Раскаяние
8 января 2025 г., 20:06
Примечания:
Осторожно, есть маты.
Все те, кто уже читал предыдущею главу, маленькая просьба вернуться в конец той главы и прочесть фрагменты, которые забыла добавить, их там два и они, как по мне, важны. Фрагмент с Вару обязателен.
Что ж, вот и глава с самым популярным персонажем в фандоме, к которому у каждого свое отношение, но по большей части его любят и без внимания не оставляют. Пик, персонаж, который прошел один из самых сложных путей и который будет дальше расти после завершения своей арки в истории. Прошу вас погрузиться в новую главу.
Благодарю вновь за вашу огромную активность над работой и за ваше стальное терпение.
Примечание: Я не медик, и понятно дело могла не упоминуть кучу деталей, касаемо одного диагноза. Если есть что-то схожее, просто идите в больницу лечиться. Фанфик - выдуманная история, с целью донести определенные мысли и высказаться о проблемах, что тут затрагиваются, а так просто интересная история. В СЕРЬЕЗ НЕ ВОСПРИНИМАЕМ! Все происходит для истории и не стремиться быть правдой последней инстанци.
Мое дело предупредить.
Время — самое безжалостное явление всех миров, что только существует на всем белом свете. Оно никогда не останавливается. Каждая упущенная секунда, потраченная впустую, будет глубоким напоминанием. Время не прощает ошибки, сотворенные тобой тогда, но всегда дарует шанс все исправить сейчас, ради сохранения твоего будущего.
У времени нет конца и начала, никогда не известно, какой срок уготован человеку. Надеясь на светлое будущее и горюя о темном прошлом, мы не замечаем наше прекрасное сейчас, без которого нам не видать счастливой жизни…
Думая о времени, вспоминается тик тех самых часов на кухне, чьи стрелки бегали без остановки по кругу. Ритмичный стук никогда не давал забыть о скоротечности каждой выделенной секунды на подаренную жизнь, что навсегда останется в памяти. Так в это хочется верить…
Схожий такт может услышать каждый, даже находясь в абсолютной глуши без намека на цивилизацию, и всегда помнить о том, как время неумолимо идет вперед, не смея останавливаться.
Приложите ладонь к запястью руки и закройте глаза, ровно дыша. Слышите? Тук, тук, тук, тук, тук. А если пошевелить слегка ногой и снова послушать? Тук-тук, тук-тук, тук-тук, тук-тук. А теперь позвольте своей душе повеселиться и начните бегать, наслаждаясь каждым шагом. Что вы чувствуют? Тук-тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук-тук, тук-тук-тук!
Да, да, и ещё раз да! Наше сердце отбивает такт нашей жизни. Мы его все чувствуем, прекрасно помня, что однажды нашему времени придет бесповоротный конец…
Однажды настанет день, когда мы почувствуем последний стук сердца. И что больше пугает, мы никогда не знаем, когда он настанет. Так зачем посвящать жизнь страху и сожалению о прошлом, когда можно просто радоваться жизни? На словах все звучит очень прекрасно и легко, а на деле…
Приоткрыв глаза видишь лишь потухающий свет сквозь водяную пелену и уходящие пузырьки воздуха, пока тело медленно погружается в холодную бездну тьмы. Глубокая и темная, как сама ночь, бездна тянет все сильней на самое дно, без права на свободу. Душа сгорает от неумолимой вины за все, что только можно представить, пока сердце все медленнее и медленнее бьется.
Перед глазами все темнеет, а сердце почти не слышно. На последней секунде, пока сознание окончательно не потонуло в пучине холодных вод, промелькнула единственная мысль:
не говоря о головной боли. — спокойно объясняет Пиковый король, убрав за спину свои фиолетовые волосы.
— Я не хотел, правда, оно само, — неловко улыбнулся, отвернув взгляд в сторону.
— Верю-верю. — лишь устало ухмыльнулся Пик, не в силах держать зла на блондина.
— Как голова? — заботливо поинтересовался Ромео, умиляясь с этих двоих, что раньше могли друг другу головы пооткручивать.
— Привык, ну подумаешь, чуть сильнее болит. — холодно отозвался Пиковый король, уже не пытаясь избавиться от блондина, что продолжил обнимать брата.
— Когда и во сколько в больницу? — строго поглядывает Куромаку, потирая свои очки.
— Сегодня утром пойду, иначе все мозги вынесешь. — устало отозвался восьмой, понимая, что про сон лучше забыть.
— Прости, я не знаю, как о тебе позаботиться, зная твое упрямство. — холодный голос приобрел теплые нотки, пока глаза цвета серебра поблескивали сожалением.
— Ладно, проехали, — мысленно отмахивается Пик, не желая себе нервы портить на такие мелочи. — пойду кофе заварю, все равно не засну, — сонливость, как никогда дает о себе знать.
Пиковый король лениво поднимается с кровати, сделав легкую растяжку. Вместе с остальными клонами спускается на кухню, принявшись готовить завтрак. Распределив обязанности, ребята в быстром темпе со всем справляются, сменяя друг друга, чтобы ещё успеть умыться.
С бабками и с мамашами с детьми в очереди сидеть, — перспектива идти в место, полное людей не самого приятного слоя общества, ничуть не радовало Пика. — ещё Фёдора брать с собой в тот дурдом.
— Могу тебе помочь, — за спиной послышался немного сонливый голос Данте. — ты иди на приём, я за мелким немного пригляжу.
— А работа? — недоверчиво отозвался Пик, обдумывая такое заманчивое предложение.
— Я могу вообще туда не приходить, если ничего не случилось. У всех есть мой номер, а деловых встреч нет. — такое честное признание повергла в легкое недоумение короля темной масти.
— А зачем в такую рань встаешь? — приподнимает вопросительно черную и густую бровь.
— Чтобы вы вопросов не задавали лишних, да и дома я не мог свободно курить. — с каждым новым днем Пик больше поражается Бубновым королем.
— Ну ты даешь, — слушая третьего клона, все больше понимаешь, что от того философа мало что осталось. — вот скажи мне, как ты куришь эту дрянь? Я даже одну затяжку не смог осилить, не то что сигарету. — припоминает вчерашнее утро, как легкие во всю избавлялись от противного дыма.
— Беру и курю, а так, ну первое время тоже сильно кашлял, а там привык. Честно, надо бы избавляться от привычки и бизнес закрывать. Никогда не нравилось, несмотря на прибыль. Только не знаю, чем тогда зарабатывать на жизнь. — призадумался слегка Данте, постукивая рукой по карману с пачкой сигарет.
— Сперва с Создателем вопрос решим, а там все остальные проблемы начнем решать. И мне что-то подсказывает, их больше, чем много… — по привычке командным голосом заговорил Пик, на миг забыв, что уже в семье не лидер.
— Да, в тебе есть задатки лидера и ты был так-то не плохим, надеюсь ты снова им станешь, — заметив, как лицо восьмого помрачнело, чуть успокоил, погладив плечо.
— Не уверен, что меня хватит… — трезво оценивает свои силы, понимая, что ответственность, как и другие обязанности, падающие на плечи, точно однажды прикончат на месте.
— Сейчас тебе требуется отдых и лечение, как тела, так и души, — успокаивающе заговорил третий клон, немного зевая, — я пригляжу за Федей, и, если что-то случится, я сразу дам знать.
— Спасибо, Данте. — на душе становится чуть спокойней после такого душевного разговора. — Я тогда пойду одеваться.
Бубновый король снимает обувь и идёт до покоев Создателя. Ребенок сладко спит в кровати, видимо не услышав утренний скандал, что только на руку клону. Присаживается рядом, поглядывая на миленькое личико и разглядывая такие родные черты лица.
Я тебя люблю… — шепчут практически не слышно тонкие губы, пока душа рвется на части, от невыносимого одиночества и пустоты.
По светлой щеке одиноко скатывается слеза, которую король пиковой масти осторожно убирает, делая глубокий вдох. Ни гордость, ни статус, ничего не мешает истинным чувствам быть на свободе.
— Федь, сейчас умоем личико, и я пойду готовить завтрак. — спокойно и тише обычного повествует Пик, боясь напугать столь хрупкое создание.
Ребенок кивнул согласительно, подняв взгляд на свою няню. Слабенько улыбнулся, заприметив приподнятые уголки губ на лиц Пика, что всегда отличалось хмуростью.
Взяв мальчишку на руки, неторопливом шагом идёт до ванной комнаты, слегка устало зевнув. Помотал головой, отгоняя прочь сонливость и усталость, что все утро преследуют.
В ванной комнате усаживает мальчишку на тумбочку, ища детскую зубную щетку. Капнув немного пасты, протягивает ребенку, смотря прямо в глаза с долей строгости и тепла.
— Чисть зубы, — последнее, чем охота заниматься, так это умывать мальца.
— А вы? — спокойно поинтересовался маленький Создатель, не торопясь выполнять приказ короля.
Пиковый король слегка удивился, приподняв брови, пока невозмутимо мелкий смотрит на взрослого, не проявляя интереса чистить зубы.
— При чем тут я? Я ещё пару часов назад чистил. А ты нет. — сохраняет спокойствие по отношению к мальчишке, но идея взять все в свои руки уже не кажется такой бредовой.
— Я не верю, — подобное заявление смогло поразить восьмого клона, на миг поставив в ступор.
— Так и скажи, что тебе лень и не надо мне тут голову морочить. — нахмуривает брови, постукивая пальцами по тумбочке.
— Почему я должен, а вы нет? Без вас не буду, — отворачивает спиной к Пику, отложив в сторону щетку.
— Ты мне будешь тут условия ставить? — подобная наглость не на шутку действовала на нервы.
Взяв щетку в руку, Пик второй рукой хватает Создателя не сильно за маленький подбородок, большой палец положив на губы. С большей строгостью смотрит через зеркало на маленького Создателя, не веря, что приходиться подобным заниматься.
— Последняя возможность покорно умыться без каприз, иначе твое мнение в ближайшие десять минут никто не будет учитывать. — спокойствие голоса, пропитанное суровостью и серьезностью при виде такого поведения.
— Только и можете, что угрожать и шантажировать? — упрямо складывает руки на грудь, демонстративно отвернув личико.
— Вот как мы заговорили, — словарный запас ребенка смог поразить восьмого клона. — Федя, всегда помни: я не угрожаю, а предупреждаю. — наклонился к уху мальчишки, шепча четко и так же строго, и чуть повернул детское личико, чтобы глазами в зеркале встретиться с Фёдором.
— Вам трудно вместе со мной зубы почистить? — к словам клона ребенок остается упрямым, лишь вопросительно подняв брови.
— Мне не трудно, нет в этом необходимости. — остается на своей позиции Пиковый король, скрепя зубами и терпя наглость и упертость мальца.
— Ну-ну, — с недоверием отозвался ребенок, чуть сузив взгляд карих глаз.
— Мое терпение подходит к концу, — демонстративно поставил щетку к губам маленького Создателя, оставаясь голосом спокоен, хоть и взгляд выражал яркие нотки раздражения. — прекращай вредничать, тебе же будет лучше, если сам всем займешься.
— Сами вы вредина! — воскликнул самоуверенно мальчишка, чем заставил на миг впасть в ступор взрослого.
— Я вредина?! — удивленно распахивает янтарные глаза, на пару секунд ослабив хватку.
Уж так никто никогда не отзывался о Пике. Ладно там Вару ещё назвать врединой, но чтобы именно так назвали его короля — немыслимо. Пользуясь минутной слабостью няни, Федя ловко выбрался из хватки.
— Да, такой же упертый и непреклонный. — довольно серьезно заявляет ребенок, поднявшись на ноги и продолжая пользоваться состоянием Пика.
Смотря на мальчишку, что до последнего стоит на своем, Пиковый король невольно слабенько ухмыльнулся. Взгляд приобрел более снисходительный вид, пока перед глазами пролистываются обрывки воспоминаний, где Фёдор показывал свой далеко не сладкий характер, с которым приходилось считаться. В зеркало поглядывает на себя и ребенка, видя те схожести, которые не хотел признавать.
— Я и забыл, каким ты иногда бываешь упрямым. — мягко обращается к маленькому Создателю, проведя осторожно ладонью по макушке кудрявой.
— Не нравится вредина, у меня есть другой вариант, — Пик недоверчиво смотрит на ребенка, пытаясь понять его ход мысли. — Знаете тех, кто не любит умываться, называют… — не успевает договорить мальчик, как восьмой клон приложил палец к губам.
— Не продолжай. — слегка устало прошептал взрослый, смотря прямо в любимые карие глаза, что были так невинны. — Твоя взяла. — принимает свое «поражение» Пиковый король, демонстративно положив щетку на тумбочку и беря в руки свою щетку, предварительно намочив и нанеся немного пасты.
— Вот и славно. — заулыбался довольно Федя, не скрывая своей радости в непростом таком споре.
При виде этой лисьей ухмылки, сердце короля темной масти забилось чаще, наполняя душу сладким теплом. Сразу в улыбке узнается глубоко уважаемый Создатель, что так же довольно ухмылялся при своей «победе» в долгой вражде с восьмым. Остатки надежды в душе короля вернуть все, как было, вновь загорелись.
Пиковый король покорно чистит зубы, следя внимательно за мальцом, что принялся так же усердно водить щеткой по зубам. Не сильно надавливает на щетку, делая все очень легко и не принужденно, и так утром ранним успев почистить хорошенько зубы.
Федя тихонечко начищает зубы, словно это не он на пустом месте упрямился и вредничал перед Пиком. Восьмой все больше сомневается в чистоте души ребенка, желая верить, что хоть какая-то часть воспоминаний осталась или тот лишь прикидывается маленьким дитем, а сам прекрасно все понимает и осознает. Так в это очень хочется верить.
Дочистив зубы, Пик сплевывает пасту, принявшись мыть щетку. По мятному вкусу пасты соскучиться не успел. Терпеливо ожидает ребенка, строго следя за всем процессом. Уж что, а маяться потом с кариесом не входит в планы короля пиковой масти.
Не найдя, к чему можно придраться спустя пять минут ожидания, когда малец дочистил зубы, Пик с чистой совестью оставляет ребенка в покое. На пару с мальчишкой умывает лицо с мылом, избавившись от остатков сонливости, что хвостом преследовали Пика все утро.
— Не желаешь мне поведать, что это были за капризы? — взяв на руки ребенка, Пик с неким любопытством поинтересовался, чем с строгостью.
— А что плохого в том, что вы умылись? — невинно отвечает вопросом Федя, хлопая глазками.
— Ничего, я хочу знать причину твоего поведения. Ты всем остальным… Дядям такие же сцены устраиваешь? — на миг запнулся Пиковый король, сгорая от любопытства.
— Ну вы же заболели, — куда тише заговорил мальчишка, бегая глазами по комнате.
Вопросительно поднимает бровь, обдумывая сказанное ребенком и ища во всем связь и цельную картину, что выходило слабовато.
— Дай-ка угадаю, — от промелькнувшей мысли Пик чуть ухмыльнулся, смотря по-доброму на Федю. — Ты не хотел умываться, и чтобы тебя уговорить, поведали, что если не будешь следить за чистотой, то заболеешь? Не так ли? — при виде пораженных детских глаз, где маленький Создатель аж приоткрыл рот, Пик победно улыбнулся.
— А как вы узнали? — удивленно поглядывает на взрослого, смотря прямо в солнечные глаза. — А разве не поэтому вы заболели? — с чистой заботой интересуется ребенок, пытаясь уложить все происходящее в одну картину мира, которую приходиться по новой выстраивать из окружения.
— Помню, нам так же в детстве рассказывали, — расплывается в мягкой улыбке Пик, немного лукавя. Только в том факте, что подобные заявления слышал не в детстве, а от своего Создателя, что пытался привить основы жизни своим душенькам. — Нет, причина моей болезни кроется в совсем другом. — горько констатирует Пиковый король, поглядывая в любопытные глазки дитя.
— В любом случае, я не хочу, чтобы вы больше болели. — приобнимает за шею восьмого клона, говоря с такой нежностью и заботой, с какой Фёдору раньше никогда не хватало духа, зная характер Пика.
— Ха-ха, ты ж моя радость. — позволяет себе легкий смешок, любуясь с теплотой душевной на Создателя, не в силах и допускать по отношению к нему гнев и другие негативные эмоции. Ничего искренней ни в ком никогда не видел. — Пошли завтракать, Федь.
Проходя мимо своей комнаты, забирает телефон, принявшись изучать сообщения, что так и сыпались на короля. Увидев сообщение от своей знакомой, Пик без раздумий ответил, приподняв вновь уголки губ.
Спустившись на первый, этаж Пик услышал характерный стук в дверь. Мальчишка вопросительно поглядывает на дверь, иногда бросая взгляд на старшего. Пик открывает дверь и застывает на месте от удивления, в то время как ребёнок, сидящий на руках у клона, недоверчиво смотрит на пришедшего гостя.
На пороге стояла высокая девушка с покрашенными черно-синими волосами, чьи бирюзовые глаза с небывалой тревогой смотрели на короля, пропитываясь сладким спокойствием. Под подмышкой держит свой шлем для катания на мотоцикле, во второй руке скромный пакет из «Преданный» с апельсинами. Одета в черный специальный защитный костюм, закрывающий практически все тело. Тонкие девичьи губы расплылись в улыбке при виде юноши.
Заприметив в руках автомеханика мальчишку, что лицом был словно копией Пика, девушка потеряла дар речь, распахнув широко изумленные глаза, цвета чистого неба. Ребенок внимательно разглядывает черты лица дамы, что было покрыто небольшими шрамами и царапинами, не говоря уже о татуировки на шее, что так и бросается в глаза. Хищная змея с широко раскрытой пастью и острыми клыками, что так и готова проглотить свою жертву.
Между знакомыми повисла неловкое молчание, пока глаза бегали, не в силах смотреть друг на друга. Федя непонимающими глазами поглядывает на взрослых, что не могут и два слова вымолвить.
— Здравствуйте, — прерывает тянущиеся молчание маленький Федя, любуясь красивыми глазками дамы. — У вас красивые глаза. — позволяет себе улыбнуться незнакомке, находя в этом взгляде что-то близкое и родное.
— А как по мне самые обычные, — неловко посмеялась девушка, чувствуя, как щеки слегка зарумянились. — Кхм, приветствую, Пик. Я немного наслышана о твоем здоровье и поэтому решила навестить тебя. — переступает все неловкости, вернув задорность голоса.
— Да, и тебе привет, Саш. — король любезно забирает пакет с апельсинами, убрав в коридор. Пожимает руку даме, что медленно перетекли в объятия дружеские, не смотря на все неудобства. — Знакомься, мой племянник, Федя.
— Александра — знакомая с работы. Для приятелей и друзей просто Саша. — пожимает мальчишке руку, пока тот очарованными глазами разглядывает приехавшую гостью.
— Приятно познакомиться. — сохраняет на лице нежную улыбку, сидя спокойно на руках взрослого.
— Взаимно. — внимательно разглядывает мальчишку, находя много общего с механиком. — Так получается ты у нас маленький хулиган, что сбежал от взрослых? — хитро улыбнулась, придерживая свой шлем в руках.
— А вы откуда знаете? — удивленно приподнимает брови, пока Пик неуверенно отводит взгляд в сторону.
— Да так, стала невольным участником, — вглядывается прямо в янтарные глаза механика, вспоминая всю ту суматоху, что успела случится. — Не так ли, Пик?
— Давай не при ребенке. Мы уже все обсудили, — чуть откашлялся, принимая спокойное лицо, но все же воспоминания были слишком яркими, как дама была, мягко сказать, недовольна, что пришлось воспользоваться слегка без спроса мотоциклом.
— Поверь, дважды прощать подобные ошибки не буду. — демонстративно постукала пальцами по шлему, чуть ухмыльнувшись.
— Не сомневаюсь. — слегка размял шею, вспоминания тот разговор с ней.
Дама оглядывает по внимательней оглядывает вечные лохматые волосы механика, и взъерошенные локоны ребенка, чьи волосы тоже не трогали расческой.
— Пик, ладно ты вечно лохматый ходишь, а мальчишку мог и причесать. — на лице заиграла легкая улыбка, пока Саша внимательно разглядывала длинные волосы короля.
— Не мне заставлять, — усмехается Пиковый король, растрепав слегка и так непослушные локоны на голове Феди. — Проходи, раз уж явилась. Пойду хоть чайник поставлю. — позволяет гостье пересечь порог дома, сохраняя на лице такое редкое явление, как радостная улыбка.
— А я уж думала прогонишь меня. — сквозь зубы сдерживает смешок, спокойно снимая обувь и уличную одежду.
— Да-да, конечно. — относит апельсины на кухне, позволив наконец-то спуститься на ноги мальчишке.
Ставит чайник греться, принявшись промывать под прохладной водой фрукты. Федя подходит к Александре, оставшаяся лишь в одной короткой футболке с метал группой, что отлично подчеркивала спортивное телосложение дамы.
— Вы красивая девушка. — с неким восхищением поглядывает на знакомую Пика, что куда больше понравилась, по сравнению с знакомой Ромео.
— Спасибо, милок. — щеки предательски загорелись легким розоватым цветом, как и улыбка приобрела более мягкий характер. — Ты тоже симпатичный.
— А что это у вас на шее? — слегка наклоняет голову, пытаясь разглядеть дикую кобру.
— Татуировка. — заприметив непонимающий взгляд мальца, дама слегка задумалась. — Короче, картинка набитая иголкой с краской. — максимально просто поясняет Александра, идя спокойно до кухни с ребенком.
— А это сильно больно? — лишь представив, как иголка проходит по коже, сразу по телу прошлись мурашки.
— Не больнее, чем ломать кости. — слегка передернуло от воспоминаний с больницы. — Кстати, Пик, я ж совсем забыла тебе похвастаться. — девушка без зазрений совести снимает носки и задирает штанины от костюма, показывая свои прелестные ноги со свежими относительно татуировки двух коралловых змей, что обвили ногу от ступни до середины голени.
— Ого! — Федя с неподдельным интересом смотрит на ярких змей, что выглядят очень реалистично, но тем не менее красиво.
— Шикарно, ничего не скажешь, — любуется работой мастера, что действительно постарался на славу. — Довольна?
— Ещё как! — вальяжно сидит на стуле Пикового валета, положив одну ногу на другую, пока расплывается в широкой улыбке.
— Только не качайся на нем, а то это будет самая тупая причина по которой ты себе сломаешь кости, не говоря о стуле. — вспомнив, как смачно успел с этого стула упасть валет, Пик решает предупредить знакомую.
— Не каркай, у меня уже на следующей неделе гонки. — не став рисковать своей шкурой садится более удобно и устойчиво, принявшись надевать обратно носки.
— Стыдно стало сверкать черными пятками? — с легкой издевкой позволяет себе заговорить Пик, невольно бросая взгляд на ее ступни, что точно не рады вернуться в носки, не говоря уже об обуви.
— По сравнению с твоим лицом на работе у меня пятки белее снега, — расплывается в ядовитой улыбке, оставив ноги в покое. — Я тебя даже не сразу признала. — сдерживает сквозь зубы смешок, вспоминая то масляное личико, что выглядело смехотворно и по-своему мило.
— Руки только не забудь помыть. — сохраняет на лице легкую ухмылку, принявшись наливать кипяток в кружку. — Чай, кофе? — любезно интересуется Пик, закинув себе в кружку пакетик с чаем.
— Конечно кофе, и сахар не надо. — без задней мысли отозвалась дама, покинув столь уютный стул и принявшись хорошенько намыливать руки с мылом. — У меня действительно пятки черные? — тихо интересуется обладательница коротких волос, ощущая непривычный и неприятный скрип на душе, называемый стыд.
— Успокойся, не сильно грязные. Просто подколол тебя за все твои издевки, касаемо меня на работе. — голос приобрел серьезный тон, смотря на даму с легким холодом.
— Стоит признать, смог даже уколоть меня. — на лице заиграла ухмылка, пристально смотря на юношу.
Видеть «своего любимого» автомеханика более разговорчивым, даже веселым и немного колким, очень непривычно. Нет строгости и холодной серьезности, наполненной непоколебимой уверенности. Не каждый взрослый может похвастаться такими чертами характера. Но от того приятней видеть некую мягкость в Пике, наблюдая подтверждение своих выводов, что семья для короля — на первом месте.
— Поверь, мне было у кого учиться. — приподнимает слегка уголки губ, ставя на стол кружки с напитками и небольшие сладости, так же и нарезанные дольками апельсины.
— Видеть тебя не таким серьезным даже очень приятное явление. Улыбка тебе к лицу. — признается Саша, поглядывая на слишком бледное лицо автомеханика.
— Надо потихоньку позволять себе быть чуточку беспечным и беззаботным. — смягчает взгляд, чувствуя рядом с девушкой некую легкость в общении, да и она, как ни странно, вызывает меньше всего раздражения, за исключением Создателя.
— Научись лучше отдыхать, пока раньше времени себя в гроб не загнал. — схмурил черные бровки, присаживаясь на теперь излюбленное место.
— Легко сказать. — тяжело вздыхает юноша, присаживаясь на свое место.
— Честно, я не замечала твоей бледноты. Ты всегда был таким светлым? А то выглядишь бледнее смерти. — поглядывает вновь на измотанное лицо, чьи синяки под глазами слишком четко виднелись.
— Не поверишь, — на минутку покидает кухню, вернувшись с одной из самих ранних семейных фотографий, где клону только примерно четырнадцать или пятнадцать лет на человеческий манер.
Девушка широко распахивает удивленные глаза, бросая взгляд с фотографии на самого юношу, что раньше был более смуглым, или на мальчишку, что был копией абсолютной старшего Нечитайло и такая схожесть слегка пугает, не говоря о ещё семерых парнях.
— Ты совсем о себе не заботишься, — горько сообщает Александра, вернув в руку фотографию. — И вы такой одной большой семьей тут живете?
— Да, четверо братьев ещё учатся, мать мы никогда не знали, а с отцом… — сердце резко закололо острой болью, лишь от мысли, что Создателю не получится вернуть возраст и память. — На днях его не стало…
— Сироты… — прошептала еле слышно Саша, смотря на юношу очень мягко с таким сочувствием, с каким ни на кого в жизни не смотрела. — Теперь понятно, почему ты так много работаешь. — осторожно положила ладонь на руку Пика, принявшись ее поглаживать.
— Попробуй прокорми такую большую семью. — убирает в сторону фотографию, стараясь не думать о столь… Неприятной мысли, от которой готовы слезы бежать по щекам.
