Не то, чем кажется

      Сдав грибы обрадовавшемуся от их количества и вмиг забывшему о присутствии гостя на своей кухне брату Торенсу, Кан, как водится, пошёл возвращать инвентарь завхозу. Пока Кан расписывался в листочке, тот успел осмотреть принятое им обратно общественное имущество и нахмуриться.       - Дядя Самруд, что-то случилось?       - То ли я запамятовал, то ли и правда я выдавал тебе корзину поменьше?...       - Да как такое может быть? Не могла же она сама собой увеличиться! Я хоть и много грибов принёс, но они не такие уж и тяжёлые, чтобы лозу растянуть.       - Ну да, ну да…       - Ну так что, дядя Самруд, я пойду? Я бы хотел успеть умыться перед трапезой.       - Иди, конечно. Я тут пока расставлю всё по местам.       Кивнув завхозу на прощание, Кан развернулся и обычной своей походкой пошёл в сторону колодца во внутреннем дворе. Он успел услышать долетевшие ему в спину слова, которые пробормотал себе под нос заведующий хозяйством: "Не стал бы же он менять старую корзину на новую…". Мысленно костеря себя за несообразительность (мог бы и вспомнить о том, что Крис слегка увеличил ему корзину, и попросить его вернуть ей прежний вид перед тем, как отдать её крайне наблюдательному Самруду), клирик с серьёзным лицом проходил мимо встречающихся ему на пути братьев, не забывая при этом отвечать им на приветствия.       - Куда ты идёшь?       - …       - Кан?       - …       - Кан!       - А?       - Куда ты идёшь?       - Я… иду… Да никуда, в общем-то.       - Прекрати разговаривать вслух. Давай привыкать к общению в мыслях. Открой их.       Представив себе, что он открыл дверь, клирик остановился и задумался - а куда ему, действительно, отправиться сейчас? До обеда оставалось ещё около часа. Он как-то вдруг понял, что давно не задавался подобным вопросом: в последний год он всегда был чем-то занят и каждый день имел чёткий план действий. А вот сейчас остановился в растерянности посреди одной из тропинок, пролегающих внутри стен аббатства, и понятия не имеет, куда ему пойти и что делать.       - У тебя есть любимый уголок, где можно посидеть в тишине?       - Есть, конечно.       - Кан, отвечай мне мысленно.       - Есть.       - Пойдём там посидим.       - Боюсь, сейчас это будет проблематично.       - Почему?       - Оно в лесу.       - Что в лесу?       - Моё любимое место.       - А в вашей богадельне?       - Прекрати его так называть! Это мой дом.       - Так что?       - Что?       - В стенах этого строения, которое ты именуешь домом, у тебя есть место для уединения?       - Конечно есть.       - И где оно?       - В дормитории. (1)*       - Да я не про то место, где ты спишь, тебя спрашиваю, а про то, где ты любишь проводить свободное время.       - …       - Кан?       - Его нет.       - Чего нет?       - Такого места. У меня обычно не бывает свободного времени, пока я нахожусь тут.       - Этого не может быть. У тебя в любом случае остаётся несколько часов на личные какие-то дела.       - Ну да, вечером.       - И что же ты делаешь?       - Читаю и учу тексты.       - Где ты это делаешь?       - В библиотеке или у себя в келье.       - А летом?       - И летом.       - Почему не на свежем воздухе?       - Книги запрещено читать на улице - солнечный свет может повредить краскам и чернилам внутри.       - Ой, да все так делают. Вы ведь всё равно каждый день переписываете свои книжульки, я прав?       - Да, ежедневно одному или нескольким братьям назначаются послушания по переписыванию книг, но как это?...       - Так они ж и в старых книгах чернила подновляют. Так что твои занудства вот эти абсолютно излишни. Я уверен, что все остальные, кроме тебя, спокойно читают при свете солнца.       - …       - Да, ты прав, этот спор сейчас ни к чему не приведёт. Ты, кажется, хотел умыться. Зачем, кстати? Я ж тебя всего почистил после…       - Просто хочу освежиться!       - Хаха. Ну пошли тогда освежаться. Где ты это делаешь обычно?       - Около колодца.       - Пошли туда. А потом вместе поищем тихое и приятное место, где можно будет просто посидеть этот час.       Спустя десять минут умывшийся и напившийся воды Кан сидел на одной из скамеек в саду, а у него на плече из-под рясы выглядывал маленький чёрный ящер, который блаженно жмурился на солнце, греясь в его лучах. Не то чтобы ему это было нужно - он мог поддерживать терморегуляцию самостоятельно, меняя температуру тела по собственному желанию. Просто это было приятно. Слушая щебетание птиц и ощущая периодические дуновения тёплого в этот день ветерка, эти двое посидели какое-то время в молчании, ни о чём не думая и просто наслаждаясь моментом.       - О чём хочешь поговорить?       - Я?!       - А ты видишь тут кого-то ещё?       - Ни о чём.       - Ты, вроде, говорил, что вскоре тебе предстоит отправиться в путешествие.       - Да.       - Когда?       - Где-то через неделю или около того. К нам на днях из города должен приехать рыцарь ордена, к которому относится наше аббатство. Когда он отправится в обратный путь, я должен буду доехать с ним до Лунгофьюма, потом пересечь мост, и уже на том берегу посетить восемь деревень. На обратном пути Косбарка будет девятой. Затем вновь через Лунгофьюм, и ещё три деревни, включая Присопнянку, на этом берегу.       - Ага, то есть примерно на месяц твоё путешествие рассчитано?       - Скорее на полтора-два: в каждой деревне я должен буду провести минимум дня по три, чтобы познакомиться с жителями, выслушать их и провести службу.       - Ясно. Ну что ж, брат Кан, могу с уверенностью сказать, что ты счастливчик по жизни.       - С чего такие выводы?       - Тебе несказанно повезло встретить меня именно сейчас, до твоего отъезда.       - Это ещё почему?       - Потому что путешествовать со мной крайне комфортно и приятно. Тебе не придётся испытывать тяготы пути. Ты раньше уже путешествовал?       - Было дело.       - На далёкие расстояния?       - Смотря что ты подразумеваешь под "далёким". Я бы сказал да.       - Значит тебе будет с чем сравнить. Почувствовав разницу, сможешь потом отблагодарить меня в любое время.       - …       - Хахахаха! Ты опять подумал о чём-то пошлом? Хахахаха! Ой, я не могу с тебя. Хахаха! Мне достаточно будет просто слов благодарности, а не того, о чём ты подумал. Тем, о чём ты подумал, мы так и так заниматься будем.       - …       - Кан, я ощущаю отголоски твоих мыслей, помнишь? Хоть ты и не формулируешь их в слова, образы я тоже могу воспринимать, пусть и мельком, если ты на них не сосредотачиваешься. Поговори со мной о том, что тебя беспокоит. Тебе станет проще принять действительность.       - …       - Не надо стесняться меня. Воспринимай меня как часть себя. Как твой внутренний голос, например. Я ведь правда звучу в твоей голове, хаха.       - Легко сказать…       - Сделать тоже не так сложно как ты себе представляешь. Попробуй.       Прозвучал колокол, созывающий обитателей аббатства на обед. Монах молча встал и направился в трапезную.       - Не делай вид, что ходьба и принятие пищи мешают тебе общаться со мной. Главное - следи за тем, чтобы у тебя не вырывались слова вслух, как это произошло пару раз, когда мы сейчас на лавочке разговаривали. Повторюсь: мне-то всё равно как тебя слушать, но у окружающих лучше не вызывать впечатления, что ты разговариваешь сам с собой.       - Я что-то вслух говорил?       - Да.       - Я не заметил.       - Именно поэтому нам нужно больше практиковаться, чтобы ты при этом разговаривал, а не молчал.       - Я… давно ни с кем подолгу не разговаривал. Отвык.       - Ничего страшного, давай просто вернём эту привычку.       - Мгм.       - Брат Кан, ты что-то сказал?       - О, приветствую тебя, брат Понти. Нет-нет, я просто задумался и не заметил, что что-то вслух сказал.       - Ясно. Ты тоже кушать идёшь?       - Да, колокол же прозвенел.       - Можно я с тобой пойду?       - Конечно. Дорожка-то одна туда ведёт…       Последнюю фразу Кан не стал озвучивать, чтобы не обижать наивного собрата, зато крайне повеселил ей вновь захохотавшего Криса.       - Брат Кан, чему ты улыбаешься?       - Я улыбаюсь?       - Ага. Только что хмурился шёл, и вдруг улыбнулся.       - Ну, мы же подходим к трапезной. Сейчас покушаем. Вот я и рад этому, наверное. Я уже проголодался. А ты?       - Ох, я голоден как волк. Как будто и не был на завтраке.       А у Кана в мыслях в это время всё продолжал веселиться Крис, которого теперь рассмешили образы радующихся еде монахов.       - Ну всё, перестань!       - Что перестать?       - А?       - Брат Кан, ты сказал мне перестать. Что перестать?       - А… Прости, брат Понти, я не тебе. Снова, наверное, мысль вслух озвучил.       - Ага, понял. Бывает. Я тоже порой сам с собой разговариваю. Особенно когда брат Веспер даст какое-то особо заковыристое задание, так я и развлекаю себя, пока его выполняю, разговором. Песни иногда пою тоже.       - Ясно. Молодец. Не теряешь присутствие духа.       - Это да. А иначе от скуки бы помер: целыми днями возиться с растениями - это, доложу я тебе, вообще не весело.       - Так попроси приора Буна или отца Мока перевести тебя на другое занятие.       - А я больше ничего делать особо-то и не умею. С растениями тоже не умел, но брат Веспер всегда очень точно выдаёт инструкции. Ещё и показывает сам, как надо делать, если у меня с первого раза не получается. Иногда со второго и третьего тоже не очень выходит. Ох я недавно получил нагоняй, когда какую-то его рассаду неправильно полил и сжёг, как он это назвал, половину листьев! Надо было под корешок поливать, а я просто сверху воду лил. Как он кричал! Ты бы слышал.       - Мы пришли, брат Понти. Пойдёшь к брату Тицию?       - А, да, точно. Ага, пойду. Вон и он. Он чуть раньше сегодня ушёл, так как отпросился у брата Веспера в туалет, вот мы и разминулись с ним. Тиций, я тут. Ты мне место занял? До встречи, брат Кан.       - До встречи.       Проводив весёлым взглядом спину удаляющегося собрата, Кан слегка покачал головой, сочувствуя лекарю, которому приходится иметь дело с тремя недотёпами, и отправился к раздаточному столу – получить свою порцию съестного…       …По хорошо наезженной просёлочной дороге ехал небольшой поезд (2)*, состоящий всего из трёх гружёных повозок, запряжённых мулами, в сопровождении дюжины конных всадников в доспехах. В окружающей путников идиллической картине весенней природы раздавался мерный скрип колёс и звуки лошадиной поступи. Однообразие звуков убаюкивало, и несколько мужчин привычно дремали в сёдлах по очереди, сменяя бодрствующих и остающихся начеку товарищей каждый час.       В середине небольшого отряда на явно породистом гнедом рысаке ехал рыцарь в накидке с изображением герба на груди – перекрещенные чёрная книга и меч с красной с золотом рукоятью на фоне красного креста, вписанного в синий круг на белом полотнище. В руках у него покоился шлем со сплошным забралом и пышным чёрно-красным плюмажем. (3)* Сбоку к седлу крепились ножны с торчащим из них эфесом (4)* меча с широкой крестовиной гарды (5)*.       