Отступник

      Тэхён не уверен, но по внутренним ощущениям прошёл где-то час. Слёзы уже полностью высохли на щеках, и сердце не колотится как сумасшедшее. Риан, сжимая синюю папку в руках, сидит слева от омеги. Альфа часто переговаривается по рации, чтобы согласовать перемещение по неизвестному для Кима маршруту. Смысла запоминать хотя бы примерную дорогу нет; парень не имеет ни малейшего представления о том, где находится.       За окном — голые деревья и обожжённая трава. Местность не выглядит привычно —чёткое чувство, что здесь происходило что-то непоправимое. Бугристый ландшафт подтверждает предложение. На эту землю шла война, и главным вопросом остаётся только то, принадлежит ли она сейчас «Вернер». — Есть движение в десяти километрах от нас, — сообщает водитель. Эта информация высвечивается на экране закреплённого возле руля девайса. — Не останавливаемся, — обозлённо выдохнув, командует Риан.       Играющие вены на плотно сжатой челюсти выдают волнение. Альфа не умеет держать себя в руках так, как это делает Чонгук: всё его тело становится проекцией того, что происходит внутри. Значит, их местоположение удалось передать главе. — Блядство! — рычит Риан, дёргая себя за короткие волосы. В его глазах снова разгорается пожар ненависти. — Какого хуя ты сделал?!       Мужчина, очевидно, обращается к омеге. Ким поджимает ноги и сводит плечи к груди, забиваясь в угол между сиденьями и дверью, чтобы оказаться как можно дальше. Но альфа всё равно находится слишком близко — меньше, чем в метре. — В этот раз он тебя не спасёт, понял?!       Тэхён молчит. Он то и дело мечется взглядом между синей папкой и лицом Риана, всё чаще думая о том, что умереть боится меньше, чем не узнать правду о своих родителях после вторжения террористов. Если сегодня у него появится возможность сбежать, он воспользуется ей только при условии, что сумеет захватить папку с собой. — Я спрашиваю: понял?!       Кажется, будто кивок омеги необходим ему для собственной веры в благополучное завершение операции. Чонгук нависает грозовой тучей над ним и уже наступает на пятки. Риан боится, что «Вернер» догонит. Организация никогда не щадила предателей. Успешный побег в последний раз — случайность, которая раньше в бункере не случалась и больше не случится. — Добавь газу! — Слушаюсь.       Внедорожник ревёт от бешеной скорости — Тэхёна припечатывает к кожаной обивке. Слышится рваный и измученный выдох. — Мы отрываемся. Граница «Вернер» — в двадцати километрах, — докладывает мужчина по рации, и Риан зло усмехается. — Вот и повеселились. — Альфа разворачивается к омеге и тянется к его коленке. — За пределы своих владений Чон не выйдет: слишком напряжённая обстановка на севере. Нельзя воевать одновременно на два фронта, правда, дрянь?       Тэхён вспоминает разговор Чонгука с Хосоком. Альфы сказали, что с трудом держат оборону на севере, поэтому делают выбор в пользу продвижения в северо-западную сторону. Если Риан покинет территорию «Вернер» через южную границу, главе придётся вступить в ещё одну схватку с правительством за землю, на которую до этих пор не претендовал. Нагрузка на организацию станет колоссальной — Чон потеряет слишком много военных и внутренняя система охраны в городах ослабнет. — Ну как, теперь понимаешь, что остался совсем один? Признаюсь: удивлён тому, насколько быстро за тобой бросили ищеек.       Риан сжимает колено омеги и с силой тянет на себя, вынудив того опереться о сидение для сохранения равновесия. Тэхён хмурится и цепляется за подлокотник справа, чтобы не оказаться в руках мужчины. Над неумелыми сопротивлениями альфа только смеётся. — Какой смысл брыкаться? Думаешь, твоё тело не пропахнет мной после ночи за пределами «Вернер»? Я буду трахать тебя как последнюю шлюху, кем ты и являешься. Даже интересно, чем так понравилась Чону твоя задница. — Пять километров, — доносится из рации. Тэхёна пробивает крупная дрожь. — Вернеры на хвосте.       