Голубизна глаз на тонком льду

      — на лёд выходит ученик Эдгара Аллана, чемпион, держащийся почти на ровне с великим Рико Морияма и восходящим Кевином Дэем. Молодой третий номер, достигший высот даже в юном возрасте, известный как «снежная палитра». внимание! - -все задержали дыхание, пока этот человек перечислял все заслуги. Зал затих в ожидании. Ах, здесь должна быть чёртова барабанная дробь.       –встречайте. Натаниэль Абрам Веснински и его программа: «зацветшая сирень». –только попробуй налажать. Будешь потом отрабатывать, — шёпотом произнес Рико и, не дожидаясь ответа, толкнул его вперёд. Натаниэль вышел на лёд, и все трибуны завизжали, наполняя всё здание криками и кричалками: «На-та-ни-эль! На-та-ни-эль! На-та-ни-эль!». От этого имени Веснински передерно и скрутило живот, но он профессионально не подавал виду, скользя на середину катка и вставая в изначальную позу. Он закрутил руки в определенной последовательности: одной рукой он прикрывал себя, как бы приобнимая за левый бок, а вторая была поднета вверх, будто он так желал до чего-то дотянуться, так хотел и жаждал больше всего на свете, но, к его отчаянию, не мог. Голова была направлена в том же направлении, что и вторая рука, так что ярко-голубые глаза утыкались взглядом в высокий потолок. Началась мелодия: Спокойная, пробирающайся из тихого напева во что-то более громкое. Движения Натаниэля были плавными и спокойными, мягкими и лёгкими. Он двигался, как никто другой, кружа и быстро набирая темп. Затем в песне начались слова на французском, таком же мягком, почти нашёптывающим. Ему нравилось кататься: только на льду он мог почувствовать хоть капельку свободы. Это все, что осталось у него из нормальной жизни. Раньше мать водила его на каток и они вместе проводили там время, пока отца не было. Но это было до того, как она пустилась в бега без него, не желая больше видеть каждый день копию Натана. Лёд помогал забыть обо всём, сконцентрироваться только на выполнении цели и сложных движений, но он всё равно напоминал ему о ней. Удивительно, но катание на льду — это не только выполнение трудных комбинаций и прыжков, умение кататься на коньках и держать равновесие, но ещё и иметь свой стиль выполнения. У некоторых он плавный, спокойный, у других–неряшливый, тревожный. У кого-то расслабленный и мягкий, а может агрессивный и властный. Нужно уметь передать это, чтобы заворожить публику, чтобы они поняли всю идею, чтобы их взгляды были прикованы только к тебе. Подстраиваться под музыку, кружить и передавать ее в своих действиях, движениях, даже в самом взгляде. Все они очень разные по своему завораживают и притягивают, по-своему влюбляют и раздражают. Натаниэль умел сочетать в себе всё. Он до невозможности любил лёд: это было всё, что у него осталось. Всё, что от него осталось. Он умел быть плавным, но в то же время агрессивным. Мягким, но его движения могли показывать лишь грубость. Каждый раз он приподносил что-то новое, по-своему красивое. Этим он притягивал и вдохновлял других фигуристов. Именно из-за этого его прозвали «снежной палитрой» как бы сочетая в себе тонны красок. Натаниэлю казалось это прозвище странным, но публика считала наоборот. Чтож, пусть считают, как хотят. Наверное, это даже лучше, чем у Рико с Кевином. –Чувак, он прикалывается! Тройной Аксель почти в самом начале! — воскликнул Метт. — в его программе ещё скакать и скакать, а он силы в самом начале тратит. Сдохнуть решил? — пофигично поинтересовался Аарон. — нет. -твёрдо произнёс Кевин. Он не мог оторвать от Натаниэля глаз: он не катался, нет, он парил над воздухом. С нежной мелодией на фоне он изящно расставлял и двигал руками, загиная пальцы вплоть до самых кончиков. Парень был быстр и расчётлив. Можно даже сказать, что он был самый быстрый в спорте. В общем, скорости ему не занимать. — он продержится, — отчеканил Кевин, –До самого конца. — Дэй как никто другой это понимал: жизнь в гнезде, где тренировались самые сильные, была жестока. Если ты не сможешь достойно выступить–побои тебе обеспечены. Этим ты ещё хорошо отделаешься. Он сбежал из этого ада в 19 лет, когда Натаниэлю было ещё 17. С тех пор прошёл год, а он так ни разу не позвонил. Сейчас он сидел на трибунах вместе с остальными участниками, которых тренировал Дэвид Ваймак, и завороженно глядел на Натаниэля. Кевин всегда любил и поражался страстью Веснински ко льду, ведь таких по-настоящему одержимых, кроме себя, Рико и Ната он не мог рассмотреть. Настолько