Однажды ты захочешь остаться

***

       Она старается забыться. Много работает. Мало спит. Если в бокале нет вина, в нём плескается отрава. Она потребляет яды литрами, опустошая один флакон за другим, не глядя на марку, цвет, предназначение. Ей плевать, взрастится ли в ней иммунитет или организм просто вывернет её наизнанку. Ей кажется это не важным. Это – и тысяча других вещей, которые она делает из вредности, со скуки или просто так. Вчера она направила новую армию в Натлан, сегодня развлекается, бросая в девиц Итера ножи.        — Ах-х... Ты никогда не узнаешь, где Мона..! — щурясь от струящихся по лбу ручейков крови, выкрикнула девушка. Задумчиво прокручивавшая кинжал Принцесса не слышала ничего, кроме собственных мыслей. — Если бы знала, что ты чудовище... никогда бы не пустила в Мондштат...        Напускное безразличие приятнее всего обрывать внезапно. Обрывать резко, как делает Принцесса, запуская кинжал в левое подреберье. Пленница скорчилась – зал содрогнул пронзительный крик.        — Сделанного не воротишь, — вкрадчиво мурлыкнув, Принцесса протирает подолом лезвие. Белый пропитывается алым. Серебро ловит огонек факела, мерцающего темно-синим. — Ты у нас скаут Ордо Фавониус... Лучница, верно?        Она подумала вслух.        — Если отрезать скауту руки, его отправят на пенсию или вышвырнут на мороз?        В ответ девчонка скулит, повиснув на кандалах.        — Печальная участь, наверное.        Ещё рывок. Безвольное тело содрогается, точно кукла, подвешенная на нитках. Истекает кровью, босыми ногами елозя по каменном полу. Каштановые волосы превратились в застывший комок грязи, а личико, которое так обожал Итэр, слегка помялось. Люмин усмехнулась, рассматривая ободранные заусенцы. Парочка выбитых зубов ведь считается мелочью? Его предыдущие друзья говорили, что и без них можно прожить.        — Зачем тебе... Мона...        — Не переживай. Твоя подружка останется живой.        Скаут захлёбывается кашлем.        — Почему... Я должна тебе верить...        — У тебя нет выбора. Иначе я убью тебя и ты ничего не расскажешь своим друзьям.        Не находись Принцесса посреди замка, залитого тягучими фиолетовыми тонами, и не восседай на троне, собранном из человеческих костей, то походила бы на невинную лилию. Однако её натуру обличает кровоцветный блеск в глазах.        Подпирая подбородок рукой, она одаривает девушку мягкой улыбкой:        — Так что? — спрашивает Люмин голосом, подобным бархату. — Выбираешь смерть?        Девчонка звякнула кандалами, корча героическое, полное сопротивления лицо. Выкашливая кровь, она выдавливает: «убей». Люмин смиряет её презрительным взглядом. Снова вращает кинжал в руке. Когда она была младше, жизнь учила её. Пока ты не убийца, ты не воспринят всерьез. Пока ты не размазываешь чью-то голову о стол и не метаешь молнии в зарвавшихся тварей – на шахматной доске ты пешка. Пока не цепляешься за выбор, за правильный выбор, невзирая на страдания, на боль и горе, ты всегда будешь подчинён обстоятельствам. Это правило, уясненное в былые времена и с крошкой от зубов сплюнутое на землю.        Правильный выбор всегда даётся через боль. Единственный правильный выбор, который могла позволить себе скаут – бороться, чтобы выжить. Но она так легко всё отвергла. Где же храбрость? Попытки выдрать руки из кандалов, даже если они по локоть в крови? Где лихой блеск в глазах? Вырывающаяся гортанным рыком злоба? Где порыв? Жажда жизни? В конце концов, мести?        — Жаль, — только и произносит она, обрывая жизнь одним поставленным движением. Маскировать поражение храбростью унизительнее, чем показывать смирение. — Итер как всегда собирает вокруг себя всякий сброд.        Скаут с заурядным именем и заурядной внешностью должна быть благодарна, что ей дарована лёгкая смерть.        — Посмертие будет веселее, дорогуша, — разговаривая с телом, повисшим на верёвке, Люмин покружила бокал. Жидкость переливалась насыщенными темно-алыми оттенками. Скука.        Какая скука.        Принцесса могла бы подумать о том, какое применение найти телу: скормить монстрам или сбросить в мондштатскую канаву. Могла бы поразмыслить, какую девицу «разобрать» в следующий раз. Могла бы, окажись чуть бодрее. На веки наваливается тяжесть, голова гудит, будто упавший с высоты чугун. Её морозит, как от температуры, знобит. Левая нога уже долгое время пульсирует. Ощупав лодыжку, с безразличием Принцесса смотрит на подушечки пальцев, покрасневшие от крови. Бинт пропитан насквозь. Место касания отдает покалыванием и зудом.        Но никто не придёт зашить раскрытую рану. Никто не придет плеснуть в неё кислоты. Не придёт никто. Сюда, на самое дно Бездны. Никто не освободит Принцессу. От жизни. Долга. От кровавого бала. Все ушли. И верный рыцарь. И брат. И даже Её Архонт.        Порой его голос маревом проступает в тишине тронного зала. Такой хриплый, эмоциональный. Процеженный сквозь зубы. Живой до безобразия, желаемый до тяжёлого вздоха и неосознанного поворота головы. Он размывает реальность и вымысел, отвлекает от будничных дел, от раздражения и кинжала, чей конец увяз глубоко в чужом теле. Перед Принцессой, терзаемой плохим сном, Её Архонт шепчет её имя отвратительно часто. Рваное дыхание Её Архонта преследует. Темнеющие до грозовых туч глаза Её Архонта ослепляют.        Ей снова нечем дышать.        И она снова сжимает пальцы. Ногти впиваются в ладони, она жестом приказывает жрецу вынырнуть из тени, и в когтистых руках между складками церемониальной подушки белеет силуэт волшебного шара. В глубинах мрамора возникает нежно-бирюзовый блеск, и словно поднявшаяся в воде пыль, приливает к краям. Принцесса любуется игрой песка и дыма, переливами бирюзы, будящими воспоминания о бессмертном защитнике Якса. Он, называющий себя укротителем демонов, подарил худшему из них столь драгоценный подарок...        Пески собираются в фигуру. Подушечкой пальца Принцесса проводит по ней, обретающей четкость. Любуется им, своим Архонтом, идущим в подаренных ею одеждах по горящим землям Натлана. В тумане, провонявшем горелой плотью и разложением, он иллюзорен, словно призрак, и далёк, словно мираж. Чёрный пепел оседает на его шляпу, тихая поступь приглушает угли, которыми стали солдаты, побежденные Бездной. Принцесса любуется, что перед ним уже не тот солнечный край, увиденный им когда-то, а выжженные пустыри, залитые кровью и скверной. Огонь выжег леса, камни отвесных каньонов почернели, сгустившиеся над Натланом тучи нависли над теми, кто ещё сопротивлялись, и теми, кого оставалось оплакивать.        Натланцы поражают Принцессу глупостью. К ним она особенно беспощадна. За пятьсот лет эти идиоты ничему не научились. Разбить их внешне было легко: у них нет системы оповещений, наблюдательных вышек, чтобы обнаруживать порталы, нет дозорных патрулей или подобия стен, которые могли бы сдерживать атаки. У них нет внутренней структуры, они даже не считали нужным думать об убежищах или планах эвакуации.        Ей не забыть «то» наступление. Лишь один клан имел воздушные шары. Пройти по целой дороге на Стадион, защищённом от Бездны, могли три племени из шести. Хлипкие, узкие мосты без перил, ведущие через каньон, развалились сами ещё до того, как Принцесса отдала приказ лучникам их сжечь, поэтому путь для мирных жителей был отрезан сразу же. То, что было дальше, было хуже, чем резня. Люди падали с обрывов, сигали со скал и разбивались, не сумев перебраться через мосты. Женщины сгорали заживо, обнимая детей, закрывали их своими телами от гончих, которые всё равно раздирали их заживо. Тех, кто пытался убежать, убивали выстрелом в спину. Натлан, истощенный вековыми атаками, потерявший много людей, носителей имён и героев, почти пал. В тот день погибло много туристов, из-за чего «курортный край» в разгаре войны попал в крупный дипломатический скандал.        