— Ты не обязан нести всю ответственность на себе. Я верю, что вы одна семья и все в этом духе, но это не повод так доводить себя. Да, тяжелое сейчас время, но без отдыха и заботе о себе ты правда не долго протянешь в таком диком стрессе. — аккуратно сжимает ладонь парня, видя по лицу, как тому невыносимо тяжело, да и такой резкий больничный был ожидаемым исходом при таких обстоятельствах.
— Ты бы знала, как меня совесть жрет днями и ночами… — тихо шепчет Пик, второй рукой слегка прикрывает лицо, ощущая новый приступ, что вместе с колющим сердцем снова выбивает на слезы. — Саш, таблетки в пакете, фиолетовая комната на втором этаже. — с небольшими запинками пытается объяснить Пик, уже двумя руками взявшись за голову.
Александра сразу соскочила со стула, став бежать до лестницы так быстро, как позволяли ноги. Федя взволновано подскочил к клону, присев к нему на колени и крепко обняв. Молниеносно вернулась на кухню, судорожно держа пакет, принявшись перебирать препараты. Найдя нужные таблетки, Пик запивает их чаем, принявшись глубоко дышать, и переставать думать о всех тех неприятностях, что упали на его плечи.
— Пик, прости, я совсем не хотела как-то задеть тебя. — голос предательски вздрогнул, показывая волнение дамы.
— Саш, ты чего? Подумаешь, опять голова заболела, она у меня постоянно так бзиками. — с ребенком на руках приподнимается со стула и подходит чуть ближе к даме, взяв ее за руку.
Не смотря на свой взбалмашный характер, все же, Александра было одной из немногих, с кем получилось состроить приятные взаимоотношения. С ней реально интересно общаться и проводить время, когда дела не касались рабочей рутины.
Приятно осознавать, что нашлась та личность из круга простых смертных, что искренее беспокоится о нем, заботясь, как умея. Кто бы не шутил в очередной раз над тем, что дружбы меду противоположным полом быть не может, но кроме как дружеских чувств Пик ничего не испытывал. Да, дева по своему была красивой, все дела, но совсем не вызывала и близко чувств на грани любви или близкой даже к похоти.
Ей хотелось довериться. Позволить ее пальцам трогать его грубую кожу, как и сами волосы, что вечно служили поводом, чтобы вновь и вновь задеть короля пиковой масти. Одна из немногих, с кем рядом было находиться спокойно и хотелось говорить честно, без преукрас.
— Это и страшно… — при виде такого спокойного отношения Пика к подобным случаям становиться не по себе от осознания, как долго живет парень со своей проблемой.
— Я скоро пойду на поправку. Буду больше отдыхать, гулять, веселиться и просто наслаждаться жизнью. И постараюсь как можно скорее исполнить свою мечту, чтобы с тобой гонять по улицам города, наслаждаясь каждой секундой. — утешающе прошептал обладатель фиолетовых волос, наклонившись немного головой к уху девушки.
— Пик, прошу тебя, дай обещание, что ты не будешь больше один справляться со всеми проблемами. На самый край просто позвони мне. — с тяжестью на душе, сквозь усилия произносит заветные слова. — Ты не должен страдать в одиночестве… — двумя руками сжимает ладонь Пика, испытывая небывалое волнение, что так и горит в душе.
— Клянусь. — с былой уверенностью и твердостью заявляет Пиковый король, держа крепко руку Александры.
— Смотри у меня. — облегченно выдыхает Александра, слегка строго смотря в глаза парня.
— Ох, как мы заговорили. — подобная картина вызывает лишь улыбку.
— Не забывай, что я так-то старше тебя на целых пять лет и имею моральное право на тебя хоть немного влиять, особенно смотря на то, как ты себя запустил. Не ценишь, не уважаешь, не бережешь, а хуже всего не любишь себя, свое время и труды. Это я молчу про твои волосы. — спокойно выслушивает Пик заезженную пластинку, смотря на попытки Саши достучаться до короля темной масти.
— Не устала ещё? — успокаивающе поглаживает ладонь девушки, смотря на такие ярые попытки образумить восьмого клона.
— Никогда не устану. Таких упрямцев, как ты надо ещё поискать. — слегка невыносимо находиться рядом с Пиковым королем и осознавать, что тот будет по итогу поступать как ему вздумается, не шибко и прислушиваясь к чужим словам.
— Дядь Пик, вам стало лучше? — осторожно интересуется мальчишка, возвращая внимание к себе.
— Да, Федь, все хорошо со мною. Только не волнуйся. — мягко и ласково смотрели глаза, словно из чистого золота, поглаживая кудряшки растрепанные.
— Феденька, будь другом, следи за своим дядей, чтобы он отдыхал чаще и заботился о себе. — Александра осторожно поглаживает носик ребенка, иногда бросая строгий взгляд на Пика.
— Будет исполнено! — без всяких вопросов соглашается мальчишка, прижавшись лишь сильней к няне.
— Вот это по-нашему. — голос вернул прежнюю задорность и улыбка расплылась на лице дамы. — Пик, если не трудно по новой сделай кофе, а то этот остыл. — притрагивается к остывшей кружке, слегка горьковато вздохнув.
— Да, его только на замену. — соглашается юноша, посадив ребенка за стол.
Без зазрения совести выливает напиток в раковину, поставив чайник по новой греться. Как только новая порция была готова, ставит перед дамой, усевшись наконец-то на место. Чай не сильно остыл, так что пить его можно.
— Благодарю. — прикладывает к губам горячую кружку, по-немного отпивая приятно горьковатый кофе, что так нежно покалывает язык.
— Не за что. — Пик неторопливо пьет чай, позволив себе наконец-то расслабиться.
— Дядь Пик, можно ещё сахара? — вопросительными глазками поглядывает на старшего, немного отпив чая.
— Да, конечно… — собирался встать со стула юноша, как девушка мигом встала с места, встав за спину короля.
— Сиди, отдыхай, — настойчиво просит Александра, быстренько прихватив сахарницу с маленькой ложкой. Щедро закидывает в чай две ложки сахара и хорошенько перемешивает до растворения.
— Не стоило, Саш, — приподнимает уголки губ, продолжая наслаждаться долгожданным моментом расслабления.
— Спасибо. — с улыбкой пропел малец, принявшись запивать конфеты сладкущим чаем.
— Завтракать, точнее обедать, смысла нет. — берет себе сочную дольку апельсина, слегка задумчиво смотря в окно.
— А тебе охота готовить? — облизывает тонкие губы, ощущая непривычную теплоту от всей атмосферы, что кажется такой уютной, ламповой и такой по родному домашней.
— Конечно нет, но Федя не завтракал, а сейчас весь аппетит портит сладким. И себе желудок порчу. — одна противная мысль лишает покоя, зудя так, словно неподалеку стоит серый кардинал и в очередной раз читает свои морали.
— Пик, от одного раза дурно не станет. А если уж так беспокоишься, то всегда можно сделать доставку. Я только благодаря ей ещё с гастритом не уехала в больницу. Потому что иногда нет сил готовить, а иногда и желания. А дошираками питаться — удел студентов. Да даже они больше не травятся подобным. — призадумалась так девушка, пытаясь вспомнить, когда в последний раз стояла у плиты и готовила себе нормальную еду.
— С домашним не сравнится. — отпив немного чая, Пик вспоминая восхитительную стряпню Фёдора, от которой так и текли слюнки.
— Ой, не напоминай. — Александра делает глоток кофе, пока от таких слов живот предательски не заныл.
— А как вы познакомились? — любопытно поглядывает на взрослых, желая лучше узнать знакомую Пика, что смогла вызвать улыбку у самого мрачного из клонов, одним лишь своим присутствием.
— Знакомство было самым обычным. — призадумался слегка юноша, облизывая с губ сладкий цитрусовый сок.
— Дело было года три назад. Приезжаю в новый для меня город, где совсем скоро должны были состояться очередные гонки. Спрашиваю у местных так и так, где лучшие мастера, куда лучше податься. Все прохожие рекомендовали одну мастерскую на Пролетарской, со словами: «Там хорошие мастера, особенно новенький». Я сразу загорелась любопытством. Мало кто новоприбывших мастеров хвалит. Что ж, раз многие советуют явиться туда, то надо проверить. Предварительно проверяю мотоцикл, чтобы не смели навязать мне лишних услуг, и так смогу проверить их профессионализм. Своих знаний немного, но хватит, чтобы бестолочь отсеять. — Федя с интересом слушает Сашу, как и сам Пиковый король проявлял уважение к рассказчику, внимательно слушая. — Явилась ближе к вечеру. Перехожу порог помещения, оглядываю местные просторы в попытке найти хоть одну живую душу. Мое удивление побило все рекорды, когда в комнате для отдыха замечаю всех работников за дураком. Сидят в картишки играют. Бесстыдники! — руками активно жестикулирует, парадируя раздачу карт. — Сколько поглядела за их игрой, думая уже пойти-ка вон отсюдова. Как тут явился он. Высокий, сильный, такой молодой, прям по лицу видно, что вот только колледж окончил, но такой суровый и строгий механик, с длиннющими патлами, ядрено фиолетового цвета, не говоря уже о хмуром взгляде желтых глаз. Аж дар речи потеряла в ту секунду. Всяких людей повидала, да и сама не брезгую всякими экспериментами над своим телом, но именно ты смог меня прям поразить. — дама бросает пронзительный взгляд на юношу, что узнает интересные подробности.
— Не одна ты такая, — все же вставляет свои пять копеек в повествование девушки, вспомнив те шокированные глаза, от чего слегка хихикнул.
— Не спорю, не спорю, — складывает ногу на ногу, делая короткий перерыв на глоток кофе. — После небольших перетерок, где мы готовы были друг друга послать далеко и надолго, мы всей дружной компанией идем до моего мотоцикла. Так и так, расклад такой: мне вас посоветовали, особенно новоприбывшего работничка, так что с вас хорошая работа и понимание, что вы творите — с меня деньги, как три ваших зарплаты. Ничего личного. Глаза так и загорелись, даже любезничали. М-м-м, красота. Опытных всегда успею допросить, так что решаю «помучить» новичка. — расплывается в ехидной ухмылочке, прихватив печенье.
— Да ты мне повторный экзамен устроила. Я только успею ответить, а ты продолжала заваливать вопросами, следя за каждым моим движением. Тяжко было, особенно когда так резко и без предупреждения. Даже на итоговом экзамене не такая напряженная атмосфера стояла. — такой момент из жизни не получится забыть, даже при большом желании.
— Так и надо. Человек четко должен знать, что он делает и зачем, особенно если от его работы зависит чужая жизнь. Одна ошибка горе-мастера и все, тебе обеспечен билет на тот конец. — куда серьезней заговорила Александра, стерев с лица излюбленную ухмылку. — Пока проверяла твоего дядьку, успела вдоволь разглядеть черты лица, не говоря уж о маслянистых пятнах, что стали отдельной изюминкой к образу. — любуется лицом механика, что было непривычно чистым.
— Не начинай, Саш. — устало закатывает глаза, неторопливо отпивая слегка сладкий чай.
— Знаю-знаю, не я такой, а работа такая. — легко проговорила дама, тяжело вздохнув. — Но даже так, ты остаешься нашим милым чертиком. — пристально поглядывает на юношу, сузив хитро голубые глаза.
— От блондиночки и слышу, — расплывается в довольной улыбке, смотря, как Александру передернуло, заставив слегка подавиться кофе.
— Все, молчу-молчу. — моментально закрывает тему гонщица, вытерев с губ горьковатый напиток.
— Дядь Пик, а почему вы теть Сашу назвали блондинкой? — непонимающе поглядывает на взрослых, видя лишь темные волосы на голове и на лице такие же черные брови.
— А это следующая история, — с довольной улыбкой поглядывает на даму, что так пристально смотрит в глаза парню, недовольно постукивая пальцами по столу.
— В итоге меня устроила работа Пика, даже приятно удивила. Такой молодой, а уже многое понимает и знает, как делать. По теории не так сильно гоняла, раз уж недавно выпустился, то знания ещё свежие, а вот практика тут дело серьезное. Так что как обещано заплатила и взяла номерок на будущее. Ничего особенного или личного. Я получила то, что хотела и могла быть свободна. — излишне прямо заявляет девушка для себя в привычной манере.
— Если вас волнует только личная выгода, то почему вы так близко общаетесь с дядей Пиком? — на поставленный вопрос от мальчишки, Саша слегка замешкалась.
— Как бы тебе сказать… — задумчиво постукивает пальцами по столу, смотря на дно кружки, что почти опустела.
— Первое время наши взаимоотношения были чисто рабочими. Но чем больше мы пересекались, тем более… Неформальным? Да, неформальным становилось общение. То на улице перекинемся парочкой фраз, то у меня на работе поделимся делами. Виделись редко, так что новостей бывало излишне много. Где-то пару раз в месяц, если повезет. — берет на себя инициативу Пиковый король, поглядывая в любопытные глаза маленького Создателя.
— Я сама не заметила, как перешагнули ту грань между рабочими и личными. До последнего отказывалась верить, что между нами что-то большее, чем просто взаимовыгодный обмен. Сегодня лишь точку поставила. Все-таки есть что-то личное. — допивает остатки кофе, облегченно выдохнув. — Первые гонки здесь прошли успешно, с серебром уходила. А вот на вторых мне не удалось побывать… — горько сообщает девушка, встав с места и принявшись новую порцию кофе заваривать. — Погода в тот день отличалась сильными порывами ветра. Нет, чтобы дома день посидеть тихо, так я пошла в обычном режиме тренироваться, наплевав на законы физики. За что и поплатилась. — без намека на улыбку продолжает рассказывать Александра, ожидая, пока чайник закипит. — Не удержала равновесие и следующие мое воспоминание было в больнице. Очнулась с жуткой головной болью, а потом в глаза бросился гипс на правой ноге и последующая за ним ноющая боль в сломанных костях. — как только кофе был готов, дама присаживается обратно на место валета пиковой масти, отпив немного горячего напитка. — Ох, жуткий месяц был. Кормили отвратно, к кровати прикована на месяц, делать по факту нечего, о тебе заботятся няньки, как о малом дите, бр-р-р-р. — девушку слегка передернуло от тех воспоминаний, что будут ещё не одну ночь посещать в кошмарах. — Так что ожидала очередной кошмарный месяц, где буду со скуки умирать, пока не сообщают мне о прибытии одного гостья. Я косо гляжу на мед персонал, не в силах понять, какую дичь они несут. Кому я вообще сдалась? У меня никогда не было близких людей, которые хоть немного интересовались моей жизнью. Я по факту одиночкой всегда была. Только и тратила время на себя любимую. — слегка задумчиво продолжила говорить Саша, смотря в одну точку, пока сердце стало непривычно скрипеть. — Смотрю, ко мне в палату заходит он. — переводит взгляд на Пика, приобретя былой огонек в глазах. — В халатике белом на плечах, с букетом из яблони и сирени, которую сорвал в наглую у больницы, в другой руке пакет с мандаринами. Явился ближе к вечеру, весь усталый после работы. Я смотрю тебе в глаза и поверить не могу, что ты реально решился навестить меня. Лежу, краснею. Просто поверить не могу. — с немного смущенной улыбкой заговорила девушка, вспоминая те вечера, после которых не могла долго в глаза смотреть Пику.
— Ты бы знала, как меня совесть грызла в те дни. Я ведь на себя взял всю вину, думая, что не смог углядеть поломку. Конечно, я был обязан тебя навестить. Да, пришлось тогда местные кустарники и деревья подпортить, чтобы нарвать цветов. Я не знал просто, как тебя порадовать. — неловко заулыбался Пик, вспоминая свою спонтанную выходку, после которой щеки были красней клубники. — Я реально о тебе беспокоился и было жаль, что ты не смогла даже поучаствовать. — мягко поглядывает на Александру, любуясь ее улыбкой.
— Черт с этими гонками. Не последние, да и главная, что живая хоть осталась после своей ошибки. — отмахивается дама, отгоняя все мысли прочь, что вынуждают краснеть.
— Это да. Вот тогда и узнал, что Саша у нас белобрысая. Корни предательски отрасли. К твоим голубым глазам блонд очень к лицу. — больше как издевательски чувствуется улыбка юноши, пока дама на месте сгорает от стыда.
— Мне в детстве хватило всех издевок, так что давай закроем тему. Ну хоть ты меня дурындой и глупыхой не считаешь. — горько прикусывает губу, зарыв руку в волосы, пока противные мысли о прошлом не дает покоя.
— Саш, — голос стал мягче и тише при виде опущенных бровей, создающие печальный взгляд.
— Все нормально. — отрезает без запинки дама, вернув прежнюю улыбку. — Это в прошлом, так что забыли. — поглядывает спокойно в глаза юноши, отпив немного горячего напитка, что так приятно обжигает язык.
— Ты и в детстве так же легко отмахивалась от всех невзгод? — слегка обеспокоенно интересуется Пик, не замечая раньше ее вечную привычку быть с улыбкой.
— Возможно, — лишь пожимает плечами, взяв сладкую дольку апельсинки и вкусив сочный фрукт, не позволяя соку течь по лицу.
— А ты сама в каких отношениях с родителями? — успев немного раскрыть свою жизнь, решает осторожно поинтересоваться юноша, желая знать свою знакомую получше.
— А что там рассказывать? — суховато спросила дама, устало прикрыв глаза.
— Хоть что-то. Ты может деталей и не знаешь, но примерно понимаешь, какая у меня семья. А я о твоих ничего не знаю. — раз уж общение из рабочего переключилось на более личное и тесное, то все же было бы не плохо хоть немного узнать о тех, кто смог вырастить столь чудесную спортсменку.
— Моя семья самая типичная. Мама и папа. Ни братьев, ни сестер, остальную родню давно уже позабыла, да и они меня не шибко знать хотели. Ну есть и есть. Удивительно, что не мать одиночка меня воспитывала. Отец мальчика хотел, а тут я появилась на свет. Мать была рада, а вот папа не хотел меня видеть. Да, все так банально. — как-то отстранено повествует девушка, слегка постукивая пальцами по столу.
— Удручающие начало. — лишь по голосу дамы понимает, что вспоминать ей не очень уж и приятно, не припоминая ее такой холодной.
— Не били и на том спасибо, так что не все так плохо. — выдавливает из себя усмешку, смотря задумчивыми глазами в кружку. — Только, к несчастью мамы, я не горела желанием играть в куколки и носить платьишки. Мне хотелось на равне с пацанами с одной улицы играть и веселиться. Батя заметил мои увлечения, как я с радостью бегу искать новые приключения с ребятами, возвращаясь домой лишь поздним вечером вся в синяках и царапинах, да и выглядела я подобающе. От косичек маминых ничего не оставалось, только лишь взъерошенные волосы, на щеке грязь, руки и колени все в ссадинах, порваны штаны в трех местах, а я довольная явилась. Мать в шоке, а отец в восторге. Классика всех девочек-пацанок. — слегка приподнялись уголки губ, вспоминая лица своих же родителей, особенно матери, что была готова с такой дочуркой коньки отбросить. — Один раз так и без зуба вернулась, был, к сожалению, уже коренной, так что пришлось вставлять. — проводит языком по правому клыку сверху, демонстрируя свою неидеальную улыбку.
— Как ты умудрилась? — вопросительно поднимает бровь, испытывая смятение от такой легкости в даме, что умудрялась находить что-то веселое в своей истории.
— Как-как, я что-то не поделила с Петровым из соседнего двора и по итогу дело дошло до драки. Ну, подумаешь зуб выбили, пустяки. Зато я ему два зуба выбила и такой смачный фингал оставила. Ещё неделю с ним ходил, больше не задирался. Позор лютый словил, что его девчонка так побила. Все пацаны над ним угорали. — злорадно ухмыльнулась Александра, проведя рукой по носу.
— Точно пацанка. — Пик попытался улыбнуться со слов девушки, но что-то внутри сильно гложило и заставляло сердце переживать от слов знакомой, создавая смешанные и противоречивые чувства.
— Батько быстро сложил два плюс два, и принялся больше времени мне уделять, хваля за мой интерес к мотоциклам и гонкам, как и в тихую от мамы покупал мне мороженое, когда меня в очередной раз вызывали в школу из-за драки. Ибо не фиг задираться. Понятное дело на этой почве с мамой были вечные споры и скандалы. — с лица пропадает ухмылка, а взгляд становится тяжелым. — «Ты же девочка!»; «Будь женственней!»; «Ты себя в зеркале видела? Что за тряпки на тебе?!»; «Как ты посмела испортить волосы?!» «Такую грубиянку и задиру никто замуж не возьмет!» — под каждую фразу загибает палец, говоря все таким противным и писклявым голосом. — И так продолжалось до той поры, пока не собрала манатки и не стала жить одна. Мама и слушать меня не хотела и отцу на постоянной основе все нервы матала. В придачу, отец сильно требовал от меня побед и высоких достижений, вынуждая много тренироваться, чтобы было хоть за что мной гордиться. «Мало просто увлекаться» — однажды заявил мне родитель на мои просьбы уменьшить тренировки. Меня такая жизнь задрала до чертиков. — опускает низко брови, медленно открывая и закрывая глаза, пока на сердце появилась забытая тяжесть. — И ведь обидней всего, что родной родитель от меня открестился, когда увидела первую мою татуировку. Прямо заявила: «Ноги твоей не будет в доме!» — тихо хмыкнула, примкнув губами к кружке с кофе. — И так я шесть лет не являлась в родной город, оборвав с родителями все связи. Папа пытался уговорить приехать хоть на день, но я не хотела снова быть причиной их скандала. — губы слегка предательски задрожали, как и взгляд бегал по всей кухни.
— Саш, ты в порядке? — от внимательных глаз Пикового короля не скроются маленькие детали, показывающие излишнее волнение и переживания.
— Да, все норм, забей. — вновь отхлебнула кофе, пытаясь скрыть в голосе хоть намеки на остатки горечи и обид, что так и ныли в груди. — Недавно все-таки хватило духу навестить папу и маму, предвкушая очередной вынос мозга. Я была приятно удивлена, когда увидела в комнате отца вырезки из газет и другие заметки обо мне, где говорится о моих достижениях. — мягко улыбнулась девушка, испытывав приятную теплоту на душе и море мурашек по телу. — Я ещё ни разу не заняла первое место. Все никак не могу получить это проклятое золото. Не говоря уже о тех случаях, когда ничего не занимала. Но ему было не важно. Он каждый мой успех выставлял, как гордость. Хотя, казалось бы, чем тут гордится? — больше как для себя задавала проклятущие вопросы, вызывающие противный скрежет на душе. — Пока я все разглядывала, он лишь тихо меня обнял, сказав на ушко: «Ты не представляешь, как я горжусь тобой, Сашуль…» — со слабой улыбкой на лице поглядывает в опустевшую кружку, быстренько проведя рукой по первым слезам, пока сердце по новой закололо, лишая сладкого покоя.
— Мама так и держит на тебя зло? — сочувственно поглядывает на свою знакомую, прекрасно понимая, какого это быть отвергнутым и брошенным самыми близкими людьми.
— Есть такое. Я для нее больше никто. Сколько бы я не пыталась до нее докричаться, как-то показать ей, что я личность, имею право на свои интересы, продолжаю быть ее дочерью, она была непреклонна. Я не понимаю, почему, почему она так легко отвернулась от меня. Да, мы много ругались раньше, но я ее люблю не меньше, чем папу. Она не хочет меня видеть, слышать, говорить со мной. — утерла себе нос, чувствуя, как он неприятно забился, и глаза стали слегка побаливать, покрываясь мокрой пленкой.
— Саш, — обладатель запутанных волос встает со своего стула, подходя к девушке, что выглядит слишком подавленной, и догадывается примерно, насколько ей паршиво на душе.
— Пик, не бери в голову, — сразу отрезает резко Александра, немного привстав со стула. — Подумаешь, я для матери никто. С кем не бывает. Зато для папы гордость. Не все так плохо. — пытается себя же как-то утешить, принявшись наливать воду в кружку, предварительно ополоснув от горького напитка.
— Не отнекивайся, я же вижу, что тебе совсем дурно. — подходит со спины к Саше, осторожно взяв ее за руку. — Да, тебе обидно и больно, что с тобой так обошлись. Я понимаю тебя, как никто другой. Думаешь, у меня идеальные отношения с братьями? — в пол голоса поинтересовался Пик, аккуратно поглаживая ладонь дамы.
— Тебя-то за что презирать? Ты только и делаешь, что трудишься ради семьи, все ради них, ты только о них и думаешь. — откладывает в сторону кружку, повернувшись лицом к Пиковому королю и смотря прямо ему в глаза, не представляя, за что можно ненавидеть такого человека.
— Саша, ты не думай, что я прям какой-то святой. Меня тоже первое время все презирали и обходили стороной. Беспричинно. А когда и появились причины, я себе места не мог найти. Мне некому было поведать о своих чувствах, переживаниях. Ты прекрасно понимаешь, как это тяжело. И как это несправедливо… — успокаивающе шепчет Пик, второй рукой тихонько обхватив тело дамы. Нежно гладит спину, чувствуя этот дикий ритм сердца.
Александра прикусывает себе губу, пока по щекам предательски потекли жгучие слезы. Практически не издает звуков, при стыдно положив голову на плечо парня, не в силах больше терпеть проклятую боль, что долгое время просто игнорировалась дамой. Неуверенно отвечает на объятия, сжав руку короля сильнее, пока слезы катятся по щекам, впитываясь в плечо юноши.
Пиковый король успокаивающе поглаживает спину дамы, тихонечко перейдя на растрепанные волосы, что были довольно мягкими, не смотря на тот факт, что они крашенные. Так непривычно кого-то успокаивать. Даже когда слишком хорошо понимаешь горе чужого человека, и сердце неспокойно при виде опечаленных глаз, что всегда оставались задорными.
Представив себя на месте дамы, Пик поступает так, как бы ему хотелось, чтобы с ним поступили в такой ситуации. Просто тихо обняли, без лишних слов и разбирательств. Просто чувствовать себя хоть немного нужным и принятым…
Позволив эмоциям выйти наружу в виде маленьких соленых кристалликов, девушка облегченно выдохнула, проведя ладонью по заплаканным глазам. Определенно стало легче, просто от самого факта принятия. И нахождения рядом человека, что давно уже не чужой.
— Спасибо… — благодарно улыбнулась Саша, немного отстраняясь от Пика, что положил большую руку на горячую щеку дамы.
— Не за что, Саша. — мягко улыбается юноша, смотря с заботой в глаза девушки.
— Это ведь останется между нами? — неловко улыбнулась, принявшись чесать затылок.
— Как и тот факт, что ты блондиночка. — очень тихо шепчет восьмой клон, обжигая ухо девушки.
