Удары по костям

***

Без любви жить легче. Но без неё нет смысла. Лев Толстой

      Миша играет, перебирает струны, почти не смотрит на них и, кажется, не дышит. Не только он, на самом деле, но и Андрей с Анфисой тоже боятся лишний раз вздохнуть. Чувство, будто каждый звук способен отвлечь Мишу от игры, сбить его и оторвать от мыслей, в которые он погрузился.       Андрей и Анфиса переглядываются. Они недолюбливают друг друга, в некотором роде даже презирают. Вроде ничего плохого никто из них не сделал, но странное отвращение продолжает душить. Оно мешается с симпатией и жаждой проводить рядом как можно больше и одновременно меньше времени.       Пальцы Миши ловко скользят по металлическим струнам, извлекая музыку. Она приятная, глушит гнев и отвращение, заставляя раз за разом возвращаться к глубокой тоске, пожирающей душу и зачатки радости. Она есть в сердцах сразу у всех троих присутствующих в тесной комнате.       Анфиса тоскует по постоянному вниманию Миши. Раньше, до приезда Андрея из армии, Миша посвящал Анфисе всего себя, отдаваясь ей без остатка. Анфиса чувствовала себя королевой, самой любимой женщиной, личной Нэнси для «нового Сида». Тот гладил, прижимал к себе за плечи и обещал посадить в машину и уехать туда, где никто не сможет найти. Подобной романтики становилось всё меньше: Миша будто потерял разум, когда его лучший друг (?) вернулся.       Андрей тоскует по тому Мише, что был несколько лет назад, до разлуки, вызванной армией. По идее это Андрей должен был поменяться, стать типичным мужиком, одержимым пивом, футболом и женщинами. Однако подобного не произошло, зато сказочный мир «поглотил» Андрея. Тот слишком полюбил свою вселенную, где жизнь протекает намного-намного проще, чем в реальности. Нет никаких наркотиков, губительных отношений с Анфисой, да и влияние на Мишу не угасло. Последнее в «неправильном» мире ощущается особенно остро. Миша меняется, а Андрею тяжело принять это: он ненавидит, когда его персонажи берут бразды правления на себя.       Миша тоскует по временам, что были в реставрационном училище. Тогда ссоры с отцом не мучили так сильно, мечта быть «самыми известными музыкантами» особенно грела душу, а сказки Андрея казались чем-то невероятным. В юношеские годы приходилось тяжко, но что-то приятное в этой бесконечной борьбе за счастье имелось. Наверное, Миша просто верил в себя, светлое будущее, наладившиеся отношения с отцом и избавление от наркотической зависимости. Теперь ясно – Миша пропал в «болоте» зависимости, непонятных отношений, что постоянно вынуждают выбирать между двумя самыми важными в жизни людьми: Анфисой и Андреем. Первая уносит в горячечный бред, заставляет Мишу чувствовать себя «королем мира музыки», эдаким Джокером из комиксов, что с недавних пор появились на прилавках. С Андреем подобного нет: он грубо одёргивает, навязывает какое-то определённое поведение, но не давит и всегда оставляет за Мишей право окончательного выбора. Андрей чем-то напоминает отца, точнее, его лучшую версию, умеющую принимать и поддерживать.       Трое сидят в тесной комнате. Один играет на струнах не только гитары, но и чужих душ. Миша объединил двух противоположных друг другу людей, невольно навязав им своеобразную борьбу за своё внимание.       Музыка стихает. Миша запрокидывает голову, а Анфиса и Андрей снова смотрят друг на друга. Им нечего сказать: музыка прекрасная, но что-то в ней не даёт широко и восхищённо улыбаться.       – Я называю это «Воспоминанием о былой любви», – нарушает молчание Миша, чей взгляд направлен на Андрея.       Тот кивает, чувствуя, как Анфиса злится.

***