Коснись и возжелай!

Не ощущая, как и раньше, никаких проявлений негативных эмоций в себе, девушка решила, что лучше всего ей пойти домой. Всего приключившегося с ней сегодня хватало на то, чтобы понять — лучше уж пробыть весь оставшийся день дома в гордом одиночестве, чем продолжать искать на свой зад новые случайности. Неторопливо шагая по тропинке и ни о чëм не думая, девушка двигалась в сторону дома с задумчивым лицом. Перед лицом, то и дело, словно бы слайды проскакивали картины всего случившегося за сегодняшний день. Как относиться к тому, что за последние полтора часа еë дважды трахнули, при чëм один раз в неë даже бурно кончили, Мила по-прежнему не знала. Ни грусти, ни веселья, ни отчаяния, вообще никаких эмоций она проявить не могла, словно кто-то незаметно наложил на них строгое табу. — Ага, попалась! — вдруг услышала коровка голос Вупсеня и подняла голову. Братья-гусеницы преграждали ей путь своими могучими телами, пристально смотря прямо на неë. В руках у Пупсеня находилось странное устройство, по одному виду которого можно было понять, что прибор хоть и электронный, но создавался в попыхах на коленке. Представлял из себя он большой металлический компас с динамиком, прикреплëнный к металлической палке. — Вы чего? — озадаченно спросила девушка. Гусеница в кепке направил прибор на неë и из динамика послышалось протяжное "пииииии". — Пупсень, ты был прав, это действительно она наше изобретение украла! — Какое изобретение? — Мила полностью была сбита с толку. — Признавайся! Это ты наш "Аромат Любви" сегодня себе присвоила? — злобно спросил старший гусеница. — Никаких ароматов я себе не присвояла! Что вы такое несëте? Отстаньте от меня! Только Мила хотела обойти братьев, как те тут же еë обхватили за руки с обоих сторон и потащили в траву. — Что вы делаете?! Отпустите меня! Кто-нибудь, на помощь! Меня похищ...м-м-м! Чтобы не привлекать внимание, братьям пришлось заткнуть девушке рот и незаметно перетащить еë в шалаш. — Не рыпайся! Мы же помочь тебе хотим! Ты, судя по всему, по своему незнанию и излишнему любопытству применила на себя наш порошок, который мы всë утро искали. — объяснял Вупсень, продолжая нести девушку. — И судя по еë истрëпанному платью и отстойному виду, уже успела найти несчастье на свою жопу! — Ха! При чëм в буквальном смысле! Гусеницы дружно рассмеялись. Мила же, вспомнив утренний конфликт со старшим гусеницей, наконец поняла, что они искали и почему так торопились. Коровка одновременно подумала о двух вещах: "наверное стоило тогда всë-таки узнать, почему он так злился, и возможно, получив ответ, она не попала бы в ситуации, в какие уже попала" и "а зачем им вообще нужен был этот порошок? Неужели это именно из-за него все, с кем она встречалась, и ведут себя так необычно?". Тем временем братья уже дошли до конечного пункта назначения и, грубо бросив Милу внутрь шалаша, сами вошли туда, закрыв вход большим листом. — А теперь расскажите мне поподробнее об этом вашем порошке. — Всех деталей тебе знать не положено, маленькая ещë! — В отличии от вас, "старшаков", я уже занималась этими делами, поэтому не маленькая! — торжествующе ответила Мила, не зная, радоваться или плакать этому факту. — Дай-ка угадаю, занималась ты этим сегодня, да? В ответ Мила лишь слегка изменилась в лице, степев наглую ухмылку. — Я так и знал. Короче, то вещество, что ты на себя вылила, обладало сильнодействующим возбуждающим действием. Часть его, проникая в организм через дыхательные пути и рот, активизирует в организме несколько интересных нервных функций, которые блокируют большинство эмоций и значительно повышают желание трахаться, а другая часть, оседая на коже, при контакте с кожей другого существа, повышает его возбуждение и запускает естественный сексуальный рефлекс. Всë вставало на свои места, что Милу, отнюдь, не радовало, ведь именно по своей глупости еë сегодня дважды отодрали. — А, а как долго это вещество будет действовать? — растерянно спросила девушка. — До тех пор, пока в организм не будет введëн специальный антиоксидант, который мы сегодня успели приготовить. — ответил другой брат и на лицах обоих вдруг появились хищные широкие улыбки. — Но есть одно но... — И какое же? — В чистом виде он крайне