Спустя пять лет

«Нет, я просто всё придумываю», – сама себя убеждала Лея, шагая по университету как по зыбкому сну. Мало ли причин, почему Ней мог продолжать носить её крестик! В конце концов, у него могло просто не найтись денег на новый! Судя по его одержимости, если у него и появлялись какие-то средства, – те немедленно уходили на его опыты. Лея упорно пыталась убедить себя, что крестик ничего не значит, – ведь до этого она вполне уверенно убедила себя в том, что Ней давным-давно о ней забыл, поэтому и ей стоит поступить так же. Если же выходило, что Ней не забыл… «Нет, глупости! – потрясла головой Лея, отгоняя лишние мысли. – Какие у него были причины его снять? Да никаких!» Это ей было неудобно и неловко с той верёвочкой… А ему – плохо, что ли, хороший золотой крест. Да ещё и память о подруге! Зачем менять? Сердце отчего-то забилось быстро-быстро, а в глазах потемнело. Лея судорожно опёрлась руками о первый попавший подоконник; руки кололо как маленькими ледяными иголочками, но ещё сильнее ими кололо сердце. Она тоже могла продолжать носить тот скромный медный крестик – просто на новой цепочке. Но она сняла его, потому что он был свидетелем её клятвы – клятвы, которую она теперь считала детским идеализмом, красивым жестом, вырвавшимся от неопытности и желания сделать что-то взрослое и значительное. Ей было неловко носить тот крестик – ей было неловко за ту себя, которая так пафосно и торжественно обещалась хранить верность такому же идеалистичному и недальновидному подростку. А Нею, выходит… Нею не было неловко, раз он не снял? Он, получается?.. – Ваше высочество! – прорвался к ней обеспокоенный голос. – Вам дурно?.. Она, сама того не заметив, добрела до первого этажа, где её ждали стража и слуги. Постаравшись взять себя в руки, она вымучила очередную вежливую улыбку и лёгким тоном ответила: – Нет, просто душно. Пройдёмте скорее на воздух! Опершись на руку капитана гвардии, она позволила провести себя к карете и усадить. Там, уперев взгляд в роскошную синюю бархатную обивку с золотистыми вставками, она вернулась к своим тягостным мыслям. Для Нея её крест не был напоминанием о юношеской глупости – иначе он не носил бы его. Означает ли это, что и клятва не была для него глупостью? Лея зажмурилась от мистического ужаса. Он ведь свою клятву сдержал: вернулся тотчас, как закончил учиться. А она?.. Она… От университета до дворца было рукой подать; не успела карета тронуться – как они уже въезжали в ворота дворцового сада. «Глупости, глупости! – продолжала убеждать себя Лея, выходя наружу. – Если бы он до сих пор был влюблён в меня – он бы не вёл себя так…» Так спокойно? Так любезно? Так легко? Она не смогла бы подобрать правильного слова; но она была уверена, что влюблённый мужчина не сумел бы вести себя так, как вёл себя теперь Ней. Он должен был бы быть оскорблён или ранен, обижен или раздосадован; это должно было проявляться – если не в прямых упрёках, то уж во взгляде и тоне голоса! Если вы влюблены и возвращаетесь к девушке, которая клялась вас ждать, а там выясняется, что она уже давно вас забыла, – уж точно вы не будете спокойны, любезны и добры к ней! Конечно, для Нея всё тоже осталось в прошлом! А крестик он носит просто из сентиментальности, или привык, или удобно! А в Райанци он приехал делиться своим научным опытом и обсуждать его с бывалыми учёными – очевидно же, что он здесь нашёл толковых советчиков! Вон, как с тем старичком пылко обсуждал свои углеродные штуки! «Конечно, это ровным счётом ничего не значит!» – успокоила, наконец, саму себя Лея, и от облегчения даже рассмеялась. Подумать только! Нужно же было так накрутить себя на ровном месте! Вот что за глупости в голову лезут! Постановив внутри себя больше не маяться ерундой такого рода, она вернулась к своим повседневным заботам. На лекции Нея она продолжала ходить – хотя всё ещё плохо понимала, о чём он говорит. Несколько раз она задерживалась, чтобы всё-таки задать ему вопросы по тёмным для неё моментам; он объяснял легко и понятно – так, как когда-то давно объяснял юной принцессе неясные той места в прочитанных книгах. Слушать его было большим удовольствием; он говорил просто, но с большим чувством в голосе, и сквозь призму его восприятия электричество всё больше очаровывало Лею, из непонятной научной теории превращалось во что-то близкое и важное. Её продолжительные задержки в