Конь под всадником был в самом расцвете сил – пятилетка со спокойным нравом и уверенным шагом. Находясь в центре группы всадников, он не стремился ни обогнать других коней, ни отстать, уверенно придерживаясь общего ритма и скорости передвижения. Лишь изредка прядая ушами, отгоняя таким образом ранних насекомых, и фыркая, если ветер доносил до его ноздрей какой-либо новый запах, конь ровно нёс своего задумавшегося всадника, самостоятельно обходя редко попадающиеся камни и неровности на дороге. В отличие от большинства других скакунов в их отряде, на глаза которых были надеты шоры (6)* для успокоения особо пугливых и норовистых, этот четвероногий зверь был отлично выучен и прекрасно обходился без постоянно присмотра своего человека.       Возможно, именно это и спасло жизнь всаднику: конь то ли что-то увидел, то ли что-то почуял, то ли просто случайно споткнулся о выбоину, но буквально на секунду он остановился и замешкался. И в этот самый момент перед лицом всадника просвистела стрела с острым наконечником. Если бы конь продолжил свой размеренный шаг, то уже мёртвый рыцарь валился бы из седла с торчащим из виска оперением на длинном тонком древке. Теперь же стрела прочно воткнулась в борт телеги, расколов крепкую древесину и пустив на ней цепочку трещин.       Мгновенно сориентировавшись, рыцарь Ордена святого Бернарда Куранского водрузил шлем на голову, защищая её от возможной повторной атаки, и звучным голосом, привыкшим отдавать команды в полевых условиях, велел:       - Боевая готовность! Опустить забра́ла! Поднять щиты! Кулак! Стройся!       Всё произошедшее заняло меньше минуты. Ещё пара десятков секунд потребовалась, чтобы приструнить и выстроить полукругом всполошившихся от неожиданного крика коней. И вот отгородившаяся мечами и деревянными щитами кучка закованных в броню вояк застыла, ожидая новой атаки. Коей не последовало.       - Аркен, доложить обстановку!       - Сир, в обозримой окрестности врагов не обнаружено. Смею предположить, что лучник был один.       - Стреляли из леса. Крон, Долир, проверьте участок деревьев справа. Марг, Суан, вы налево. Не разделяться! Забрала не поднимать! Передвигаться плечом к плечу! Выполнять!       - Есть!              Четверо названных, оказавшиеся крайними в построении, спешились и, громыхая при каждом шаге, вошли под сень деревьев. Оставшиеся напряжённо вслушивались в тишину, стараясь уловить малейший признак потенциальной угрозы. Какое-то время было тихо. Затем из леса раздался крик и приглушённые расстоянием и деревьями звуки борьбы. Прогремели при беге доспехи: это одна пара отправленных на разведку бойцов побежала на помощь второй, наткнувшейся на противника. Звуки сражения стали громче, затем раздался ещё один вскрик - и всё стихло.       Спустя недолгое время из-за стволов деревьев появились пять человек. Двое несли на плечах третьего, а четвёртый волок их сопротивляющуюся добычу, периодически пиная пленника и тыкая в него остриём меча. Лица бойца из-под забрала видно не было, однако по его движениям было заметно, что он испытывает крайнюю степень неприязни к ведомому им человеку.       Этим человеком оказался лысый мужчина без бровей непонятного возраста – ему вполне могло быть от 20 до 40 лет. Одет он был в какую-то безразмерную хламиду под цвет древесной коры и тёмные сапоги из мягкой кожи. Когда его подвели к коню рыцаря, он замер и пристально уставился в прорезь шлема тяжёлым взглядом. Рыцарь воззрился на него в ответ, оглядывая пленника с головы до пят. Затем велел:       - Крон, задери ему подол одежды спереди.       - Сир? Я правильно понял?...       - Выполнять!       - Есть!              