— Договорились, — полностью отстранилась от Пика, быстренько ополоснув лицо в прохладной воде, чувствуя, как щеки прям горят от слез.
— Кстати, чего в мастерскую заявилась? — присаживается на место, с интересом смотря на Сашу.
— Хотела что-то тебе рассказать, да к черту все вылетело из головы на фоне всей этой суеты. — призадумалась слегка дама. — Не важно. Зато, — с привычной ухмылкой Александра заговорила, на минутку покинув парней. Вернулась с билетом в руках. — Я смогла добыть для тебя самое лучшее место.
— И в честь чего такой «подарок»? — поглядывает на билет на первые ряды, испытывая смешанное чувство.
— Знаешь, у меня множество знакомых, которых я практически не помню, за исключением их профессии и не факт, что я их смогу опять же увидеть. Они для меня все как один человек. Я им деньги, они мне услугу. Вот и все взаимодействия. Ни «Как дела», ни «Как жизнь молодая?». Что в детстве, что сейчас нет близких людей. И в неком одиночестве могла и дальше моя жизнь идти, пока я не познакомилась с тобой, Пик. — внимательно поглядывает в недоверчивые глаза, цвета солнца, находя подходящие слова. — Ты первый человек, которого я могу назвать другом. — в слух признается девица, сохраняя на лице мягкую улыбку.
— Да, ты для меня давно не чужой человек. — с неким облегчением соглашается Пик, выкинув из головы глупые и неуместные мысли. — Так что, думаю, и правда можно называть тебя подругой.
— Отлично! Через неделю в семь вечера буду ждать. — с радостной улыбкой слегка приобняла парня за плечи. — Спасибо за кофе, но мне уже пора. Надо готовиться, пока погода хорошая. — переводит небесный взгляд на окно, любуясь тихой осенней погодой.
— Только береги себя. А то придется снова искать твою палату. — довольно серьезно поглядывает на свою подругу, все же переживая немного за нее, особенно, когда знаешь ее хорошо.
— Как? Вы уже уходите? — мальчишка удивленно распахивает карие глазки, отложив в сторону выпитый чай.
— Федь, мне правда пора идти. Я и так задержалась у вас. Мы ещё обязательно увидимся, особенно, если твой дядька будет выходить на улицу не только, когда надо на работу. — бросает взгляд на бледную кожу Пикового короля, с легким осуждением.
— Я думаю, мы друг друга поняли, — Пик складывает всю грязную посуду в раковину. — Федя, это далеко не последняя наша встреча. — смягчил тон голоса, ласково потрепав детские кудри.
— Тогда до встречи, тетя Саша. — слегка приподнял уголки губ, встав на стул и протянув руки к Александре.
— Ты ж мой хороший, — с радостью отвечает на обнимашки, осторожно обращаясь с хрупким детским телом. — И тебе всего доброго. Пока, Пик.
— До скорой встречи, Саш.
Девушка не очень уж и охотно надевает ботинки, как и куртку, совсем не желая покидать столь уютное место, но и весь день просидеть в гостях совсем в планы не вписывается. На прощание обнимает Пикового короля совсем иначе. Более мягко, нежно, и уткнувшись в чужую шею.
Выбравшись из крепких объятий, принялась надевать шлем и доставать из куртки ключи от мотоцикла. Неторопливым шагом идет до заветного транспорта, поглядывая напоследок на парней. Задорно улыбается, несмотря на резкую тоску в груди. Пара минут и от дамы след простыл.
Оставшись вновь наедине с Создателем, Пик закрывает дверь на замок, идя до кухни, где ждала грязная посуда. Такой неожиданный приезд подруги приятно скрасил день, что начался, мягко сказать, паршиво. Устало протер глаза, смотря на кружки.
— Дядь Пик, а чем мы займемся? — поднимает любопытные глазки на старшего, поглядывая на каждое действие.
— Без понятия, — честно признается парень, намыливая чашку. — Предлагаю устроить дневной сон. — слегка сонливо отозвался Пик, не видя в себе больше сил хоть чем-то заниматься, да и идей, чтобы при этом не страдали нервы, совсем нет.
— А у меня другая идея есть, — невольно поглядывает на длиннющие волосы Пика, что только чудом не стали за эти годы одним большим колтуном.
— Слушаю, — тихо произнес восьмой клон, принявшись благополучно насухо вытирать всю посуду.
— Я в комнате вашей покажу, — отозвался мальчишка и быстренько убежал.
«Что ж ты такое успел придумать?» — мысленно гадает парень, идя до своих покоев, как только на кухне был небольшой, но порядок.
Усаживается поудобней на своей кровати, неторопливо ожидая ребенка. Ласковая тишина и темнота усыпляют своей теплой атмосферой, которую Пик с трудом может вспомнить. А подушка выглядит такой заманчивой, такой мягкой, что хочется на нее лечь и провалиться в сон. Лишь бы не в очередной кошмар.
Заприметив Федю с руками за спиной, Пик внимательно поглядывает в хитрые карие глаза. Любопытство только сильней заигрывает, вынуждая лишь гадать и ожидать. Слегка двигается, оставляя место для мальчишки.
— Рассказывай, — прерывают всю тишину Пиковый, пытаясь заглянуть за спину Создателя.
— Ложитесь. — тихо просит ребенок, оценивающе смотря на взрослого.
— И зачем? — вопросительно лишь поднимает бровь, томясь в догадках.
— Мне так удобней будет, — поясняет маленький Фёдор, продолжая держать руки за спиной.
— Для чего? — недоверчиво поглядывает на мальца, решив все же лечь и уткнуться в любимую подушку.
— Тетя Саша просила же о вас заботиться, — усаживается рядышком, осторожно забравшись на спину короля.
— Был такой разговор, — тело немного напряглось, когда детские пальцы стали гладить спутанные локоны.
— Так, не желаете рассказать, почему вы так не любите свои волосы? — куда строже заговорил Федя, осуждающе смотря на лохматые до чертиков волосы.
— Почему сразу не люблю? — детская строгость слегка забавляла короля.
— Потому что волосы ужасно запутанные! — без шуток заявляет ребенок, осторожно разглядывая все волосы.
— Подумаешь, — тихо цокнул Пик, став понимать, к чему идет весь разговор.
— Подумаешь? — возмущенно вопрошает Создатель, став куда строже глядеть на старшего. — Как можно так запустить волосы?
— Мне так комфортно и привычно, — утвердительно заговорил Пик, помня свои волосы в первые дни на земле именно лохматыми и нерасчесанными, как придумал сам Создатель.
— Вы их никогда что ли не причесывали? — осуждение сменяется на мягкую жалость к волосам, став их осторожно гладить.
— Ни дня, — утвердительно кивнул головой, не имея никогда даже своей расчески, а чужие бывало ломались в порыве эмоций.
— Не дело это, — горько прикусывает губу мальчишка, поражаясь степени запущенности волос.
— Федь, давай не будем. — мягко пытается отговорить ребенка, предвкушая невероятную порцию боли.
— Ну, дядь Пик, — умоляюще просит ребенок, приобняв восьмого, осторожно уткнувшись ему в шею.
— Федя, нет. — протяжно и с легкими нотками недовольства начал Пик, совсем не желая иметь с расческами хоть что-то общее.
— О вас хоть когда-то заботились? — на ушко шепчет Создатель, слушая внимательно биение чужого сердца.
Пик притих, обдумывая поставленный вопрос. Сердце взволнованно забилось в груди, неприятно заныв. По телу резко прошелся холодок.
От каждого воспоминания, как Создатель пытался наладить отношения, подружиться, из всех сил проявлял доброту, ласку, ту самую заботу и любовь к своему творению, что продолжало жить в недоверии. Сам себя лишил всего. И сам хотел быть на месте тех, кто получает сладкую заботу.
— Почти. — ели слышно проговорил Пик, ощущая на душе болезненные раны, что сильно обжигают душу.
— Почему почти? — осторожно спрашивает Федя, став нежно гладить фиолетовую макушку, чувствуя изменчивый темп сердца.
— Потому что тот, кому я смог наконец-то доверится, его больше нет… И не будет… — губы слегка подрагивают, а на душе с каждой секундой только тоскливей и обидней с ноющей болью.
— А почему вы сейчас отказываетесь от заботы? — успокаивающе гладит голову клона, стараясь не дергать спутанные пряди.
В ответ ничего не может сказать. Как и раньше не сильно понимает почему сторонился от всех клонов и Создателя. Нет. Раньше мешал статус. Сомнение и недоверие стояли горой. Гордыня и упрямство даже не допускали таких мыслей.
А сейчас? Сейчас-то что мешает просто расслабиться и позволить о себе позаботиться. Давно ведь пора дать волосам заслуженный уход, хотя бы попробовать их слегка причесать. Не больнее, чем дергать. Но расчески все еще не вызывали доверие.
— Я не от заботы отказываюсь, — чуть обдумав, Пик проходит ладонью по носу, поглядывая на свои лохматые локоны. — Я не хочу причесываться.
— Боитесь, что будет больно? — в воспоминаниях сразу появился образ Феликса, что очень неприятно обращался с кудрями.
— Не только, — задумчиво отозвался восьмой, разглядывая каждую прядь, что покрылась множеством узлов и колтунов.
Мальчишка вопросительно поднимает глаза, выжидающе смотря на свое творение, чье сердце продолжает неспокойно биться в груди.
— Федь, правда, я не вижу смысла. Я привык всегда с такими волосами ходить. Я не могу себя представить другим. — для себя не находит хоть одного достойного аргумента, чтобы действительно прибегнуть к расческе, которую ему настойчиво все предлагали, не учитывая никогда мнение самого Пика.
— Изменения — часть нашей жизни. Как погода изменчива, так и мы. — переводит неторопливо взгляд на закрытые окна, лишь догадываясь, какая на улице погода.
— Верно подмечено. — хмыкнул Пик, продолжая внимательно слушать ребенка, что казался далеко не глупым мальчишкой.
— Вот недавно был сильный дождь. Сегодня солнце светит. А завтра неизвестно, что и ожидать. Может чего новое приготовит погода. Может все опять по кругу пойдет. Изменения так и так будут. — для себя больше убеждается ребенок, продолжая спокойно лежать на спине старшего, что задумчиво поглядывал на подушку.
— Да, люди всю жизнь меняются. И не только внешне. — невольно сравнивает трех разных Фёдоров в своей памяти, что имеют одновременно множество общих черт и столько же отличий, а это лишь один человек, а уже можно сказать три разных личности, в понимании короля.
— Так, может, и вам пора измениться? — тихо поинтересовался Создатель, поглядывая на старшего, что давно уже изменился.
— Я давно другой, хотя, тоже спорное заявление. — чуть усмехнулся Пик, устроившись поудобней на кровати.
— Тогда, могу начать? — невинно улыбнулся мальчишка, поглядывая на первые попавшиеся расчески, до которых смог дотянуться.
— Валяй, только сильно не дергай. — как-то желания спорить с Творцом совсем не было, особенно при виде такой милой мордашки.
Получив долгожданное разрешение, Федя с довольной улыбкой берет одну из расчесок, приглядывая для себя прядку. Взявшись за концы, одной рукой их придерживает, второй прицеливается расческой, слегка боясь начать.
Восьмой клон глубоко вздохнул, от каждого движения ребенка слегка напрягая тело. Укладывает голову мягко на подушку, слегка прикрыв усталые глаза. Стук сердца отбивает быстрый ритм в ушах. Мысль, что рядом, пусть и в детском образе, но дорогой Создатель, слегка утешает.
Собравшись с духом, Фёдор осторожно прикладывает расческу к волосам. Неуверенно проводит рукой по кончикам, смотря, как волосы туго идут и цепляются за зубчики расчески. Одно неправильное и излишне резкое движение, и Пик тихо шипит от боли, косо глядя на мальчишку.
— Простите, — быстро извинился малец, принявшись сперва руками распутывать узлы.
— Крепче держи волосы, — самому выдергивать волосы оказывается не так больно, чем когда их пытаются вычесать.
Трепетно, без резких движений мальчишка распутывает локоны, старательно руками, а после нежно причесывает, крепко держась за волосы. И в таком неспешно темпе обращается с каждой непослушной прядкой, осторожно расчесывая такой запущенный случай.
Пик временами болезненно шипел, но старался не дергаться и не мешать ребенку, понимая, что волосы в очень запутанном состоянии, так что боль неизбежна. Но от этого процесс приятней не стал.
Спутанные концы потихоньку распутываются, становясь отдельными прядками и локонами. Были и крупные колтуны, где, казалось, придется только обрезать волосы, но терпеливость Фёдора позволяла справиться даже с такими безысходными случаями.
Ласково поглаживает напряженную спину клона, совсем не желая делать больно любимому творению. Испытывает к названому «дяде» непонятную теплоту на душе, словно знает его много лет, и поступок Пика кажется самым дорогим и ценным, на который он только способен.
Получив расслабленное тело восьмого, что тихо нежился с подушкой, прикрыв сонливые глаза, Федя вновь брался за волосы, тихо и неторопливо их причесывая, заботясь о каждой прядке, как бы сильно она не цеплялась к расческе.
Пиковый догадывался, что попытка расчесать патлы будет болезненной, но даже не догадывался насколько. Иногда были готовы выступить маленькие, соленые капли, но Федя все же не настолько дергал расческу. Изредка недовольно шипел, но постепенно привыкал к движениям.
Прядка за прядкой, волосы постепенно распутываются, пусть и продолжают сопротивляться причесыванию, нехотя поддаваясь расческе. Ритмичные движения, приносящие легкий дискомфорт, чем боль, имея успокаивающий эффект на нервы. Дыхание приходит в ровное состояние, как и стук сердца. Наслаждаясь компанией Создателя, восьмой клон не замечает, как медленно проваливается в сон, такой сладкий и заманчивый.
Я всех подвел… — слегка опускает голову, прикрыв лицо ладонью, что помогала скрыть ненавистную влагу на лице.
— Ты сделал все, что было в твоих силах. — мягко поглаживает спину восьмого клона, стараясь утешить, как мог.
— Этого было ничтожно мало… — стиснув зубы, пытается заглушить чертовы мысли, что снова стали донимать.
— Ты один не мог исправить ситуацию, сколько бы не пытался. Нет смысла винить себя, когда вины нет. — чуть приобнимает Пикового короля, не теряя надежду успокоить.
— Возможно, — тихо проводит по щекам ладонью, пока вся влага на пальцах не скопилась. Откидывается на спинку, чуть приподняв голову. — Доволен? — чуть ухмыляется, глядя в глаза Габриэля.
— Что тебя до слез довело? — не сдержался Бубновый валет, пропуская сквозь зубы едкий смешок.
— Подкол защитан, — сам не смог сдержать легкий смешок, но резко притихает. — Так, а Вару вернулся домой? — с лица стерлась ухмылка.
— Должен был, — насторожился Габриэль, мигом доставший телефон. — Не ты один беспокоишься… — в общей беседе уже шла бурная беседа касаемо пятого клона, что лишь дает обещания скоро вернуться, а время давно уже позднее.
— Лишь бы глупостей не натворил. — тяжело вздыхает, прекрасно понимая, что его слушать не захочет родной валет.
— Пик, это совсем не в его духе. Тебе надо с ним будет поговорить, а то я не представляю, что и творится у него там в сознании. — более серьезно прозвучал голос первого клона, что не на шутку стал беспокоиться.
— Только завтра. Сегодня он меня точно не захочет слушать, даже видеть. — тяжело вздыхает, принявшись выключать компьютер.
— Не забудь только. Вару уж точно не чужой для тебя, — отпускает короля другой масти. — По крайней мере, я на это надеюсь…
Погрязнув в своих мыслях, Пик покидает комнату Создателя, как и Габриэль. У каждого появились новые мысли, с которыми предстоит ещё переспать. Разговор, безусловно, помог, да только это спасение от всех бед.
«Соз-да-тель?.. СОЗДАТЕЛЬ!»
***
Пиковый король резко просыпается, испытывая неописуемый страх в груди и ощущая, как сердце отчеканивает бешенный ритм, на который только способно. Тяжелое, и в то же время жадное, дыхание, словно сейчас могут снова лишить кислорода. По лицу скатываются медленно капли ледяного пота, пока все тело покрыто чертовыми мурашками, а волосы все дыбом стоят. Яркий свет резко осветил покои восьмого клона, на что хозяин внезапно сожмурил глаза, желая вернуться в привычную тьму. Протирает совсем сонные глаза, пытаясь разглядеть незваных гостей. — Ребята? Почему вы… А где Создатель?! — перед глазами лишь мыльные силуэты клонов, что окружили кровать обладателя фиолетовых волос, вызвав странную смесь на душе. — Пик, все хорошо, успокойся, Федя у себя сладко спит. — утешающим голосом заговорил Ромео, поглядывая обеспокоенными родительскими карими глазами. — С тобой все хорошо? Ты всю ночь бормотал и изворачивался из стороны в сторону, — слегка неуверенно заговорил Феликс, переживая за своего брата не меньше, чем король. — Как вы тут оказались? Я ж закрываюсь на ключ… — помотал чуть головой, не став распинаться о своем состоянии, да и это не самое важное сейчас. — Дверь была открыта, мы сами слегка удивились. — проясняет ситуацию Куромаку, оглядывая покои короля, что всегда были загадкой. Вся комната выполнена в одной цветовой гамме, состоящей из всех оттенков фиолетового. Темные и максимально плотные бархатные шторы, полностью поглощающие солнечный свет. Массивная кровать с роскошным постельным бельем, что и подавай королю. Стены украшены различными плакатами с любимыми группами, которых не счесть, что так аккуратно приклеены. Лишь рабочая одежда лежит на спинке стула, пока остальная одежда довольно аккуратно лежит в шкафу. Да и в целом в комнате по минимуму бардака и видно, что Пик тут немного, да убирается. Казалось, самая обычная комната, которую только можно представить для Пикового короля, вот только смотря на прикроватную тумбу, становится малость не по себе от бесконечных упаковок обезболивающего и большинство из них уже пустые… — Ясно, — в пол голоса проговорил Пик, чуть привыкнув к ослепляющему свету. — А что со мной было?.. — себе под нос шепчет король, не до конца осознавая, что за чертовщина только что происходила. — По всем признакам у тебя похоже был кошмар, по-другому, плохой сон. — спокойный и местами убаюкивающий голос Зонтика стал чем-то необычным для восьмого. «Получается, я все это время спал? Я даже не заметил, как уснул. Думал опять будет бессонная ночь, но нет. Лучше совсем не спать, чем будет подобная бредятина снится…» — обдумывает Пик, пытаясь запомнить по максимуму сон, что так и стремится раствориться в сознании. — Это нормальное явление у людей. Любые сны ничего общего не имеют с реальным миром. Это игра нашего мозга, которая может и пугать временами. — пусть лишь и на миг смог разглядеть испуганные зрачки короля темной масти, что вновь спрятались за маской хладнокровия, этого хватило, чтобы получилось прочувствовать эмоции восьмого. — Держи, очень хорошо успокаивает. — в руках валета трефовой масти был стакан с ранее растворенной таблеткой. — Ты намного сильней, чем кажешься. — поглядывает прямо в глаза шестого клона, залпом выпивая раствор, что немного горчил. — С-спасибо, не ожидал услышать подобных слов от тебя. — неловко улыбнулся, отвернув взгляд в сторону, пока щеки загорелись розовым румянцем от смущения. Слова восьмого клона так сладки и редки, что они приносят незабываемую радость. — Не думал, что ты «Наутилус» слушаешь, — послышался рядом знакомый голос родного валета, чья фигура пряталась за плечами короля трефовой масти. Поглядывает на экран телефона с песней «Дыхание», пока не услышал тихую мелодию на полу. — у тебя наушник упал, видимо из уха. — подбирает с пола ещё живой наушник, в котором на повторе играет песня и неуверенно, слегка пугливо, кладет в руку короля. — Устал от тяжелой музыки, да и давно уже слушаю их, — хмыкнул с нотками недовольства Пик, забрав несчастный наушник и положив обратно в кейс, где как раз не хватало одного малыша цвета ночи. — Да, спасибо. — выдавил из себя слова благодарности, не веря, что это сейчас его валет сделал хоть что-то хорошее. — Пик, зачем тебе столько таблеток? — прямо спрашивает Куромаку, принявшись читать от чего все препараты и выводы неутешительные. — Надо и точка. — последнее, что сейчас охота, так это распинаться перед всеми с утра пораньше, когда головная боль медленно начинает наступать. — Тебе врач их прописал? — не собирается отступать треф, изучая внимательно состав, применение и другие аспекты таблеток. — Буду я ещё по врачам ходить, делать мне нечего? — резко среагировал Пик, слегка повысив голос, недовольно смотря на второго клона. — То есть, тебе плевать на последствия? Тебя не смущает, что от такого количества обезболивающего у тебя будет отравление? И зачем оно тебе в таком количестве? Это все твоя головная боль, на которую ты жалуешься уже неделю подряд? — такое огромное количество вопросов с явным осуждением становятся лишь новой подпиткой для ранее упомянутой головной боли. — Куро, отвали по-хорошему, я много не пью за раз, так что не отравляюсь и не важно, что у меня болит. Я спать хочу, мне рано вставать на работу! — на повышенных тонах, переходящих в крик, заговорил Пиковый король, ложась обратно на кровать, спрятав голову под подушку, пока совсем не разболелась. — Не кричи на меня. — в привычной манере, где голос холодный, как сталь, бьет по ушам, высказался второй клон, не собираясь терпеть и дальше наглость восьмого клон. — Ты и так стал неуправляемым, не говоря о том факте, что ты стал распускать руки все чаще. Твои приступы агрессии вышли из-под контроля. Это ненормально. — проснувшийся в Куромаку моралист точно не оставит просто так в покое Пика, припоминая ему явно вчерашний день. — Оставь в покое! — лишь огрызнулся восьмой клон, испытывая очередные терзания совести, что и так до поздней ночи мучала по полной, истязая душу в огне. — Прикажешь закрывать глаза на весь беспредел? — непреклонен остается Трефовый король, пока остальные восхищаются смелостью трефа. — Харе мне мозги выносить с утра пораньше! — принимает сидячие положение, смотря алыми зрачками на второго клона. — Вы чего разорались с утра пораньше? — в дверном проеме показалась фигура короля красной масти, что прям на ходу засыпает, ели держа глаза открытые. — Сука, дайте поспать нормально. — рядом с Данте стоит и сам Габриэль, что уж точно любезничать не будет. — Вы хоть день можете прожить без криков? Мне вчера хватило всей этой херни, состоящего из разборок и скандалов. — упирается об дверной косяк, пытаясь не уснуть на месте, пока голова трещит от нехватки сна. — Не комната, а проходной двор! — смотря на полное сборище всех клонов, остается лишь тихо в голове ругаться такими выражениями, на какие только способен великий и могучий русский язык. — Вон отсюдова! Я вас не приглашал! — устало наклоняет голову, проведя ладонью по волосам. С каждой новой секундой пульсирующая боль становилась только сильней, изводя по полной Пикового короля, на пару с чертовой совестью, что рвет на части остатки души. Такое дикое комбо сожаления, вины, стыда, физической головной боли вместе с душевной — невыносимое испытание. От очередной пульсации Пик хватается резко за голову двумя руками, издав слабый стон. Голова готова расколоться от мучительной боли. От такого сильного приступа боли падает вновь на кровать, пытаясь хоть немного успокоиться, но все попытки бесполезны. Все клоны мигом проснулись, смотря с неподдельной тревожностью на восьмого короля, что буквально страдает от боли в голове и теперь это не образное высказывание. Даже Габриэль забеспокоился, боясь не на шутку за здоровье чужого короля. Подобные приступы признак испорченного здоровья и тут нужна помощь специалистов. Куромаку сразу позвонил в скорую, пытаясь не поддаваться панике, пока все остальные пытаются утешить страдания своего брата, видя, что все очень серьезно, да и это было понятно ещё по пустым таблеткам, частому раздражению и жалобам. Много признаков было, которые все проигнорировали. К приезду скорой все клоны немного успокоились, лишь с нетерпением ожидая врача. Каждая секунда давалось максимально мучительно, пока сердце отбивало такой ритм, что чечетка нервно курит в сторонке. Приехавшего врача сопровождала трефовая масть, что давала основные данные про пациента, пока шли до покоев Пикового короля, что во всю страдал от приступа боли, готовясь вырывать на голове волосы. Врач сразу насторожился, видя, как больной корчится от приступа. — Попрошу всех отойти от больного, — послышался голос взрослого мужчины за спиной клонов, на что они сразу послушно разошлись, стоя неподалеку. — благодарю. — прибывший работник принялся осматривать пациента, измеряя давление и сердцебиение, сохраняя ледяное спокойствие. — Где болит голова? — задает первый вопрос, записывая показания приборов и свои наблюдения в блокнот. Пик лишь кладет руку на лоб, не в силах хоть слово вымолвить от жуткой боли. Биение сердца четко слышится в ушах, что каждое слово режет слух, лишь усугубляя положение, не говоря о противном свете. — Хорошо, какого типа боль? — поглядывает внимательно на состояние пациента, замечая мешки под глазами и бледность кожи. — Она… Она… Пуль… А-а-а-а!.. …сирует… — от резкой боли Пик даже вздрогнул, сам испугавшись до чертиков. — Иногда… Ноет… — шепотом проговорил обладатель запутанных волос, рвано дыша, пока все тело распирает от невыносимой боли. — Дышите глубоко. Не стоит торопиться и говорить громче, я вас прекрасно слышу. — сбавляет громкость голоса на минимум, видя, что пациент реагирует остро на звуки, что лишь подливает масла в огонь. — Приступы рвоты были? — получив отрицательное кивание головой, мужчина немного задумался — Так, вы хорошо спите? — глаза, цвета темной листвы, что постепенно желтеет, сохраняя зеленные нотки, обеспокоенно смотрят на сонные глаза. — Нет… Я… Дня… Три… Или… Четыре… Не… Спал… — каждое слово дается с большим трудом, пока голос говорит так тихо, что почти его не слышно. — Бессонница имеется, — записывает врач, неутешительно смотря на имеющиеся результаты. — есть повышенная раздражительность? — Постоянно… — правдиво отвечает Пиковый король, стараясь держать ровное дыхание и пережить острый приступ боли. — К запаху, свету есть чувствительность? — Пик на миг задумался, покачав отрицательно головой, не припоминая никакой-такой сильной реакции, как на слух. — Переходим к главному вопросу, как долго и часто случаются подобные приступы головной боли? — внимательно следит за реакцией больного, выжидая ответа. — Я… Не… Помню… — на этом вопросе все присутствующие округлили глаза. — В плане? — уточняет мужчина с темно-рыжими волосами, заплетенными в тугой хвост. — Сложно сказать, когда первый раз болела голова. — привыкнув к новой порции боли, голос стал более громким, как и речь приобрела целостность. Начинает проливаться свет на правду, пытаясь вспомнить все про свою головную боль. — Года два или три назад. Она слегка болела, минут пять, и потом забывал на