evil intent

***

      Дэхья тяжело сглатывает, судорожно сжимая длинные пальцы. В висках стучит и кажется, вот-вот взорвется, если сейчас же все не прекратится. Или уже не решиться. Но страх сковывает тело, не давая толком пошевелиться. Казалось бы, чего может так бояться лихая наемница, повидавшая не мало на свое веку? Оказалось, что все же, есть пара вещей…       Люмин, кажется, совсем не обращает внимание на чужие эмоции, что слишком отчетливо виднеются на резко побледневшем лице. Она как не в чем не бывало продолжает заниматься своими делами. Но руки наконец обвившие тонкую талию — вынуждают дернуть уголками губ, растягивая их в довольной улыбке. Люмин любила объятия. Невероятно, но — Дэхья умела их дарить. Только, в этот раз что-то будто было немного не так. Может виной тому сбившееся дыхание, что мягко коснулось шеи, а может пальцы, что так заметно подрагивали от напряжения. — Все в порядке? — Будто между делом интересуется Люмин, не отказывая себе в удовлетворении откинуться на чужую, тяжело вздымающуюся грудь, прекрасно зная что ни черта не в порядке.       И Дэхье без того трудно дышать, а сейчас весь воздух разом выходит из легких с тихим, сбитым шипением, напоминая первые капли дождя, упавшие на раскаленные камни. — Да… В полном. — Врёт, что сразу же вычисляют по голосу и нервной интонации, которая стала еще более заметной.       Люмин поворачивается, даже с каким-то беспокойством заглядывая в глаза, которые упорно стараются отвести. Пальцы цепляют подбородок, поворачивают голову, заставляя посмотреть в ответ, но Дэхья прячет радужки под тяжелыми веками. — Ловко. — Цедит сквозь сжатые зубы Люмин, но руки, что незаметно спустились чуть ниже — не сбрасывает, будто в самом деле не замечает.       Дэхья молчит, ее выдает лишь уголок губ отчаянно дернувшийся вверх, что конечно не остается незамеченным. Не одна лишь Люмин умеет дразниться. — Вот так значит? Ну ладно. — Ладони хватают чужие, резко отталкивая от себя и Путешественница вновь отстраняется, за мгновение забывая про существование подруги.       Дэхья моментально скисает, понимая, что совершила ошибку, которую теперь нужно исправить. Но как заманить строптивую Люмин в объятия — было не ясно. Любой неверный шаг и хрупкое доверие может сломаться. А Дэхья и без того собралась не просто шагнуть, а основательно пройтись. Но первая же попытка оказывается действенной, после того, как наемница выдыхает искреннее «прости», которого оказывается достаточно.       Люмин хмыкает себе под нос, переставая абстрагироваться, поворачиваясь обратно, желая услышать продолжение. — Я просто боюсь… — Чего же? — Того, что ты неправильно поймёшь. — Крепкие плечи дергаются в знакомом жесте, а после их касаются теплые ладони, вновь оказавшейся рядом Люмин. — А ты попробуй объяснить.       И Дэхья действительно хочет подобрать нужные слова, но понимает, что их попросту не существует. Остается лишь взять за руку, притягивая еще ближе, развернуть спиной, сцепляя ладони на животе, носом зарываясь под медовые волосы — как Она любит.       Касание губ выходит боязливым и быстрым, но достаточным чтобы его заметили. Из чужой груди рвется хриплый выдох и пальцы сжимают чужие, что прокладывают путь все выше.       Замирают добравшись до бешено бьющегося сердца, беззастенчиво ныряя под тонкую ткань одеяния. Люмин резко выгибает и это становится последней чертой. До высокого кресла всего пара шагов, упасть, наконец чувствуя то что давно хотела — тяжесть чужого тела на собственных коленях, осознавая, что вот оно.       Ладони слишком бесстыдны — мнут и щупают, оглаживают, стаскивая платье с острых плеч, отшвыривая ненужный элемент одежды. И Дэхья никогда бы не позволила себе такой наглости, почувствуй хоть малейший протест. Но ничего не происходит. Совершенно. Будто так и должно было быть.       Люмин дышит глубже, чаще, ерзает на чужие коленях, понимая что так просто все не закончится. Прощание с подругой, встреча с любовницей. Она сводит длинные ноги, когда пальцы скользят от колен и выше, переставая мучить грудь, желая добраться до главного.       На светлом тонком белье слишком заметно мокрое пятно, что появляется почти моментально, и Дэхья вновь улыбается — да, ее хотят, возможно, даже более сильно, чем она могла себе вообразить.       Пальцы пробегаются по влажной ткани, слабо надавливая, но этого достаточно для громкого всхлипа. Руки сжимаются на подлокотниках, и Люмин не сдерживает стона, ощущая шершавые, грубые подушечки, что пробрались под белье.       Каждое касание вызывает дрожь и желание закрыться — Люмин всегда была слишком чувствительной, но мягкие губы, исследующие шею, умоляют об обратном. И не подчиниться им совершенно не получается.       Она — Дэхья, становится первой, это чувствуется по напряжению с которым Путешественница впускает в себя, и всхлипам, что слышатся все чаще. Люмин дёргается, стоит только вынырнуть наружу и влажно обвести, выгибается, подставляясь под прикосновение, и наемница наконец понимает, в каком направлении двигаться.       Касания более напористые, она вновь гладит, сжимает, оттягивает, и Люмин плавится на ее коленях, истекая смазкой, пачкая чужие штаны.       Все заканчивается резко, когда два пальца одной руки входят внутрь, а вторые продолжают ласкать снаружи. Все сжимается, не позволяя пальцам выскользнуть, обхватывая их трепетным жаром, давая ощутить спазмы, что проходятся внутри тела, но эпицентром которых становится заветная ложбинка между ног. — Что это… Что это было? — Люмин моргает и морщится, когда холодное, мокрое белье касается разгоряченной кожи.       Дэхья тяжело вздыхает где-то позади, устало откидываясь на спинку кресла. Внизу так же пульсирует, напоминая о существовании тела и последствиях желаний, что теперь нужно хоть как-то исправить или оправдать. — Это? — Вновь шумный выдох, — Наш общий злой умысел.