Растворяющийся в отражении

Они идут по коридорам выжигающим глаза будто солнечный свет. Мракс смотрит в спину Себастьяна, и та под тонкой чёрной тканью будто ещё живее, независимая от владельца, завораживающая движением каждой мышцы. Он останавливается так внезапно, что Оминис чуть не утыкается носом ему в затылок. Себастьян быстро стучит и немного выжидает, прислушиваясь. — Док? — он осторожно приоткрывает тонкую дверь и заглядывает внутрь будто бы с опаской, — Доктор Шарп? «Неужели профессор Шарп?..» — думает Оминис и вздрагивает от злого голоса: — Ну, что опять? Уизли снова натворил дел? — голос приближается и дверь распахивается, почти ударяя Себастьяна в лицо. Суровый мужчина с большим шрамом на лице не может не привлекать внимания и Оминис смотрит на него, не отрываясь. На фоне белоснежного кабинета, в таком же светлом халате он, на удивление, кажется ещё суровее. Так вот как выглядит тот самый "суровый аврор". Оминис даже открывает рот. — Что ты так на меня уставился, Мракс? — ледяной взгляд буквально приковывает к месту и Оминис не может придумать никакого оправдания, но его снова спасает Себастьян. — Доброго дня, Док. Я его привёл, потому что он, кажется, крышей поехал, — Себастьян поворачивается к Оминису, — Повтори ещё раз, откуда ты и какой сейчас год. Оминис хмурит брови и он точно не дурак, раз такие вопросы ему задают, значит есть повод, значит в этом месте они не знают про Хогвартс и год какой-то другой, Себастьян выглядит лет на 5 старше, может это какое-то заклинание?.. Но пока что стоит подыграть. — Хогвартс, 1891 год. — отвечает он, переводя взгляд с друга на профессора. «Назовёшь его профессором и он закроет тебя в месте, из которого не выбраться», — подсказывает внутренний голос и Оминис, цыкает, глупой мысли. С чего бы профессору его закрывать где бы то ни было? «Потому что они думают, что ты сошёл с ума, слушай меня», — эта мысль звучит разумно. Как Оминис успел заметить, ни у кого тут не было волшебных палочек и в принципе, волшебства не ощущалось. Что это за будущее, где не стало волшебства?.. Оминис заметил, как посмурнел и без того хмурый профессор и переключил внимание на него, выныривая из мыслей. — Какой, говорите, год?.. — Шарп смотрит внимательно и говорит тихо, но это только сильнее заставляет нервничать и Оминис бросает растерянный взгляд на Себастьяна. — Ну, судя по тому, что я помню Себастьяна младше лет на пять, то, смею предположить, что уже больше, чем 1891? — скорее спрашивает, чем утверждает он и в разговор встревает уже Себастьян. — Ты родился в 1991, — он вскидывает брови и переводит взгляд на профессора, — Видите, я же говорил. — В смысле, я родился в 1991? — шепчет Оминис и земля под его ногами начинает раскачиваться, — А какой же тогда сейчас год?.. — 2014, дорогуша, — вздыхает Шарп и направляется к рабочему месту. Стоит доктору подойти к столу и вытащить из-под шуршащих листов что-то небольшое, как рядом в то же мгновение оказывается Себастьян. Он с громким стуком опускает ладони на столешницу и заваливается вперёд, мешая профессору. — Док, пожалуйста, давай оставим это между нами? — Себастьян не угрожает, но выглядит весьма убедительно, — Я заберу его к себе, а ты будешь его проверять и лечить. — Ты совсем охренел, Сэллоу? — рычит в ответ Шарп, — Хочешь, чтобы я из-за тебя потерял своё место? Да ни за что! — Никто тебя не посмеет отсюда убрать, ты лучший в своём деле, Док! — Себастьян мгновенно переходит на уверенную лесть, но его перебивают. — Доктор Шарп! — в комнату влетает маленькая девушка, и голос её тоже кажется знакомым, но Оминис никак не может вспомнить, — Ой, простите, не знала, что у вас посетители! — она останавливается там же, где и заметила парней так резко, что её короткие волосы подпрыгивают от плеч. — Ничего страшного, Поппи, они уже уходят! — последнее Док произносит глядя в упор на Себастьяна и тот, сжав кулаки в руки кривится, — Иди сюда, что там? Девушка тут же подскакивают к столу и выкладывает перед Шарпом стопку листов, что-то показывая. Она тыкает по очереди на каждый лист пальцем и говорит недовольно, явно перенимая у Шарпа манеру поведения. — Вот, у Уизли проникающее в голени, не осколочное, гранитная крошка попала, я вытащила, заштопала. Он не давался, пока я не сказала, что вас позову, — она достаёт из стопы следующий лист, — Вот ещё, у Таккара бессонница уже долгое время, нужно что-то предпринимать, просто снотворное на нем уже не работает по его словам. Да и выглядит он так себе, боюсь, это может сказаться на его работе. Он говорит, что всё в порядке, но я вижу, какой он рассеянный и нервный стал. Да и внешние проявления уже видимы, а он ведь вне штаба не работает, вроде? Поводов для стресса не должно быть особых… Себастьян дёргает Оминиса за рукав и молча машет в сторону выхода. Мракс оборачивается ещё раз, чтобы не забыть внешность знакомых людей и убедиться, что они всё ещё стоят там же, что это не сон. «Всё на месте, это не сон… А Себастьян?» — внутренний голос звучит будто издевательски, но Оминис всё равно поворачивается к другу. Тот выглядит взбешенным. Он сжимает ручку двери до побелевших пальцев подрагивающих рук и всё в Оминисе внутри переворачивается от странного пугающего ощущения трепета. Он пятится от двери ближе к столу доктора, не в силах понять свои ощущения. — Оминис… — голос Себастьяна проходит дрожью по позвоночнику, собираясь в пояснице. — Профессор! — резко разворачивается Оминис и упираясь в стол смотрит на Шарпа, — Простите, доктор, пожалуйста, поставьте меня на лечение! Пишите, что вы хотели записать, я никуда отсюда не уйду! Для верности Оминис вцепился в стол и весьма вовремя: Себастьян схватил его за запястье и пытался утащить за собой. — Ведёте себя как идиоты, ваша шутка не удалась, — Шарп выпрямляется и вытягивает руку, указывая на дверь, — Пошли вон отсюда! Оба! Мракс ослабляет хватку и Себастьян повторно дёргает его к двери, в этот раз успешно и у Оминиса не остаётся никаких вариантов, кроме как пойти следом. Этот человек не его лучший друг. У них здесь другие отношения. Напарники? Да, но это точно не всё. Этот Оминис боится Себастьяна?.. «У тебя есть полчаса, чтобы убедить его, что ты не тот Оминис, которого он знал», — повторяет, внутренний голос снова и снова, пока они спускаются по лестницам и петляют по узким коридорам. — Себастьян, я не тот Оминис, которого ты знал, — начинает он всё таки с тех же слов, что звучат в голове, — Я вообще из другого места и времени. Не знаю, что это за заклинание, но оно как-то переместило меня из моего тела в это… — Что ты несёшь? Какое нахрен заклинание? Ты перечитал своих книжек? — Себастьян не оборачивается, продолжая идти вперёд, — Если это всё какая-то тупая шутка, то завязывай, это уже абсолютно не смешно, — его голос звучит расстроено и Оминис чувствует укол совести, даже понимая, что в произошедшем нет его вины. — Прости, — это слово само срывается с губ, — Хотел бы я сказать, что это шутка, но я не вру. Я Оминис Мракс, мне 17 и я волшебник. И, не знаю как, но я оказался в этом теле по чистой случайности! Я знаю тебя, Уизли и Рейес, и Шарпа тоже, он зельеварение преподавал... Все вы живёте и в том мире, из которого я пришёл, но вы там так же младше, чем тут!.. Себастьян останавливается и разворачивается так неожиданно, что Оминис врезается в него и пытается отстраниться, но не успевает: чужие ладони сжимают лицо. — Ты Оминис Мракс, тебе двадцать три года и ты никакой не волшебник, ты – наёмник. И я тоже. Магии нет. Мы убиваем людей. Иногда в больших количествах. Я думаю, именно это и нанесло тебе травму, — он выдыхает и прикрывает глаза, прижимаясь лбом ко лбу Оминиса, — Прости меня, что не смог ничего сделать с этим. Прости, что не оказался рядом, когда это было так необходимо. «Обними его, не стой статуей», — Оминис слушается навязчивого внутреннего голоса и неловко закидывает руки на плечи Себастьяна. А потом замирает, широко распахивая глаза: он не обнимает никого и никогда. Это не его мысли. Они ощущаются чужеродными. Чьи же тогда это мысли?.. — Он всё ещё здесь… — шепчет Оминис и в следующий миг перед глазами опускается тёмная пелена слепоты.