долгие часы. Но с каждым месяцем становилось только хуже. Сперва сама проходила, а потом перешел на обезболивающие. — указывает на целую гору таблеток, что так и пестрят всякими названиями. — Сейчас боль постоянная и никакие таблетки не помогают. Она может болеть дня два точно без перерыва, если не все три-четыре. — признается врачу про свою боль в таких подробностях, что у всех клонов такой шок, что нереально поверить в слова восьмого. В голове совсем не укладывается, как Пик терпел столько лет эту боль, наотрез отказываясь посещать врача. — Эти последние, пил сразу тремя таблетками. Они не действуют, как и все остальные. — с трудом встает с кровати, найдя в огромной куче заветные таблетки. Мужчина все внимательно записывал, но по его взгляду было ясно, что ситуация не просто плачевная. Да и тут врачом не надо быть, чтобы понять, что все очень плохо. Сделав глубокий вдох, врач с блокнота переводит взгляд на Пика. — Все симптомы указывают на мигрень. Но требуются дополнительные обследования в больнице, чтобы исключить возможные опухоли мозга или другие серьезные заболевания, что могут стать летальными для вас. — горько сообщает столь неутешительный вывод. Клоны после вывода врача не просто потеряли дар речи и впали в шок, а прям конкретно так охерели по полной, осознав тяжесть проблемы, что свалилась на их бедные плечи. И что печальней, с каждым новым днем все становится только хуже и страшней, куда не погляди. — Как мигрень?! Да это просто головные боли… — слегка придя в себя, Пик раскрыл широко глаза, просто отказываясь верить в услышанное. — Мигрень — это ещё в лучшем случае, молодой человек. — отрезает строго врач, сурово смотря на пациента. — И это не простая головная боль, а серьезная болезнь, которую следует лечить под присмотром врачей. — отчеканивает каждое слово, пока восьмой клон пытается принять столь неприятную весть, от которой по телу ходит мерзкий холод. — Я не могу точно сказать причину, но самая частая — это постоянные стрессы и другого рода раздражители, негативно сказывающие на работе нервной системы. Проблемы на работе, в семье, отказ от отдыха и другие обстоятельства постоянного характера или сильно влияющие на психику, как, например, смерть близкого человека, способны стать причиной болезни или усугубить до подобных приступов боли, как у вас. Но более точно все расскажут после полного обследования. Я лишь описал самые частые причины, которые мне приходилось видеть. Пиковый король прокручивает в голове все моменты в своей жизни, что хоть как-то тратили его нервы и по всякому оказывали влияние на нервную систему и в целом на психику, усугубляя все до такой степени, что приходится страдать до слез от боли, пока врач дает диагноз целой болезни. — Единственное, что могу с уверенностью сказать, в вашей ситуации — это взять больничный до выяснения всех подробностей. Отдых вам только на пользу пойдёт, смотря на ваше измученное состояние и на продолжительную бессонницу. — расписывает справку для предоставления уже в больнице больничного листа, поглядывая на все те же пораженные глаза от больного, что не шибко так рад. — И сколько больничный? — сама перспектива сидеть постоянно дома уже кажется наказанием. — Неделю, — невозмутимо пропел врач, размашисто расписывая листок. — Сколько?! — услышанная цифра смогла повергнуть в такой шок, что стало уже не до головной боли. — Неделю, не меньше. — с некой ухмылкой повторил врач, отдав в руки листок и принявшись собираться. — Я лишь рекомендую вам, чтобы уменьшить риск ухудшение состояния. — будь его право, то на месте оформил, но такого права нет. — А теперь простите, но мне уже пора идти. — Такой вопрос, что можете посоветовать от бессонницы? — смотря на темные синяки у всех жителей дома, остается лишь высказать сочувствие. — Для начала попробуйте домашние методики, а если не помогут, то марш всей семьей на прием. — на отдельной бумажке быстренько написал свои общие рекомендации, как бороться с бессонницей, отдав листок обладателю практически белых волос, чья краска почти полностью смылась. — Спасибо, — тихо проговорили все клоны, поглядывая на своего брата с глубоким сочувствием. — Всего доброго, — чуть зевая, попрощался мед работник, идя в быстром темпе до выхода. — До свидания… В пятом часу утра скорая приехала довольно быстро, не потратив и получаса, если не уложилась во все двадцать минут. Пока все нормальные люди спят спокойно у себя в кровати, клоны лишь задумчиво смотрят то на несчастного короля, то на записи медика, что по всем канонам больше похожи на одни лишь закорючки, пытаясь принять горькую реальность, что сыграла злую шутку с восьмым клоном. — Доигрались… — разбавляет всю тишину Вару, что ни капли не был рад такому исходу. Пиковый король смотрит лишь в одну точку, отказываясь верить, что весь этот кошмар реально происходит с ним. Нет, это не может быть правдой. Все выглядит, как бесконечный дурной сон, что с каждым новым днем глубже погружает в тьму безысходность, без права на счастливый конец. Головная боль, что неумолимо усиливается, доводя буквально до слез, и пульсирует, лишая покоя на долгие часы. Боль, схожая сдавливанием головы жесткими тисками, пока мозги безжалостно распиливают, заставляя тело гореть в огне страданий, трястись от каждого нового приступа, пока по коже пробегает жуткий холодок, от которого все волосы встают дыбом. Сердце отбивает дикий ритм, чей такт бьёт неумолимо и беспощадно по ушам, сгорая в огне сожаления и адской вины за каждое лишнее слово, косой взгляд, поднятую руку против своей же семьи. Лишь ненависть к себе осталась за каждую ошибку, не имея и малейшего понятия, как искупить все свои грехи, что совершались под слепой маской добродетеля, желающего только самого лучшего для самых близких, чьи сердца пропитаны чертовым страхом. Немыслимая смесь боли, лишающая даже крохотной надежды на покой, становится мощным ядом, сводящим с ума душу короля темной масти, держащийся до последнего мгновения, словно ничего с ним не происходит и жизнь идет своим чередом, ведя не только себя в глубокое заблуждение. Потерять все, что было дорого сердцу, оставшись лишь с горьким пеплом сожаления. И что сильней печалит, так осознание того, как незаметно происходили все потери, словно песочные часы, без права вернуть назад каждую потерянную песчинку. Свободу, ради которой чуть ли не была пролита кровь и ради нее пришлось просидеть долгий срок в карточной тюрьме без надежды на выход. И даже обретя заветную свободу, осознать, что все мечты были лживы и далеки от истины, погрязнув в оковах запретов, которыми пропитан реальный мир. Не говоря о добровольном рабстве под гнетом совести, где приходилось пахать, как проклятый, лишь бы порадовать и облегчить жизнь близким, что и дня не ценили всех трудов. Авторитет и уважение, сохранявшие веру нужности и важности персоны. Дарующие искреннею веру в верность и правоту своих слов и поступков. Сладко-пьянящее чувство для гордыни, что не прощала ни единой ошибки. За каждый промах готова растерзать душу восьмому клону, что смеет подвергать опасности хрупкий авторитет, что способен растворить в пучине страха в глазах самых родных. Власть, полученная за гордый статус Лидера, что несет бремя ответственности, твердо стоя на ногах. Чувство контроля над ситуацией, не позволяющая сомнению распространяться в душе. Не жизнь управляет тобой, словно марионеткой, а ты берешь жизнь под свой контроль, занимая место кукловода. И это успокаивало, изгоняя прочь все дурные мысли, смеющие внушать страх. Уверенность, святая и непоколебимая вера при любых обстоятельствах в лучший исход. Четкий план, как и что делать ради достижения поставленных задач. Никакие проблемы не страшили и не могли вогнать в ужас. Бесчисленные проблемы, которым нет конца и края, что смеют усугубляться на глазах, делая каждый новый день очередным кошмаром во плоти, смогли породить сомнение в душе восьмого. Создателя, что в глазах Пикового короля был главным врагом и лживым предателем с лицемерной улыбкой на устах. Дрянной мальчишка, что смел в наглую льстить клонам, держа за спиной проклятые карты. Только этот мальчик давно вырос, погрязнув в вине жгучей, пытаясь исправить ошибки прошлого. Лишь недавно Пик познал чистоту намерений Создателя, что был готов подарить свою безусловную любовь и заботу, сохраняя на лице нежную, родительскую улыбку, которую восьмой стал слишком поздно ценить и уважать. Оставшись на развалинах былого величия, Пиковый король ощущает помимо нескончаемой боли душевную пустоту, не представляя как жить дальше, если Создатель так и останется ребенком. Такое жалкое зрелище. Былая маска «хладнокровного лидера» в дребезги разбита, медленно превращаясь в горький пепел разочарования. Слабость, беспомощность, уязвимость. Ничтожность…
В комнате царила могильная тишина, где никто не смеет и слова промолвить. Подобный расклад никто не мог предвидеть. Даже жгучие обиды за прошлое на время забыты, как и вся неприязнь, что мешала оставаться человечным. Всю тишину разбавляет тихий и невнятный шепот. Клоны с неподдельной тревогой подходят к восьмому клону, слегка обомлев от увиденного. Янтарные глаза, скрытые большой ладонью, по которой стекают по одной капле соленые слезы, падающие медленно и очень тихо на одеяло. Все тело слегка дрожит от невыносимого и пронизывающего до костей холода. Сухие, потресканные слегка губы, все бредят, словно король пациент лечебницы для душевно больных. — Господи, что я натворил?.. — единственное, что удается услышать от короля темной масти, что всеми силами скрывает свой плач. — Пик! — воскликнул истерично Феликс, не в силах смотреть на слезы короля, которые видит впервые в своей жизни, как и остальные клоны. — Ты почему плачешь? — еле как сдерживает собственные слезы, не представляя какую боль испытывает его душа, всегда прячущая любой намек на «слабость», не то что при всех позволить себе плачь. Позволяет себе Червовый валет взять и просто обнять Пика, прижав так крепко к себе, как только мог. Сердце ноет при виде чужих слез, особенного того, кто казался непоколебимым и несломленным. Неожиданные объятия заставили короля все же вздрогнуть на месте, даже слегка затрястись от накопленного напряжения. Теплые ладони Феликса так нежно обхватывали короля, что не получалось и слово вымолвить против. Конечно, Пик был против любых прикосновений без его ведомства и согласия, но сейчас… Эти искрение объятия навеяли чертовы воспоминания. Воспоминания о больших ладонях Создателя, о его аромате сладкого шоколада, снова вспоминаются эти ласковые и нежные глаза, что давно не видали покоя в родных стенах. Такая родная и добродушная улыбка, что сохранялась на лице, даже когда в глазах запечатлелась боль Творца, что все делал для своих Созданий. Жуткая тоска сразу заиграла на груди, обжигая похлеще слез любых. Да и все сложней себе же врать, что объятия — удел слабаков, как и любая другая забота и «нежности». В тайне всегда мечтал об новой минуте к себе этой проклятой нежности, где можно лишь уткнуться в чужую грудь, позволяя пальцам перебирать свои волосы и мягко поглаживать спину. Вот только, никто и в жизни в такое не поверить, что сам Пик, да, именно Пиковый король опустился так низко. Хотя, казалось бы, чего постыдного в желании, тоже почувствовать себя нужным и любимым?.. — Про-сти… Прости, прости, прости, прости, прости, прости, прости! Прости меня! — предательский плач четко слышится в голосе Пикового короля, что больше не способен скрывать свою боль и вину. — Я столько всего натворил… По бледным щекам медленно стекают обжигающие слезы, наполняющие глаза прозрачной соленой пленкой. Большие ладони крепко обнимают хрупкое тело валета, позволив себе положить голову на плечо своему брату. — Боже, Пик, я давно простил тебе все… — перед глазами вновь утро, как восьмой стоял виновато над душой, пытаясь впервые извиниться, что давалось ему с огромным трудом для такой гордой натуры, не говоря о тех ссорах, что не стояли и одного нерва. — Я сам был во многом не прав… И никогда не мог в этом даже себе признаться… — лицо, покрытое россыпью веснушек, покрывается тонкими ручейками слез. Проникшись заботой Феликса, что без лишних слов подарил этот королю темной масти, сердце так и заливается кровью. Клоны накинулись с объятиями на Пика, но только Вару и Габриэль сочувственно положили руки на плечи, лишь гадая насколько тяжело сейчас восьмому. — Я ни дня не желал вам зла! Всегда старался вам помочь и сделать жизнь более приятной. Я хотел, как лучше для вас… — признается чисто-сердечно Пик, позволяя себе выплакать всю ту боль сердечную и проклятущую вину, что лишь травили душу. — Прости нас, что мы не смогли тебя принять… — шепчет почти рядом с ухом короля темной масти Ромео, не сдерживая свои слезы сожаления. — Пиковый король, я глубоко ошибался, касаемо тебя. Я был не прав, прозвав тебя самым приближенным ко злу, так породив страх и недоверие в чужих сердцах, и делал его лишь сильнее с каждым днем… — с трудом проговаривает обладатель практически белоснежных волос, позволяя слезам катиться по светлой и бархатной коже. — Пик, братишка, мне жаль, что все так вышло… Ты не заслуживаешь все те мучения, что испытывает твое сердце… — сквозь сильный плач пришептывает Зонтик, утыкаясь носиком в шею брата. — Уважаемый Пик, тебе хватило смелости признаться в своих слабостях и попросить прощение за все свои ошибки. — это показатель сильной личности. Не смотря на слом души, ты не потерял остатки человечности. Ты заслуживаешь прощения… — утешает по своему Данте, осторожно поглаживая запутанные волосы, не знающие ухода, и стирая с лица излишки влаги с рубиновых глаз. — Если так подумать, ты и правда сделал много хорошего для нас и нет твоей вины, что мы были неблагодарными. Мы тоже во многом были неправы, особенно я, смея обвинять в своих проблемах… — как бы Габриэль не пытался сдерживать слезы, те против воли стекают по щекам. — Слышь, королек, ты конечно временами был той ещё злюкой рогатой, но врагу бы не пожелал оказаться на твоем месте, — с долей едкости высказывает, как только может, соболезнование своему королю Вару. Выслушивая внимательно каждое слово от братьев, Пик сквозь боль и слезы позволяет себе слабенько и еле заметно приподнять уголки губ, расплывшись в светлой улыбке, наслаждаясь каждой секундой в крепких объятьях. — Вы ме-ня сей-час заду-шите… — чуть хрипло прошептал Пиковый король, ощущая резкую нехватку воздуха и как ребра сжимают, давя на легкие. Клоны сразу отпустили восьмого, совсем не желая его убить своей заботой, но Феликс ни в какую не хочет, продолжая обнимать короля. — Феликс, хватит меня пытаться удушить. — получив немного свободы, вытирает с лица излишки слез. — У тебя по всем признакам нехватка заботы и любви, и я хочу тебе это дать. — лишь сильней прижимает к себе, позволив пальцам наконец-то прикоснуться к волосам восьмого, что выглядят совсем печально в запутанном состоянии. — Не зря тебя зовут солнцем… — поняв, что не получится в ближайшее время избавиться от валета чужой масти, отвечает на объятия, не думая о головной боли. — Только, волосы оставь в покое, — чуть недовольно шикнул Пик, ощущая, как чужие пальцы в наглую зарываются в волосы. — Да-да, сейчас уберу руку, — затараторил Червовый валет, пытаясь выпутать пальцы, что оказалось сложней, чем казалось — я застрял… — пальцы ни в какую не могут выбраться из колтунов, чтобы не выдергать все волосы к черту. — Непоседа, — тихо цокнул языком Пик, принявшись вынимать из беды четвертого клона. Безжалостно дергает волосы, позволяя им рваться, пока не освободил тонкие пальцы. — Тебе не больно? — виновато поднимает глаза, смотря на вырванные волосы на пальцах. — Поверь, боль, что приносила мне та же совесть намного сильней, чем пара вырванных волосков,***
Тишина на кухне во время завтрака перестает быть такой давящей и удушающей, наполненной тоской. Тишина ласково успокаивает, даруя силы на новый тяжелый день, который надо пережить. Общение, мягко сказать, не идет. Главный болтун Вару, который день не берет на себя инициативу, тихо поедая со всеми. Смотря в его очки невозможно понять, что за ними прячется, что он чувствует. Да и непривычно его видеть спокойным. Обычно его не заткнуть и на месте не усидит и пять минут. Напрямую спрашивать никто не решается. Габриэлю не сказать, что есть дело, но напрягается больше от незнания, что творится в голове чужой. Куромаку лишь ожидает момента без свидетелей поговорить. Данте пытается сам не уснуть, не имея понятия, как можно найти к пятому подход. Феликс от части рад спокойствию Вару, но знак дурной, и что с этим делать непонятно, да и кто сказал, что пятый будет говорить. Зонт слегка сочувственно поглядывает на валета пиковой масти, догадываясь в ком причина. Ромео лишь терпеливо ждет того момента, когда Вару сам сможет обо всем рассказать, зная его характер. Пик, являясь королем своего валета, прекрасно понимает, почему Вару такой тихий и не представляет, как с ним нормально поговорить и просить прощение. Да и кто сказал, что Вару хочет про все это говорить? Сам пятый клон быстро доедает завтрак и в темпе вальса уходит на работу, не испытывая желания там быть, но и дома быть тем более не вариант сегодня. Устало потирает глаза сквозь очки, ощущая себя измотанным и опустошенным. Нет сил ни на что… — Поправляйся, Пик, — с заботой прошептал Зонт, накинув на плечо сумку со всеми художественными материалами. — Не скучай дома, — с родительской улыбкой пропел Ромео, скрывшись за дверью. — Начальника предупредил? — по-родительски строго поинтересовался второй клон, смотря прямо в глаза восьмому. — Уже звонил, спокойно отпустил, — закатив глаза, неохотно отвечает Пиковый. — теперь доволен? — Я удовлетворен на 67%, остальные тридцать три процента получу, когда в глаза увижу больничный лист с печатями, — с ухмылкой затараторил обладатель серебряных глаз. — Будет-будет, — с такого довольного личика Куро невольно улыбнешься, видя в нем того же серого зануду, но в нем есть и другие черты, что смягчают характер. — Всем до вечера. — не став церемониться, Габриэль спокойно уходит из дома. — Пи-и-и-и-и-и-и-ик, — протяжно заговорил Феликс, приобняв за плечи брата — тебе что-нибудь купить вкусное? А то ты нас частенько баловал, — интересуется блондин, вернув на личико свою лучистую улыбку. — В азиатских магазинах продается одна лапша острая, там птичка ещё такая забавная с огоньком, я думаю ты найдешь. — слегка неловко просить Пику, но зная себя, очень жалко тратить пятьсот или даже больше рублей на какую-то лапшу. Да и лапша слишком острая и желанная, чтобы отказываться. — Будет сделано, братик, — напоследок крепко обнимает, быстро скрывшись за дверью. —***
После всех сборов, Пик заказывает себе такси и уже на нем едет до местной поликлиники. Пешком идти в далекие края с недосыпом желания совсем нет. Да и проще потратить пару сотен рублей, чем час, а то и два на дорогу и это только в одну сторону. Оказавшись на месте прощается с таксистом, как и со своими деньгами со счета. Перейдя порог здания в нос сразу бросается запах спирта и других медикаментов. Неторопливо идет к нужному кабинету, сделав запись онлайн, но зная местные порядки, все забьют на это огромный болт и будь мил сидеть до победного в порядке очереди, смотря на незабываемый цирк людской наглости. Оглядывая помещение можно заметить, что наконец-то тут сделали ремонт и это напоминает приличное заведение, а не как полные развалины, где со стен падает штукатурка, а по полу опасно было ходить, боясь запнуться и убиться. Взяв бахилы поднимается по лестнице, ища заветный кабинет невролога. Все время ощущает на себе косые взгляды прохожих, что обходят сторонкой молодого человека. Придя в нужное крыло, Пик видит небольшую такую очередь, несмотря на тот факт, что это раннее утро. Оглядывает хмуро присутствующих, слегка положив руку на голову. — Кто последний? — спокойно задает вопрос Пиковый король, терпя головную боль. Оглядев пришедшего юношу, что был выше многих присутствующих за счет берцев на высокой подошве, все моментально стали куда-то собираться, пока очередь не опустела. Все лишь пугливо смотрели на парня, явно не желая с ним иметь дело. Пик на такую реакцию народа лишь вопросительно приподнял брови, не став ничего говорить. Знал, что людей легко напугать, но чтобы настолько сильно одним вопросом безобидным, это не укладывается в голове. «Я настолько угрожающе выгляжу?» — промелькивает в голове, не видя другого логического объяснения. Казалось, обычные черные берцы с мини шипами, старые джинсы, протертые в коленях, любимая кожанка с цепями и шипами, футболка с рок группой, длинные, запутанные, фиолетовые волосы. Ничего такого. Заметная бледнота лица, синяки под глазами, хмурый и недовольный взгляд, который может прибить человека, ярко выраженные клыки, низкий и басистый голос, с ярко выраженными нотками усталости и раздражения. Говоря честно, с таким спорить совсем нет желания. В скором времени из кабинета выходит пациент, что удивленно поглядывает на опустевший коридор. Врач приглашает следующего, кем оказывается Пик. Надевает бахилы, зайдя в кабинет. Выслушав все жалобы пациента, узнав подробнее про образ жизни и сами приступы головной боли и задав не один десяток вопросов, невролог неутешительно сообщает Пику о подтверждении диагноза «Мигрень». На что Пик лишь тяжело вздохнул, горько принимая слова врача. Выслушав внимательно все его рекомендации, как бороться с данной болезнью, что включали в себя советы по образу жизни, правила применение препаратов с дозировкой во время приступов, дополнительные советы в виде дневника и, в случае короля, более частые отдыхи. Без вопросов одобрили больничный, чтобы дать организму долгожданный отдых. Тихо поблагодарив специалиста, Пик со всеми бумагами идет за порог двери, смотря, как очередь вновь вернулась, поглядывая настороженно на юношу. Пока люди себе напридумали не пойми что, Пик спокойно идет к лестнице, прочитывая мысленно выданные бумаги. Заказав опять такси, попросив заехать на пару минут в аптеку, Пик терпеливо ожидает машину, поглядывая на погоду, что отличалась солнечностью. Дождавшись долгожданную машину, все больше желая приобрести себе мотоцикл, Пик присаживается на пассажирское место, смотря устало в окно. После покупок в аптеке, где все на него вновь косо поглядывали, Пик вернулся в такси. Видя мимо проезжающих мотоциклистов, что во всю гоняют, сердце так и просит так же снова покататься, чтобы волосы ветер ласкал и незабываемое чувство скорости никогда больше не покидало.***