преданных, наслаждающихся каждой секундой, каждым мигом, каждым вздохом, проведенным на льду. Как же он скучал по их совместным тренировкам! Но потом он смог понять, что скучает не только по ним, но и по этим людям. Не по Рико конечно. По спокойному Жану и с вечно острым языком Натаниэлю. Настолько тосковал, что думал: отведёшь взгляд, и они сново навсегда исчезнет. Хотя это именно Кевин их покинул. Нат бы никогда не предал. Натаниэль был безопасным и всегда прятал за спину. Натаниэль был. Казалось, этого было достаточно. — серьёзно? Эй, подожди, что происходит? — недоумевал Ники. Спокойная, мягкая мелодия стала переходить во что-то более эпичное, тяжёлое и тревожное. Музыка стала сменяться быстрым темпом, а слова стали почти слёзными. Французская песня повествовала о нежной красоте любви, о всей её души и познании, о всей наивности и невинности. Но резко пришла боль расставания, и все стёкла потрескались. Движения Натаниэля стали рваными и отчаянными, он всё пытался дотянуться до чего-то. По словам песни, до угасающей любви, в попытках всё воротить обратно. Но с каждым разом он всё больше терял надежду и уставал. Зал не мог оторвать от него глаз, кажется, забывая, как дышать. Он выполнял всё больше и больше прыжков, крутясь в воздухе дольше и дольше, и по вздымающейся груди можно видеть, что он уже на изводе. Конечно, блять, такая программа только для извергов и самых настоящих мазохистов! Но это было слишком интересно и красиво. Сама часть была завораживающей. Даже когда он задыхался от покидающих его сил, это выглядело частью сюжета. Ведь сколько бы он не прыгал, сколько бы не пытался, ему не дотянуться до той заветной мечтательной любви. Всё это сопровождали слова на французском с красивым акцентом, некоторые девушки из зала не смогли сдержать слёз. Три завершающих прыжка подряд и Веснински в последний раз прокатился по всему полю, отчерчивая контур. Проскользнув на середину, в исходную точку, с которой начинал, он долго закружился на месте и вертелся, пока вновь не встал в ту же позу, что и в самом начале. Зал затрепетал и завопил, выкрикивая, что он лучший и продолжая свои изначальные приветствующие кричалки «На-та-ни-эль» кидая кучу цветов и самых разный плюшевых игрушек. Натаниэль покрылся потом и еле дышал. Он почти свалился с ног, но его вовремя подхватил Жан, который успел выскользнуть на коньках к нему. Абрам поклонился, и они вышли за приделы льда. —       интересно. — подумал Эндрю, положив локоть на колено и подперев лодонью голову, глядя на расцветшее на спине Веснински пятно крови. Его губы захватил жестокий стальной оскал. — Эндрю! — позвал его встревоженный Кевин, но он не обратил внимание, продолжая пялиться на уходящие фигуры «снежной палитры» и Моро, который держал его одной рукой за плечо, позволяя тому на себя облокатиться. Для других это был как знак поддержки и поздравления, обнимания и дружеский жест. Однако Эндрю всё просек уже под концовку. — я хочу с ними поговорить. — Вот это да! Подумал Эндрю. Кевин обрел смелость. Главное, чтоб ножки при виде Рико не подкосились. Теперь, когда у них была заключена сделка, Эндрю был вынужден всюду с ним тоскаться как мамочка. Не хотелось признавать, но ладно, на эту встречу поглазеть было даже интересно. Что же представляет из себя этот Веснински по-настоящему, без камер? Кивнув Рене на братьев и получив ответный кивок и нежную улыбку, они вышли и преодолели трибуны, проходя через толпы людей, двигаясь на встречу к пташкам. Кевин заметно нервничал: постоянно теребил рукава и попровлялся. В его теле была уловимая дрожь, а сам он нервно сглатывал с каждым шагом. — вот это встреча! Здравствуйте, Кевин Дэй. Спасибо, что почтили нас своим присутствием. Как поживаете? Далеко ускакали на трясущихся коленках? — с усмешкой огрызнулся Натаниэль, чуть морщась. Да ладно, так сходу Кевина ещё не принижали. Эндрю оглядел его беглым взглядом: не длинная чёрная рубашка с коротким рукавом и красными вышитыми узорами, такие же темные брюки, стянутые прямо на талии, подчеркивая худощавость и подтянутость парня. Одна часть штанов была чисто черной, другая — красной. Рыжие волосы были взъерошенны, и от привычной укладки не осталось ни следа. Расцветка на самом деле была вполне логична: красный цвет символизировал ту самую жаркую любовь, а чёрный — конец и отчаяние. Поверх костюма была надета олимпийка, по виду просто накинута в быстром темпе. Вероятно, чтобы перекрыть кровь, предпологал Эндрю. — Нат, ну