Риан отбрасывает колено омеги и снова фокусируется на дороге. После его рук на брюках остаётся влажный след. Альфа на взводе. — На выходе не должно быть вернеров. Как выедем, сворачиваем к мосту. Направо, — диктует Риан мужчинам, ехавшим за ними в двух машинах. — Принято.       Тэхён хочет верить, что организация настигнет альфу раньше, чем тот пересечёт границу, но времени остаётся совсем мало — верить в чудо кажется глупостью. Водитель снова бьёт по газу. Дорога впереди чистая, на пропускном пункте нет охраны, а единственное препятствие — шлагбаум, который снести проще простого на бешеной скорости.       Откуда-то сзади доносятся первые выстрелы. Альфа резко разворачивается на шум, а Тэхён только сильнее сжимается и прикрывает голову связанными руками. Дробь повторяется, и вторая машина, которая ехала прямо за «джипом» Риана, сворачивает в канаву. Преодолев себя, Ким тянется к окну, чтобы разглядеть, откуда стреляют. — Чтоб тебя! Ебучий Чон Чонгук! — рычит альфа и бьёт кулаком по водительскому сидению. Мужчина за рулём не оборачивается и продолжает вбивать педаль газа в пол. — Нет уж! Не в этот раз, гондон сраный! Быстрее, идиот!       Подчинённый держится куда собраннее своего командира. До шлагбаума остаются считаные метры; если они пересекут границу, Чон не сможет добраться до Риана, не объявляя правительству ещё одну войну. Ставки высоки. Погоня ради омеги обходится слишком дорого.       Следующий выстрел — машину ведёт в сторону — Блять! — Риан достаёт пистолет из-за пазухи и приставляет дуло к виску водителя. — Ты умрёшь, если не справишься с управлением, слышишь?       Альфа тяжело сглатывает, но ничего не отвечает — сильнее впивается пальцами в руль и всё так же набирает скорость. После выезда — резкий поворот направо. Даже если они смогут сбежать от «Вернер», есть риск проскочить мост.       Тэхён не знает, что делать, но чётко видит брошенную на сиденье синюю папку. У него вряд ли будет возможность открыть её, но хочется коснуться и хотя бы на секунду стать ближе к правде, поэтому он, пользуясь моментом, пока Риан угрожает водителю, тянется к документам. Всё происходит за считаные секунды. Сзади снова стреляют, в этот раз из нескольких винтовок. Окна разбиваются, оглушая звоном разлетающегося на мелкие кристаллики чистого стекла. Омега крепко прижимает папку к животу, пряча от пуль, и падает на сидение. — Сука!       Остаётся несколько метров до выезда, и по машине снова стреляют. Чем меньше становится расстояние, тем чаще врезаются железные капсулы в задний бампер. С оглушительным хлопком лопаются шины. Мужчина едва успевает прожать педаль тормоза, чтобы «джип» не закрутило на ходу. Тэхёна бьёт крупной дрожью, и он не решается открыть глаза, чтобы проверить обстановку.       Внедорожник резко сбавляет скорость; по бокам выезжают «джипы» вернеров. Они обгоняют и, окружив, преграждают выезд из города. Колонна тормозит, слегка коснувшись шлагбаума бампером. Границу организация не пересекла, но датчики приближения сработали — и через минуту на посту будут военные не только Чонгука, но и корейского правительства.       Риан, безумно рыча, откидывает мёртвое тело подчинённого на руль и садится на своё место. Он бьёт коленом по переднему сиденью и тянет ворот футболки в сторону, будто тот его душит. Ким снова забивается в угол, боясь представить, как его сегодня убьют. Стрелять в них перестали сразу же, как сумели остановить «джип» и попали в главную цель — водителя, но свой пистолет альфа всё ещё мёртвой хваткой сжимает в руке.       Неожиданно, после короткой растерянности, мужчина начинает громко и безумно смеяться, будто всё произошедшее — глупая и неудавшаяся шутка. От холода и безразличия в его улыбке становится до оцепенения страшно. Тэхён не может пошевелиться. — Ну что, дрянь, готов к встрече со своим папочкой? — Что? — вылетает беззвучно, почти призрачно.       Ким широко распахивает глаза и в последний раз смотрит прямо на обезумевшего, с силой прижимая папку с доказательствами к груди.       