Обычная автомастерская, каких по всему городу можно насчитать десяток. На первый взгляд ничем не отличается от всех остальных, разве что именно она приобрела невиданное ранее внимание к себе. И, в каком-то смысле, любовь от посетителей и клиентов, что вновь и вновь сюда возвращаются. С первых минут открытия атмосфера в коллективе оставляла желать лучшее. Кислые, пропитанные скукой и легкой грустью, лица мужчин сразу бросаются глаза. О какой радости может идти речь, если твой коллега на больничном, и не с простой простудой, а с серьезным заболеванием, что свидетельствовало о тяжелой жизни парня, что никогда не мог позволить себе отдыха, не то что заслуженный отпуск? Даже местному начальству совсем не до веселья, когда, пусть и юный, но очень хороший специалист не может работать, не говоря о простом человеческом сочувствии и переживании. Чтобы совсем не загнуться от тоски, приходится найти себе занятие до первых клиентов. Можно было бы по старой доброй традиции сыгрануть партейку в дурака, но настроение совсем никакое, да и ассоциация с одной мастью не будет давать покоя душе. К двери мастерской приближается фигура дамы, что по силе могла сравняться с местными работниками, не сильно им уступая. Со своим мотоциклом перешагивает порог столь родного места, сохраняя на лице шибко радостную улыбку. — Пик, ты не поверишь… — без капли стыда заговорила в наглую обладательница сине-черных волос, где каждая прядь покрашена хаотично, чувствуя себя как дома, и принялась снимать шлем. Не увидев своего «любимого» автомеханика и в придачу сильно опечаленные лица других работников, девица чуть нахмурила темные брови, бросив пронзительный взгляд на механиков. — Стопэ, я что-то прикола не поняла? — оглядывает внимательно помещение, пытаясь найти знакомую фиолетовую макушку. — Что такое? Расстроилась, что «любовника» нет на месте? — процедил сквозь зубы мужчина с черными волосами, смотря с гадкой ухмылкой на негодование прибывшей особы. — У него хотя бы руки не из жопы растут и есть за что его любить, как механика. — стиснула крепко зубы, держа фирменную улыбку, похожую на оскал хищника, просто не вынося подобные шутки в свой адрес, от которых кулаки так и чешутся. — Харе уже врать. Не любишь ты его, ну-ну, конечно, прям так и читается по лицу. — послышался басистый голос от обладателя блондинистого цвета волос, что активно занят поиском инструмента. — Задрали. — с легкими нотками злости прошипела дама, сохраняя натянутую улыбку. — Как специалист — шикарен, и как личность — интересный молодой парень, а внешность, как приятное дополнение. Я в первую очередь смотрю на его навыки, умения и знания в профессии, а все остальное вторично. У меня практически в каждом городе есть «любимчик», к которому могу всегда обратиться и щедро заплатить за труды. Ничего личного. — в женском голосе проскакивают еле ощутимые моменты усталости, скрытые под пеленой раздражения. — Шибко хорошо вы общаетесь, — с недоверием отозвался блондин, вспоминая все моменты, когда эти двое общались слишком дружески. — В лучшем случае у нас дружба, да и то это натянуто за уши. Я люблю себя, себя и только себя. И очень надеюсь, что Пик однажды тоже начнется себя любить и ценить. — сердце странно и непонятно вновь забилось лишь от мысли, что юный механик вновь работает на износ, не позволяя себе и немного отдыха. Хотя, казалось бы, ей какое дело. — Из той же оперы: «Люби себя, чихай на всех и в жизни ждет тебя успех». — с ностальгической улыбкой проговорил парень с черными локонами. — Отчасти правда. Здравый эгоизм — залог успеха. Нельзя быть счастливым человеком, когда тебе плевать на себя. А легкая капля независимости от окружения — ключ к свободе. Главное сильно не переборщить со всем, иначе будет не человек, а черт. — с еле заметной улыбкой повествует дама, обдумывая свои слова, ставшие девизом жизни. — Неправильный у нас черт. — отозвался один из механиков, на что все дружно посмеялись без злобы, быстро поняв, о ком идет речь. Да и только такой черт есть, смотря на которого восхищаешься его бескорыстной любовью к семье. — Шутки шутками, а теперь серьезно. Куда Пика дели, картежники чертовы? — задорная улыбка сменяется на легкий оскал, пока глаза, небесно-голубого цвета, не принялись прожигать несчастных мужчин. — Да что сразу мы?! — с тем же возмущением отозвались механики, поглядывая на наглую особу. Утро не успело начаться, как послышались первые крики разборок и выяснений отношений, лишь бы выявить виноватого в сложившийся ситуации, и это не могло пройти мимо ушей руководителя. — Вам самим не смешно?! Пик и больничный? Да его не уговоришь лишний раз отдохнуть, а тут такое. — с легким скептицизмом проговорила дама, успев узнать юношу поближе. — А мы будто и не знаем? — легкое раздражение прекрасно слышно в голосе обладателя смолистых волос, что выглядел минимум лет так на сорок. — Да мы сами ахерели, когда узнали. Мы тут вообще не причем! — поддерживает мужчина с темно-русыми волосами, выглядевший немного моложе своего напарника. — Сама знаешь прекрасно, что и слова никогда ему дурного не сказали. Больше скажу, даже материться меньше стали. Да где это видано? — уверенность в голосе молодого механика внушала доверие прибывшей гонщице. — Вы не виноваты, я не виновата, а душа все равно ноет, словно это я его довела. Боюсь спросить, что тогда случилось? — обеспокоенно задается вопросом мотоциклистка, не зная, что и думать о случившийся ситуации. — Думаешь, нам сейчас легко? Сами на нервах сидим. — тяжело вздыхает молодой человек, поправив непослушную темно-русую челку. — Да, бля! — выскользнуло четко и громко матерное словечко от парня с блондинистыми волосами, что взялся за ногу. — Не ебем мы, что случилось! Сами, блять, сидим и гадаем, что за хуйня. Может в семье что приключилось, может ещё какая херня, хуй его знает. — не следя за речью, высказывается парень, подняв с пола упавший неудачно инструмент. — Вы чего тут орете благим матом?! — заприметив строгое лицо начальника, все присутствующие сразу притихли. — И вам здрасте, Дмитрий Сергеевич, — заговорила устало девица, опустив взгляд в пол с нервной улыбкой. — А с нами не стала здороваться, — сквозь зубы выдавил мужчина с черными волосами, слегка виновато смотря руководителю в глаза. — Не до прелюдий было, — шикнула дама, слегка косо смотря на работника местного. — Эта хуйнюшка ебанная, как на ногу хуяк, так только такие слова приходят на ум. — принялся оправдываться блондин, чуть прикусывая свой язык и прокручивая в руках инструмент. — А до этого из-за чего стали собачиться? — выжидающе поглядывает на всех присутствующих, не терпя ругань, особенно на работе. — Скажите, Пик и правда на больничном? — женский голос предательски вздрогнул, показывая все волнение дамы с очень короткими и крашенными волосами. — К сожалению, — горько сообщает Дмитрий, лишь тяжело вздохнув. — ох, нашли из-за чего ругаться с утра пораньше. Я все понимаю, переживаете за него, да и мне тоже волнительно за пацана. Ему совсем недавно только двадцать один исполнилось, а уже от мигрени во всю страдает. — понимающе поглядывает своим работникам и клиентке в глаза, не собираясь их отчитывать, особенно по такому исключительному поводу. — Совсем не бережет себя… — от подобной мысли в горле застревает противный ком в горле. — Не подскажите адрес? Поеду, хоть навещу его, а то небось один дома сидит, киснет. — спокойно интересуется девушка, приложив руку к татуировке на шее в виде змеи с открытой пастью. — Записывай, — видя, как глаза гонщицы пропитаны переживанием за, казалось бы, обычного механика, прекрасно понимаешь, что тут дело далеко не в его «золотых руках». Забив сразу в карты полученный адрес, мотоциклистка покидает мастерскую, со всеми попрощавшись и пожелав удачного рабочего дня, в придачу пожелала им не подохнуть тут от тоски. Надевает шлем и заводит мотоцикл, без лишних раздумий отправившись к юноше, из-за которого девушка потеряла в душе покой.***
Замечтавшись, Пиковый король не заметил, как уже приехал домой. Выходит из машины с небольшим пакетом, закрыв дверь. Пик переходит порог дома, принявшись снимать уличное. В неторопливом темпе идет до своих покоев, положив таблетки на тумбочку. Переодевшись в домашнее, восьмой клон тихонечко приоткрывает дверь в комнату Феди. Увидев спящего Данте в сидячем положение, лишь усмехнулся. Маленький Создатель сладко дремал на коленях третьего клона. Пик осторожно положил руку на плечо красноволосому, чуть потреся. — Данте, я вернулся, — тихо отозвался восьмой, смотря, как лениво открываются глаз, что казались прекрасней любых рубинов. — Уже? — достает из кармана телефон, что показывал ранее утро. — Быстро ты, ладно, тогда пойду. Надо проверить документы и так по мелочи есть дела. — немного зевая, проговорил Бубновый король, тихонечко встав на ноги. — Удачи тебе, — поглядывает, как малыш просыпается, и мягко улыбнулся, покидая комнату. Скрывшись из поле зрения короля темной масти, Данте спустился на первый этаж и обулся, совсем скоро покинув дом. Оставшись один на один с ребенком, Пик с еле заметной улыбкой наблюдает за пробуждением Феди, находя его даже очень милым. — Дядя Пик? — слегка неуверенно поглядывает на взрослого, оглядывая комнату. — А где дядя Данте? — задался вопросом, внимательно смотря на обладателя фиолетовых волос. — Данте на работу ушел. — прямо отвечает Пик, поняв, что мелкий уже просыпался. — А почему я вас дома не видел? — заваливает вопросами короля обладатель шоколадных волос. — Мне надо было в больницу, так что я надолго дома… — признаваться в подобном ребенку не легче, чем остальным клонам. — А почему? Вы заболели? — маленькие, карие глазки сочувственно смотрят на уставшие лицо, как и голос приобрел жалеющие нотки. — Да, у меня болезнь, из-за которой голова постоянно и очень сильно болит, — лишь от мысли, что придётся постоянно быть дома и по факту ничего полезного не делать, убивает не меньше, чем сами приступы. Сидя устало на кровати ребенка, Пик не сразу заметил, как мальчишка забрался на колени и крепко приобнял за талию, пытаясь обхватить. Сердце приятно забилось в груди, создавая неповторимое тепло. Опускает большую ладонь на мягкие кудряшки, цвета молочного шоколада, слегка их поглаживая. Улыбка так и расцветает на лице короля, позволяя на короткий миг расслабиться и насладиться чудесным моментом. Казалось нереальным, чтобы восьмой клон, самый закрытый и мрачный, будет расплываться в улыбке при обнимашках со своим врагом, которому был готов перерезать глотку. Создателя врагом сложно назвать, скорее это недоверчивый Пик не позволял никому войти к нему в доверие, помня прекрасно то предательство. Время шло, и лишь слишком поздно получилось разглядеть чистоту намерений Фёдора, не успев и хоть на одну сотую насладиться его заботой и добротой, которую он пытался подарить все это время, как и остальным созданиям.***
…Тихая ночь, убаюкивающая своей нежной тишиной. За окном виднеются маленькие звездочки и благородная луна, озаряющая тьму ночную. Мягкая кровать, на которой так приятно валяться, укрывшись теплым одеялом. Родные ладони ласково обхватывают тело обладателя фиолетовых волос, что готов уснуть в руках Творца. Так близко никогда ему не было дозволено находиться. И уж тем более распускать руки, смея трогать тело восьмого. Как бы не упрямился король темной масти, хмурясь при любой ласке и добром слове, в душе он ликовал от каждой секунды, не зная, как дать понять Создателю, чтобы он продолжал. А тот и без слов понимал, о чём мечтает его творение, продолжая его холить и лелеять, как дитя родное. Будь ему противно, то давно бы прогнал гостья, накричав в след не одну сотню ругательств. Фёдору остается ликовать своей маленькой победе при виде Пикового короля в своих объятиях. — Доволен? — фыркнул еле слышно Пик, не веря, что этому «Предателю» удалось добиться своего. — Разве тебе не нравится моя забота? — ласково интересуется Создатель, сохраняя невинность голоса. Восьмой лишь промолчал, не собираясь отвечать на столь провокационный вопрос. Столь резкое молчание от своей душеньки очень многозначаще для Фёдора. — И долго мы будем играть в молчанку? — к двадцатилетию юноши, что утопает в объятиях, и не к такому поведению Пикового короля претерпел Фёдор, продолжая неумолимо искать подход к любимому созданию. — Ты так на вопрос мой и не ответил, — находит лазейку, чтобы улизнуть от ответа, которого так и добивается старший Нечитайло. — Я думаю ответ тебе прекрасно известен, душенька. — в темноте невозможно разглядеть эту сладкую и радостную ухмылку, полную не злорадством, а чистой любовью к своему творению. — Не называй меня так. — недовольно буркнул себе под нос Пик, не перенося на дух подобные слащавости к себе. — Не горячись, — утешительно прошептал Фёдор, проведя легко ладонью по щеке короля. — теперь твоя очередь отвечать на вопрос. — Много чести, — упрямство на пару с гордыней и в жизнь не позволят в подобном признаться. Чтобы Пиковому королю были по нраву все эти нежности телячьи? Чушь полная! Все ласки оставьте червовой масти. Как бы не хотела душа тоже быть изнеженной… — Ах, вот как мы заговорили, — подобная дерзость больше забавила, чем злила. — Вашему Величеству никогда не угодишь. — с доброй улыбкой прошептал на ухо Фёдор, проведя пальчиком по родному носику с маленькой горбинкой на лице младшего Нечитайло. — Твоим попыткам нет конца и края, — единственное, что могло поразить восьмого клона в своем Создателе, так это непоколебимое желание вечно тискать, любить, баловать, и одаривать счастьем… — и в кого ты такой… — Упрямый? — договаривает с ухмылкой Создатель, зная свое создание, как свои пальцы. — Прям как ты. — Не моя вина, что я такой! — беря слишком близко слова Фёдора, Пик слегка повышает голос, сложив руки на грудь, крепко сжимая в ладонях рукава ночной рубашки. — Да, ты не виноват в своём характере, но я тебя не виню, не осуждаю, не презираю, не ругаю, — вновь наклоняется к уху Пикового короля, успокаивающе поглаживая плечи. — я тебя буду всегда любить таким, какой ты есть. Ты — частичка меня, которую я буду всегда принимать. Чтобы не случилось, ты всегда можешь ко мне прийти. Я, как никто другой, тебя поймёт, даже в моменты молчания. — обжигающий и нежный шепот задевает чувствительные уши Пика и дарует незабываемые чувства, пока по всему телу бегают странные, но до чёртиков приятные мурашки. Обдумывая все сказанное, Пик вновь притих, ощущая в груди приятное тепло, не находя ему объяснений. Рядом с Создателем хочет просто закрыть глаза и наслаждаться каждой секундой, позабыв о болезненном прошлом. Уголки губ сами приподнимаются, а тело впервые за долгое время смогло расслабиться, принимая заботу и ласку. — Прошу, никогда больше не смей меня бросать. Тем более в той проклятой тюрьме. Обещаешь? — голос предательски вздрогнул, а большие ладони короля крепко сжали руки Создателя. — Клянусь… — прошептал без капли сомнения, лишь крепче сжав ладони Пика. Фёдор осторожно поглаживает ладони короля темной масти, наслаждаясь новым моментом тишины. Дождавшись, когда создание погрузится в глубокий сон, Федя осторожно выбирается из ослабленной хватки Пика, укладывая свое творение спать. Укрыв теплым одеялом, любуется родным личиком, что смогло наконец-то расслабиться, пока солнце за горизонтом показывает свои первые лучи.***
Его родительский и добрый, с нотками усталости, голос, незабываемая и ласковая улыбка, крепкие, но такие теплые и нежные объятия, а его ладони, что аккуратно перебирают прядки волос, вызывают странные, но приятные мурашки по всему телу. Только получилось забыть старые обиды и насладиться искренней любовью Создателя, как судьба безжалостно крадет самое ценное, что только было… Не дав возможности сказать три заветных слова… —***
Клоны постепенно возвращаются домой, постепенно занимаясь домашними хлопотами. В доме творилась блаженная тишина. Никто особо не старался шуметь, понимая, что Пику необходим отдых. На фоне всех проблем такая тишина приносила приятное спокойствие, помогая забыть о неприятностях. Темнело с каждым разом все раньше и раньше. Многие прибыли домой и уже занимались готовкой. Все же готовить на всю семью — дело тяжелое и сложное. Когда дело подходило к концу, клоны неспешно поднялись к комнате восьмого клона, тихо приоткрыв дверь в его покои, что на удивление открыты. Единственный из клонов, кто не явился домой, был Вару, что сильно задерживался по своим меркам. Обычно приходит одним из первых домой, а тут и бубновые уже дома, но валета пиковой масти так и нет. На любые вопросы лишь отписывается, что остался на вечерней смене и лучше даже не ждать. Тревожит такое положение вещей. Совсем не в духе Вару. Да тут многое успело изменится, и к сожалению, не в лучшую сторону. Остается лишь надеется на лучшее… На кровати сладко спал сам Пиковый король, лежа на одеяле. Рядышком дремал Федя, в обнимку с восьмым. Клоны удивленными глазами оглядывают такое явление, не веря, что этим двоим удалось настолько хорошо поладить. Но глаза лишь сильнее распахнулись, как только увидели свои расчески в волосах Пика. Обдумывая ситуацию и не веря происходящему, клоны стали только пристальней глядеть на эту парочку. Феликс аж с трудом себя сдерживал, пытаясь не завизжать от счастья. Пик неохотно приоткрывает глаза, когда чужие руки все же решили притронуться к волосам короля. Ребята сразу отошли, не представляя, как будет реагировать Пик. Федя тоже стал просыпаться, лениво потирая глаза. Ребенок принимает сидячие положение, опираясь об тело взрослого. Проснувшись, Пик замечает всех остальных братьев, став резко краснеть на месте, моментально вспомнив, чем занимался Создатель. И расчески никто не убрал, а точнее они слегка запутались в волосах. К Пиковому подскочил Червовый валет, крепко его обняв, все же не сдержавшись. — Пик-Пик, братишка, ты наконец-то одумался! — восклицает блондин, светясь от счастья. — Твою ж… — тихо прошептал обладатель фиолетовых волос, тяжело вздохнув. — Дядь Феликс? — ребенок непонимающе смотрит на парочку, не видя ничего удивительного. — Федя, ты ж мой хорошенький, скажи, как ты Пика уговорил? — валет мигом перевел взгляд на детскую макушку, погладив его щечку. — Взял и уговорил, а что тут такого? — удивление только росло на лицах остальных клонов, с подозрением смотря на волосы Пика. — Феликс, имей совесть, у меня так-то голова болит. — припоминает восьмой, смирившись с ситуацией. — Да, прости, — сразу стал тише, — тебе помочь? — Только не ты! — отчеканил моментально Пик, успев уже прознать об славе блондина. Феликс тихо цокнул языком на такое заявление в свой адрес. Остальные клоны лишь тихо посмеялись. Пиковый оглядел всех присутствующих не видя одной личности, что обычно в центре всех событий. — Вару так и не явился? — прямо поинтересовался король темной масти, понимая, что разговор будет трудным. — Да, опять до вечера остался. — утвердительно кивнул Куромаку, слегка обеспокоенно смотря на брата. — Неудивительно. — хмыкнул восьмой, задумчиво смотря куда-то в сторону. — Кстати, что сказал невролог? — мимо серых глаз не прошел новый пакет с лекарствами. — Мигрень. Что ещё тут скажешь… Много рекомендаций, много лекарств, ах да, больничный, где надо отдыхать. Да и в целом больше уделять вниманию отдыху. — даже как-то спокойно отозвался Пик, смирившись со своей ситуацией. Протягивает серому рецепт и итоговое заключение, переглядывая других клонов, что обеспокоенно смотрели на восьмого. — Уже были… приступы? — чуть запнулся второй клон, изучая полученные бумаги. — Не, спокойный день был. — чуть прикусил губу, умолчав про гостью. Федя недовольно нахмурил брови, тихо ущипнул старшего за коленку, уже устав от вечного вранья. Пик тихо шикнул, нахмурив густые брови. Увидев вопросительные глаза остальных клонов, лишь тяжко вздохнул. — Ладно, разок понервничал. Ничего серьезного. — неохотно все же признался король темной масти, потирая ушибленное место. — Примерно во сколько? — серьезно поинтересовался Трефовый король, испытывая волнение за здоровье восьмого. — Где-то в час дня. Так, ностальгия пожирает. — устало провел ладонью по кудрявой макушке мальчишки, жутко скучая по взрослому Создателю. — Ты не один… Куромаку понимающе присаживается рядом с Пиком, слегка приобняв за плечо. Сохраняет молчание, ощущая примерно схожие чувства на душе. Остальные клоны резко притихли, с горечью на душе вспоминая все те светлые дни с Создателем, что теперь остались лишь в прошлом, и будет чудом, если получится их вернуть, но надежда так слаба. Братья присели рядом с восьмым клоном, жутко скучая по взрослому Фёдору, чья улыбка была всегда ласкова и светла, как луч солнца, а глаза нежны, как шоколад, что сладко тает во рту от теплоты. И эти воспоминания впиваются в самое сердце, как настоящие иглы, пропитанные смертельным ядом. Глаза блестят на солнце, покрываясь тонкой влажной пленкой, что была жгуча, как раскалённое масло. Слезы предательски потекли по лицу, обжигая нежную и хрупкую кожу. Губы чуть дрогнули, расплывшись в грустной улыбке. Так сладки воспоминания. Так горьки в ту же секунду. Тишина. Слишком частое явление в последние время. Создатель бы… Был счастлив… Да, была мечта, чтобы клоны вели себя спокойно и тихо. Такие мысли посещали Фёдора и слишком часто с каждым новым днём. Мечта исполнилась. Только цена слишком велика за каждую минуту, в которой проводят клоны, ощущая некую пустоту души. Незажившая рана все продолжала ныть, как бы сильно не пытаясь про нее забыть в суете жизни, и дальше сочится кровью, болея так, как никакая другая. Разве что… Теперь клоны не одни. Может, никто из них не идеален и каждый успел натворить ошибок, но даже в таких жестких и беспощадных условиях клоны пытаются быть рядом и сохранить последнее, что у них осталось ценное. Они. Сложно пытаться сохранить отношения, а уж тем более сделать их лучше. Людям обычно сложно найти общий язык, не то, что им. Но они пытаются. Спотыкаются, ругаются, но продолжают быть вместе, даже когда невзгоды. Своеобразная, странная, местами даже чокнутая, но семья, где нет чужих людей и проблем. Даже когда мир готов рухнуть, земля плывет под ногами, а сам ты стоишь на последних силах на ногах, родные продолжают быть рядом. По-своему пытаются любить и заботиться о друг друге, как братья… Федя тихо наблюдал за остальными старшими, все же не до конца понимая их. Сложно понять этих взрослых, что в один момент готовы смеяться без причины, а в другой уже в слезах. И однажды настанет тот день, когда придется стать частью их такого странного общества, полного странных правил и привычек… Мальчишка аккуратно протянул свои маленькие ладошки к фиолетовым волосам старшего, попытавшись аккуратно убрать расчески. Чуть потянул, на что Пик тихо и еле слышно шикнул. — Федь, не трожь, — чуть фыркнул восьмой, убрав руки младшего. — Может, все же согласишься на помощь? — любезно предлагает Ромео, заботливо улыбнувшись, понимая прекрасно, что Пик в жизни сам не разберется со своими волосами. — Черт с тобой, и да, тебе тоже можно. — указывает на Трефового валета, что сидел совсем вдали от Пика. Чуть удивился, но спорить не стал. — А мне не разрешил… — недовольно надул щеки с такого решения короля темной масти, сложив руки на грудь. Клоны тихо усмехнулись, смотря на обиженные губки блондина, что был чуть ли не оскорблен отказом в свой адрес. Долго строить из себя обидчивую натуру не вышло. Все же расплылся в смешке обладатель волос, что блестят, словно золото. Седьмой и шестой присели на кровать к королю пиковой масти, разглядывая его волосы, что нуждаются в сильном уходе. Что ж, стоит признать, что маленький Создатель, одному лишь черту известным способом, умудрился не просто уговорить позволить причесать волосы, но и смог больше половины прядей распутать с концов. Остальные клоны отправились на кухню, прихватив с собой мальчишку, чтобы не мешал. Потихоньку накрывали на стол, любуясь своей проделанной работой с готовкой, где стоял изумительный аромат. Нежные пальцы аккуратно и ласково перебирают локоны обладателя запутанных и фиолетовых патл, что в жизни их не причесывал. Да, дискомфортно и больно. Никто не обещал, что будет приятно. Ромео занимался левой частью прядей, а Зонтик правые разбирает, приводя их в приличный вид. Стойкости Пикового короля можно позавидовать, не веря, что он способен терпеть такую боль. Зубчики расчески цепляются за сухие волосы, в попытке освободить их от долгого заключения в колтунах. Ромео нежно объяснял основы уходы за такими измученными прядями, понимая прекрасно, что Пик не имеет понятия, как стоит за ними заботиться. Зонтик лишь утешающе свободной рукой гладит по плечу, обещая скоро закончить. Прядки по каждому новому миллиметру распутываются, становясь все послушнее и послушнее. Ощущения от первого причесывания навеки останутся в памяти короля. Во избежания новых проблем, волосы заплетают в небольшие косички. Вычесав каждую тонкую прядь, Пик мог в полной мере насладиться результатом. Множество косичек разной толщины и плотности выглядят очень непривычно. Волосы не торчат больше, и выглядят впервые в жизни аккуратно. Косы убрали в единый хвост, потратив почти все резинки, что были на руках Трефа младшего. Разглядывает свою новую прическу, слегка даже не узнав себя. Совсем с трудом признает себя, неуверенно прикасаясь к прядям. С неким восхищением и умилением разглядывают восьмого клона, осторожно поглаживая фиолетовые волосы. — Что скажешь? — поинтересовался осторожно Червовый король, с нежностью смотря на проделанную работу. — Выглядит, — задумчиво протянул восьмой, не зная, какое слово даже использовать. — Интересно. Необычно очень. И просто непривычно. — Если тебе понравилось, то могу тебе помогать с заплетением. — любезно предлагает Зонт, мягко улыбнувшись. — Учту, — тихо кивнул головой, отложив в сторону зеркало. Троица спускается на кухню, где уже было все накрыто и готово. Пик глубоко вздохнул. Перешагивает порог кухни, ожидая реакцию остальных. Удивление. Самая первая и ожидаемая реакция. Совершенно что-то новое. Взгляд расширился, разглядывая каждую новую деталь. Привычный образ остался лишь в памяти, давая возможность разглядеть все различия. Осмысление и принятие. Разглядев со всех сторон, клоны все же немного успокоились, смирившись с новым образом. Да, давно пора было с этим разобраться. И стоит признать, результат оказался лучше любых ожиданий, которые только могли быть. Уголки губ невольно расплываются на губах. Восхищение. Небывалая… Радость? По факту случилось событие не то, что года, а всей жизни! Причина многих ссор смогла решиться, не только закрыванием глаз на проблему. Да и красиво выглядит. Слишком красиво получилось. Столько сил вложено. Разглядев прическу Пикового короля, на лицах клонов загорелась радость и близкие к ней эмоции, даже у тех личностей, что были, мягко сказать в натянутых отношений. Никто не будет отрицать, что такой исход никто не ожидал. Но итог остался прекрасен. Слишком хорошо ему идут заплетенные волосы. Феликс все же подскочил к восьмому, крепко обняв того, чуть не задушив. Его радость абсолютно всем понятна. Он один из тех, кто очень, прям мечтал всей душой, чтобы Пик все же согласился хоть немного прибрать свои волосы. Сам король лишь тихо хмыкнул, прижав к себе тело блондина. — Тебе очень идет! — не скрывая своего счастья чуть ли не прокричал Феликс, не веря, что за эти последние дни смогло случится хоть одно приятное событие. — Дело вкусовщины, — растрепал золотистые локоны блондина, быстренько идя мыть руки с мылом. — Ну ребят, вы хоть скажите, что шикарно выглядит. — смог себе позволить наконец-то от всей души улыбнуться, а не потому что надо держать свою вечную маску «улыбчивости». Лишь одобрительно остальные кивнули головой, любуясь проделанной работой. Пик тихо цокнул языком, признавая, что событие случилось такое, с которого все были в шоке. — Да-да вы сильно удивлены, и даже рады. Ты ничуть не изменился, Феликс. — разглядывает его черты лица, совсем недавно видя его апельсиновые глаза в слезах, что никогда не должны их проливать. — Да почему же? По-своему, но изменился. Как минимум у меня есть причина для радости, а не просто улыбаться, как полный придурок, не знавший ничего другого. — тихо пожал плечами, смотря в янтарные глаза Пикового короля, находя в них то тепло, в которое всегда верил. — Раньше мне казался неисправимым оптимистом, — тихо ухмыльнулся, слабо щелкнув по носу. — Слышу от того, в кого я почти не верил. Но даже ты имеешь свой лучик света. На довольно мирной ноте эти двое разошлись по своим местам. Лишь одно место было пусто, но тут скорее ничего поделать не выйдет. Как бы сильного того не хотелось. Атмосферу за семейным столом попытались клоны оживить хотя бы за обсуждением прически восьмого, а там и другие темы выскакивали, что давно не давали покоя. Но все же не все темы получилось смело озвучить и признать. Не говоря уже о личных вопросах, которые стоит решить. Федя легко улыбался, смотря на то, как все резко меняется между клонами за новый день. Что не день, то интересное событие со своими откровениями и признаниями. Казалось, насовсем их забыл, забыл самых дорогих для себя, ради которых был готов пойти на многое… Но вновь смотря на клонов, появляется ощущение необъяснимое на сердце, что знает их куда больше, чем просто неделя. Такие родные и близкие, со своей историей за плечами… Сама мысль, что все поиски и попытки вернуться в какое-то прошлое, уже не так сводит с ума. Не так уж и плохо, если попытаться по-другому посмотреть на ситуацию. Может, и не стоить все менять? Фёдор, даже в роли ребенка, остается собой, пусть и многое стерлось в памяти. Пускай сейчас маленький, наивный ребенок, познающий мир заново, но взгляд остался теплым и таким родным для сердца, что в груди начинает щемить. Но надежда сладко горит в душе, даруя мечты, что получится выйти на идеальную концовку всех «приключений». Проблемы будут решаться, а Фёдор будет рядом с ними, как родитель, что будет их всегда опекать, заботиться, нежить и любить всем сердцем… Несмотря ни на что, как раньше… Только в этот раз, без каких-либо колебаний и сомнений, будут готовы ответить взаимностью, вымаливая слезно прощение за свою халатность и отказ его ценить… Насытившись и перемыв всю посуду, клоны разбежались по своим делам и комнатам, стараясь хоть немного отдохнуть от очередных потрясений, что только и падают на плечи каждого, пытаясь выбить землю из-под ног. Пиковый оставил мальчишку с тем же Ромео, видя в нем зачатки родительской фигуры, что так нужна в первую очередь Феде. Как бы все же абсурдно не звучало в сознании Пика, сложно избавиться от того картонного образа. Пустого и без намека на глубину, личности, чьи интересы поверхностные и в них нет большого смысла. Такая болванка с нарисованным личиком, где нет в душе ничего сокровенного. Оставшись наконец-то наедине с собой, Пик тяжко вздохнул и прикрыл дверь, обдумывая весь новый день. Слишком много забот падает на плечи вновь и вновь. И что более удивительно, мало кто хочет об этом говорить, не то что решать. Проще держать их в себе, пока они медленно грызут душу и остатки сознания, отравляя сильнее, чем яд кобры. Сложно признавать, что у тебя могут быть проблемы, не говоря уже о том, как сильно они гложат в душе, разрывая на части. Небольшой разговор по душам с близким человеком, но уже как-то легче живется. И видеть человека со стороны, как он живет со своей маской счастья, закрывая глаза на старые и непережитые вопросы, что волновали душу, просто не желая о таком даже думать, удивительная картина. Особенно от тех, кто, казалось, не может иметь никаких проблем. Восьмой поглядывает задумчиво в окно, лежа на кровати. Так непривычно просто ничего не делать в очередной поздний вечер. Не заботиться о ком-то или опять нагрузить себя до предела, даже не давая себе права на размышления. Необычное чувство лишь лежать. Приятно осознавать, что ты не одинокий. Ты не брошен на произвол судьбы, что и близко не отличается милосердием. Рядом есть близкие, не такие идеальные, со своими проблемами и косяками, как и ты, но вы вместе и готовы решать все проблемы, какие бы не падали на плечи. Есть те, что готовы разделить с тобой ношу, чтобы облегчить тебе жизнь.***