ты и придурок! — почему то упрекнул француз. Нат? Это типо сокращение такое? — сейчас швы опять разойдутся, — добавил он шёпотом, но Эндрю всё равно услышал. Хах, а вот это уже куда интереснее, –подумал блондин. — что? — Кевин ошарашенно уставился на рыжего, словно в первый раз увидел. — неужели тебя опять. — попытался спросить он, но закончить предложение Натаниэль ему не дал. — заткнись нахуй! — повысил голос Веснински, –Вали быстрее, пока Рико тебя не увидел. Если он сейчас явится, никакой Миньярд с ножичками тебя не защитит, — Эндрю презрительно фыркнул, –и тогда он и слова тебе не скажет, как ты тут же прибежишь и подёшь к его пяткам. Я не для этого. — он закашлялся. Миньярду не было его жаль: он вообще не знает, что такое жалость. Это слабое и бесполезное чувство, им жопу не подотрёшь, да в корман не положишь. Однако, не смотря на его состояние, близнец чувствовал в нём угрозу. Скрытую, действующую из-под тишка. И всё же, зачем ему защищать Кевина от Рико, когда он наоборот, должен его вернуть? И что он хотел сказать, но не смог договорить? Преследует свои цели или старается влиться в доверие? Чтобы это ни было, Эндрю нужно быть начеку. Он теребил повязки, пытаясь ощутить себя более защищённо. — подожди, Нат, я хочу поговорить. — сново взялся за своё Дэй. Такое действительно нужно было снимать на камеру, а то расскажешь, точно не поверят. Чтобы великий Кевин Дэй со своей гордостью выше космоса, да так умолял о простом разговоре? Он выглядел так отчаянно, будто прямо сейчас расплачится и развалится на куски. Брови Натаниэля сошлись на переносице. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но его перебил черноволосый: — Кевин, тебе одной руки мало? — язвительно поинтересовался Моро. Его акцент заметно выделялся в американской речи, а сам он выглядел так же помято. Эндрю прищурился, встрепенулся и уже почти достал ножи, как тут быстрый взгляд рыжего на него дал понять, что это была не угроза с их стороны, а лишь напоминае, что Кевину пора здавать назад, пока Рико его не увидел. Эндрю хмыкнул и его глаза тут же обратили внимание на руку Ната, который, увидев, что собирается делать блондин, сразу куда-то потянулась в карман и зафиксировалась, но вытаскивать и обнажать ещё не спешила. Лицо Эндрю тут же растянулось в широкой наркотической улыбке. Занятная игрушка, –подумал он. Это может скрасить серые деньки. Конечно, ненадолго, всё рано или поздно надоедает. Но разгадывать её будет куда интереснее. У него уже была тысяча вопросов, что касались и отношение Кевина к Натаниэлю. Веснински сделал задумчивый вид и отвел глаза в сторону, что-то взвешивая в голове и теребя в кармане. Наконец, спустя пару секунд, он выложил свой вердикт: — хорошо, — резко подал голос он, и Кевин вздрогнул всем телом, а Моро возмущённо на него глянул. — приходи на стадион неподалеку от отеля «Global Hotel» к двадцати часам, раз так напрашиваешься на разговоры. — рыжий усмехнулся и глянул на тревожного Жана, который уже готовился возразить. Кевин весь посветлел и расслабил плечи, с улыбкой и удивлением неверяще смотря на обоих. — но Нат, отбой, — напомнил о чём-то француз. Какой отбой в восемь часов? Дэй понимающе кивнул и сново напрягся, явно что-то вспоминая. Чтож, нужно будет потом допросить его обо всём. Не хотелось этого признавать, но с каждой фразой от этих ворон вопросов только прибавлялось. — ничего, успеем, я прикрою, — ответил он. Жан обречённо вздохнул и сново попытался переубедить, по видимому друга, но Эндрю был быстрее: — добровольное мученичество, и ради чего? Не верится мне, что дело в Кевине, — впервые за весь разговор втрял Миньярд. Что-то во взгляде Натаниэля изменилось со слов Эндрю, и в его глазах промелькнул ели заметный блеск. Можно было даже предположить и принять это за удивление, однако близнец давно понял, что этот засранец был мастером масок и скрытных эмоций. Что уж говорить про его выступление, когда оказалось, что он всю программу катался, вертелся и прыгал с нехилой по крови раной на спине. Люди так слепы, что аж раздражает. Ничего, кроме своих носов не видят. В двух смыслах. Этот засранец посмотрел прямо в глаза Эндрю и ухмыльнулся. Хорошо, будет по его правилам. Но не стоит забывать, что эту игру начал именно блондин. — конечно не в этом идиоте. Просто не хочется видеть эту тупую, виноватую и жалостливую мину ещё. — Натаниэль скривился, вспоминая. –Я же знаю, что он не отстанет после первого раза и присосётся заново. Иначе он