нестабильный, а вот в смешении с семенной жидкостью очень, поэтому нам пришлось ввести его себе в предстательные железы и поэтому на нас не действует порошок при соприкосновении с тобой. Но так или иначе, если не хочешь, чтобы каждый, кто тебя касался, еб*л тебя, тебе придëтся употребить наш антиоксидант. — Вы хотите сказать, что мне придëтся... Ситуация обретала неожиданный поворот, выходов из которого было всего два: покинуть родные места и всю жизнь прожить в одиночестве, или же вернуться к нормальной жизни, один раз отдаться гусеницам. Был ещë вариант оставить всë как есть, и каждый день арендовать свою киску каждому, с кем придëтся контактировать, но его Мила рассматривать конечно же не стала. Пока коровка переваривала всю полученную информацию, братья, обступив еë с обеих сторон, уже плавно снимали с неë платье, нагло запуская свои зелëные руки во все потаëнные места девушки. Когда красный в горошек элемент одежды вместе с трусиками и лифчиком упали на песок, Мила непроизвольно прикрылась руками и покраснела. Так как на гусениц порошок не действовал, он не активизировался, а значит и тело Милы оставалось в спокойном состоянии. Это заставило коровку начать сильно волноваться — те два прошлых раза она хотя бы не контролировала себя и не давала отчëта всему происходившему с ней, а сейчас ей предстоит лечь сразу под двух амбалов, пребывая в здравом уме. — Скажем сразу, мы тебя не заставляем, это всë чисто добровольное мероприятие, но иного выхода увы нет, так что тебе решать, хочешь ли этого. — увидев в глазах девушки смущение, сказал Пупсень. — Я согласна. — безэмоционально ответила Мила. Сосать сразу два члена оказалась не так-то просто: размеры у парней оказались не из малых, да и ко всему прочему оба были заядлыми извращенцами и старались получить от процесса максимум удовольствия. Ротик Милы ни на секунду не оказывался не занятым, постоянно принимая в себя то один большой зелëный пенис, то второй, при чëм тот, чей член она в данный сосала сосала, брал еë обеими руками за косички и трахал в рот. Удовольствия братьям было много — ротик Милы оказался совсем чуть-чуть меньше толщины их стержней, поэтому каждый раз, когда происходила стыковка, тонкие губы слегка сдавливали тонкую кожицу члена, отдавая в голову порциями наслаждения. Делала минет коровка почти безшумно. Из звуков она издавала лишь тихое сопение носом и переодическое сглатывание накопившейся во рту слюны. Чуть позже из шалаша начал слышаться сдавленный стон. Троица забавлялась по технике "сэндвич", где гусеницы выступали в роли кусков хлеба, а Мила - начинкой. Лежа между братьями, девушке оставалось только ждать, когда же наконец у ребят кончится выносливость и "лекарство" выйдет наружу. Лежащий под коровкой Пупсень громко пыхтел, оприходуя влажную киску, между тем как Вупсеню досталось отверстие повыше, всë ещë смазанное остатками вазелина. Что-ж, пусть это и не бабочки, но тоже ничего так. Сколько так прошло времени — неясно, парни оказались просто массадонтами этого дела, из-за чего Мила даже успела устать. Стоя на коленях с закрытыми глазами и широко открытым ртом, Мила терпеливо ожидала, когда из горячих стержней пойдëт лекарственная жидкость. Минуту спустя она наконец дождалась — прямо на лицо сразу из двух стволов на неë вылетело значительное количество зеленоватой спермы с горьковатым привкусом. — Очень хорошая девочка! Надеюсь ты усвоила урок, что подбирать чужие вещи на улице - себе дороже. Ну всë, мы пошли. Примерно где-то минут через десять произойдëт нейтрализация вещества и всë вернëтся на свои места. Чао, малышка! Гусеницы, довольные хорошо проведëнным вечером, ушли, оставив Милу одну в шалаше. Отряхаясь от песка и неторопливо натягивая на себя одежду, девушка с возвращающейся к ней грустью думала о сегодняшнем дне. Это должен был быть приятный день, проведëнный в компании возлюбленного, полный приятных моментов, ласковых слов и невинных поцелуев, никак иначе он пройти не должен был. Возвращаясь домой, Мила с тоской поглядывала на летающих над еë головой пчëл, постепенно заполняясь горькой тоской, которая, как только она достигнет своего дома, тут же превратится в целый ручей слëз, который будет всю ночь литься в мягкую подушку.