Проведя вечер в своих мыслях, Пик не сразу услышал стук в дверь. Немного проморгался, не успев заметить, как стало темнеть. Приподнимается неохотно с кровати, подходя к двери. Мелочь, но приятно, что уже в наглую не заходят в комнату. Приоткрывает дверь, и глаза сразу замечают макушку Ромео. Вопросительно приподнимает брови, не ожидая увидеть именно его. — Что хотел? — сразу переходит к делу восьмой, включив в комнате свет. — Да разговор небольшой есть, — чуть расплывчато отозвался седьмой, слегка покусывая губу. — К делу. — четко требует, закатив устало глаза. Ромео быстро переходит порог, зайдя в чужую комнату. Слегка мнется, пытаясь сформулировать коротко свой вопрос, понимая, что Пик не любитель болтовни, и к нему с пустыми разговорами лучше не подходить. — Пик, вот скажи, — на лице проявляется все больше волнения, что видно по искусанным губам. — Слишком нервный по своим меркам. Что беспокоит? — разглядывает черва, подмечая слегка взлохмаченный внешний вид, беспокойно бегающий взгляд. — Нервный? Признаться честно… Я не понимаю, как ты держался! Держался стойко в стрессовых ситуациях. Ты был стойким и непоколебим в эмоциях. Всегда был четкий план в голове, чтобы не случилось. А у меня тысяча и одна мысль в голове, и меня любой исход готов довести иногда до инфаркта! Я переживаю и боюсь за всех, за будущее, за Федю… Я никогда ни о ком не думал и не знал всех этих проблем. Скажи, вот как ты все это выносил? Ты делал даже больше, чем я пытаюсь и уже не могу с этим справиться… — выговорился наконец-то облатель розовых локонов, присев устало на кровать. Хозяин комнаты задумчиво смотрит на клона, обдумывая поставленный вопрос. Вечная ответственность была частью жизни, без которой она стала резко пустой. Обдумчиво ходит по комнате, не представляя, что в такой ситуации говорить. Очевидно, что резко упавшая ответственность на плечи Червового короля, мягко сказать, сильно ударила по его хрупкой нервной системе. — У меня к тебе встречный вопрос. Да, я понимаю, что обладаю более… крепкой нервной системой и для меня ответственность, как кислород, без которого трудно жить. Вопрос в том, а зачем тебе быть, как я? — внимательно разглядывает измотанного братца, на серьезных вещах задавая свой вопрос. — Как зачем? Семье нужен «новый лидер». Фёдора, рассматривая его, как самого старшего и взрослого среди нас, больше нельзя. Это ему нужны взрослые, что будут способны ему помочь. Ты потерял свой авторитет и по понятным причинам больше не сможешь взять всю власть в свои руки. Других кандидатов нет, кроме меня. А я не представляю, какого это быть настоящим лидером, готовый отвечать за все своей головой. — недоумевает Ромео и попутно пытается доказаться свою позицию, смотря на Пика, как на безумца. — Про лидера заявление спорное, но допустим, да, он нужен. Только проблема в том, что ты никогда не сможешь стать мной, как лидер. Ты инфантильный, нежный, мечтательный, безответственный, как бы это иронично сейчас не звучало. Ах да, ты эгоистичная натура. Даже сейчас, ты пришел ко мне жаловаться на то, «как тебе тяжело живется со всей этой ответственностью, вот наша бедняжка, которую надо пожалеть и по головке погладить». Со стороны это именно так и выглядит. Я могу поверить, что ты стал на путь «исправления» и искреннее хочешь позаботиться о семье. Только мой стиль управления тебе не подходит. Ты не можешь быть строгим авторитетом, чье слово — закон. Ты совсем другой. Тебе нужен другой подход к данной ситуации. — прямо заявляет свое категоричное мнение, прекрасно понимая, что такая горькая правда не просто звучит обидно, но и оскорбительно. Седьмой клон молчаливо выслушал бывшего лидера, только сильнее прикусывая губу, с трудом слушая такое резкое заявление. Спорить тут бесполезно. Свою натуру изменить так сильно не выйдет, а скорее она только сломается окончательно. Запускает ладонь в лохматые локоны, что скоро забудут, что такое укладка. Карие глаза устало глядят на лицо Пикового короля, что оставался непреклонен в своих словах. — Ты хочешь сказать, — подбирает слова, понимая позицию восьмого, но такой ответ не решение всех проблем. — Мне не стоит всем этим заниматься? Или… Что мне надо? Я не понимаю, как сохранить нашу семью, не говоря уже о Феде и его воспитании. — Ром, смотри, я и Создатель были теми людьми, что брали и решали на себя все вопросы сами, не привлекая вас. Исход подобной схемы — моральное истощение. Даже у меня уже нервы не выдерживали такой нагрузке. Поверь, у Фёдора своих проблем было много, но он молчал, чтобы мы не волновались. И в этом ошибка. Нельзя на себя одного все брать. Тем более твоей мягкой натуре. Ты ещё быстрее выгоришь. Неделя прошла, ты уже выглядишь неважно. От твоей укладки ничего не осталось. Ты был всегда той личностью, что выглядела безупречно. А сейчас? Даже не думай идти по этому пути. Тяжело вздохнув, Пик скрещивает руки на груди, став опираться о стену рядом с окном, что слегка выглядывает из плотных штор. Единственная мысль, что терзает его душу после слов седьмого, так это то, что он всей душой желает, чтобы тот не наступал на те же самые грабли, лишь себя обрекая на те же самые мучения. — Понял-понял, не буду себя изматывать. Ты так не ответил мне на вопрос. — закивал головой, без проблем соглашаешь с мнением восьмого. — Ясно. Ты хочешь, чтобы тебе всю жизнь давали указания, как надо жить? Ты себе и другим такую жизнь хочешь? От рабства мало чем отличается. — слегка виновато опускает взгляд, понимая, что мог иногда использовать власть в излишне корыстных мотивах, не говоря о том, что не учитывал просто мнение остальных. — Так, погоди. Ты клонишь к тому… Чтобы мы были сами по себе? — с некой неуверенностью заговорил обладатель розовых локонов. — Скажем так, каждый несет ответственность за себя, что и делают все взрослые люди, но ты должен быть тем лицом, от которого другие получат моральную поддержку. Да, надо установить какой-то общий график для уборки и других мелочей, где мы все должны прийти к единому компромиссу, чтобы у каждого была своя зона ответственности. Где-то чередоваться, в зависимости от обстоятельств, но не так, что один пахает, а остальные ножки свесили. Это мы понимаем? — Я не настолько дурак, чтобы такие вещи не понимать. Да, мы в чем-то были не правы, позволяя тебе в одиночку трудиться, но и ты явно своих каких-то взглядов придерживался по всей ситуации. Неважно уже, но я понимаю ход твоих мыслей. — Да, тут уже моя гордость на пару с упрямством меня топили, но это в прошлом. Твоя роль будет не физической, а душевной, скажем так. Да, всем тяжело. Мне тоже больно от всех проблем и я тоже скучаю по Создателю. Я ещё за многое себя виню каждый чертов день, от чего мне только хуже. Я не мог себе позволить проявлять многое раньше. Там чувства свои, и все в этом роде. Я даже никогда не позволял себе проливать слезы. Я не могу стать тем, кто будет дарить любовь, потому что мне самому она дико нужна. И я не умею, как ты, проявлять заботу к другим. А это то, что надо всем сейчас… Сердце вновь в груди неприятно заныло, пока в глазах неприятно защипало от проклятых слез. Делает глубокие вдохи, приоткрыв лишь шире шторы, открывая вид на ночное небо. Очертания луны на облачном небе были легкой ностальгией по тем долгим ночам, когда Создатель был готов с ним сидеть лишь в тихих объятиях, наслаждаясь каждой секундой. Руки невольно себя обняли, вызывая морю мурашку и тягучую тоску на душе. Сочувственно оглядывает обладателя фиолетовых локонов, приподнимаясь с кровати. Кладет тонкую и такую нежную руку на сильное плечо, позволяя себе легкие поглаживания, как никогда понимая восьмого, что вечно от всех скрывал свои струны души, что оказывается были такими хрупкими. Слегка приобнимает, утешающие поглаживая длинные локоны. Грубой ладонью проводит по носу, все же немного вздрогнув от неожиданной близости. Прикрывает янтарные глазы, склонив голову. Так тепло сразу становится. Может, все же одних объятий хватает, чтобы показать свою заботу. Тихие, по своему нежные, передающие все чувства, лучше всех слов. Может, все же получилось научиться немногу такому явлению, как забота? Не какие-то волшебные и чудесные слова и жесты, а лишь чувства в душе. Желание помочь, утешить, сделать лучше тому, кто дорог. И эта мысль придает новый смысл всем ночам. Все оказывается не так сложно. Даже есть люди с кем получится и дальше учиться таким простым вещам, что будут всегда ценными и важными для души. Запретные и в то же время заманчивые нежности уже не кажутся чем-то неприемлемым, что остается уделом червовой масти, состоящей из инфантильных и придурковатых личностей. Не такие уж и придурковатые, как минимум сейчас, сравнивая с прошлым. Уголки губ чуть дернулись вверх, создавая мягкую, как зефир, улыбку на вечно суровом лице. Перед глазами проплывают воспоминания, вызывающие трепет души. И все же приятно понимать, что заботу принимать настолько же приятно, как и дарить другому, даже если это лишь объятия. — Мы справимся, — прошептал нежно, укладывая устало голову на плечо. — Безусловно, мы переживем эти перемены. — закрывает шторы в своей комнате, убрав одинокую каплю с краешки глаза. — Отдыхай, не буду больше отвлекать. Отпускает короля темной масти, напоследок поправив свои взлохмаченные волосы. Силуэт тонкой фигуры покидает покои Пика, оставив хозяина вновь один на один со своими мыслями. Тяжко вздыхает, погружая комнату во мрак ночной. Такая мелочь, казалось, просто объятия, просто обычные слова о том, что думаешь, но душа сразу заполняется необъяснимым теплом. Все же стоит отдать должное, может и есть первые попытки за восьмым клоном пробовать показывать свою заботу, этого все же мало. Душа то и делает, что рвет и мечет в груди, требуя и к себе немного заслуженной любви и внимания, которую сам же не ценил все годы. Устало присаживается на кровать, наклонив голову. Проклятая вина, жрущая душу сильней любой черный дыры, даже после слезных извинений не желает до конца отпускать, прокручивая в голове вновь и вновь все моменты, когда Пик переходил грань дозволенного. Глубоко дышит, пытаясь убедить себя, что не все так потеряно, как звучит в мыслях.***
— Дань, слушай, — всю тишину в комнате прерывает голос валета, что задумчиво валяется на полу. Под головой была довольно мягкая подушка. — Что такое, друг мой? — делает небольшую затяжку из электронной сигареты, выдыхая сладковатый дым в открытое окно. — Ты вчера серьезно говорил про переезд?.. — не смог удержаться от желания все же узнать более четкое его мнение, уже догадываюсь об ответе. — Габри, ты и сам понимаешь, что не время. Может, все же не так все плохо, как нам казалось? Всё же всем восьмерым время уделить даже физически нереально в равных и больших долях. И даже так Фёдор про нас никогда не забывал, просто не считал нужным нам давать его много, видя, что на фоне с другими, у нас все чудесно. Может, стоит просто поговорить со всеми, а не жить в злобе на весь мир? — Данте отходит от окна, передавая тому вейп и падая на мягкое кресло в форме мешка. — Да знаю я, знаю. Да, перегнул на днях сильно палку, но, блять, как же сука заебался. — стоит около открытого окна, делая глубокую затяжку, ощущая сладкие пары холодка и арбузного вкуса. — Ладно, вот один вечер прошел без ругани, на удивление. Но где гарантия, что все не вернется на прежние места? Я ж с ума сойду окончательно, если все так и будет продолжаться. — Мы же все люди, умеем общаться, и достаточно лишь спокойно сказать о своих переживаниях, чтобы к ним могли прислушаться. Осталось лишь научиться этому. — Разлегся на полу, как желе, прикрывая рубиновые глаза. — Надо извиниться. — с этими словами убирает в карман сигарету, покинув покои короля своей масти.***
Успев слегка задремать, Пик не сразу услышал стук в комнату. Лениво просыпается, потирая янтарные глазки. Приподнявшись с кровати, включает и открывает дверь. Замечает первого клона и сразу нахмуривает густые брови, сложив руки в замок на груди. Нос улавливает противно сладкий аромат жидкости для курения. — Что забыл тут? — с легкими нотками грубости прозвучал голос. — Поговорить уже не можем? — встречно задается вопросом, заметно недовольным тоном. — И о чем? — нависает над его душой, прожигая пристальным взглядом. — Есть о чем, — размыто прозвучали слова Габриэля, не прибавляя доверия. — Ну, так будет минутка? — А если нет ее? И без тебя жизнь горька. — сквозь зубы процедил обладатель фиолетовых волос. Взгляд оставался холоден, с ноткой неприязни. — Так говоришь, словно это я тебе жизнь сломал! — крепко сжимает руки в кулаки, не вынося общение, что пошло по одному месту. — Может и не сломал, но ты мне ее знатно испортил. И после всего случившегося тебе хватает наглости явиться ко мне. Живо с глаз моих прочь. — категорично высказался Пик, ощущая, как на языку покалывает странным привкусом кислоты, что так и бурлит на сердце. — Может, как раз поэтому я и пришел к тебе. — настойчивее, несмотря на все опасения, пытается настоять на разговор. Дыхание чуть рваное и нервное. — Мне твои пустые извинения не сдались. — взгляд поблескивает при тусклом свете хищно и угрожающе. — Твою ж дивизию, Пик, да не только в этом дело! Да, дурак полный, что тебя во всех проблемах обвинил. Не прощай, дело твое. Я больше хотел поговорить про… — дергано перебирает каштановые пряди, зачесывая их назад. Голос резко оборвался, а взгляд помрачнел. Черные зрачки, погруженные в янтарное озеро, приобрели заинтересованный вид. Взгляд короля прикован к глазам валета. Лишь две точки в белом пространстве, под названием белок. Такие же черные и пустые. Сердце резко екнуло в груди. Никогда до этого не обращал внимание на глаза первого клона. Было ложное чувство, что они обладают каким-то очередным ярким цветом, как у всех, а не две черные точки без намека на цвет. — Я ничего не могу с собою сделать, — прошептал так тихо, что голос еле как вырывается сквозь тонкие губы. — Это чувство. Это тьма. Она как яд. Ты знаешь его… — рвано звучат слова, не желая выходить наружу и так застревая комком в горле. — Тебе так кажется, — слова прозвучали сухо, но взгляд янтарных глаз был более задумчивым. — Нет, ты прекрасно знаешь это пожирающие чувство в груди. Как оно туманит разум и ослепляет темнотой своей. — настойчиво, чуть сжав зубы, выжил из себя эти слова, негодуя с реакции восьмого клона. — Тебе не понять. У нас разные чувства, даже если кажутся похожими. — прикрывает устало глаза, издав тяжкий вздох. — Что мне не понять? — голос прозвучал более резко и громко. Взгляд строго направлен на короля пиковой масти. — Не понять, что такое быть изгоем?! Думаешь, я не знаю, как ко мне все относились? В лицо мне улыбались невинно, а за спиной считали идиотом полным?! Не знал их презрения к себе?! Да все я прекрасно осознавал! Ты такой же изгой. — на последнем вздохе голос стал тише, пытаясь сдержать тот гнев, что хлещет в груди. — Так в этом и суть, — цокнул языком, тихо бормоча про себя недовольства. — Тебя общество даже таким принимало. С тобой общались, от тебя не шарахались, тебе в лицо никто не говорил, как ты плох и что тебе не место среди нас. Тебя в открытую никто и никогда не презирал! Ты сам решил обозлиться на общество, а не общество на тебя… — в груди резко закололо сердце, и горло так же пересохло. Прикрывает слегка глаза, что стали предательски щипать, как и проклятая головная боль стала вновь о себе напоминать королю темной масти. В комнате повисла вязкая тишина. На их удивление никто не вышел на все эти крики, словно никто не желал с этим иметь хоть что-то общее. Пиковый король старается глубоко дышать, чтобы не сорваться на непрошенном госте, от которого возникает жуткий приступ мигрени. Томно глядит в его задумчивые глаза, что так и погрязли в новых размышлениях. Первый клон тихо вздохнул, покусывая слегка тонкую губу. — И все же, — продолжил более спокойно Габриэль, вглядываясь в глаза Пику. — Как ты не потерял в себе силы не поддаться злу? Ты ведь о них заботился, как умел. И даже сейчас ты не озлоблен на них. Почему ненависть не стала во главе тебя?.. Пораскинув мыслями, облатель фиолетовых локонов вновь оглядывает пришедшего клона. Вопросы первого всегда заставляли Пика лишний раз усомниться в простоте клона, что создавало ложный образ в голове. — Ну, пошли. — захлопнул дверь за своей спиной и идет вдоль коридора. Валет бубновой масти недоумевающе смотрит на восьмого клона, оставаясь на месте. Пик резко остановился и повернулся к нему. Взгляд остался тяжелым. — Тебе отдельное приглашение надо? — резонно поинтересовался Пиковый король, в ожидании незваного товарища. Габри не стал больше спорить. Молчаливо следует за бывшим лидером, ощущая в воздухе сильное напряжение. Оказавшись на кухне, стал опираться о косяк, наблюдая за восьмым. Два стула стояли друг напротив друга, немного вдали от обеденного стола. Чуть недоверчиво нахмуривает очень светлые и темные брови. — И… к чему все это? — непонимающе глядит на короля, что уже расселся на свободном стуле. — Знаешь, я мог и дальше утверждать, что тебе не суждено меня понять, но в этом толком не сказать что много, и с тобой все же есть о чем поговорить. — чуть расплывчато заговорил восьмой клон, слегка разминая кисти рук. — Да и ситуация с Феликсом успела меня научить пару моментам: «Если есть проблема — сядь и реши ее». Или ты уже забыл, какие у меня с ним были страсти? — на вечно холодном и серьезном лице заиграла ухмылка от тех воспоминаний. — С четвертым ты реально раньше ругался так, как не показывали иногда в дешманских сериалах, полных драмы — усмехнулся первый, присаживаясь на любезно предоставленный стул. — Может для вас все споры и выглядели, как полная глупость, и от части я с этим согласен, но тут вопрос был больше во взглядах на этот мир. Я не вписывался в его «идеальную картину мира», а вариант компромисса уже меня не устраивал по многим причинам. Среди которых, конечно, было и упрямство. — более тяжело вздыхает, помня прекрасно эти вечные скандалы на «пустом месте». — И ты реально с ним помирился обычным… разговором? — с легкой долей скептика в голосе уточняет Габриэль, сузив взгляд. — Не то что помирился, но стоит признать, мы смогли в тот день донести свои мысли и позиции, даже немного поняли друг друга. И это помогло, что мне, что ему относится ко всей ситуации более спокойно, и без лишних выяснений отношений. — Честно признать, мне казалось вас просто Создатель помирил. — хмыкнул тихо первый клон. — Не без его участия, — в кулак прыснул смехом, но его улыбка излучала тоскливую ностальгию. — Все же это была его инициатива, чтобы мы наконец-то поговорили. — Да, на вас вечно время находил. — покусывает от злости губу, пока по рукам пробежался лёгкий холод. — Ты не представляешь, как сильно он старался для нас. — на удивление обладателя заострённые ушей слова Пика звучали, как жалкая попытка оправдать того, кто и обрёк их на такое проклятое существование. — Он свою расплату за грехи получил сполна… — Да, конечно, жил себе припеваючи без нас, не зная проблем. Что там он нас обрёк на долгие годы мучений в той «тюрьме», как ты сам любил высказываться, как тут мы вынуждены страдать из-за дня в день. — голос стал громче и преобладали низкие и басистые нотки, придавая голосу жёсткости. — Серьезно? — искреннее недоверие и даже шок отразились на лице бывшего лидера. — Тогда скажи мне, какой ему был смысл нас возвращать, так ещё и обеспечивать по полной программе, если ему так прекрасно было без нас? — Тоже верно, — притих на миг валет, став понимать абсурдность своих обвинений. — Но все же… Разве так трудно было нам хоть немного времени уделить?.. Просто ещё пять минут. — Габриэль, поверь мне, он бы с радостью каждый свой день проводил с нами, даря всем нам всю ту теплоту и заботу, на которую способен. Но не мог… Каждая секунда с нами ему очень дорого обходилась. — Это не отменяет того факта, что ему было на нас плевать, — горько цыкнул первый клон, ощущая этот бурлящий яд и желчь ненависти. — Фёдор и так вечно пропадал на работе, как только из кожи вон не лез, лишь бы мы ни в чем не нуждались. Каждая секунда, потраченная на нас обходилась безумно дорого. — с трудом сдерживает свои бурлящие эмоции негодования и недовольства, пока слух режет каждая новая претензия первого клона. — Защитник нашелся, сам же был готов его… — Не смей напоминать! — воскликнул яростно пиковый король, ощутив колкую вину на душе, за свои прошлые мысли и деяния, что могли повлечь за собой непоправимый ущерб. — Ты не можешь отрицать, что не ценил его жизнь… — валет напрягся, ощущая острую атмосферу в комнате рядом с тем, кто не побрезгует поднять руку, что открывало старые жгучие воспоминания. — Исповедь мою желаешь услышать? — устало прикрывает глаза Пик, сложив руки на груди и сжав крепко кисти рук. — Тяжело принять мысль, что ты так сильно изменил свое отношению к Создателю. — понижает голос, стараясь воздержать себя от очередных резких высказываний, что переходили на личности. — Давно изменились. Все. Только одни этого не скрывают особо, другие вжились в свои роли, вовсе забыв о свободе воли. — разжимает пальцы, принявшись массировать висок. — Ты отлично держал свою маску. — Значит, не так и нужна была, — разводит руками. — Действительно, лучше уж когда об тебя ноги вытирают, совсем не задумываясь о тебе. Ты так, вещица. Сломалась — заменят без зазрения совести. — несмотря на весь насмешливый тон с губ Пика, слова так и норовились задеть за живое. — А по твоей логике приятней жить с бесконечным потоком мыслей, и каждая из них рассказывает тебе о всех проблемах реального мира, что на тебя вечно падают. И вместо беззаботной жизни, ты получаешь вечный страх за свою шкуру, сомневаясь, а сможешь ли ты себя обеспечить в скором будущем. В подарок, ты становишься рабом теперь уже системы, где твоя свобода воли — лишь иллюзия — губы расплылись в надменную улыбку от излишней самоуверенности. — Ты в праве изменить свою судьбу. Вывернуть всю ситуацию так, чтобы тебе было в радость жить. А когда ты и пискнуть не можешь без чужой указки, то уж простите, в таких условиях нереально быть счастливым. — в глазах, цвета солнца, загорелся неподдельный азарт. — Ты никогда не боялся потерять свое «долго и счастливо»? — ухмыльнулся Габриэль, сделав воздушны кавычки. — Не сегодня, так завтра настанет момент конца наших дней, где мы вновь станем заложниками своих карт и этот проклятый и замкнутый цикл вновь будет работать, а наши воспоминания уйдут в небытие, словно нас и не было никогда. — Столь уникальный шанс судьбы стоит ещё больше беречь и ценить. Это лишь стимул брать от жизни максимум. Человеческая жизнь до жалости короткая и хрупкая. — Вся жизнь человека — одна сплошная ответственность, где за любой промах тебе может так влететь, что и не снилось. Когда же ты простая «прислуга» в чужих руках, у тебя наступает вседозволенность. — Единственное твое развлечение в такой жизни — ожидание той секунды, когда про тебя вспомнят и позволят вновь глотнуть немного воздуха того мира, где на каждом шагу тебя ждет такое множество разнообразия, что тебе тысячелетия не хватит все перепробовать. И ты вынужден лишь медленно сходить с ума в замкнутом пространстве… Казалось, их дискуссии нет конца и края, в попытке доказать свою позицию. Забавно, что каждый из них прав по-своему. Жизнь в роли человека — уникальное событием в нашем мире, где наше сознании настолько сложно, что можно это считать одним из лучшим свершений природы. Оттого интересней глядеть за тем, как людское творение пытается быть подобным своим творцам. Броские фразы в защиту своей точки зрения стали потихоньку повторяться, создавая петлю вечного спора