бы сейчас на льду после перелома руки не катался. Точно, Кевин, как рука? — чёрт, хах, быстро перевёл тему. Точно засранец. Губ Эндрю сново коснулась улыбка, и он хотел бы засмеяться, но быстро среагировал и прикусил губу. Он спихнул это всё на лекарства. Эти тупые наркотики в виде таблеток жили в нём своей жизнью и затуманивали разум. Эндрю ненавидел терять контроль, особенно над своим телом. Он сжал ладони в крепкие кулаки, такие, что после разжатия точно останутся следы от ногтей, даже если они и были короткими. Он сново коснулся повязок и, почувствовав силуэты и тяжесть ножей, начал подавлять приступы нагоняющей панической атаки. Внешне он, конечно, оставался таким же невозмутимым: годы практики дали свои плоды. Однако, он бы сделал всё, чтоб заново не переживать эту самую сраную «практику». — нормально, — вымолвил Дэй и отмахнулся. Какой же Кевин врун. Видели бы они, как он скулит каждый раз, когда дёргает рукой на тренировках–дали бы ему смачного отрезвляющего леща. Наверное, Натаниэль это всё же понял, потому что презрительно закатил глаза, хоть в ответ ничего не сказал. Жан не решался долго ждать: — Нат, дуй быстрей, тебя нужно подлотать до интервью, — отругал он. Рыжий неприятно поморщился и кивнул, позволяя Моро себя подхватить за плечи и помочь дойти. — я хочу тебе помочь. Мож…- сделал попытку спросить Кевин, но Натаниэль сново его заткнул. Чтож, сегодня он бьёт все рекорды по затыканию Кевина Дэя. Хорошо бы распечатать ему грамоту. — до встречи. Не помри и не наткнись на Рико раньше времени, — пожелал он, а потом через несколько секунд остановился и крикнул через плечо, –Хотя, если не поторопишься, всю работу за него сделает Миньярд. Он повторил жест Эндрю, отсалютировав двумя пальцами от виска, и ухмыльнулся. В его глазах блондин сново уловил эту не сравнимую ни с чем искру, пляшущую в небесно-голубых глазах. Назвать эти глаза синими считалось бы настоящим оскорблением, ведь они были настолько яркими, что, казалось, даже в темноте будут светиться. Уголки губ Эндрю сново вползли вверх в подобие улыбки, но он сразу её заглушил. В этом вина его таблеток, ничего более. Эндрю ни за что не признает, что он уже хотел поскорей заново утонуть в этой голубизне. — долго будешь стоять как вкопанный? — Эндрю выгнул бровь и оглядел Кевина, что застыл и просто пялился в то место, где раньше стояли два птеньчика. Он сжал кулаки и опустил глаза в пол. Видимо, это было куда более интереснее. –Не напряжешь мускулы своей тупой проблемной задницы, и я оставлю тебя здесь, — предупредил Миньярд и пошёл вперёд, не дожидаясь Дэя. Но уже спустя мгновение Кевин его догнал и просто пошёл следом. Они шли так несколько минут, слушая шарканье ботинок и голоса с других сторон, пока черноволосый не задался вопросом, спрашивая то ли Эндрю, то ли себя: — как думаешь, он правда придёт? — произнес он, словно ребёнок, поднимая голову и смотря своими изумрудными глазами на блондина. Эндрю не мог видеть его, однако слепо ощущал его взгляд на своём затылке. Как наивно. — мне всё равно. — солгал он. Возможно, это даже не было ложью, так как Эндрю не мог себе позволить думать иначе. Это ничего более, чем простая игра. Просто небольшие краски на серый холст, даже если эти краски не долговечны и скоро смоются, сново оставляя после себя лишь разводы. Его белый холст уже слишком перепачкан, чтобы думать по другому. Но вместо этого всего он лишь съязвил: — какое тебе вообще дело до этого Веснински? Неужто влюбился — таблетки сново захватили его губы, превращая в омерзительно широкий оскал, обнажая все тридцать два зуба.– а как же другой, чёрненький? Любовь прошла, завяли помидоры, больше не встаёт? — хихикнул он. Кевин скривился, и из его горла вырвался возмущенный звук. — если придёт Нат, то придёт и Жан. Они не могут ходить раздельно, — попытался объяснить Кевин, избегая щекотливых тем и подбирая слова, чтоб не выложить все причины, догадался Эндрю. — А так как в основном решает он, у него и спрашивают. — он о чём то задумался, перебирая сказанное в голове, и резко встрепенулся, кажется осознавая сказанное, –Не то чтобы он не спрашивал Жана, нет, он всегда согласовывается с ним раз пять. Просто тому по-большей мере всё равно, поэтому тянет Нат. При последней сказанной фразе Кевин улыбнулся, что-то вспоминая. А вот здесь уже настоящая загадка. Не смотря на это, где-то в глубине того самого холодного толстого льда, на котором недавно катался Веснински, он испытал чуточку