I
23 мая 2023 г., 21:55
***
Она хочет пережевать его и выплюнуть. Хочет размазать подошвой, сдавить горло рукой, чтобы он, придавленный к ухабистому полу темницы, захлебнулся тем ушатом помоев, которыми обливал её совершенно незаслуженно. Незаслуженно блестел глазами. Синими, темными, как берега моря в ночи, и незаслуженно плевал ей в лицо. Стоило быть признательнее. Ему стоило оценить то, что поднявшие на него мечи охранники тут же остались без голов. Не стоило смотреть с таким омерзением на то, как они подкатились к его ногам, как будто он с рождения праведник. Как будто он давно другой. Она видит его насквозь, потому так ласкова. Может споить транквилизаторами, но обходится мощными успокоительными. Может отрубить ноги, чтобы всегда держать на расстоянии вытянутой руки, но, касаясь шарниров, не способна себя заставить – лишь стягивает цепи покрепче. Может дать добро, чтобы подданный вырвал его поганый язык, посмевший оскорбить принцессу Бездны... но Принцесса блаженно прикрывает глаза, словно ей шепчут не о ненависти, а о любви. Если напомнить, что во власти Ордена вырезать всех, кто попробует прийти за ним, он мог бы замолкнуть... но для Люмин молчание смертоноснее яда. — Убьёшь родного брата? Даже в Итера можно метнуть копьё, а сошек вывесить на мондштатские ворота – без разницы: в любом случае они когда-то схлестнутся клинками. — Не исключено. — ...Чокнутая стерва, — выплюнул он, слизывая кровь с прокушенной губы. От «куклы» у него одно название – скалился и шипел точно дикая рысь, брошенная в клетку. Каждая попытка сопротивления умирает в зачатке, хотя парадоксально: чем раны глубже, тем приятнее осматривать шрамы. — Все твои слова – полная чушь. Люмин улыбается. Когда он набирается сил переступить через омерзение и вступает в осмысленный диалог, она всегда улыбается так. И не стой она посреди затянутого темнотой карцера, где очертания решетки подсвечивает одинокий факел, можно было спутать её с ангелом. Сошедшим с небес ангелом, у которого не глаза, а два янтаря, не волосы, а переплетение колосьев. Слепящая неземной красотой, потому что не отсюда, потому что и не «человек» вовсе, и платье, расшитое позолотой, звёздами и чем-то таким же неземным, как и она сама, выделяло белым пятном силуэт. Возможно, воспалённое сознание Сказителя издалека могло бы спутать образ с миражом, до тех пор, пока огонь не пролил бы свет на эту улыбку. — Скарамучча... Что ты знаешь о чувствах? — заговорила медленно она, сокращая расстояние и взирая свысока. Железные пластины, сковавшие ладони, бились о кирпичи. — Не твоего ума дела. — Хочешь сказать, ты знаешь, какой должна быть любовь? — приседая перед ним, как перед непоседливым ребёнком, Люмин провела пальцем по колену. Чертыхнувшись, он попытался сбросить руку, и в такие моменты его маска начинала дрожать, открывая выражение, не присущее ему даже в смертельной схватке. В нём перемешивались злость, бессилие и страх. — Ты, для которого дружба – сделка на взаимовыгодных условиях? Я не насмехаюсь над твоим опытом. Мне по-настоящему интересно, кто побудил в тебе чувства. Она говорила небрежно, но тон, пониженный на «кто», выдал все потаённые намерения. — Точно не ты. Люмин сухо рассмеялась. — Я выделю комнату, когда передумаешь. — Хах... — пропитанный издёвкой смех прозвучал тихо, едва слышно. — С чего ты взяла, что я добровольно захочу остаться? Загнивать здесь, с тобой, предводительницей кучки фанатиков в провонявшем иллюзиями притоне? Продолжай тешить себя надеждами. Я сыт этим по горло. — Вот как? — задумчиво ответила она. — Получается, ты хочешь, чтобы я отказалась от трона... — У тебя последние извилины засохли, раз ты не понимаешь моих слов? — она всё бормотала под нос малопонятную речь. Кто бы что ни говорил об амбициях, Орден уверенно движется вперёд. Как только всё живое сотрётся в пыль, а рубеж будет пересечён, не останется ничего, кроме двух вероятностей: победа или смерть. Селестия падёт – и родится новый мир, в котором не останется богов. Только Каэнри'ах, восставший из пепла. А без Люмин шанс на расплату, вознесение и блистательный успех катастрофически мал. Все, кто столетиями скитался под гнетом проклятия, никогда не найдут спасения. На ней бремя, которое не скинуть и после гибели. Это обойдется слишком дорогой ценой. — Однажды ты не захочешь