Мост через вечность

      Настойчиво пробиваясь сквозь неплотно задернутые шторы, теплые солнечные лучи вычерчивали на полу небольшой комнаты своеобразный вытянутый многоугольник, отбрасывая всевозможных размеров радужные зайчики на оклеенные бежевыми обоями стены и лицо светловолосой девушки, уютно устроившейся под белым одеялом на неширокой постели. Поморщившись, блондинка недовольно фыркнула в полудреме и, не желая пробуждаться, прикрыла очи ладонью. Однако вновь погрузиться в сновидение не удалось – навязчивые и крайне неприхотливые гости совершили-таки свое темное дело, принудив жертву их нападения, крепко зажмурившись на секунду, распахнуть глаза и невольно запрокинуть голову, дабы взглянуть в сторону окна. Первой промелькнула мысль о том, сколько сейчас времени, и как здорово было бы проветрить несколько душное помещение. Затем нахлынуло понимание, что занавески ей не знакомы. Быстрый визуальный осмотр спальни привел ко столь же плачевному результату – она понятия не имела, где находится!       Рывком сев на кровати, девица растерянно огляделась и замерла, внезапно осознав себя полностью раздетой, хотя обычно ей не приходилось спать нагишом. Чем она вчера занималась? Память настойчиво подкидывала одну картинку за другой: дом, переживания о младшем брате, безудержное отчаяние, принудившее выскочить из особняка на ночь глядя и пойти искать утешения у человека, однажды уже сумевшего успокоить, их встреча на улице, поцелуй… Стоп! А потом они… потом…       - О, Ками-сама! – простонала девчонка, сгибая ноги в коленях и утыкаясь в них лбом.       Застыв в данной, не особо удобной, позе, юная особа постаралась обдумать сложившуюся ситуацию. Итак, она переспала с мужчиной, причем, не с тем, за которого должна вскоре выйти замуж. Замечательно! Спасибо, хоть не в пансионе, а в первом попавшемся по пути мотеле. М-да, кажется, выкидывать фокусы, поражающие окружающих глупостью, у них в семье норма, а в итоге – ничего хорошего, все только сильнее запуталось. Отменять свадьбу из-за прошедшей ночи неразумно, ведь тогда придется подвести жениха, рассчитывающего на ее помощь. Да и его подмога необходима ей самой, иначе на единственных родственников обрушатся нежелательные проблемы…       - Темари? – раздавшийся позади голос прервал раздумья. – Ты уже не спишь, - парень не утруждал себя ненужными вопросами, просто-напросто подмечая факты. Не получив ответа на свой возглас, он приподнялся, усаживаясь рядом, и осторожно коснулся плеча предполагаемой собеседницы. – Доброе утро.       Подавив тяжелый вздох, Темари выпрямилась и, не оборачиваясь, хрипло пробормотала:       - Привет.       Обито настороженно нахмурился и попытался скрыть возникшую нервозность, расчесав пятерней растрепанную шевелюру, невольно внося вместо порядка дополнительный хаос.       - Жалеешь, да? – грустно спросил он.       Повисло напряженное молчание – Сабаку повторно старалась разобраться в себе, не намереваясь лгать. Жалеет ли она о том диком, неконтролируемом безумии, поглотившем их обоих и казавшемся таким правильным? Определенно, нет. Но и позволить наваждению развиться в нечто большее представлялось ошибочным.       - Нет, Обито, я не жалею, - призналась Темари, мысленно обзывая себя не самыми лестными прозвищами. – Но… ты же знаешь, что я… выхожу замуж, - странно, каждое слово давалось с трудом, их приходилось едва ли не выталкивать из себя. Будто какие-то неведомые силы стремились заткнуть рот незадачливой невесте.       - Знаю, - подтвердил Учиха, рассматривая окружающую обстановку. И хотя прикроватная тумбочка, стол, пара стульев, небольшой комод и проход в ванную ему, в силу собственной неодушевленности, ничего подсказать не сумели бы, в следующей его фразе, тем не менее, прозвучала надежда. – Но ведь свадьба еще не состоялась, Темари. Можно все отменить.       Однако Темари не разрешала себе даже предположить подобный вариант, поддавшись неизвестно откуда взявшему страху нарушить пусть и не самую надежную, но уже выбранную цепочку событий: брак, погашение долгов, нормальное будущее Гаары и Канкуро. Ах, да, еще и ребенок… своеобразная плата за право освободиться от финансовых забот. Интересно, так гадко на душе именно из-за этого?       - Я не могу, Обито, - негромко вымолвила Сабаку. – Я дала слово, понимаешь? Сасори сказал, что поможет мне выплатить оставшиеся отцовские долги. И что позаботится о Гааре.       - А взамен? – обреченно поинтересовался брюнет, не шевелясь и всматриваясь в хрупкую девичью фигурку. – Я знаю Акасуну, он не потребует такой вещи, как брак, просто потому, что ему новых впечатлений захотелось.       Темари хмыкнула.       - То есть, ты не предполагаешь, что он мог в меня просто влюбиться?       Шорох за спиной известил о передвижении Учихи, после чего тот обхватил ее руками и крепко прижал к себе, уткнувшись носом в изгиб шеи.       - Я знаю, что он гей, Темари, - глухо произнес он. – В нашей семье это ни для кого не секрет. Так что, в отличие от меня, он вряд ли мог бы в тебя влюбиться. Если ты не хочешь рассказывать, я не буду тебя заставлять. Только… почему ты думаешь, что моя семья не сможет помочь тебе оплатить долги?       Темари позволила себе ненадолго расслабиться, признавая правоту сказанного. Учиха – один из родов отцов-основателей, по положению стоящий выше дома Акасуна. Конечно же, они легко смогли бы отдать кредиторам требуемую сумму и даже не заметить утраты денег, вот только… она устала зависеть от других людей.       - Я хочу решить это дело сама, Обито. И без того мне вряд ли когда-нибудь удастся расплатиться с Минато-саном за его доброту. Так что я не приму помощи от твоей семьи.       - Даже если при этом ты совершишь ошибку?       - Да, - по щеке скатилась слеза, и Темари пришлось утереть незваную гостью, надеясь не разреветься через секунду. Сердце сжималось в предчувствии потери чего-то крайне важного. Из ниоткуда возникло стремление сбежать… немедленно уйти… пока зародившееся чувство к любовнику не вынудило передумать…       Учиха со вздохом ослабил объятия, подчиняясь и позволяя возлюбленной высвободиться. Придерживая одеяло, Сабаку развернулась и, словно прощаясь, провела пальцами по щеке темноволосого.       - Прости… Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я…       Обито не проронил ни звука, пока Темари одевалась и медленно, понуро выходила из комнаты. И только когда за ней закрылась дверь, отпрыск главы клана, будто очнувшись, смел с тумбы прочь ключи с телефоном и рухнул лицом вниз на подушки…