уважения. Самую малость. Это ничего не говорило о Натаниэле, но он хотя бы умел слушать других людей, если судить по диалогу, совершившийся пару минут назад, и брать что-то из слов Кевина-я-пытаюсь-не-сказать-большего-ради- конфиденциальности-бывшего-друга-но-не-умею-потому-что-я-блять-не-умею-Дэй. И всё же Кевин сказал «не могут ходить раздельно» и это плюс ещё один вопрос. Вряд-ли он бы сказал такое, будь Натаниэль и Жан просто хорошими друзьями, что проводят время вместе двадцать четыре на семь. Ну ничего, я разгадаю тебя, чёртов Веснински. Ему уже начинала не нравится вся эта ситуация, так как таблетки начали медленно выветриваться, а эффект от них — отступать. Он нахмурил брови, чувствуя головокружение, и они сново направились в сторону трибун, потому что Кевин хотел посмотреть на другие выступления и программы. Просто одержимый наркоман. Свои они уже откатали, потому что были почти самыми первыми в списке. Хоть рука Кевина не до конца исцелилась, ему это не мешало. Думал: главное что все бинты были сняты. Эндрю ненавидел лёд всей душой. Однако, чтобы иметь возможность хорошо присматривать за кузеном, Аароном и этим приёмным, непонятно как затисавшимся в эту компанию сделкой, наркоманом, присоединение ко всему дерьму стало неотъемлемой частью. Придурок постоянно кричал, что он зарывает свой талант в землю, бездельничая, хотя нужно было зарывать в лёд. Как иронично. Но Эндрю не мог понять эту самую страсть и желание вновь кататься, сново падать, позориться и вставать, вставать, вставать. Ему казалось, что фигурным катанием занимаются только настоящие мазохисты. Тем не менее, он выступил сегодня со своей частью под немецкую музыку. Весь зал аплодировал и кидал подарки, но Эндрю просто не мог дождаться, когда же, наконец, он сможет уйти с катка. И это было просто смешно, бессмысленно и нелепо, как и, в общем-то, весь этот гнилой мир. Эндрю захотелось курить. Вдруг Кевин неожиданно замер и уставился куда-то в стену. Эндрю скучающе глянул на него: в его глазах промелькнули страх и беспокойство, и Миньярд сразу насторожился. Напрягаясь, он потянулся к чёрным повязкам на руках, доставая ножи. Но стоило ему направить глаза туда, куда так упорно смотрел Дэй, так он сразу непонимающе выгнул бровь. На стене висел большой плазменный телевизор, а в нём отражался... Натаниэль. Он сидел за большим белым глянцевым столом. Вокруг него уже были собранные подарки, которые накидали ему фанаты. Всё это было различными сладостями, плюшевыми мишками, куклами с рыжими волосами, символизирующие его, другими игрушками и множество видов роз. Действительно, все букеты были почти разных цветов, просто некоторые повторялись. Сам Веснински сидел, положив руки на стол и подперев лодонями щёки. Он приобрел скучающий вид, но Эндрю подметил, что тот краем глаза постоянно поглядывал на часы, расположенные на его руке, обхватывающие тонкое запястье. К нему были приставлены пару микрофонов различных цветов. Его взгляд был затуманенным, зрачки расширены, а глаза расфокусированным темпом пытались что-то разглядеть. Сам он учащенно дышал и облизывал губы. странно. Рыжие пряди бесцеремонно и нагло свисали на небесные глаза, покрывая весь лоб. Только сейчас Эндрю обратил внимание, что рыжие прядки были кудрявыми. Теперь захотелось зарыться в них рукой, долго отдергивать назад, потом быстро приглаживая, как бы извиняясь. А затем повторять это сново и сново. Эндрю царапинул себя тупыми ногтями по руке, невольно оставляя красные следы, и сосредоточился на словах. — Мистер Веснински, как вы относитесь к тому, что все эти розы были кинуты фанатами, чтобы подчеркнуть значимость вашего прозвища «снежной Политры»? Как нам известно, многие высказываются на ваш счёт, рассказывая, как вы вдохновляете их на те или иные стили. Натаниэль посмотрел на девушку, как будто взглядом говоря: «чего вы от меня хотите?». Он немного помедлил, затем резко посмотрел куда-то вдаль. Его зрачки на секунду ещё больше расширились, но идиот лишь быстро, размазанно улыбнулся и успокоился, направив голову на камеру. кто там был? — нет, нет, нет! — запаниковал Дэй. — он же сейчас там всё разнесёт! — Кевин выглядел встревоженным и взялся за голову, оттягивая локоны в кулаках назад, вырывая несколько тёмных волосков. — дыши, Кевин. — Эндрю взялся рукой и надавил на его затылок, заглядывая в лицо, однако краем глаза продолжал следить за телевизором. — он сейчас...