Альфа открывает дверь, зная, что толпа вернеров ждёт снаружи. Он тянет Тэхёна за предплечье к себе и, протолкнув его вперёд, выходит из машины. Несколько красных лучей падают на хрупкое тело. Ещё больше чёрных стволов направлено в их сторону. Ким не находит опоры и теряется, когда видит столько вооружённых альф. — Ладно-ладно, вы можете убить меня! — со смехом в голосе объявляет Риан. — Но только этот гадкий омежка умрёт вместе со мной! — И улыбается.       Тэхёна хватают за талию и прижимают к себе. Чужое тепло ощущается горькой патокой, от которой не отмыться. К голове приставляют пистолет.       Рядом — ни одного знакомого человека; все солдаты — в балаклавах и амуниции. В какой-то момент парню кажется, что его смерть не станет поводом сохранить жизнь предателю. Да и имеет ли для Чонгука ценность существование кого-то вроде Тэхёна? Подобных, как он, убиты десятки, если не сотни. Часть из них погибла в тяжёлых рабочих условиях или от эмоционального истощения. Никто не был причиной для изменения приоритетов. Чон Чонгук никогда не любил кого-то настолько сильно, чтобы сохранять ему жизнь.       Вернеры не двигаются. Солдаты будто соглашаются с условием Риана и ждут, пока тот выполнит обещанное — заберёт жизнь омеги. — И что же? Так просто? — смеётся альфа.       Его плечи опускаются, он будто бы осознаёт, что гонялся не за тем, кто имеет влияние на Чонгука. Во взгляде сквозит досада и разочарование. — Я говорил, что не нужен ему, — тусклым голосом произносит омега, смотря в пол. — Они просто выманили тебя из укрытия.       Риан бьёт его прикладом по затылку. Тэхён падает на колени от резкой тупой боли. — Как же ты заебал, мелкая дрянь.       Звук выстрела пронизывает насквозь. Всё тело обжигает разочарованием. Ким теряет сознание, пока вооружённые мужчины снова и снова буравят израненное тело Риана, обливая асфальт кровью предателя.

***

— Омега потерял сознание в результате сильного удара тяжёлым предметом. В остальном — мелкие царапины и общее истощение. Я поставил капельницу с витаминами и написал вот здесь препараты, необходимые для быстрого выздоровления. Не пренебрегайте лечением: сотрясение хоть и несильное, но может привести к неприятным последствиям. Послезавтра будет необходимо проверить пациента. Господин Чон, разрешите выделить пропуск. — Да, хорошо. Подойдите к пункту охраны, я распоряжусь. — Благодарю. Сегодня нельзя принимать душ, но завтра, после снятия повязок, молодому человеку можно будет мыться. — Понял.       Слышны тихие звуки копошения, затем — ровные шаги и хлопок двери. Тэхён с тяжестью в висках разлепляет веки и смотрит перед собой. Идеально белый потолок теряется в полутьме, а мягкость постели наводит на единственную верную догадку: омега — в пентхаусе. Собирая остатки сил, парень поднимается на локти, чтобы осмотреться. Рядом с кроватью — чужая тень. Ким вздрагивает. — Боишься? — раздаётся тихий смешок. — Риан мёртв, поэтому можешь спать спокойно. — Хосок? — Чон Хосок, — поправляет альфа. Неформальное обращение существует только для главы. — Как самочувствие?       Парень прикрывает глаза, пытаясь вспомнить, что произошло. Любое движение головой отдаёт болью в затылке. Его с силой ударили прикладом, и он потерял сознание.       Папка. Тэхён держал её в руках всё время. Не заботясь о своём самочувствии, он подскакивает на месте и судорожно проверяет все поверхности на наличие документов, но их не оказывается в комнате. — Что ищешь? — будто для приличия интересуется мужчина. — Случаем, не бумажки с данными о твоих родителях? — Где они?! — Выкрик тухнет в тишине огромной комнаты. — Скажите: где папка?! — Не здесь, — спокойно отвечает Хосок. — На столе Чонгука. В кабинете, рядом с его спальней. У тебя же есть доступ к ней, — не спрашивает, а утверждает. Кажется, будто Чон знает всё о нём и его планах. — Чонгук в офисе. Примерно сорок минут досюда. Как думаешь, успеешь?       Тэхён с тяжестью отбрасывает одеяло, кое-как выпутывается из уютного плена, чтобы босыми ногами коснуться пола. — Стоп. Я доложу Чонгуку: обязан. Не делай глупостей. — Короткая пауза. — В моём присутствии.       