Растворяющийся в отражении

Когда всё происходит впервые, Оминис теряется и не успевает отреагировать. Его сбивает с толку возможность видеть это странное место, полное ржавчины или… Он касается пальцами красного и подносит к лицу. — Чего ты там встал, быстро сюда! Он знает этот голос, и это единственное знакомое в этом месте. Отметая всякие сомнения, Оминис бежит на звук. Получается на удивление быстро: одежда на нём лёгкая и удобная, хотя есть что-то, что мешает, но обувь пружинит, крепко обхватывает ступни, давя стекло под подошвой в крошку. Его тело действует на рефлексах, он двигается пригнувшись, прижимая к груди что-то большое и холодное, оно ощущается в руках так же надёжно, как и волшебная палочка. Мракс в одно движение перескакивает через развалины каменной стены и приземляется на что-то тёплое и, судя по ругани, которая раздается от его груди, живое. Себастьян. Оминис, усмехаясь, отодвигается и жадно вглядывается в лицо друга. Это странный сон, но хотя бы здесь он может видеть его лицо, не искаженное магией палочки, своими глазами. — Ты какого хрена там замер? Тебя же чуть не пристрелили! — Себастьян зло хватает Оминиса за ворот и встряхивает так, что у парня хрустит шея. Оминис не может прекратить улыбаться. Даже то, что Сэллоу зол, его не останавливает. Так вот как выглядят веснушки! Он тянется ладонью к лицу друга и касается щеки, проводит большим пальцем по россыпи тёмных точек на пыльной влажной коже. Тёмные глаза Себастьяна расширяются в удивлении, но в следующий миг Оминис больно бьётся затылком о голый камень, а на шею давит чужая рука. — Ты совсем головой поехал? — шипит Себастьян, нависая сверху и скалясь, а Оминис рассматривает его во все глаза. Он выглядит взрослым, под тонкой тканью, закрывающей всё тело от запястий до подбородка, бугрятся мышцы. Себастьян, сколько его помнил Оминис, никогда не был крепкого телосложения, да и спортом не занимался, его руки были чуть объёмнее, чем у самого Оминиса, и явно не такие большие. — Ты такой красивый… — хрипит Мракс, которому уже совсем не хватает воздуха, но он не против, если в последний момент жизни он будет видеть Себастьяна. Тот неожиданно отстраняется, хватает за шиворот и поднимает. Обхватывает лицо руками и начинает тщательно осматривать голову. Оминис чувствует, как он отодвигает волосы на затылке и приподнимается, придвигаясь ближе, заглядывает дальше. — Себ… — Закрой рот, Оминис! — строго произносит он. — Почему у меня стойкое ощущение, что ты обдолбался, но твои зрачки, чёрт подери, нормальные? — Что?.. — непонимающе бормочет Мракс, когда Сэллоу прижимает его ближе, заставляя упереться затылком в грудь, переходя пальцами ближе к основанию шеи. — Цел. Сваливаем, — Себастьян приложил руку к уху и заговорил глядя в пустоту. — Охотник хочет домой. Адамант не в себе. Когда что-то зашуршало и застрекотало в одном ухе, Оминис вздрогнул, но решил ничего не делать: место, где он оказался, было слишком реалистично для сна, боль – слишком сильной, а предметы незнакомыми. Шум прекратился, и он услышал ещё один знакомый голос: Имельда Рейес. — Бегом в точку "C", Погремушка начнёт зачистку через 20 секунд, Мамочка ждёт, — её голос из странного приспособления звучал весело и даже игриво. Оминис, не понимающий кто он и где, смотрит на Себастьяна. — Куда? — он старается не злить его, чтобы не быть впечатанным в землю снова. Сэллоу хватает его за запястье и тащит куда-то ещё дальше от того места, где он очнулся. Себастьян держит его крепко и так естественно, что Оминис умудряется даже в развалинах не натыкаться на сверкающие пятки друга. На них нет мантий, но очень много необычных вещей, облегающие вплотную сорочки, странного вида брюки и множество, в основном металлических вещей, предназначения которых Оминис не знает. Грохот за спиной и яркий свет заставляют его вздрогнуть и оступиться, но Себастьян держит крепко, как и всегда. "Надёжный напарник", – звенит в голове и Оминис мысленно соглашается. — Надёжный напарник… — произносит он слегка с придыханием. — Да? — мгновенно откликается Себастьян, — А что же ты такой сегодня ненадёжный?! — последние слова ему приходится выкрикивать, потому что шум вокруг становится невыносимым, а в ухе снова стрекочет. — Мамочка на месте, мальчики! — слышится в ухе снова, и в следующий миг они поворачивает за высокое гладкое здание, где из огромной воздушной кареты выглядывает Имельда и машет им рукой. — Бегом, бегом, копуши! Оминис не вываливается за борт только благодаря отточенным рефлексам нового тела. Ну и благодаря тому, что как только они отрываются от земли, в спину его настойчиво толкают и на борту оказывается ещё один человек. Мракс почти клюёт носом пол, но его тут же удерживает за шиворот Себастьян. Он поднимает глаза на толкнувшего его и не находит слов. Парень стягивает с головы странного вида облегающую чёрную маску, которая открывает только глаза и широко улыбается. Он такой удивительно ослепительный… «Погремушка», — звучит в голове его собственный голос и, стоит только парню заговорить, как Оминис снова узнаёт голос. — Это было весело! — смеётся Гаррет и поворачивается к нему. — Оминис сегодня действительно не в себе! Я видел, как ты лапал Охотника! — он начинает смеяться ещё громче, хватаясь за стену. — Ох, закрой свой рот, Погремушка! — злится