Принцесса душила Натлан снаружи и разваливала изнутри.        Почему вы воюете столько веков без прогресса? Почему ваши предки обрекли вас на войну? Почему Пиро Архонт приняла решение за поколения, которые ещё не родились? Почему она сваливает вину за свою несостоятельность на Бездну? Жители стали слышать неудобные вопросы, которые разлетелись по головам быстрее, чем Мавуика успела всё понять.        Почему вместо военного образования жители танцевали, рисовали и наслаждались горячими источниками? На борьбу с Бездной в качестве предводителей слали детей, которые дохли быстрее мух. Настолько безрассудно растрачивать человеческий ресурс не могла даже Райден, которая обрекла Инадзуму на упадок. За пятьсот лет Принцесса даже не старалась всерьёз нападать на Натлан. Её генералы справлялись с народом войны, даже будучи наполовину отупленными проклятием Бездны. Их состояние было настолько плачевным, что Принцесса находила войну забавной и медленно смаковала эти «забавности», как лакомый кусок торта.        Люмин улыбается каждый раз, вспоминая, что у них не было оружия. У хвалёного народа войны. У народа войны не было оружия. Ну не забавно ли? А слухи о великом кузнеце Шилонен, которая создавала ролики, а не пушки, бомбы и роботов против войны с Бездной, доводят до сардонического смеха. Забавнее лишь реакция «Бога войны». Ведь когда Принцесса сорвала момент для контратаки Натлана уничтожением Ночного Царства, заражением вайобы и порчей Древних Имен, Мавуика… сдалась. Сложила оружие и пришла молить о пощаде. Её «ожидание нужного момента» благодаря небольшим ухищрениям Принцессы превратилось в многовековое бездействие, став самым громким поражением Натлана.        Принцесса Бездны, бившаяся за Каэнри'ах всем оружием того времени, всеми силами и каждой каплей крови, размазала Пиро Архонта с особым отвращением.        «Бездна ужасна».        Одна ли Бездна?        В краях диких племен звенит тишина – они разорены, порабощены и присвоены ею. Люмин улыбается, наблюдая, как Скарамучча бредёт по пустырям, цепляя взглядом братские могилы и шныряющих по округе гончих. Добравшись до вершины вулкана и взглянув на руины «великого народа», он на миг изменился в выражении лица. Улыбка Люмин становится шире.        Он наконец осознает, какое чудовище целовало ему руки.        Склонившись над волшебным шаром, Принцесса задумчиво рисует на нём узоры. Дорога к Ирминсулю обернется для Её падшего Архонта потрясением. Её падший Архонт с вырванным сердцем сломается. Или сломается она, пока его ждёт? Едва она вспоминает, что свобода, которую она так жаждет, не придёт, ей хочется сбежать в темницу, чтобы снова утопиться в импульсе, зацепиться за мимолетность, в которой «Люмин» имеет право существовать.        Сердце стягивает ветвями терновника. Сколько бы не было выпито вина, её имя, произнесённое его устами, мерещится Принцессе отвратительно часто. Снится до того реально, до того подробно, что кожа, обожженная его выдохом во сне, загорается наяву.        Перед Принцессой всё маячит Её Архонт...        — Ваше Высочество, — из тени выплывает вестник, склоняя голову в поклоне. Его скрежещущий голос рвёт тишину. — Мы благополучно подготовили условия для пробного теста Сердца Пиро Архонта.        — Что до обустройки серой зоны? Склады и промышленные объекты восстановлены? Специалисты должны приступить к работе как можно скорее.        — Исполнено. Пиро Архонт выполняет условия и координирует людей, чтобы они подчинялись. Она предоставила перечень необходимого для беженцев, — Принцесса пробежалась взглядом по списку, составленному явно в спешке. — В ближайшее время мы также закончим застройку лагерей в зелёной зоне. В ближайшее время будут организованы поставки продовольствия.        — Как ведёт себя Шилонен? — отложив бумаги, Принцесса не отрывала от шара глаз.        — Выполняет условия, госпожа.        — Отлично, — видимо, Архонт наконец смогла донести, что Натлан не в том положении, чтобы лепетать о гордости и мести. — Пока не доставляйте важные материалы для Ткача Судьбы в чёрную зону, везите напрямую во дворец. Пока местность недостаточно защищена, мы не можем рисковать.        — Что прикажете делать дальше?        — На основе остатков Ночного Царства начнем изучать передачу памяти и наследия. Как было условлено, завтра отправьте Дотторе образец заражённого вайоба, — подумав немного, Принцесса распоряжается, поглаживая мраморную поверхность шара пальцем. — В ближайшие дни усилить охрану на границе с Сумеру, в случае появления войск или Фатуи разрешено нападать. Сосредоточить силы на налаживании инфраструктуры и укреплении обороны стратегически важных мест. Шестого Предвестника не атаковать, дайте ему покинуть Натлан. Остальные распоряжения поступят позднее.        — Так точно, госпожа. Как распорядитесь Сердцем Электро Архонта, полученным вами в ходе похищения Скарамуччи?        — Всему своё время, — Принцесса задумчиво стучит ногтями по шару, отводя от него взгляд. В руках Ордена Бездны два сердца. Если сделка с Мавуикой и получение её Сердца задумано изначально, то украденное из-под носа Нахиды Сердце Электро Архонта оказалось непредвиденной находкой. Такую карту следует разыграть грамотно.        Из-за встречи со Скарамуччей Нахиде уже всё известно. Она наверняка продаст информацию Фатуи, чтобы получить сведения о Дотторе, поэтому интерес Царицы – вопрос времени. Воевать за Сердце и нарушать нынешние договоренности глупо. Особенно теперь, когда только Ордену подконтролен Натлан. Союз даст Снежной гораздо больше. Царица может получить монополию на шахты и въезд, треть территориального ресурса. Когда Орден увеличит серые зоны под полигоны, склады и заводы, Фатуи смогут наладить перевозку через Нод-Край – Снежная получит торговый путь к Фонтейну без налогооблажений. Учитывая возможную пользу, Фатуи будут предельно вежливы в вопросе получения Сердец. Принцесса вправе диктовать условия, чтобы уравновесить выгоду.        — Хм...        Орден нуждается в людях. Не все задания способны выполнить монстры, а натланцы хоть и выносливые рабы, но их, как и заврианов, Орден не может использовать в больших планах из-за риска повстаний.       Больше людей нужны разве что знания. Временная сделка с Дотторе приносит плоды, однако его планы идут вразрез с проектом Ткача Судьбы. Придется покончить с ним, пока не стало поздно.        Приказав принести бумагу, Принцесса выводит беглым почерком письмо. Вестник, являясь ближайшим подчинённым, позволяет себе задать вопрос:        — Ваше Высочество, Фатуи разыскивают Шестого Предвестника, чтобы избавиться от него как от предателя. Собираетесь ли вы склонить его на нашу сторону?        — Сегодня ты разговорчив. Нет смысла склонять на свою сторону того, кто уже принадлежит мне, — холодно отмечает Принцесса, и игнорируя его смятение, передаёт письмо. — Царица должна получить послание в ближайшие дни. Не разочаруй меня.        Взгляд возвращается к мраморному шару. Фигура Её Архонта в широкополой шляпе, овеянная переливом бирюзы, наблюдает, как огонь разожженного костра высекает искры. Они отражаются в тёмных глазах, сверкая звёздами на фальшивом небе. Такой отстранённый, он укалывает Принцессу. Вгоняется занозой, да так глубоко, что в её вымытом столетиями сознании проступает тревога. Вязкая и сухая, как её прокушенные губы. Раздражающая, как краб, копошащийся в песке на идеально чистом пляже.        Принцесса Бездны не имеет права на личные слабости. Принцесса Бездны не имеет на них сил.        И всё же, касаясь шара, она ненавидит себя за то, что дала Скарамучче шанс услышать Ирминсуль.