Парень с недоверием смотрит в карие глаза напротив: в них — ни одной подсказки, никаких эмоций. Хосок может его подставить или спасти. — Я попрошу его?.. — Попробуй, — пожимает плечами старший. — Если настолько веришь в свои силы. Отдыхай, — обрезает альфа. — Я ухожу. Дверь открыта.       И покидает комнату, оставив Тэхёна наедине с неизвестностью.       Поднимаясь на ноги, омега поправляет задравшуюся кофту и крадётся к рабочему столу, увидев на нём телефон, который подарил ему Чон. Раньше из возможных абонентов для вызова был один — Чонгук, но теперь на экране высвечивается контакт Хосока. Заблокировав смартфон, Тэхён прячет его в кармане мягких штанов.       Сорок минут. Уже меньше — не стоит терять времени. После случившегося не верится, что Чон покажет документы сам, если Тэхён попросит. Неизвестно, станет ли эта просьба последним шансом узнать, что случилось с родителями. Ноги сами ведут омегу к лифту. — Господин! — Ли Сок встречает Кима в коридоре. Он выглядит обеспокоенным. Светлое лицо мальчишки портит усталость. — Как вы себя чувствуете? Вам что-нибудь нужно? Я принесу! Оставайтесь в постели!       Тэхён лишь поднимает руку, призывая замолчать. Он больше не смотрит на омегу и идёт к лифту. Объясняться с прислугой ему хочется в последнюю очередь.       Ким поднимается на тридцать четвёртый этаж, видит нужную и единственную дверь в конце коридора и на секунду останавливается. Ещё не поздно передумать и вернуться в комнату, но сделать так — лишиться правды. Он больше не намерен ждать.       Код доступа ему не требуется. Омега подходит босиком по холодному полу к сенсорной панели и прикладывает палец. Долгая секунда — и лампочка снизу загорается зелёным светом. Дверь открывается.       Тэхён заходит в просторную квартиру и осматривается, опасаясь, что внутри всё-таки кто-нибудь есть. Но здесь — пусто, совсем тихо и темно. Он стучит по всем выключателям, не зная, какой отвечает за основной свет, и несколько ламп в коридоре загораются. Ким идёт сразу в кабинет, минуя спальню, в которую дверь всегда остаётся запертой. Совсем недавно парень открывал её, чтобы лечь рядом с альфой и заснуть благодаря его присутствию.       Внутри зарождается злость. Омега не уверен в том, что значит для Чонгука, но сам давно зависим и уязвим перед ним. Он признавался, и не один раз, но в ответ всегда получал молчание. Сейчас же, когда Ким оказался на пороге смерти, глава не приехал за ним, а использовал как приманку. Чон знал, что произошло с родителями Тэхёна, но молчал и внушал ему забыть. Пусть парень не был уверен в том, что родители примут его после бункера, но знание об их положении необходимо. Слова Риана звучат эхом в голове. Готов ли Ким встретиться со своим папой? — Пожалуйста, пусть он соврал, — шепчет себе под нос Тэхён, а сам петляет по коридорам, приближаясь к нужной комнате. — Пожалуйста. Ты жив. И папа жив. Вы оба живы, — не переставая, наговаривает омега.       Кабинет Чонгука встречает знакомым запахом. В комнате — концентрация феромонов сильнее, чем в коридорах и спальне: мужчина проводит здесь больше всего времени. Наступая на запретную территорию, Ким подходит к столу, на котором лежит та самая синяя папка. Один шаг — и он сможет её открыть.       Пальцы леденеют. Тэхён физически ощущает несуществующее присутствие Чона за своей спиной. Не верится, что он сможет увидеть недавние фотографии своих родителей. Превозмогая себя, парень подцепляет папку со стола и берёт её в руки. Момент истины. Не медля ни секунды, он достаёт заветные бумаги.       «Пол: альфа       Год рождения: 1974       Семейное положение: замужем       Дети: есть. Ким Тэхён, 2003 г.       Назначение: блок 43, гранатомёты и пластиковые снаряды       Статус: пригоден»‎.       «Пол: омега       Год рождения: 1981       Семейное положение: замужем       Дети: есть. Ким Тэхён, 2003 г.       Назначение: блок 26, огнестрельное оружие       Статус: мёртв       Дата смерти: 16 ноября 2023 г.       Причина смерти: истощение»‎.       