о свободе. Словив себя на мысли, что спор теряет первоначальный смысл, Пик не стал больше приводить аргументы, поняв, что никто свое мнение менять не спешит. — Черт с тобой, — махнул рукой Пиковый, налив себе кружку с водой, чтобы сухость в горле пропала. — Взаимно, — сразу заваривает кофе, понимая, что это далеко не конец. Пока чайник закипал, было пару минут сбегать до заднего двора и пару раз затянуть электронку. А то никаких нервов не останется с таким общением по «душам». Бывший лидер лишь бросил в след осуждающий взгляд, не понимая, как такую дрянь можно курить спокойно. Воспользовавшись паузой, король темной масти принимает назначенные лекарства, чуть про них совсем не забыв. Да и чего греха таить, лишний раз пересекаться с трефом нет желания. — Не смотри на меня так, — вернувшись после перекура, Габриэль лишь закатывает глаза. — Мало того, что на вкус противная фигня, как сигареты, так и здоровью вредит. — в нос так и ударили эти сладкие ароматизаторы, что смешиваются с никотином. — От трудоголика и слышу — колко подмечает первый клон, ехидно улыбнувшись. — Действительно, зачем я только пытался облегчить ваши жизни, чтобы вы могли спокойно учиться и не знать хлопот? — слегка негодует восьмой клон, ощутив горьковатый осадок от такой издевки. — Не драматизируй, жертвенный ты наш — хмыкнул валет красной масти, принявшись наливать кипяток в кружку. — Моя «жертвенность» стоила мне ментального здоровья. Или мигрень теперь у нас шуткой стала? — подобный тон от собеседника был не приемлемым, а оскорблял похлеще некоторых издевок от родного валета. — Точно. — замялся обладатель каштановых волос, виновато забегав глазами. — Да, с таким не шутят. Прости. — Забыли, — цыкнул языком восьмой, особо не ожидая от первого клона нормального отношения к себе. — Я вот понять не могу, тебе какой смысл с нами жить? Давно мог снять себе жилье и жить в тишине и спокойствие и от нас вместо всех этих забот. Ты ж свободы хотел. — решает поднять давно волнующий его вопрос, отложив кружку с кофе в сторону после пары глотков. — Было дело, — тихо хмыкнул, постукивая пальцами об граненный стакан с водой — да, требовал свободу, все дела, да только не на одной ей держался весь мой мотив. Приподнимает брови, ожидающе глядя на обладателя фиолетовых волос. — Только не говори, что и ты уже все забыл. — недоверчиво и пристально вглядывается в зрачки Габриэля. — За семнадцать лет, видимо, реально многое забылось. Свободу, конечно, очень хотел, не ожидая, что она таким боком обернется нам. Только мне и хотелось, чтобы к нам относились, как к равным. Мы ведь тоже личности, что заслуживают всех прав и свобод. Я искренне верил, что у меня получится их добиться, даже не самым честным способом, но… — огорчённо прикусил губу, ощутив, как по коже пробежал холодок. — Планы развалились из-за одной «святоши». Честно слово, я его чудом только не придушил за такую выходку. Не говоря уже в целом о подставе со стороны Создателя. — Спорная ситуация. И тебя так-то понять могу, да и Феде на тот момент мы не сдались, но Феликс реально поступил очень подло, но и он хотел как лучше. Да тут все хороши — раздумывает Габриэль, став вспоминать тот злосчастный день. — Ну, конечно, после такого я этих двоих надух терпеть не мог. Два предателя. Долго еще каждого терпел сквозь скрип зубов. И понятное дело Фёдору не доверял совсем. Как после такого ему можно верить? Мне бы совесть не позволила оставить вас на произвол судьбы с ним. Я долгие годы жил с тревогой, что вот он нам улыбается, а сам козни строит против нас. Мечтает о нашем доверии, а такие наивные, как Феликс быстро ему отдались. Да, Феликсу давно все простил, да только все эти события не испортили его репутацию, а мою. Как окликнули злодеем, так и жил с этим грузом. Даже почти поверил в этот бред… — И мы все дружно купились на все дурные слухи, не став разбираться, что происходит. — в голове стала появляться цельная картина событий, что закрывала приличную часть вопросов в сознании первого клона. — Ещё второй подливал масла в огонь. Ему-то какой смысл был тебя называть злом? — Ах, Треф… — призадумался на миг пиковый, прежде чем ответить. — Он там свои мудки крутил. То ли власти хотел, то ли личная неприязнь. Причина не важна уже. Да вот, ему мозгов хватало на меня прямо огрызаться. В тихую все творил. У меня доказательств не было, что он тоже с гнильцой. А жизнь его уже проучила с лихвой. И после освобождения, перестал на меня зубы точить, а я и сам позабыл. — На кого не погляди, у каждого косяк найдется. — подметил представитель бубновой масти, все же признав горький факт, что кое-какие косяки за другими клонами игнорировал непроизвольно. — По факту, мы друг друга не знаем толком. У каждого за душой свои секретки и интриги, что вытворялись в тайне. Кто-то меньше таким промышлял, а кто-то и по активней. — укоризненно глядит на своего собеседника. — Не начинай, — фырчит, присаживаясь с кружкой в руках на свой стул. — Раз уж заинтересовался моим желанием о переезде, — присаживается напротив, но без стакана. — Хоть скажи честно, сколько уже денег собрал со своим королем? — Проболтался, попьяне. — перед глазами пробегают обрывки вчерашнего вечера, от чего становится только паршивее. — Поверь, у нас на руках такие деньги, что хоть снимай пару лет спокойно. — Ну да, ты там кричал, что вот на первый взнос и вообще все планы на провал. — немного усмехается Пиковый, но с лица ухмылка быстро стёрлась. — Только, понять не могу, откуда у вас такие деньги. Ты вообще студент. — У Дани сейчас бизнес в гору пошел. Оборот крупный, труда не составляет зарабатывать суммы с шестью нулями в конце. Но большие деньги уходят обратно в бизнес, а чистая прибыль не сказать, что огромная, да и на жизнь надо сохранить. — все же признается Бубновый валет, смотря куда-то в сторону. — А так… За пару лет чуть больше полтора миллиона рублей. — Не мое дело куда деньги спускали, — успев представить те суммы, что крутились в руках бубновых, аж не верится, что у них получилось все проворачивать в тихую. — Но суммы невероятно огромные по всем меркам. — Да и не имеет смысла уже. — тихо разводит руками, прижавшись к спинке стула. — Тебе настолько с нами паршиво? — поставленный вопрос звучал прямолинейно и грубо, особенно, с губ Пикового короля. — Думаешь, от хорошей жизни я мечтал зажить отдельно от вас? Да и твой поступок, — поглаживает щеку, что вчера настрадалась. — Меня успели предупредить и не раз, что не надо жить там, где тебе… Не место… — прикусывает губу, помня прекрасно жжение. — Моему поступку нет оправдания. Я был не прав, когда применял силу. Я не должен был делать, но был слишком слаб, чтобы держаться… — горечь сожалению уколола в душу, лишь вновь и вновь возвращая ноющую вину. — Может, все не настолько потеряно, как мне казалось. — на миг смягчает взгляд валет красной масти, ощущая искренность в словах короля чужой масти. — Никогда не поздно пересмотреть свои взгляды. Тем более, мы тоже «люди», которым свойственно меняться. — неуверенно приподнимает в ответ уголки губ, уже не испытывая такой напряженности в воздухе. — Да, мы подстраиваемся каждый раз под новых «Создателей», но способны ли мы быть другими личностями? — черные зрачки на белом белке пронзительно глядят в глаза восьмого клона. — Если мы не одно целое, того же Феди, а отдельные и самостоятельные единицы, то и имеем сознание очень приближенное к человеческому. А люди с возрастом сильно меняются. Не полностью, но все же. — Да, мы все меньше походим на Фёдора. Да и сам он сильно изменился с дня последней встречи тогда. Может мы просто подстраиваемся под его новое состояние? Тогда, что с нами сейчас будет? — задумчиво глядит на собеседника Габриэль, прокручивая в голове различные сценарии. — Без понятия. — сухо ответил, лишь тихо пожав плечами. — Единственное, что я знаю, так это то, чтобы не случилось, мы должны оберегать и при случае чего быть готовыми брать на себя ношу родителей для Фёдора. Очень сомнительно, что найдется хозяйка этой «проклятой бижутерии». — недовольно цокнул языком, с легким замирания сердца вспоминая то чертово утро и этот пронзительный визг. — А если мы сами еще в какой-то степени дети? Формально, мы уже взрослые, все дела, но мне ещё не хватает его внимания. И так горько осознавать, что видимо больше никогда и не получу. — сердце первого клона чуть закололо в груди. — Знаешь, я только недавно стал осознавать, что каждая его секунда стоила, как золото. — губы короля предательски дрогнули, как и сердце тихо закололо. — Пик, почему ты перестал его ненавидеть? — такой прямолинейный вопрос заставил Пикового короля встать врасплох. Юноша с золотистыми глазами, непривычно и с долей неуверенности помялся на месте, стараясь сохранять самообладание, пока в голове прокручивались те годы, когда он был готов в лицо кричать Фёдору о том, как сильно презирает и проклинает его. — Идем, — тихо зовет за собой своего «брата», поднимаясь со стула. Габриэль без лишних пререканий последовал за бывшем лидером, не теряя надежду утешить свое бурное любопытство, что никогда не давало покоя. С легким непониманием следует, словно тень, за силуэтом короля темной масти, что без каких-либо замедленный заходит в покои Создателя. К их общему удивлению комната пустовала, что давало повод изучить ее. Даже не до конца понятно, что вызывает больше вопросов, пустование комнаты Фёдора или сам факт, что Пик так легко перешагнул сие комнату, словно тут проводил все свое время свободное. Пока голова полна вопросов, лишь изнутри закрывает комнату, чтобы никто не посмел потревожить. Пиковый сразу присаживается за стол рабочий, став включать компьютер. И ведь даже правильно водит пароль от его учетной записи. Глаза бубнового стали только шире от четких намерений восьмого клона, что уже заходил во все возможные приложения под логином Нечитайло старшего. — Ты когда успел пароли узнать? — чуть наклоняет голову, стоя рядом. — Федя сам все рассказал, — слова Пика звучали так не принужденно, словно в этом событии ничего удивительного не было. — Так даже Куромаку их знает. — Еще бы знал, его только не хватало. — тихо фыркнул, разглядывая множество вкладок с кучей отчетов финансовых. — Пи-и-и-и-ик, — протяжно произнес Габриэль, внимательно вглядываясь в различные таблицы с данные, что казались слишком запутанными в своих расчетах. — Секунду, — в активных поисках нужного файла, быстро перечитывает все открытые файлы, пока не находит то, ради чего и позвал первого клона. — Видишь? — Оху… — нашептывает себе под нос обладатель эльфийских ушей, вглядываясь в долгожданный файл, где красовался долг в чуть ли не в десяток миллионов рублей. К счастью, смотря на год создания файла, это очень старый файл. — У меня примерно такая же реакция была, — согласительно кивнул, вглядываясь в сумму, от которой можно автоматом попасть на тот свет. — А ты думаешь, откуда он взял всё это добро для нас? Словами не передать, какой ношей мы были для него всю жизнь… — Он реально только ради нас в такие долги влез?.. — голос первого предательски дрогнул. — Совесть ему не позволила нас оставлять, но и понимал прекрасно, что без денег и других материальных вещей мы не протянем и дня в реальном мире. — чуть поясняет Пиковый король, параллельно разглядывая другие отчеты, что подчеркивали всю плачевность ситуации в которой все время был Фёдор. — Даже если так, то ты откуда это узнал? — переводит пораженный взгляд на обладателя фиолетовых волос, все ещё отходя от пережитого шока. — Долгая история, — отводит взгляд в сторону, пытаясь скрыть проклятый румянец на щеках. — Рассказывай, уже нечего стыдиться. — настаивает первый, все же заметив смущение от Пика. — Дело было так… — глубоко вздохнул, слегка прикрыв янтарные глаза.***
Лето — обожаемая всеми пора, когда твое время свободно от всех обязательств, конечно при условии, что ты школьник или студент. Но даже так лето наполнено чудесной атмосферой, что дарует улыбку при виде ясных солнечных лучей. Но все твои чудесные планы могут в один момент стать пустыми, когда… — Создатель, да ты весь горишь! — воскликнул обладатель блондинистых волос, приложив заботливо свою ладонь ко лбу мужчины, что выглядел бледнее поганки лесной. — Ты сегодня никуда не пойдешь! — четко заявляет Куромаку, вынуждая Фёдора и дальше лежать в постели с градусником под подмышкой. — Но у меня работа… — сквозь хриплый голос заговорил обладатель каштановых кудрей, пытаясь все же встать с кровати. — Работа подождет, — отмахивается Червовый король, нежно поглаживая макушку Творца. — Соз-датель, но тебе же явно плохо. — послышался тихий и жалостливый голосок от шестого клона, что уже успел принести жаропонижающе и стакан воды. — Даже болеть приятно, когда знаешь, что есть люди, которые ждут твоего выздоровления, как праздника. — пытается сгладить всю ситуацию Данте, любезно приготовив Фёдору кружечку горячего чая с лимоном и медом. — Ты правда заболел? А как умудрился? Это надолго? — накидывает свои вопросы первый клон, разглядывая хворый вид старшего Нечитайло, что пытался выпить таблетку от температуры, которая явно было излишне высокой. — Ну ты и лошара! — звонко рассмеялся обладатель зеленых кудрей, говоря все с издевкой. — Ну ребята… — конечно, приятно, что о тебе заботятся, все дела, но все-таки больничный никак не входил в планы. — Ты остаешься дома и это неоспоримое решение. — увидев пронзающий взгляд Пикового короля и уловив ухом его властный голос, Фёдор сразу укрылся одеялом, прижавшись к подушке, не желая злить восьмого. — Дома так дома. — нашептывает Фёдор себе под нос, убрав наконец-то чертов градусник. — Насколько все плохо? — Твоя температура сейчас 39 и 3. Ты с такой температурой точно в ближайшие дни будешь оставаться дома. — строго заявляет Трефовый король, принявшись искать номер скорой. — Сколько?! — распахивает широко карие глаза, слегка приоткрыв рот от удивления. — Ты ещё и оглох! — чуть ли не падает со смеху один шутник недоделанный, что не может успокоиться. — Вару! — рыкнул грозно Пик, не вынося уже своего же валета. — Да что сразу я? — сквозь смех поинтересовался младший пиковый, прикусив чуть губы. — Можете не кричать? — умоляюще глядит на пиковых сам Создатель, прикрывшись с головой одеялом. — Осталось решить вопрос, кто останется сегодня дома, — поправляет на своем лице очки обладатель пепельных волос, глядя на время. — У меня сегодня работа. — сразу свою кандидатуру отмахивает Ромео. — Мне тоже надо идти отрабатывать сегодня. — Вару так же быстро убрался из числа претендентов, при условии, что его бы и так не выбрали. — У нас сегодня ЕГЭ по профильной и базовой математике, — констатирует второй клон, сразу убрав еще трех кандидатов, таких как Феликс, Зонт и Габриэль. — У меня первый день практики. — немного сонно отозвался Данте, убрав свою кандидатуру. — Нет, — тихо качает головой Пик, отказываясь верить в такую ситуацию. — У тебя же сегодня нет никаких планов, — пытается смягчить ситуацию Феликс, чуть нервно улыбаясь. — Делать мне нечего, как за ним приглядывать! — в открытую недовольствует восьмой клон, изредка бросая грозный взгляд на больного. — Да, оставляйте этих двоих наедине, пусть зарежет его. — подливает масла в огонь Вару, пытаясь больше не смеяться над всей ситуацией. — Прекращай так шутить! — на нервах срывается Феликс с натянутой улыбкой, сжав крепко кулаки. — А кто-то шутит? — невинно захлопал глазками валет пиковой масти с глупой улыбкой на лице. — Это нерационально, — все же частично Треф соглашается с доводами Вару, но виду не подает. — Но и ситуация с Создателем может усугубиться. — в своей голове перебирает сотни вариантов, где все же Фёдору понадобится помощь. — Я не настолько беспомощный… — пытается вставить свои пять копеек больной, выглянув все же из своего укрытия. — Всего денек, Пик, чтобы всем было спокойней. — чуть ли не умоляет четвертый клон, сложив ручонки вместе. — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Черт с вами! — прошипел сквозь зубы Пиковый, закатывая глаза. Да, ситуация была не самой приятной для всех обитателей дома и не была такой уж критичной, чтобы оставлять Фёдора с кем-то, но все же душе спокойней, когда ты знаешь, что родной тебе человек остался под присмотром. Сам король, вынужденный остаться дома, со скрипом зубов глядел на ненавистного Создателя, что выглядел так жалко, что даже смотреть невыносимо. Убедившись, что все клоны ушли из дома, Пик пронзительно прожигает взглядом обладателя каштановых кудрей, что даже не в силах смотреть в глаза своему же Творению. — Даже не надейся на мою помощь, предатель. — уже собираясь уходить, бросает напоследок восьмой клон, ощущая кипящую злость в груди. Не в первый раз слышит подобные заявления от Пика, что всегда умудрялись задеть за живое Фёдора, что никогда не признавался ему в своих чувствах, зная, что тому глубоко наплевать на такое. Да и по голосу восьмого прекрасно слышно, что он сам таит такую злость на него, что видимо ей никогда не будет конца. Крепко сжимает сухие губы, что предательски вздрогнули. Прикрывает устало глаза, стараясь глубоко дышать, лишь бы совсем не показаться никчемным в глазах того, кто и так тебя презирает и люто ненавидит, даже не скрывая. Пиковый король резко остановился у двери, желая как можно скорее покинуть покои того, кто уже посмел раз предать и обрести на годы мучений в проклятой тюрьме. Напоследок хмуро бросает взгляд на Создателя, что выглядит не просто слабым, а совсем измученным. Собрав волю в кулак, Фёдор нервно сглатывает, все еще не зная, а стоит ли вообще пытаться заговорить с тем, кто прямо дал понять, что ничего общего не желает с тобой иметь. Несмотря на все риски и страхи, тишину разрушает очень хриплый голос Творца к своему созданию. — Пик.. — дрожащим голосом произносит имя клона, готовясь морально к новой вспышке ярости от последнего. Клон лишь недовольно глядит на мужчину, что казалось сейчас будет дрожать, как и шестой. Зато сразу понятно, в кого тот пошел своей «мягкотелостью», а точнее бесхарактерностью. В серьез не выходит воспринимать того, кто готов вжаться в кровать, вздрагивая от каждого резкого движения. — Ничего-ничего… — резко передумал Фёдор, ощутив морозящий холод от взгляда желтых глаз. — Врач скоро будет… — планирует открыть дверь, как слышит очередной шепот предателя в лице Фёдора. — Не в этом дело, — все же находит в себе силы продолжить разговор, готовый к любой реакции. — Пик, я знаю, что ты меня презираешь всей душой. И, возможно, ты никогда не сможешь простить меня за мой юношеский эгоизм… — словно читая мысли восьмого, Создатель говорит до боли в груди. — Ближе к делу, — убирает резко руку с дверной ручки, скрещивая руки на груди. — Просто сделай один маленький пустяк… — поворачивает голову в сторону рабочего стола, что завален горой скетчей. — Погляди, как там активы… — Активы? — недоверчиво переводит взгляд на выключенный экран, став медленно присаживаться за стол. — Открывай-открывай, смелей, — нашептывает Создатель, позволяя Пику быть на его месте, куда особо никому не разрешен доступ. Компьютер в быстром темпе вернулся в рабочий режим, став запрашивать пароль от аккаунта. Найдя нужный стикер с кодом, Пик быстро его вводит, став ожидать. Не проходит и минуты, как сразу стали открываться множество вкладок, которые все были связаны с работой. Так в одной из открывшейся страниц находит личный кабинет от банка. Неуверенно открывает на весь монитор, постоянно оборачиваясь на Творца, что удовлетворительно кивал на каждое нужное действие клона. Так перед глазами клона открылась та картина, которую и близко не мог допустить. Зрачки сразу расширились, а губы чуть приоткрылись от удивления. — Это… Все нам?.. — перед глазами были отдельные вклады денежные, подписанные для каждого клона, где были небольшие суммы. — Да, это все для вас, мои дорогие. Пока тяжело откладывать хоть какую-то копеечку, но я близок к этому. Ещё немного, и станет приятней жить… — ласково глядит на восьмого клона, видя как на его лице заиграло сомнение. — Ты же и так работаешь постоянно до ночи, — глядит на счет самого Создателя, что не был равен нулю, но и не отличался наличием огромных денег. — Я не могу иначе… — тяжело вздыхает, чуть прикрывая глаза, пока температура с трудом, но спадала. Поддавшись любопытству, быстро проверяет остальные вкладки на чужом компьютере, иногда оставаясь безразличным на те же деловые переписки, где-то его сердце все же подозрительно заливалось теплом от множества фотографий со всеми, которые бережет в отдельной папке с названием «НЕ ЗАБЫТЬ ОТДАТЬ В ПЕЧАТЬ!!!», но были и те файлы… От которых дар речи пропадал. — С-с-с… — прерывает тишину голос Пикового короля, что тревожно глядит в синий экран, отказываясь воспринимать увиденное. — Пик? — с трудом поднимается с кровати, прихватив с собой плед, видя непривычное поведение того, кто не был склонен хоть к какому-то волнению. — Ты чего такого… Упс. — сам притихает, видя то, чего не хотел показывать никому из своих душенек. — Мы для тебя очередная проблема? — чуть прикусывает губу обладатель фиолетовых волос, смотря на файл с долгами, где значения поражали. — Нет-нет-нет, ни в коем случае! — уверяет старший, неуверенно кладя руку на плечо королю пиковой масти. — Я справляюсь, честно, тебе не стоит задумываться. — собирается уже закрыть файл, как рука Пика перехватила управление. — Думаешь, я слепой? — нахмуривает брови, чуть сжав зубы. — Зачем ты влезаешь в огромные долги, работаешь, как проклятый, забиваешь на свое здоровье, на себя вечно, да просто, обеспечиваешь все наши хотелки и вообще нас терпишь?! Мы же портим тебе жизнь своим существованием! — повышает голос, перестав понимать мотивы Создателя-предателя, что казался тем, кто готовит для них всех подляну очередную. Фёдор на все восклицания клона тихо разглядывает вновь и вновь документ, понимая прекрасно, что сказанная правда навряд ли воспримется в серьез. Даже не глядит в глаза своего творения, ощущая на душе жгучую вину, что не покидает его ещё с подростковых лет. — Почему ты нас терпишь?! — не выдержав, Пик встал со стула и принялся крепко сжимать плечи обладателя каштановых волос. — Ты мне не поверишь… — нашептывает сквозь боль в горле Нечитайло старший, прикрыв глаза, что стали щипать предательски от нахлынувшей влаги. — Признавайся, что ты решил в очередной раз учредить с нами?! — все пытается достучаться до правды Пик, не замечая состояние Творца, что с трудом стоит на ногах. — Ничего… Абсолютно… — нашептывает дрожащими губами, ощущая, как по щеке потекла одинокая слеза. — Тогда, зачем?.. — сквозь пелену ярости замечает слезы чужие, что быстро привели в чувства Пика. — Потому что вы — моя ответственность. — сквозь плач продолжает отвечать на вопросы клона, не пытаясь больше скрыть свое состояние. — Я много думал о вас. Вечно прокручивал в голове ту секунду, когда я был близок, чтобы от вас избавиться. И не только… Я знаю, что я дико виноват перед вами. Я вас обрек на вечные мучения. Я все те годы, что вы были в карточном мире, только и делал, что трудился и трудился, лишь бы у меня появились хоть какие-то деньги для вас. Я не мог подростком вас обеспечить. Я сам жил за счет родителей. Вот и пришлось влезать в долги, чтобы получилось заиметь первоначальные удобства для вас. Я сделал все возможное, чтобы вы ни в чем не нуждались. И то этого катастрофически мало… По щекам стали активнее течь жгучие слезы, что оставляли после себя алые следы на бледных щеках Фёдора. Голос того, в ком видели лишь гнусного предателя, полон вины и раскаяния, к которым не был готов Пик, слушающий такое признание. Язык не мог и слова промолвить тому, кто сейчас буквально перед ним ревет от собственной вины за себя прошлого. — Я ни в коем случае не хотел вас больше использовать в своих эгоистичных желаниях! Единственное, что я хотел — подарить вам ту жизнь, которую вы заслуживали за все годы тирании. Подарить вам жизнь обычных людей. — с трудом говорил Фёдор, склонив голову перед душенькой своей, точнее перед ее частичкой. — Я о вас заботился, как о своих чадах, прекрасно понимая, что вы никогда не знали к себе нормального отношения, не то что знать, что такое быть любимыми… Каждое новое признание от Создателя, вызывало в душе клона такую бурю эмоций, что тот сам с трудом стоял на ногах, просто не веря в услышанное. И что даже поразительней для Пика, так это ошибочность взглядов. Напрочь отказывался видеть все старания человека, что готов убиться на работе, лишь бы всех обеспечить. И от такой горькой правды, сердце мерзко и болезненно закололо в груди, сводя с ума. — Я прекрасно понимал, что будет тяжелый период вашей адаптации. В целом, я был готов, что вы не захотите меня прощать. Я не заслуживаю прощения. Да, я был юн и глуп, и не понимал, что творю полную антиморальщину с вами! Я понимаю твою ненависть ко мне. Ты имеешь право меня презирать. Я пойму, если ты никогда не сможешь мне простить те ошибки прошлого… — голос стихает, переходя на безмолвный плачь. Выслушав чистосердечное признание своего Создателя, Пик глядит задумчиво в одну точку, прокручивая вновь и вновь все его слова, словно пытаясь найти хоть одну деталь, к которой можно придраться, вновь обвинив в наглой лжи. Да вот незадача. Каждое слово пропитанно искренним сожалением, и слезы лишь тому прямое доказательство. Совсем не наигранный плач. Настолько искренне даже не мог плакать шестой клон, что был воплощением плача. Так иногда складывалось ощущение, смотря на Зонта. Руки Пикового короля притянули к себе ослабленное тело Фёдора, заключив в самые крепкие объятия, на которые только был способен. Кладет макушку Творца к себе на плечо, позволяя его слезам впитаться в синюю кофту с самодельной пиковой мастью на ней. Правую ладонь кладет на кудри, бережно принявшись их перебирать пальцами. В горле восьмого застревает мерзкий ком, не дающий все ещё хоть как-то ответить на все признание. — П-пик?.. — испугано глядит на свое Творение, стараясь не дышать лишний раз. Такой поступок совсем был неожиданным от восьмерки, что казалось будет готов придушить его, а не заключить в обнимашки. Пик всегда был самым закрытым, нетактильным и в целом недружелюбным клоном, держащийся стороной от всех «нежностей телячьих». А тут… — Я никогда не дам в обиду тех, кто мне дорог. — прошептал на ухо своему Создателю Пиковый король, подняв на него виноватый взгляд янтарных глаз. — Я разделяю твою ношу, чего бы мне это не стоило… — приклоняется немного перед Фёдором, взяв родные ладони в свои. На лице Нечитайло отразилось такое удивление, что никакие слова не способны в полной мере описать его. Аж слезы перестали течь по щекам старшего, что лишь моргал часто, не веря глазам. Сердечко стало заливаться невероятным теплом от простого осознания ситуации. Такой расклад не мог предугадать даже при огромном желании. — Т-ты меня прощаешь?.. — Не до конца, — чуть приподнимает взгляд, рассматривая внимательно карие глаза того, кто его породил. — Я лишь разделяю твое стремление позаботиться об остальных. А так, тебе предстоит заслужить мое доверие, но у тебя хоть появился шанс. — Я обязательно оправдаю твои ожидания… — Время покажет…***