университете после лекций не остались незамеченными – мама стала бросать на неё долгие вдумчивые взгляды, но ни о чём не заговаривала. Лея и не сомневалась, что внутренняя разведка начеку и докладывает о каждом её шаге; но они с Неем, в самом деле, не делали ничего предосудительного! Просто обсуждали физику! О чём мама беспокоится? Всё припоминает ей ту историю пятилетней давности?! «Как будто я не могу просто поговорить с интересным человеком!» – бурчала про себя Лея, недовольная недоверием мамы. Она же уже взрослая, она прекрасно понимает, что значит быть принцессой королевского дома Райанци, и она не дала ни одного повода усомниться в себе! Однажды за семейным вечернем чаем Лея не выдержала этого внутреннего напряжения. – Кстати, – обратилась к ней, наконец, с ожидаемым вопросом мама, – что там с теми лекциями по физике, милая? Уже накрученная своими мыслями Лея увидела в этом вопросе завуалированный упрёк, а то и строгое предупреждение. – Мы просто разговариваем с ним об электричестве! – горячо заявила она, отставляя свою чашечку. – Там сложно, я не всё понимаю, поэтому он мне объясняет! Мы ничего такого не делаем, только говорим о физике! – защищаясь, лихорадочно принялась убеждать она. Родители тревожно переглянулись. Другие родственники – здесь были и братья с жёнами, и сестра, – тоже посмотрели на неё с большим недоумением. Первым пришёл в себя король-консорт. Откашлявшись, он аккуратно заметил: – Лея, мы просто хотели попросить через тебя господина Дорне подготовить небольшую лекцию про его открытия для нашей семьи. Желательно в адаптированном виде, – чуть усмехнулся он, – раз ты говоришь, что там сложно. Лея отчаянно покраснела. – Да, конечно, батюшка, – смущённо пробормотала она. – Когда вам будет удобно?.. Ей сделалось ужасно стыдно, что она напрасно обвинила родителей в недоверии и необоснованных подозрениях. Они просто тоже хотели послушать про электричество, а она-то уже навоображала себе! В общем, лекцию организовать удалось. Весьма смущённый монаршим вниманием Ней провёл её на высшем уровне, умудрившись рассказать об электричестве так, что идеей загорелся даже наследный принц. – Ней, это же потрясающе! – взволнованно говорил после лекции он – они были знакомы по библиотечному периоду жизни Нея. – Как вы смотрите на то, чтобы продолжить свои исследования уже на родине? Как наследник престола, он ратовал за то, чтобы столь перспективное научное светило осталось в стране. Король и королева тревожно переглянулись. Лея замерла в ожидании ответа Нея, затаив дыхание. – Простите, ваше высочество, – между тем, отказался от предложения принца Ней. – Моя научная школа находится в Кармидере, и то, что я рассказывал вам сегодня, – результат наших общих трудов. Принц развёл руками: жаль, что так. Королева тихо перевела дух. Король, прищурившись, вглядывался в Лею. Та же отчего-то чувствовала себя изрядно разочарованной – как будто ей хотелось, чтобы Ней и в самом деле вернулся в Райанци. «Как будто бы они разрешили тебе поступить в университет!» – разумно напомнил внутренний голос. Она бросила быстрый взгляд на родителей; те о чём-то тихо переговаривались. – Всё-таки славно, что он скоро уезжает! – делилась с мужем этим вечером своими мыслями королева. – Когда Рой сегодня спросил, не хочет ли он остаться… ах, ты ведь тоже заметил, как он смотрит на Лею, правда? Ней, и в самом деле, позволял себе бросать на принцессу взгляды уж слишком пылкие и светящиеся самым ярким чувством – уж настолько ему было радостно, что она может им гордиться! Король-консорт покачал головой. – Меня гораздо больше беспокоит то, как наша дочь смотрит на него, – выразил он свои опасения жене. – Особенно в тот момент, как Рой спросил… – нахмурившись, он потёр лоб, потом взглянул на супругу остро и серьёзно: – Что мы будем делать, дорогая, если она попросит разрешения поступать в Кармидер? – В Кармидер? – удивлённо переспросила королева. – Ну, это уж несусветная чушь! Чего она точно не собиралась делать – так это отпускать кого-то из своих детей в чужую страну. Да ещё в ту, где не существует никаких дворянских привилегий, и где Лея была бы такой же студенткой, как и любая другая девушка. – Что вам за фантазия в голову пришла! – раздражённо выговорила она мужу. Король-консорт пожал плечами и закрыл тему. В душе его, однако, стало крепнуть убеждение, что добром эта история не кончится.