Снова. Он перечитывает анкету снова и снова, надеясь, что рано или поздно информация в ней изменится. Дрожащими пальцами Тэхён переворачивает страницы. Внутри — фотография. Ким сразу узнаёт отца. Кажется, он не видел его целую вечность. Альфа средних лет держал в руках табличку с информацией о себе и своей семье — ровно так же, как это делал Тэхён в первый день нахождения в бункере. Ниже — фотография папы. Мужчина, с мешками под глазами и спутанными волосами, без надежды смотрел в объектив камеры. Уже тогда он знал, что не справится, что жизнь в этом месте его убьёт. — Нет, папочка, — шепчет омега, пальцами касаясь снимка. — Это неправда. Ты же жив? Почему ты так напуган?       Тэхён не может оторваться от фотографии. Он смотрит в любимые глаза, и ему кажется, будто папа в действительности видит его. У него был самый добрый взгляд и самые тёплые объятия. Омега всегда светился изнутри и освещал жизни своих близких. Ким с улыбкой вспоминает любимое утро и шуточные недовольства папы его внешним видом после сна. — Ты бы оделся, — сказал он. Ему снова хотелось пристыдить омегу за одни боксеры и футболку. — Не маленький уже по дому так разгуливать. — Ну, пап, — улыбался Ким. — Она мне почти до колен. — Найдёшь своего альфу — будешь перед ним попой крутить. Отец вот-вот спустится. Брысь отсюда!       Слёзы обжигают сухую кожу. Сердце замирает, а воздух, кажется, заканчивается. В груди — необъяснимое давление, будто от чёрного пузыря с ядовитым, распирающим изнутри дымом. Хочется кричать и опуститься на пол, чтобы сложиться клубком и закрыть лицо с головой руками. Боль усиливается; нет эмоций, чтобы выразить то, что происходит в душе, поэтому Тэхён молча стоит, смотрит на фотографию, мочит бумагу слезами и задыхается.       Мёртв. Мёртв. Мёртв. Мёртв. Мёртв.       Одно-единственное слово в голове, смысл которого постепенно теряется. — Как ты мог убить его?! — кричит что есть мочи Тэхён. — Как ты мог?! — И срывается на громкий плач.       Омега опускается на колени; он весь содрогается и сжимается, наполняя комнату болезненными стонами. Сквозь слёзы Тэхён постоянно смотрит на фотографию и впадает в ещё большую истерику.       На последнем этаже пентхауса разбивается единственное живое сердце. Ким умирает от недостатка крови, в которой его альфа купался с головой. Последняя надежда угасает вместе с жизнью. Тяжесть правды не вынесли хрупкие плечи.       Крики боли заполнили этаж, но не были услышаны кем-то. Прошло больше часа. Тэхён уверен, что сегодня умрёт.

***

      В коридорах слышатся приветствия. Слуги кланяются хозяину, пока тот идёт в комнату к своему омеге. Но Кима в её стенах нет. Чонгук разворачивается к оставшемуся в проёме Ли Соку; тот без слов и жестов понимает, о чём его спрашивают. — Насколько я понял, он поднялся на последний этаж, господин. — И кланяется. — В его состоянии? — Да, господин.       Глава молча разворачивается и идёт к лифту. На нужный этаж он попадает через считаные секунды. Дверь открывается — и из квартиры вываливается интенсивный запах омеги. Чон прочищает горло и заходит внутрь, блокируя замок изнутри.       Чонгук проверяет спальню, которую выделил специально для Тэхёна, — пусто. В его собственной комнате Кима тоже нет, и тогда он догадывается, что тот добрался до его кабинета. Челюсти сжимаются: подозрение о том, чем мог заниматься Ким возле его рабочего места, только одно. В бункере парня уже ловили за попытками кражи личных документов главаря, но Чонгук не думал, что после неудачных вылазок омега решится пробовать снова. — Тэхён! — твёрдо зовёт альфа. Ему не отвечают. Если бы не густо стоящий аромат омеги, он бы и не подумал, что тот был здесь. — Где ты?       Чонгук заходит в кабинет и видит лежащего на полу парня. Рядом с ним разбросаны бумаги, а на столе — открытая синяя папка. Он сразу понимает, что Ким добрался до данных, оставленных Хосоком после поимки Риана. Тяжёлым шагом глава подходит к неживому телу. — Вставай, — командует альфа.       Тэхён лежит с открытыми глазами; он видит чёрные ботинки возле своего лица и, кажется, не дышит. Под веками будто песок, рот не открывается, чтобы дать ответ. Его голос противен. Он не готов смотреть ему в глаза. — Вставай! — рычит мужчина. От холода в голосе мурашки бегут по спине, но омеге уже всё равно. — Даю пять секунд. Пять.       