если он сейчас скажет, нет, Рико его точно. — продолжал мямлить он. — это не твоя забота, — быстро ответил Эндрю, просто чтобы Кевин не успел улететь в свою страну и схватить паничку. — нет, ты не понимаешь,он... тоесть, Нат делал это для меня, а я...— вновь взялся Кевин, но под пристальным взглядом Эндрю вдохнул воздух и нервно сглотнул. — о, мне по большому счету всё равно, — раздался голос рядом. Этим голосом оказался Натаниэль, что наконец ответил, слащаво улыбаясь, –хоть Эльзой, хоть снежным человеком с шерстью как у Рико на ногах называйте. На мой спорт это не влияет. Хотя по первому прозвищу это по части к Кеву, он та ещё Снежная Королева. Хотя думаю больше королева драмы. Не задумывались, кстати, что ему пора в театре выступать, или хотя бы в кино или фильмах? — рыжий озадаченно посмотрел камеру и продолжил открывать свой грязный рот, изливая всё дерьмо. — что на счёт цветов. — он сделал задумчивый вид перед тем как его губы захватил оскал. — это мило. Правда. Моя мама любит розы. — Натаниэль прекрыл глаза. — правда она умерла давно. Ну ничего страшного, Кевин тоже безмамный. — он послал воздушный поцелуй в камеру, почти истерично хихикая, –планируем открыть с ним клуб «Безмамные дети выживают на льду». Рико, кстати, тоже туда входит. — подмигнул Натаниэль, –Я кстати… — попытался он продолжить, но вдруг чья то рука закрыла ему рот и телевизор выключился. О, теперь он понял, о чём говорил Кевин. Он обратил свой взгляд на него. Кевин сидит на коленях, распластавшись на полу, и продолжает пялиться в уже чёрный экран телевизора, будто прожигая в нём дыру, надеясь, что он сейчас заново включится. — он его убьёт. — тихо, совсем шёпотом сказал Кевин, а через секунду начал повторять эту фразу сново и сново, пока стальной и низкий голос Эндрю твёрдо не произнес короткое: — Кевин. — он его… Его сново накачали этими порошками. Он его убьёт. — вновь повторил парень, и Эндрю едва не вздрогнул. Что? Порошки? Эндрю догадывался о чём идёт речь, но всё же спросил: — о чём ты говоришь, Дэй? — Миньярд вглядывался в его лицо, которое вырожало лишь панику и накатившее отчаяние. — ты не понимаешь. — сново поставил ту же пластинку Кевин. — так скажи мне, чтобы я понял. — Миньярд повысил голос. Вся эта ситуация до ужаса комична, будто он и вправду пришёл в театр. Насчёт Королевы драмы он был согласен. Его выводило из себя незнание всей ситуации и возможной потери контроля. Он сжал кулаки и пристально посмотрел на парня, выискивая ответы. Но в ответ Кевин лишь покачал головой. — ну ты и тряпка, Дэй. Прекращай вытирать полы и шагай, пока меня ещё не перепутали со шваброй рядом с половой тканью, — выдохнул Эндрю и зашагал. Теперь хотелось курить ещё больше, но бросить Кевина сейчас было нельзя. Непонятно, что происходило. К тому же Рико всё ещё здесь. И Натаниэль. Что? И Натаниэль. Да. И Натаниэль Всё это было безумно странно. Но кто такой Эндрю, чтобы пугаться от такой ситуации? Было даже забавно. Он уверен, что это ещё не всё. Дойдя до места трибун, где сидели другие «лисы» — просто люди, с которыми он и его семья тренировались под руководством Ваймака, взявшие такой псевдоним, они присели рядом. Вообще все люди, которых тренировал один тренер, объединялись в группы и брали себе название. От этого становилось смешно, настолько это было тупо. Однако это сразу давало понять, кто перед тобой, насколько человек хорош в спорте, видеть мастерство и даже менять к нему отношение, общаясь более уважительно или наоборот. Чертовское лицемерие. Например, к «воронам» которых тренировал Тетсудзи Морияма, относились как к хрусталю и всё спускали с рук. А к таким, как «лисы» предпочитали отношение как с уличным говном на асфальте. Ведь по факту Ваймак собирал уличных ободранных кошек со свалки, которые сначала не поддавались в руки, учитывая своё месево в прошлом. Но Дэвид был бы не Ваймаком, еслиб сразу всё бросил после первого раза. — чёрт, смотря на эти выступления, я до сих пор не могу отойти от взрывного Натаниэля! — воскликнул Ники, — нет, ну вы вообще видели этот костюм, который подчёркивал все его изгибы? — Хэммик яростно жестикулировал, вырисовывая в воздухе силуэты. — согласна, от него за километр веело сексуальностью. — добавила Элисон перед тем, как чмокнуть недовольного и возмущённого высказыванием Сета в губы. — вы не видели интервью? — осторожно, тихо поинтересовался чуть отошедший от ситуации Кевин. — какое? — выгнул бровь Метт, — у меня уведомления стоят на всех пабликах, где постят интервью с Натаниэлем. Там ничего