Себастьян и толкает Уизли в грудь, усаживая в кресло, а после проделывает то же с Оминисом. Оминис падает в кресло и последнее, что видит – глаза Себастьяна, которые поглащает тьма. *** — Себастьян! — голос Оминиса заставляет вздрогнуть и проснуться. Сэллоу трёт глаза, избавляясь от остатков сна и поднимается. Что-то случилось, должно быть, если Оминис решил разбудить его посреди ночи. За пологом точно так же темно, и Себастьян отодвигает полог Оминиса на ощупь, как много раз до этого. — Что случилось? — он присаживается на край кровати друга и зевает: снова сидел допоздна в библиотеке. — Мне приснилось нечто невероятное, — задыхаясь так, будто пробежался по всему замку, шепчет Оминис и Себастьян склонен верить. — Я видел тебя там. Видел! Ты был старше и очень красивый. Тебе действительно идут веснушки. — Оминис поднял руку и прикоснулся к плечу друга. — Ты и все мы были в какой-то странной одежде, а я мог видеть всё. У нас не было палочек, но были какие-то странные железные механизмы, которые ощущались очень надёжными. А ещё там были Имельда Рейес и Гаррет Уизли… Одежда была очень необычная, как вторая кожа, тонкая очень, а брюки и того страннее, с какими-то странными петлицами и карманами… Без лишних вопросов Себастьян прикладывает ко лбу Оминиса ладонь. Возможно, он проглядел когда друг захворал и теперь его мучает лихорадка и в бреду ему мерещится что-то странное? Но нет, температура у него такая же, но эти слова… — Ох, я не болен, Себастьян! — Оминис убирает ладонь со лба и сжимает её пальцами. — Я видел Уизли и видел Рейес. Уизли, как и ты, в веснушках, но у него они ярче и их больше, да и сам он такой… Сияющий, что ли? У него глаза цвета такого необычного… Не знаю, как он называется. А у вас с Имельдой почти одинаковый цвет глаз и волос, только у неё темнее… — Оминис запинается и отпускает руку Себастьяна, сжимает покрывало в кулаке, — Если это всё не игра моего воображения. — Нет! — спешит Себастьян успокоить друга и уложить в своей голове возможность того, что Оминис действительно видел их в своём странном сне, — Всё так, Уизли в веснушках, как и я, но рыжий, а его глаза… Зелёные. А волосы и глаза у Имельды и вправду темнее, чем у меня. Только как вообще возможно такое, чтобы видеть это? Да ещё и в каком-то странном будущем… может, стоит сходить завтра к профессору Онай, это всё слишком странно… Оминис? Себастьян наклоняется, чтобы убедиться, что Мракс снова уснул. Тяжело вздыхает и направляется к своей кровати: до рассвета ещё далеко. *** — Оминис! Оминис, открой глаза, сукин ты сын! — его трясёт и он хватает ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, — Вот идиот, напугал! Себастьян выглядит испуганно, вцепившись в плечи друга и встряхивая его. Но стоит только открыть Оминису глаза полностью, он меняется. Его лицо искажается, он выпускает его из рук и парень падает на жёсткий пол, ударяясь головой. Снова. Почему с этим Себастьяном он постоянно бьётся головой? — Больно же, — он поднимается, усаживаясь на полу и потирает ушибленный затылок, — Уже второй раз из-за тебя бьюсь головой… — Второй? — Себастьян удивлённо смотрит и начинает хохотать, — Ты постоянно при встрече со мной пытаешься вышибить себе мозги. Иногда случайно, иногда по моей вине… Иногда ты меня провоцируешь. — он отводит взгляд и трёт нос с не передаваемым выражением на лице. — Провоцирую? — Оминис не верит своим ушам, обычно это Себастьян его провоцирует своей нездоровой тягой к тёмным искусствам, а тут… Будто бы всё наоборот. — Это как же, позволь узнать? Себастьян смотрит на него молча вскинув брови. — Что? Серьёзно? Ты спрашиваешь как? — кажется, что зарождающуюся злость можно узнать в потемневших глазах, — Да ты, блять, шутник у нас? Оминис рефлекторно отползает назад, подальше от приближающегося Себастьян, который сейчас, как кричит всё его нутро, несёт опасность. — Нет? Я не знаю, что тут происходит, я вообще не отсюда! — Оминис вытирает взмокшие внезапно ладони о странную рубашку и пытается хоть как-то отговориться от друга. «Напарника», — шепчет внутренний голос и Оминис хочет его заткнуть, потому что он сейчас только мешает. — Что ты несёшь? Откуда ты, если не отсюда, придурок? — Себастьян встаёт и выпрямляется, громко цыкая. — Я из Хогвартса, сейчас 1891 год! — Оминису кажется, что если он произнесет ещё хоть слово, то его сердце окажется в глотке и он задохнется. — Больной ублюдок… — шепчет Себастьян, но теперь его злость направлена не на него. — Я же говорил, что тебе нужен тщательный осмотр, урод! Он с разворота пинает металлическую тару и её стенка вминается с омерзительным лязгом. Несколько раз сжав и разжав кулаки Сэллоу успокаивается и протягивает руку всё ещё сидящему на полу Оминису. — Идём, я провожу тебя к врачу. Они посмотрят твою голову. Оминис даёт себе на раздумья пару мгновений и всё таки хватает руку, поднимается, шепчет тихое "Спасибо", оказавшись слишком близко к знакомому лицу и глядя на сверкающую от падающего света радужку. — Чего ты ко мне прижимаешься, придурок? — шепчет в ответ Себастьян, но даже и не думает отстраняться, — Ведёшь себя, как будто тебе снова шестнадцать. Он усмехается, отстраняясь, отпускает руку, но всё ещё неотрывно смотрит в глаза. Усмехается снова, растягивая губы и фыркает. — Пошли, покажу тебя Доку.