Парень лежит на полу и даже не пытается пошевелиться. — Четыре. Три.       Становится страшно, но Тэхёну всё равно. Чего стоит его жизнь? — Два.       Он закрывает глаза. — Один.       Альфа грубо хватает омегу за руку и с силой тянет на себя, вынуждая встать, но ноги не держат. Ким опускается на колени, сдаётся и падает безвольным телом. Чонгук злится. Он впивается пальцами в талию Тэхёна и, закинув его себе на плечо, выносит из кабинета. Отпускает только в своей спальне, когда укладывает на кровать и садится рядом. — Ты должен лежать. У тебя сотрясение.       Омега игнорирует его. Смотрит перед собой и молчит. В душе пустота: любимое отняли. — Тебе что-то нужно?       Тишина. — Всё из-за твоего папы? — будто бы не понимая, спрашивает альфа. — Ты узнал, что он мёртв, так?       Слёзы, которых, казалось, не осталось, снова катятся по щекам. Грудь вздымается всё чаще, Тэхён близок к обмороку. — Тебе больно? — Больно ли мне? — нездорово усмехается парень. Тело подводит, и ему снова хочется плакать. — Ты знал! — Узнал в бункере, когда ты спросил впервые. Предположил, что с тобой произойдёт что-то подобное. — Ты решил, что это меня убьёт, поэтому утаил?! — истерично спрашивает Ким. Ему не верится, что они проговаривают это. — Да. Я видел, как умирают мои родители. Возможно, тебе было бы проще, если бы не узнал о том, что кого-то из них не стало. — Да что ты такое вообще несёшь?!       Тэхён замахивается и бьёт альфу по лицу. Чон отворачивается, покорно принимая неожиданную пощёчину. — Это ты зря, — предупреждающе рычит мужчина.       От тона его голоса страшно и волнительно, но это полностью перекрывает бурлящая в жилах ненависть. — Ты убил их! Это всё из-за тебя!       Ким снова замахивается, но в этот раз руку перехватывают, не позволяя нанести удар. Альфа нависает сверху, прибивая запястья Тэхёна к постели. — Я не выбирал твоих родителей намеренно. Помни об этом, — злобно шепчет Чонгук, смотря прямо в глаза. — То, что это коснулось твоей семьи, — случайность. Судьба не всегда милосердна. — Как ты можешь?..       В глазах омеги — слёзы, в ладони — чужая грубая рука, больно сжимающая пальцы. Он не должен был в него влюбляться. Чон Чонгук — это причина всех несчастий в его жизни. — Вы просто гражданские. Не мы — так ваше правительство задушило бы вас и лишило всего в одночасье. Но я дам тебе всё, что ты захочешь, — говорит секундой позже без привычной стали в голосе. — Мне ничего от тебя не нужно, — совсем тихо отвечает омега, ненавидя себя за то, что смотрит в карие глаза.       Чонгук наклоняется к нему совсем близко, обжигает горячим дыханием мёртвые губы и целует, не получая и доли прежнего тепла в ответ. Глава резко, до хруста сжимает пальцы Кима. Омега морщится и вырывается от давящей боли. — Какого хрена ты мне не отвечаешь?! — бесится альфа и подавляет тяжёлой аурой. В его глазах вспыхивает недобрый огонёк, а губы поджимаются от раздражения. — Ты всегда мне отвечал! — Впервые Тэхён видит эмоции так откровенно. — Как я могу? Ты убийца. — Я всегда им был!       Чонгук встряхивает омегу за руки и с силой прибивает к матрасу. Мягкость постели предотвращает возможный урон после сотрясения. — Посмотри на меня, — спокойнее пробует Чон. Тэхён не может отказать и смотрит. — Ты мой. Ты мне не безразличен, хорошо?       Ким слабо улыбается. Как давно он мечтал это услышать, но теперь за признание готов ударить. — Никогда, — шепчет омега. — Никогда в жизни не говори мне ничего подобного. — Тэхён расслабляется телом и запоминает ощущение его рук. Через несколько секунд он добавляет: — Хорошо?       Чонгук ослабляет хватку. Никому за десятки лет он не признавался в своей уязвимости. Не признавался, что нуждается. Вторая пощёчина оказывается куда болезненнее предыдущей. Он поднимается с кровати, чтобы больше не видеть Тэхёна. — Я уйду, — останавливает его парень. — Не смогу остаться в твоей постели.       Омега бесшумно поднимается и уходит прочь. Его худая фигура исчезает в проёме, а Чонгуку кажется, будто из комнаты вылетает призрак.