нет. Хах. Да ладно? Видимо, это уже прервали и удалили на всех платформах, не успевая разослать. Кевин побледнел, опять что то осознавая, но потом успокаиваясь. Если это удалили, значит, было важно. Если важно, по словам Кевина «он его убьёт», Натаниэлю хорошо за это влетит. Эндрю не думал, что такую звезду, прославленную на весь мир даже с иголкой в характере, будет так легко вывести из игры. Преподать урок — да. Но убить — определенно нет. От этой мысли становилось чуть спокойнее: игрушка может протянуть ещё чуть-чуть, позабавив. После выступления почти всё время до восьми часов, которых назвал Натаниэль, Кевин был на изводе и метался из стороны в сторону, не зная, чем себя занять. Вернее, он всегда знал, чем заняться, но при каждой попытке громко вздыхал и сново задавал вопросы по поводу Веснински, будто Эндрю знал. Не знал, но хотел знать. На самом деле у Эндрю вопросов было чуть ли не больше, чем у Дэя, но в этом плане он был больше терпелив. И всё же вместо этого всего он молча курил в окно отеля, в котором они остановились, и думал о сегодняшнем дне, о грядущей встрече, и о том что ему нужно будет потом заезать в магазин за новой пачкой сигарет. Отель, в которым остановились «лисы» оказался всего в 20-30 минутах до места назначения. Когда они приехали, Кевин долго сидел и собирался с мыслями, прежде чем всё-таки встать и направиться занимать места ожидания. Было где-то 19:48 когда они сели, и черноволосый начал нервно отбивать ногой по деревянным половицам между сидениями на трибунах. Эндрю разложился на этих свободных сидениях, свесив ноги вперёд, головой укладываясь на свою подпирающую руку под затылком, и уставился в темное небо, покрытое звёздами. Таблетки уже выветрились, так что сон накатывал новой волной, но Эндрю лишь поджег новую сигарету и прекрыл глаза под пристальным взглядом Кевина. Тот выругался, что уже 20:07, а их ещё нет, хотя это возмущение больше казалось волнением. После ещё нескольких минут он замер, увидел что-то в далеке и расправил плечи, выдыхая. Уголки его губ дрогнули и потянулись вверх, сублимируя подобие улыбки. Эндрю задрал голову и проследил за взглядом Кевина: в дали прочерчивались силуэты, как он понял по памяти Натаниэля и Жана. Когда они подошли, картинка стала чётче: Жан всё так же поддерживал Натаниэля за плечи, пока тот постоянно что-то говорил и хихикал без умолку, на что Моро закатывал глаза и всё же обволакивал Натаниэля беспокойным взглядом. Это поведение показалось Эндрю до боли знакомым, но сейчас он выразил свою реакцию лишь морганием, пока они садились на сидения рядом .Эндрю лениво принял сидячие положение и затушил уже догоревшую сигарету, а Кевин корпусом повернулся к ним. Моро приветственно кивнул, а рыжий лишь спустил ещё один смешок, растягивая губы. — чего желает душенька твоя, Кев? — посмеялся Натаниэль, — не на светские беседы же ты нас звал. Что-то чая не вижу. Его голос был хриплым, будто он распевал на концертах весь день или кричал, и по пальцам рук можно было заметить, что он мелко дрожал. Проследив за взглядом Миньярда, Натаниэль спрятал руки с карманы брюк, сново что-то находя там и немного расслабляясь. Эндрю скучающе хмыкнул и сново задался вопросом, что же там может быть. Дэй немного задумался,похоже, решая, с чего начать. Он немного помялся и затем спросил: — это правда, что «вороны» переводятся в наш округ? — встревоженно спросил он. При этих словах Жан показательно скривился и обвиняющие посмотрел на Кевина, в то время как Веснински, казалось, чуть не расхохотался, хватаясь за живот. — серьёзно? Нет, Кевин, погоди, — непонимал Жан. — ты умолял о разговоре, только чтоб спросить о таком? — он осмотрел Кевина с ног до головы, выискивая хоть каплю лжи. Но, похоже, ничего не найдя, он добавил: — ты такой кретин, Дэй. Ты хоть осознаешь, что из-за тебя Натаниэль. — договорить ему не дала поднятая в воздух рука самого Ната, от чего француз цокнул языком, но замолчал. Вечно Натаниэль затыкал всех, портя получение хоть каких-либо ответов на вопросы, будто специально держал интригу, чтобы другие мучались. Ох, как же это было не так. — Киви, Киви, Киви, — протянул рыжий. — да, всё верно. И что теперь? Побежишь к другому тренеру, бросив любимого папочку? — Натаниэль театрально надул губы, изображая грусть и печаль, но после, не выдержав, рассмеялся. Кевин побледнел, а Моро напряжённо уставился на него, поджав губы. — Нат, он. — Кевин сглотнул, — он опять заставил тебя принимать? — если это