Перед глазами застыло то утро, словно вчера только все случилось, но стоит быть честным, уже не один год прошел с многих событий, что навеки остались в памяти. На очередные слезы сил уже не было, да и какой уже смысл от них, когда прошлое невозможно изменить и придется пожимать плоды тех действий, тех поступков, которые только сейчас получается оценить. По телу первого клона заиграли пронзающие кожу своим холодом мурашки от таких подробностей. Задумчиво вглядывается в документы на рабочем столе, став иметь более полную картину. Да, любопытство утолено, да только цена его была высокой. Пусть Пик и не показывал, но лишь по ритму его сердца можно прекрасно понять, что ему не слишком уж хорошо от таких всплесков эмоций от пережитого. Габриэль неуверенно кладет ладонь на сильное плечо короля, чуть сжав его. Даже слова с трудом подбираются, которые будут способны в полной мере описать все, что крутится в голове обладателя красной масти. — Что ж, — взгляд бегает от монитора до лица того, кто… — Ты очень сильно хотел нас защитить. Даже смог простить его… —***
Абсолютная темень настала. Лишь виднелся из окна яркий образ луны, покрытой звездной пеленой. Время тишины и спокойствия, несмотря на всю насыщенность у тех, кто продолжает бодрствовать под светом фонарей. Или тех, кто давно лишился спокойствия для сладкого сна. Час поздний, так что многие готовились ко сну, так как работу на пару с учебой никто не отменял. На общее спокойствие всех жителей дома, Вару все же явился, но без лишних разговоров заперся у себя в покоях. Даже с Куромаку толком не пытался общаться, хотя казалось, что между ними стали появляться хоть какие-то близкие связи. На фоне всех проблем, не говоря уже и о кошмарах, мысли о сне лишь вызывали новый приступ мигрени. Чай, по совету многих, благотворно влияет на нервную систему и на качество сна, чего так сильно не хватает Пиковому королю. Юноша неторопливо распивает вторую кружку напитка, все продолжая размышлять над всей ситуацией под разными углами. Мысли о забытом прошлом и о неизвестном будущем лишь только сильнее выводят из себя, а те лишь сильнее навязываются, запутывая в своей мерзкой и липкой паутине. Всегда можно утешать мыслью, что все проблемы решатся не сегодня, так завтра, да вот есть одна загвоздка. Безделье. Нет ничего страшнее, как незнание, как можно потратить свое время с отдыхом. С толком и с делом полезным ещё реально представить, да вот только там и много нервов надо, чего как раз и не хватает сильно. А совсем ничего не делать и часами валяться на постели напоминает больше пытку, чем способ получить расслабление. Так можно было полночи просидеть в своих мыслях, пока за спиной не послышался знакомый голос, с легкими нотками сонливости. — Чего спать не идешь? — обернувшись, Пик замечает слабый силуэт взлохмаченных волос, что стремились стоять вверх. — Да как сказать, — отпивает очередной глоток чая, что казался на вкус водой уже. — Проблемы со сном стали очень острой проблемой в нашей семье. — подмечает Бубновый король, включив на минимум свет. — Не ты один таким страдаешь. — чуть хмыкает Пик, проведя пальцем по краям кружки. — У меня вечно недосып, — чуть потянулся, принявшись заваривать себе натуральный чай, а не ту пыль в пакетиках, что так все любят. — Сколько бы не спал, вечно этого мало. — Вот скажи мне, — внимательно оглядывает третьего клона, что лишь сонливо занимается своими делами. — Ты же не сразу стал подавлять нервы алкоголем с сигаретами. А до этого как ты умудрялся вечно быть спокойным? — не сказать, что это великая тайна человечества, но иногда бывал интерес к личности Данте. — Начнем с того, что я по натуре довольно спокойный человек, умеющий переживать проживать в стрессе. По крайней мере, раньше… — потирает слегка свои рубиновые глаза. — А так, мне помогал тот же чай, долгий сон, и медитация. — на последнем свое внимание заострил уже восьмой клон. — Медитация говоришь, — скептицизм так и заиграл на лице Пикового короля, что еще был готов прислушаться к первым двум совета с должной реализацией, но вот от медитации… — Поддерживает не только ментально, но и физически. — подметил обладатель красных волос, вдыхая любимый аромат из заварки. — Физически, — тихо усмехается, слегка прикусив губу. — Заметно-заметно. — Друг мой недоверчивый, не стоит забывать, что помимо силы, есть и другие качества, показывающие подготовленность тела. — не сказать, что слова пикового смогли задеть, но все же хотелось на место поставить его. — Может это и было когда-то, но сомнительно, что от твоей «подготовки», хоть что-то осталось. — зная образ жизни Данте, возникает много сомнений, что у третьего клона хоть когда-то была хорошая форма. — На что спорим? — словно читая мысли восьмого, Данте принялся чуть разминать кисти рук и шею. — По классике, на желание. — без лишних раздумий протягивает ладонь королю красной масти, чуть гордо ухмыляясь. — Твоя самоуверенность один раз уже тебя подвела. Позволив себе пятиминутную разминку, с разрешения бывшего лидера Данте делает глубокий вдох, думая, чем бы таким удивить своего недоверчивого брата. Мастерски сгибается к ногам, дотронувшись до пола ладонями с выпрямленными ногами. Это уже хватало с головой, но желая прям «утереть нос», решает продолжить демонстрировать свое мастерство. Разгибается, став принимать позу мостика, да так, что от вида ровного сгиба спины у самого Пика все защемило в теле от такой картины. И как вишенка на торте, поднимает ногу так высоко, чуть загибая назад, насколько позволяли пижамные штаны и общая растяжка тела. Немного, но и этого хватало, чтобы на лице короля темной масти сохранился шок и удивление. Так еще продемонстрировал все на кухонном полу, так, словно третий клон каждый день занимается гимнастикой. Неторопливо разгибается, не обращая внимание на легкий хруст в суставах, что точно не были готовы к неожиданной растяжке. Тому доказательством стала резкая судорога в правой ноге. Данте сразу схватился за ногу, сдерживая на лице боль. Пик быстро среагировал и после пары смачных ударов по голени, суставы быстро перестали приносить клону боль. Пережив судорогу, Бубновый король облегченно выдыхает, решив слегка присесть. Потирает ушибленное место, стараясь глубоко дышать. — Было не самым умным решением вот так резко сотворить такое. — тихо посмеялся обладатель огненных волос, поглаживая побитое местечко, где остались легкие красные следы ладони. — Все равно это было поразительным зрелищем. — признается Пик, морально понимая, что не с тем рискнул поспорить. — Каково твое желание? — Считай, что теперь ты знаешь, чем будешь заниматься вечерами. — зачесывает пряди назад, довольно глядя на Пика. — С чего начать? — тяжело вздыхает, понимая, что желание короля не такое уж и издевательское, как могло быть. После небольшой передышки, отдает Пиковому королю отмашку пойти переодеться в удобную одежду, в которой тело не будет сковано. Обыскав свои шмотки, среди всех кофт и джинс, все же находит еще школьные спортивные штаны и простую футболку. Одно радует, что штаны чудом уцелели, вспоминая, как часто их одевали. Переодевшись, направляется в комнату короля бубновой масти, смотря, как тот расстреливает в комнате коврики. На вопросы зачем ему второй коврик, тот же Зонт или Габриэль могли составлять компанию Данте. Да просто, может, как запасной, валялся для подходящей минуты. Разглядывает коротким взглядом Данте, что приоделся лишь в короткие шорты бордового оттенка и простую белесую футболку. Что ж, каждый занимается в чем удобно. Привстает рядом с ковриком, решив снять свои носки при виде босых ног Бубнового короля. Теплый пол и мягкий ковер под ногами не допускали хоть малый дискомфорт ногам. Да и сам коврик для йоги был приятной текстуры. На фоне звучала расслабляющая мелодия, без навязчивых ноток. Так, легко затрагивала слух короля, слегка заигрывая с нервами, что успели устать за долгие годы вечной суеты, которой не было ни конца, ни края. Да, такая музыка очень была в стиле бубнового, что вечно находился в спокойствии, как и сама музыка. По телу приятной волной прошлись мурашки, уже от первых секунд нахождения в комнате. Невообразимое ощущение наслаждаться атмосферой спокойствия, когда единственное, что приходится делать, так это повторять за братом. Стойка смирно, переходящая в более гибкие и плавные позы под умиротворяющий и глубокий голос Данте, что лишь просил дышать глубоко. Просто медленные движения рук в воздухе без лишней нагрузки. Лишь легкое напряжение в мышцах, приносящие приятный разогрев в теле. Никакого давления на тело. Все в пределах возможностей, без просьб выполнить сложные изгибы, после которых связки не только порвутся, но и откажутся дальше жить. В тех случаях, когда тело короля пиковой масти было не способно согнуться в нужное положение, совсем не обладая хорошей гибкостью, лишь подбирались более упрощенные позы, смягчающие требования. Да, Пик был силен физически и никто не сомневался, что тот одной рукой способен поднять невероятные тяжести или его удар так огромен, что ему не составит труда что-то сломать, но пластичность и в целом гибкость уж точно не его сильная сторона. Местами складывалось ощущение, что его тело состоит из дерева. Прям никак не сгибается, а чуть что, сразу мышцы мерзко ныли, напрягаясь излишне. Нагрузка все же присутствовала, но на минимальном уровне, чтобы в первый же день не поломаться. Ощущалась лишь легкой болью в теле. Терпимая, даже местами приятная, создающая жар в груди. Иногда все же Данте вмешивался, указывая на неправильность и излишнее напряжение, что будет иметь за собой определенные последствия, которые лучше избежать. Тем более занятие имеет за собой расслабляющий характер, без намека на усиленные тренировки, ради высоких идеалов, как подтянутое тело или идеальная гибкость. Выносливости восьмого клона можно было позавидовать. Не скоро в его теле заиграла усталость, но местами скука присутствовала. Во многих движениях, как и в позах не находилось большого смысла, а осознание, что не выходит что-то выполнить, лишь неприятно капало на сознание, накапливая нежелательное напряжение в теле. Да и однотипная мелодия так же придавала сонливости в атмосферу. Правая нога поднимается вверх, опираясь об другую ногу, так создавая треугольник, что должен служить опорой для баланса. Мало того, что ткань штанов была скользкой и нога так и стремилась спуститься вниз, как назло было жутко тяжело удержать баланс. Ноги так и дрожали, как все тело, а ступня то и дело елозила по коврику в попытке удержать вес тела. Зрелище забавное. — Дыши глубоко и старайся найти равновесие. — повторяет в очередной раз обладатель рубиновых зрачков, смотря на неуклюжие попытки Пика стоять спокойно на месте. — Да как найти это чертово равновесие? — себе под нос бубнит, чуть стиснув зубы в попытке устоять на месте. Только сильнее принялся трястись, чуть ли не прыгая на ноге опорной. Секунда и Пиковый все же грохнулся на пол, приземлившись на коврик. Пятая точка, и не только, заныли. Потирает ушибленное место, тихо злясь, как на саму ситуации, так и на самого себя. Услышав приглушенный смех от своего «учителя», а вернее выразиться мучителя, то недовольно зыркнул, нахмурив густые и темные брови. — Развлечение себе нашел? — встает обратно на ноги, чуть отряхнувшись. — Без шишек не научишься. — метко вставляет в своей излюбленной манере цитату, вернув на лицо спокойную улыбку и мягко пожав плечами. — Ничего толком не выходит. — горько сообщает Пик, окончательно растеряв хоть какое-то желание и дальше таким заниматься. — Во всем идеалом не получится быть. Тем более, мы и не стремимся к нему. — подходит ближе к братцу, принявшись успокаивающе поглаживать тому плечу. — Давай попробуем с другой ногой, а если опять не выйдет, то пойдем дальше. Никчему зацикливаться на одном и томе же, тем более, если это неудача. Лишь тихо кивнул головой, тяжко выдохнув. В словах третьего клона было достаточно смысла, чтобы не решаться бросить дело на пол пути. Мелкие неудачи слегка раздражают, как и любой другой раздражитель, но это точно не повод сдаваться. Тем более, раз уж умудрился в придачу продуть в дурацком споре, то стоит держаться до конца. Немного отдышавшись принимается дальше заниматься с Данте. Тот в свою очередь старается больше помогать. Придерживает, позволяя дольше держаться в одной позе, пока не получится найти точку равновесия и мог убрать свои руки с клона, что был приятно удивлен. Мелочь, но все же заставляет сердечко чуть сильнее биться. Большие, чуть грубоватые ладони, по сравнению с тем же червовым королем, чьи ладони казались дамскими, даже больше вызывали воспоминаний с Фёдором, что вечно норовился как-то за нежить и затискать короля темной масти, что держался подальше от таких тактильных ласок, в тайне все же немного о них мечтая. Губы предательски приподнялись, создавая маленькую, чуть смущенную улыбку. Щеки так же заливались легким жаром, от непривычности в близком контакте. С кем-то другим. Любые прикосновения, особенно пропитанные заботой и желанию помочь заигрывали с чувствами глубокими. Были те личности, которым хотелось довериться или была уверенность, что от них не стоит ожидать зла, но от кого-то все же было неожиданно. Смущение быстро проходит и получилось вновь сосредоточиться на упражнениях. Сам бубновый не торопился кидать колкие комментарии и в целом как-то акцентировать внимание на непривычной реакции от Пика. Прекрасно понимая тяжесть и не стабильность эмоционального состояния, как и в целом легкую склонность к раздражениями, уж слишком велик шанс вывести восьмого на конфликт. В спальне обладателя красной масти преобладал теплый свет от светильников, что мягко освящали чужую комнату. Порядком комната не отличалась. Вещи валяются, где им приспичит, пыль давно не протерта. В целом, катастрофой не назовешь, словно тут никто никогда не убирается, но за порядком тут точно никто не следит. И комната все же слегка впитала в себя эти никотиновые нотки в перемешку со сладкими от жижь, которые можно было списать на дух или другой ароматизатор, не зная правду о клоне. Дышать реально, но окно все же пришлось открыть, чтобы хоть как-то проветрить помещение. Занимались клоны все в том же спокойном темпе, позволяя тему расслабляться и многие эмоции уходили на второй план. Первая проба вызывала смешанные ощущения, но пока категорично высказаться, что это был первый и последний раз уж точно нельзя. Приняв сидячие положение, Пик лишь продолжал все же испытывать легкое и приятное удивление от возможностей от Данте. Такая гибкость, плавность в движения, а на пару со спокойным нравом, так совсем слов не находится, чтобы в полной мере описать то, что испытывает Пиковый. Только обидней становится, что некий потенциал короля красной масти был погребен в море проблем, не говоря уже о реальных зависимостях. Вера в то, что однажды получится те же ноги раздвинуть широко медленно угасала, при виде того, как Данте готов чуть ли не на шпагат шесть. Последние конечно уже сомнительно, но даже такого уже можно ожидать. Если уж кому и досталась природная гибкость, так это третьему клону. Потому что тело Пика напрочь отказывалось хоть немного сильнее растягиваться, стремясь сохранить единое положение. Ощутимый жар разрастался по телу, особенно по тем местам, где происходило наибольшие растяжение мышц. Силы постепенно покидали короля пиковой масти, склоняя все больше ко сну, которой как раз имел проблемы с нормальным сном на фоне всего стресса. Итоговая медитация перешла по большей части на гимнастику, но довольно лайтовую. Лишь под конец всех упражнений, которые все больше походили на простое лежание на коврики, попутно двигая руками в разные стороны с разной амплитудой, позволительно было просто лечь, прикрыть глаза и начать медитировать. Сама медитация представляла из себя принятие удобной позы и абсолютное ничего не делание, пока в голове возникает множество мыслей, что иногда резко затихают, позволяя насладиться звуками природы, что обладали расслабляющим эффектом. Волна сонливости только сильнее нахлынывала, делая веки тяжелыми. Пролежав так почти минут десять, музыка отключается, даруя в комнате сладкую тишину. Пик нехотя поднимается с коврика, бросив короткий взгляд на Данте, что уже во всю дрых. Пик тихо убирает коврик в сторону, предварительно его свернув, а сам тихо наклоняется к брату, принявшись его будить. — Данте, давай вставай. — чуть потряс за плечо, ожидая хоть минимальной реакции. Тот даже и ногой не дернул, продолжая дрыхнуть крепко на полу. Уж что, а третий клон был мастером по сну. Засыпает в любой возможной позе, да в придачу с трудом разбудишь. Но через время клон все же стал приоткрывать лениво глаза, явно морщась от света в комнате. — А? Мы уже закончили? — потирает лениво глаза, не спеша вставать. — Какие хоть впечатления остались? — Думаю, стоит будет повторить, чтобы более цельное впечатление было, да и понятней будет об пользе. — с меньшим скептицизм отзывается восьмой клон. — Если что, в том же интернете много уроков. Так что найдешь, что тебе будет по душе. — привстает неторопливо с коврика, так же принявшись его собирать и убирать на законное место в комнате. — А сам не хочешь? — недоверчиво приподнимает бровь, не сразу и поверив в услышанное. — А толку. Тебе поможет и хорошо. Меня уже давно такое не берет. — вот у кого, а у Бубнового короля намеки на скептицизм и в целом такое недоверие, явно на пару с нежеланием, совсем казались не в характер ему. Понятно дело лень тоже во главе, но и голос б звучал иначе. — Конечно, лучше уж печень пропить. — укоризненно напоминает бывший лидер, все же сумев чуть задеть третьего клона. — Да брошу я, не начинай. — отмахивается Данте, и без него зная о своих слабостях, которые способны вызвать лишь стыд. — Так скажи, что слабо мне время уделять и заниматься с такой бездарностью. Хоть честнее в моих глазах будешь. — зная, что звучит все, как дешёвая провокация, все же решается так высказаться, надеясь, что хоть как-то получится вытащить Данте из его поганого состояния. — Ты не бездарность, — возмущение заиграло на лице, но так же и уверенность присутствовала в отношении короля темной масти. — Понял бы, будь тебе лень совсем, но видимо тебе настолько со мной невмоготу. — повышает лишь ставки, не веря, что вынужден использовать такие простые уловки. — Пик, такие провокации так легко читаются, что слышать их от тебя забавно. — чуть усмехается, находя что-то по своему милое в попытке переубедить. — Так и продолжишь тянуть свою жизнь на дно, или возьмёшься за голову? — Для тебя найдется часик в день. — тихо ухмыльнулся, наблюдая, как на лице клона расплывается довольная улыбка. — Кстати, ты же, как помню просил у Феликса одну лапшу. — Было дело, — кивнул головой, после приподняв вопросительно брови. — К чему вопрос? — Да так, интересно попробовать. Всегда обожал такую лапшу, только раньше хватало, если повезет, на доширак. А тут, — облизывает слегка губы, вспоминая «божественный» вкус этой заварки. — Там должна быть жгучей, да так, что не только рот будет гореть. — ухмыляется юноша, уже понимания, что придется разделить порцию. На такой светлой ноте, Пик с Данте идут до кухни, где занялись полноценной готовкой. Варят прям лапшу, готовясь после добавить заветный соус, что уже при открытии заставляет ноздри ощутить жгучесть такую, что защипало. На кузне царствовал аромат специй, от которых скоро глаза будет щипать до слез. На ночь глядя острым угощаться дело для самоубийц, но с другой стороны, а кто сказал, что нельзя? Этой парочке точно не вставать ранним утром, когда еще солнце не успело толком вылезти, а надо куда-то идти в темень осеннюю. Такой ночной перекус может послужить хорошим завершением дня. Дождавшись идеальной консистенции от лапши, в одну тарелку закинули, облив щедро соусом. Данте находит набор палочек, что хранился на кухне с той пары, когда еще клоны баловали себя едой на заказ, как суши и все в этом духе. Уж что, а готовить на девять человек — ад, тот еще. Знающие поймут, что такое готовить на целую семью или в ожидании долгожданных гостей. Но каждый день, как празник, по количеству блюд. Сам Пик обошелся вилкой, которой хоть понятно, как накручивать лапшу. Слюнки, так и были готовы течь по губам. К счастью, в холодильнике нашлось молоко, которое чудом ещё не испортилось. Не сказать, что многие были его любителями, но все кофе с молоком или те же хлопья залить было как раз по вкусу. Хватило лишь маленького кусочка, чтобы щеки загорелись у королей, от остроты блюда. Хорошо перца добавили в добавку. Да так, что казалось слезы будут течь по лицу от нетерпимой жгучесть. И это чувство жжения было по своему прекрасным. Острое ощущение до мурашек, заигрывало с языком, по своему принося кайф от незабываемых ощущений, которые никакими словами не описать, это надо пробовать. Забив все молоком становится приятней жить, но не до конца. Язык еще долго болел, покалывая слегка. Цена за адреалин в крови, которую не жалко заплатить снова. Уже более спокойно дальше наслаждались лапшой клоны, облизывая с губ острый соус. Основной вкус блюда был перебит излишней остротой, но и прерзентовали лапшу, как мега острю, после которой реветь захочется. Не обманули с остротой. Такую надо еще поискать. Все эти азиатские блюда для истинных ценителей остроты покажутся так, пустяком, когда смогли опробовать саме острые перцы, чьи значения по шкале остроты уходят за миллионы, а сама лапша там пару тысяч равна. Разница огромная, но кому-то и обычного перца хватит, чтобы уже морщиться от излишней остринки. Язык все больше и больше привыкал к такому ощущению, притупляя вкус. Уже под конец трапезы, особо и молоком не приходилось запивать, насладившись в доволь угощением. Мало кто мог оценить по достоинству острое, отдавая предпочтение тому же соленому, но были и те, кто мог ест только пресную пищу. Это уже отдельный кошмар какой-то совсем жить без ярких вкусов в еде. Перемыв быстро посуду, которой тут было совсем мало, Пик идет до своих покоев, предварительно пожелав доброй ночи Данте, что так же бросил на прощание пару добрых слов. Можно считать день завершенным. Насыщенный, по своему тяжелый, но полный тех ощущений, которые были тайной мечтой, что смогла воплотиться в жизни. Цена только излишне велика за все счастье. Видимо, чтобы начать хоть что-то ценить, что в людях, что в себе это придется однажды потерять. Трудно изменить свои представлеения и взгляды, когда все выглядит «как должное». Ты не способен представить ситуацию иначе, пока она не изменится координально. Ценность той или иной вещи складывается из множества пунктов, которые со временем могут измениться, но боль от утраты не становится меньше. Но сейчас, куда легче принять факт потери того, кто хотел исправить свои ошибки молодости. И находить в себе силы жить дальше. Главное, не допустить ошибок, что могут легко сломать хрупкий миг надежды, что только появился во всей кромешной тьме проблем. И успеть бы исправить те ошибки, что обязательно должны дать о себе в скором будущем. Хоть засыпать не так страшно, не страшно думать о скором будущем, не так страшно просто жить. Приятные воспоминания становится хорошим снотворным для нового сна, что не должен быть новым кошмаром… Столь насыщенный день пролетел так быстро, что казалось лишь успел моргнуть, как солнце скрылось за горизонтом, оставив лишь ночную пелену. Время настолько быстро шло, что дни становятся неделями. Если уж совсем задумываться, то можно поразиться, что свое пребывание в мире людском можно приравнять к долгим годам, а вся жизнь и все семнадцать лет имеет. Нельзя точно сказать, самый ли это долгий срок "сознания", но есть большие сомнения, что предыдущих Создателей хватало хотя бы на один год... Пик, укрывшись одеялом тяжело прикрывает золотистые глаза, прижимает к голове подушку, чуть улыбнувшись от своих воспоминаний, что больше не оставляют после себя горький привкус. Как вишенка на торте, служит то, маленькое, но важное осознание, что голова теперь не желает расколоться на множество кусков, что вызывали адские боли каждый божий день.Это ли не чудо?...
Примечания:
Для тех, кто хочет знать больше о работе, о личной жизни автора и других проектах:
https://t.me/backstage_AlisaLight
Я не верю, что смогла это расписать. Я слишком сильно люблю Пика и его арку в этой истории, чтобы посметь себя ограничивать в страницах. Я ждала этого дня больше года и ради этого я проделала огромный путь в шесть глав про каждого героя. Может червовых арки и буду однажды переписывать, но думаю. А так, я надеюсь вы оцените по достоинству. Я сюда вложила не меньше души, чем в другие главы, в частности "Забытая мелодия"
Александру можно воспринимать, как старшую сестру. С ней можно повеселится, шутить, быть на расслабоне, но и при необходимости она может выслушать и поддержать, как умеет, но и заслуженно даст по шапке.
Пример причёски Пика: https://avatars.mds.yandex.net/i?id=3ced5f11b1f0973f091489081bd79bec_l-5233063-images-thumbs&ref=rim&n=13&w=736&h=919. https://avatars.mds.yandex.net/i?id=f91789536ef99b48946585a3999c6b8f_l-4577244-images-thumbs&n=13.