***

Когда темнота не исчезает даже после того, как глаза открыты, Оминис понимает, что вернулся. Волшебная палочка обнаруживается под подушкой, как и всегда. Стоит только взять её в руку и темнота начинает принимать форму. Красное всех оттенков разливается про чёрному. А ведь до это момента Оминис не знал, как называются эти цвета, не понимал разницу, но тот, другой он, старше и без магии, показал ему настоящее волшебство. То единственное волшебство, которое ему недоступно. Не в силах сдержаться, Оминис закрывает глаза и вспоминает все оттенки серого, белого с яркими пятнами рыжих волос Уизли и блестящих глаз Себастьяна… Дыхание перехватывает и он выпрыгивает из-под одеяла и, убедившись, что ещё не слишком рано, отодвигает полог друга, садится на край кровати, чтобы разбудить его, но замирает. Себастьян лежит поверх одеяла, его кожа окрашена в красный и Оминис теперь знает, что это это за цвет. Палочка выпадает из рук, а Оминиса парализуют чужие воспоминания. Себастьян так же лежит на полу в каком-то помещении, на нем та же тонкая облегающая чёрная одежда, а Оминис сидит над ним, зная, что нужно идти, смотрит на покрытые красным и липким лицо, руки и кусочек груди, видимый из вспоротой ткани. Страх сковывает по рукам и ногам, нет сил подняться. Оставить его он ни за что не сможет, проще сразу умереть тут, упасть рядом. Но слишком вовремя рядом раздаются шаги: — Быстро, поднимайся, берём его вместе, мы успеем, — Гаррет подхватывает Себастьяна под одну руку и Оминис двигается только после того, как слышит хрип из его горла, будто кто-то поворачивает ключ, открывая замки на цепях, в которые он был закован. — Спасибо, — шепчет он рыжему, когда Себастьян оказывается на заднем сиденье машины, а Имельда во всю выжимает газ. — Я не мог оставить его. Я же в курсе, что вы только в комплекте идёте. Уизли усмехается, но в его глазах ни капли веселья. Он вглядывается в Оминиса через зеркало заднего вида. А Оминис смотрит на свои воспаленные влажные ярко голубые глаза и прижимает к себе пахнущее железом тело крепче, чтобы чувствовать слабый пульс, просто кивает в ответ. Благодарности тут места нет.