Протянув правую руку в латной перчатке с зажатым в ней мечом, держащий их противника боец принялся неловко перебирать складки одежды, задирая их всё выше и выше. Сначала обнажились тощие голые щиколотки. Затем острые колени. Потом крепкие жилистые бёдра. Не услышав приказа остановиться, Крон продолжил оголять пленника. Когда же взорам более десятка мужчин открылась паховая область, никто не смог сдержать удивлённого восклицания. Кто-то даже перекрестился несколько раз, отводя взгляд, не желая смотреть на открывшуюся картину. Рыцарь всё также оставался спокойным и собранным и, увидев то, что и ожидал, вынес вердикт:       - Скопец (7)*. Я так и предполагал. Крон, можешь опустить его одежду. Что с Долиром?       - Сир, как Вы и приказали, мы осматривали участок леса справа. Этот мужчина неожиданно спрыгнул на Долира откуда-то сверху и воткнул длинный нож ему в сочленение доспеха на плече. Завязалась драка, подоспели Туан с Маргом. Втроём нам удалось обезоружить и взять его живьём. Когда мы его повалили, вместе с ним упал и Долир. Я полагаю, нож был отравлен, так как рана, вроде, неглубокая – от неё Долир бы не ослаб настолько, чтобы с ног валиться. Сир, что прикажете делать?       - Что у наёмника было при себе?       - Только нож, сир. Лук с колчаном стрел, похожих на ту, что застряла в телеге, мы нашли под деревом. Вероятно, с него он и спрыгнул.              Услышав доклад, рыцарь повернул голову в сторону оставшихся на конях всадников и указал на некоторых из них:       - Вы трое, быстро! Обыщите близлежащие деревья. Он должен был оставить свой скарб где-то поблизости. Глядите пристально, он его явно замаскировал. Марг, Суан, положите Долира на землю. Суан, иди тоже ищи вещи этого наёмника. Марг, сними с Долира доспех и осмотри рану. Шевелитесь! У Долира осталось не так много времени.       - Есть!       После этих слов командира все начали двигаться настолько быстро, насколько были способны. На ходу договорившись, кто в какую сторону отправится на поиски, все рассредоточились и скрылись между деревьями.       - Будьте осторожны, он мог поставить ловушку!       Крикнув в спины своих бойцов, рыцарь вновь повернул голову. И, уже обращаясь к удерживаемому мужчине, он спросил:       - Кто тебя нанял?              Пока производился осмотр его тела, пленник оставался спокоен и неподвижен, не отводя взгляда от рыцаря. Когда же тот обратился к нему напрямую, наёмник широко улыбнулся, а затем открыл рот и высунул язык. Точнее то, что осталось от его языка – короткий обрубок с давно заросшим шрамом на месте среза. После чего спрятал его обратно, закрыл рот и продолжил улыбаться, пристально вглядываясь в глаза рыцаря.       - Надо полагать, голосовые связки тебе тоже выжгли.       Пленник оставался спокоен, ухмылка не покидала его губ, а взгляд – глаз рыцаря.       - Марг, что с раной?       - Сир, рана глубокая. Этот дохляк оказался силён как бык: кажется, кинжал вошёл на полладони в правое плечо Долира.       - Опиши что видишь.       - Кожа вокруг раны опухла и вроде как слегка пожелтела. Сир, странно. Рана глубокая, но кровь не течёт.       - Посмотри на его язык, что видишь?       - Посмотреть на язык?...       - Выполнять!       - Есть! Докладываю: язык у него какой-то синюшный. И воняет изо рта у него какой-то дрянью. Когда мы разговаривали, от него ничем таким не несло.       - Снимайте с него всё сверху по пояс.       - Есть!       - Сунг, Триан, соберите хворост и разожгите костёр. Быстро! Выполнять!       - Есть!              Пока четверо споро выполняли поручения, остальные конные всадники развернули лошадей в разные стороны и осматривали округу, время от времени бросая взгляды на раненого товарища. К тому времени, как Марг сумел оголить верхнюю часть туловища Долира, Триан с Сунгом уже возились с огни́вом (8)*, щёлкая кремнём по креса́лу и высекая искры.       - Крон, крепко свяжи нашего пленника по рукам и ногам, не забудь ему рот тоже заткнуть. Затем возьми кусок верёвки и потуже затяни её вокруг плеча Долира выше раны.       - Есть!       - Марг, найди в телегах самый острый и тяжёлый топор и неси сюда.       - Есть!       - Сунг, подготовь материю для перевязки.       - Есть!       - Триан, поставь котелок с водой на огонь.       - Есть!              Пока подчинённые выполняли его распоряжения, рыцарь Хайкорн спешился и вновь снял шлем. На серьёзном лице с квадратной челюстью и орлиным носом особенно выделялись глаза мужчины – тёмно-карие, с цепким взглядом и мелкими морщинками во внешних уголках. Возраст мужчины определить было непросто из-за густой тёмной бороды с усами, покрывающими половину лица. Посверлив взглядом ассасина, которого Крон для надёжности привязал к колесу телеги, Хайкорн перевёл взгляд на Долира и нахмурился – тот был весь потный, тяжело дышал и находился в глубоком забытьи.       Взяв в руки протянутую ему одним из его воинов массивную секиру, рыцарь проверил её остроту и остался удовлетворён результатом. Затем подошёл к костру и сунул лезвие в огонь. Поводив его несколько раз с обеих сторон туда-сюда и хорошенько раскалив металл, чтобы при нанесении раны он тут же прижёг сосуды и запёк кровь, не позволяя раненому истечь ею, Хайкорн выпрямился и обеими руками покрепче перехватил топорище (9)*. Решительным шагом он подошёл к лежащему на земле раненому бойцу.       - Марг, вытяни руку Долира вбок.       - Сир, вы собираетесь?...       - Отставить вопросы! Сейчас нет на них времени! Выполнять!       - Есть!       - Сунг, помоги Маргу держать Долира. Триан, готовь кипяток и тряпицы, будешь обрабатывать рану.       - Есть!       Дождавшись, когда все окажутся по местам, Хайкорн примерился, размахнулся и, вдохнув, на выдохе со всей силы рубанул топором по плечу Долира выше места ранения. Как бы ни был силён рыцарь и насколько бы ни была остра и тяжела его секира, с одного удара перерубить все кости и сухожилия не удалось. Ни на секунду не остановившись, рыцарь ещё несколько раз размахивался и точными ударами попадая по нужному месту рубил до тех пор, пока полностью не отделил руку Долира от тела. Закончив, он отбросил секиру в сторону и, глубоко дыша, отёр тыльной стороной руки заливающий глаза пот.       - Чего замерли? Перевяжите его!       - Е… есть!       Всё то время, что происходила экзекуция, вокруг стояла полнейшая тишина, в которой были слышны лишь вдохи и выдохи командира и хлюпающе-хрустящие звуки его ударов. Все бойцы замерли, боясь пошевелиться, и пристально наблюдали за своим боевым товарищем, которому повезло и он оставался без сознания, пока ему отрубали руку. Даже вернувшиеся из леса воины не посмели приближаться к рыцарю и молча стояли вместе со всеми остальными, дожидаясь окончания процедуры. Лишь услышав окрик командира, все встрепенулись и бросились заниматься своими обязанностями.       - Марг, Суан, Триан, когда перевяжете Долира, кладите его на коня и скачите вперёд. Максимально разгрузите седельные сумки. К вечеру доберётесь до аббатства, там сдадите Долира брату Весперу. Также передайте брату отрубленную руку, она может ему пригодиться чтобы определить яд.       - Есть! Сир, разрешите уточнить?       - Спрашивай.       - Брать ли нам с собой стрелковое оружие и щиты на случай ещё одной засады?       - Нет, не нагружайте коней. Наш пленник из ордена Кхаттакон, они всегда работают поодиночке. Если же наткнётесь на обычных бандитов, по возможности не вступайте с ними в противостояние и прорывайтесь мимо них, нам важно время: какое-то количество яда всё же успело проникнуть в тело Долира и, если он не умрёт от кровотечения и тряски по дороге, то его вполне может прикончить яд. Жизнь вашего товарища в ваших руках, вам необходимо спешить. Я не думаю, что в такой близи от аббатства на вас посмеют напасть, увидев эмблему ордена на ваших доспехах. Доложите аббату, что мы подъедем завтра к обеду.       - Есть!       - Так, теперь вы. Докладывайте! Что вы нашли?       Двое из троих отправленных на поиски подчинённых Хайкорна вернулись ни с чем, о чём быстро и отчитались командиру. Третий же, Жебал, держал в руках добротный заплечный мешок.       - Сир, докладываю! Нашёл эти вещи в дупле большого дерева. Там походные принадлежности типа верёвки, огнива, фляги и миски, а также какие-то мешочки с порошками и флаконы с жидкостями, завёрнутые в шкуры. Я лишь осмотрел, ничего не открывал.       - Отлично. Отдай мешок Крону, вели передать его брату Весперу.       - Есть!       К тому времени, как Хайкорн выслушал доклады подчинённых, Долира успели уложить на лошадь и надёжно привязать к седлу поперёк груди, поясницы, а также под коленями. Трое отправленных с ним сопровождающих заканчивали спешно перекладывать вещи из седельных сумок в одну из телег и готовились отправляться в путь. Получив найденную сумку и выслушав распоряжения относительно её содержимого, Крон кивнул, надел её на спину, просунув руки в лямки, и вскочил на коня. Марг также уже был в седле и держал повод коня Долира. Когда Туан оседлал своего жеребца, все трое пришпорили коней и четыре зверя, громко заржав, бросились бежать по дороге, унося с собой своих всадников.       Проводив их взглядом, рыцарь Ордена святого Бернарда Куранского развернулся к оставшимся подчинённым и принялся раздавать указания, готовясь отправляться дальше в путь. До заката нужно успеть проехать как можно больше, чтобы наверстать потраченное время. Он бы ехал и всю ночь, но нужно дать отдохнуть тягловым животным. Ему самому сегодня не удастся сомкнуть глаз: за ассасином он будет присматривать лично. Эти люди крайне опасны, и то, как легко они смогли пленить этого, а также найти его вещи, вызывало плохие предчувствия у рыцаря Хайкорна. Тот явно что-то задумал. Когда они доберутся до аббатства, он как следует его допросит. Отвечать словами он ему не сможет, но всегда можно найти способ узнать то, что необходимо. В крайнем случае, если не удастся ничего узнать, он избавит мир от опасного существа. Человеком называть его не даже в мыслях не мог – слишком хорошо он знал особенности подготовки и деятельности этого проклятого ордена.       С этими мыслями Хайкорн забрался на своего коня, надел шлем. Дождавшись, когда все его поручения будут выполнены и отряд будет готов продолжать путь, он велел отправляться в дорогу. При этом он сам поехал так, чтобы постоянно держать пленника в поле зрения. Связанному ассасину, по приказу рыцаря, также заткнули воском уши и завязали глаза, лишив того способности ориентироваться в пространстве. Но несмотря на закрывающую рот верёвку, Хайкорн мог поклясться, что видел, как тот лежит и широко улыбается непонятно чему. Словарь терминов: 1) Дормито́рий - спальное помещение монахов в католическом монастыре. Дормиторием называли как общее спальное помещение, так и ту часть монастыря, где находились кельи монахов. 2) Поезд – (устар.) ряд повозок, следующих одна за другой. 3) Плюма́ж – украшение из перьев на головном уборе. 4) Эфе́с – рукоятка холодного оружия (меча, сабли, шашки, шпаги и т.п.). 5) Га́рда, или гард – часть эфеса клинкового холодного оружия, защищающая руку от ударов и оружия противника. 6) Шо́ры – твёрдые пластинки у уздечки на уровне глаз, не дающие возможности лошади глядеть по сторонам. 7) Скопе́ц – то же самое, что кастрат. 8) Огни́во – приспособление для получения открытого огня. Простейшее огниво состоит из креса́ла, кремня и трута.       Креса́ло – стальная пластина для высекания огня из кремня.       Креме́нь - кусочек твёрдого материала, значительно твёрже материала кресала. При ударе кремнём о кресало кремень должен поцарапать кресало с образованием мелкой стружки. 9) Топори́ще – рукоятка топора.