уходить, — скользя обжигающе нежным взглядом по изгибам лица, подпёрла подбородок она. Сказитель зло ухмыльнулся, таращась на принцессу, как на клоуна. Между рвением размозжить эту гримасу об стену или выбросить на съедение океанидам, Люмин двинулась ближе. — Верно, — хмыкнул он, — к тому времени я уже найду способ убить тебя. — Кроме моего брата, ты единственный, кому я не причиню боли, — мечтая дотронуться до щеки, она ограничилась лёгким касанием носа. Продрогший от отвращения, Скарамучча едко осведомился: — Ну да, просто швырнешь в подземелье. Как ты там говоришь... «Временная мера»? От чрезмерных усилий из-под оков виднелись кровавые подтёки. Эти следы сразу опускали великого и ужасного Предвестника в прошлом до куска обессиленной плоти. Ужасное последствие решения, которому пока не сыскать альтернатив. Чтобы построить для такого мага, как он, по-настоящему комфортную тюрьму, уйдет время. Много времени, несмотря на то, что подчинённые мечутся по Тейевату в поисках изобретателей как сумасшедшие. — Да. Иначе ты снова исчезнешь. Девушка покинула карцер, лязгнув дверью. Воцарилась гробовая тишина. К несчастью пленного, ненадолго: вернулась принцесса спустя пару минут, держа маленький чемоданчик. Затем кивнула охране, скрежетнула решёткой и вплыла внутрь, не проронив ни слова. С тем же молчанием она распаковала какие-то медицинские принадлежности и потянулась к его рукам. — Убери свои грабли... Спокойно рассчитывая марлю, Люмин мурлыкала какую-то песенку под нос. — Эта комната оборудована древнейшими разработками Каэнри'ах. Здесь не воспользоваться магией, — заметив, как неестественно легко оборвалось сопротивление, объяснила Люмин. Возможно, тоска в её взгляде, окинувшем худое, покрытое ссадинами тело, похожа на притворство. Тем не менее, она сожалела, что кто-то посмел своевольничать. Посмел нарушить план. Нагло исполосовал спину того, чье дыхание она так старательно проверяла ладошкой. И то верно, нельзя было обезглавливать. Стоило на прощание подарить им тысячу ударов плетьми. На щеках Скарамуччи напряжённо играли желваки. Это выражение «я хочу убить тебя здесь и сейчас» заставляет воздух густеть, а затхлую, отсыревшую камеру – лишаться оттенков синевы. В ней не могло быть даже окошка размером с кирпичик. Ни ковра, ни одеяла, ни случайной безделушки... Ведь звери, угодившие в ловушку, на многое способны. — Что-ж... ничего не сделать, ты права. Снимай, — вкрадчиво согласился он, непрозрачно намекая, что вот-вот вгрызется в неё зубами. К этому сложно быть неготовым. Будет ложью сказать, что она этого не ждала. — Ну-ну, — принцесса повертела ключик. Щелчок. Едва путы ослабли, Сказитель вырвал руки и за мгновение впился ими в тонкую шею. Вместо того, чтобы скинуть его с себя или прописать в челюсть, Люмин расслабленно поежилась, раскинув руки. Упущенный шанс? Прихоть той, кто жаждет оказаться под ним в ближайшее время? Он наверняка ломал голову, низко склонившись. — Что я вижу... хах. Неужели творения Фонтейна? Или старания Фатуи? — выудив из-под воротника какой-то проводок, зловещим шепотом осведомился он. — Не скажу, что буду удивлен, окажись ты союзником Снежной. Правда, любопытно, зачем им понадобился бывший Предвестник. Не поделишься? — Ха-ха... Ха-ха-ха... — посмеялась принцесса, глотая ртом воздух. — Ты не товар, не был им и не будешь. Ты – мой. — Таковы твои последние слова? Я передам их Дотторе, — сверкнул он зрачками, вынимая из-под рукава платья складное лезвие. От того, что осколок умело вращался между пальцами, пламя факела переливалось на острие. Они, изящные, худые, непокорные, завораживали больше игры света. — Умри. Замах. Люмин снова рассмеялась – и осколок замер у переносицы. Как будто пораженный ударом тока, Скарамучча дернулся. Сузил веки, как волк, учуявший порох. — Ты слишком довольна для человека, которого убьют. Что-то не так... Она расхохоталась. Дико расхохоталась. На первый взгляд, преимущество всегда у того, кто сверху. Всего на первый. — Двери выплавлены из материала, который грубой силой не выбьешь. Ключ у сторожей. Их порядком сотни. Все там, — кивнула она куда-то наверх, на самом деле указывая назад, где шелестели чьи-то шаги. — Ты серьезно веришь, что стоишь на землях Тейевата? — Что..? — Мы в сердце Бездны. Покинув замок, тебе не пройти и полпути. Капкан захлопнулся.