то, о чём ты хотел поговорить, тогда чмоки-чмоки, Киви. Мы полетели в кроватку, — он сново послал воздушный поцелуй, прям как на интервью, и подмигнул, вставая с поддержкой рук Жана. Кевин встрепенулся и схватил Веснински за запястье, быстро проговоря: — нет, стой, подожди пожалуйста. — Эндрю вздрогнул и стиснул челюсти, быстро обнажая ножи и приставляя один к горлу Кевина. — Дэй, я, кажется, предупреждал, что не люблю это слово. — ощетинился Эндрю, однако тут же почувствовал резко подставленный нож к свободной руке на запястье. Оценив острие ножа даже через повязки, Эндрю обернул голову и безэмоционально скосил глаза на Натаниэля, что безумно улыбался. — тронешь моё, и я вскрою тебе вены, — спокойно проговорил он, будто сказку рассказал, и его лицо вдруг стало серьезным. От раннего веселья не осталось ни следа. Половина небесно голубых глаз из припущенных век смотрела прямо в карие глаза Миньярда. Блондин помедлил, и Натаниэль предупредительно нажал чуть сильнее, добавляя: — вот как получается: ты и я пьём яд с одного бокала. — он оскалился и приглушённо захихикал, будто пытаясь подавить в себе это, закусывая губу. По телу Эндрю прошёлся табун мурашек от знакомого чувства. Наконец Миньярд аккуратно убрал лезвие, и его примеру последовал Нат, быстро пряча нож в каком-то месте. Кевин громко сглотнул, а Жан облегченно выдохнул: никто не посмел прервать их, ведь даже дьяволы, стоящие в аду, заждавшиеся их у котлов, не знали, что они способны выкинуть на этот раз. Натаниэль выдернул запястье из руки Кевина и пошатнулся, покрывая рот ладонью. На секунду он округлил глаза и быстро отвел их в сторону, что-то ища. После этого он судорожно посмотрел на Жана, предупредив: — Жан, я сейчас- –понял, — коротко ответил француз и повёл их в сторону. Кевин что-то обеспокоено выкрикивал, но его, кажется, никто не слушал. Желудок Натаниэля вывернулся на изнанку, и он сблёвывал остатки всего, что у него было, на траву, корчась и сотрясаясь, пока Жан придерживал его за тело и держал рыжие волосы. Кевин отвернулся, когда Моро на него злобно посмотрел и выдал обжигающие слова: — ты просто ужасен. –выплюнул он. — Из-за тебя Натаниэлю приходится принимать и отдуваться за двоих. — я...мне жаль, — виновато произнес Дэй. — не могу поверить, что ты пришел сюда спустя год не спросить, как наши дела, а поберечься за собственную шкуру. Ты самый настоящий трус, Кевин. Не подходи к Натаниэлю, пока не исправишься хотя бы чуть-чуть. — я не просил его защищать меня! Мне жаль, мне правда жаль. Я не хочу, чтобы он мучался, но я ничего не могу поделать! Что бы я не пробовал, я делаю только хуже! — отчаянно прокричал второй номер, и по его щекам потекли горячие слёзы. Не то чтобы Дэй был настоящей тряпкой, просто у него накопилось спустя год подавления. Эндрю невольно вспомнил его пьяное нытьё касаемо его друзей. Тогда он скулил и мямлил про то, как он придурок и трус. Жану будто дали пощёчину, и он ошарашенно уставился на Кевина, округлив глаза. Время будто остановилось, машины перестали ездить, а сверчки издавать те противные звуки, и даже Натаниэль замер, приотрыв рот. Но после его сново вырвало, и Жан будто очнулся, пошевелившись. Его лицо исказилось в ненависти, и он стиснул зубы, прежде чем твёрдо кинуть: — не смей подходить к Натаниэлю. После твоего « я не просил его защищать меня» я не верю, что такой, как ты теперь может исправиться. Мы уходим. Кевина словно обожгли, и он всхлипнул, попытавшись их остановить, но Жан лишь нежно постучал два раза по спине Веснински, прежде чем одарить Кевина последним разочарованным взглядом и уйти. Натаниэль сново хихикнул, но уже, кажется, это была истерика. Он зарылся рукой в волосы и оттянул пряди назад, пытаясь сфокусировать взгляд на Эндрю. — чтож вы Миньярду пива и чипсов не дали. Тут с такой драмой не заскучаешь, — усмехнулся он. — ну и сценку вы тут разыграли. Мы ещё обязательно встретимся, Эндрю. По телу блондина пробежал табун мурашек, и его сердце сжалось, делая кульбит. Кровь словно перестала течь и приливать, всё закружилось, и мир перестал существовать, оставляя только рыжую макушку. Натаниэль опять отсалютировал двумя пальцами от виска, как тогда, и круто развернулся на пятках, проходя пару шагов, прежде чем пошатнуться, теряя равновесие и упасть в руки француза, потеряв сознание,отключившись. — до встречи, Нат. — тихо проговорил себе под нос Эндрю, зная, что его никто не услышит. Не услышит, но он уверен, что Натаниэль поймёт.