, хочу обнимать тебя постоянно. Просто хочу тебя во всех смыслах этого слова, - на одном дыхании выдал Саки, принимая полусидячее положение. Сердце снова забилось более ускоренно, грозя коликами, но басист был полностью сосредоточен на серьезном лице Ре. - А ты… Ты будешь… Мм… - на мгновение призадумался драммер. – За меня установку таскать? – а потом снова широко улыбнулся. Хлопнув ресницами несколько раз, Саки кивнул. – Значит, я буду с тобой. - Неужто это был решающий фактор? – недоуменно спросил Саки, но Ре уже не слушал его, прижимаясь губами к его открытой шее. Басист шумно выдохнул, когда вдобавок руки Ре переместились на его талию, норовя дотронуться до открытого участка кожи. Саки медленно растворялся в ощущениях, буквально таял под нежными движениями рук и губ, когда Ре резковато отстранился и подскочил в постели. - Вдруг что с сердцем? – резонно заметил он, хотя в его глазах басист четко различил веселые искорки. Забывая о всех болезнях, он подорвался вслед за Ре, который, увидев это рванул в сторону душа. Благо, он не успел повернуть язычок замка, и оказался прижат к стене, вовлеченный в очередной поцелуй. * * * Столь сумбурная концовка странной связи дала не удивление прочное основание для зарождающихся отношений. Пусть это все было неправильно, и могло ни к чему хорошему не привести, ритм-секция не печалилась о делах еще не наступивших дней. Первое время, после страстного и жадного секса в душе, им все еще было неловко и странновато находиться друг рядом с другом. Но вскоре на смену смущенному молчанию пришли взрывы безудержного смеха и простого человеческого счастья. Узнавая друг друга ближе, оба они удивлялись схожести интересов и увлечений, среди которых оказалась и любовь ко льду. Отпуск после тура решено было провести на ледовом катке. А что касается группы… Недовольство исходило только от Сина, которой продолжал несколько месяцев кряду бросать в их сторону критичные взгляды. Отоги только усмехнулся, погружаясь в сферу своих собственных интересов, а Шо провел долгий и изнурительный разговор о том, что отношения не должны мешать работе. Впрочем, ни Саки, ни Ре, не особо прислушивались к этому, потому как Саки был занят поглаживанием бедер Ре под столом. Гораздо позже, вспоминая зарождение чувств, Саки был рад, что даже при таком, казалось бы, нулевом шансе что все пойдет «как у нормальных людей», все случилось именно так. Ре любил его, действительно любил, мучаясь примерно также, как и сам басист. И соглашаясь на столь сомнительное предложение, надеялся на счастливый конец. Держась за руки и поддерживая друг друга на ровном белоснежном льду, они были довольны тем, что когда-то рискнули.