***

      Освещенная теплым апрельским солнцем, украшенная всевозможными деревьями и кустарниками, Коноха вполне оправдывала название, данное ей тогда, когда она являлась всего лишь небольшой группой построек посреди леса. С того памятного момента пролетели столетия, мир стремительно несся вперед, развиваясь в научном и техническом плане. За примерами не требовалось далеко ходить – достаточно было обратить внимание на гигантский, расположенный не так уж и далеко от скрытого среди листвы городка Токио. Однако в самой Конохе жизнь будто не торопилась бежать за собратом-мегаполисом, а лишь лениво переваливалась с ноги на ногу, семеня следом. Современные разработки ученых и изобретателей не обходили эти места стороной, но не могли искоренить некоторых правил. Здесь каждый принадлежал к определенному клану и нес свой долг перед ним, полностью подчиняясь решениям главы дома. Даже среди этих родов существовала иерархия, наивысшую ступень в которой занимали потомки первопоселенцев – Учиха, Хьюга и Сенджу. Далее по нисходящей линии располагались семьи, пришедшие в Коноху вторыми, третьими и прочими по счету. Разумеется, учитывались связи со старыми аристократическими династиями страны и многие другие факторы, но вряд ли заехавший в Японию турист сумел бы до конца разобраться в данном множестве различных деталей.       Акасуна Сасори не мог похвастаться ветвистой дворянской родословной, но вполне позволял себе гордиться близкой дружбой с Учиха Итачи и Удзумаки Нагато, появившимися в его жизни, казалось, едва ли не с рождения. Этих двоих руководитель больницы, не покривив душой, называл самыми близкими людьми, помимо бабушки, конечно, и всегда приходил к ним на помощь по первому требованию. Как много лет назад, попав в эпицентр кровавой резни в старом особняке Учиха, так и теперь, спеша в небольшое кафе возле полицейского участка по просьбе Нагато, рискнувшего разбудить приятеля телефонным звонком.       Путь на место встречи пролегал через оживленные улицы, и приходилось, сбавив скорость, тормозить автомобиль даже в местах отсутствия светофора, так как загруженные собственными заботами прохожие и специальные службы сновали вокруг, создавая заторы. На очередном перекрестке Сасори откинулся на спинку сидения, нетерпеливо постукивая пальцами по рулю и ожидая, когда собравшаяся на тротуаре толпа перейдет шоссейную линию. Где-то неподалеку сигналил зазевавшимся пешеходам школьный автобус, под завязку забитый сонными учениками. Справа прилип к магазинной витрине малыш, дергая за руку сопровождающую его женщину и, вероятно, выпрашивая себе новую игрушку. Пожилые дамы поодиночке и группками, словно сговорившись, решительно направлялись по супермаркетам и лавочкам, дабы успеть попасть в них с утра пораньше: приближалась Золотая Неделя*, и старушки намеревались закупить все самое необходимое прежде других. Вспомнив об убежавшей куда-то на рассвете Тие, Акасуна хмыкнул и мысленно пожелал им удачи. Мимо, обсуждая какое-то дело, прошествовала парочка клерков, один из которых, слушая собеседника, крепко прижимал к груди папку с бумагами и едва не впечатался в столб, сумев уклониться лишь в последнюю секунду. Сасори покачал головой, отчего-то подумав о глупых попаданиях вот таких горожан к врачам. Иными словами, ничего нового, обычное начало очередного дня.       К отделению правопорядка медик подъехал через сорок минут, посчитав подобный расклад удачным – порой даже в провинциальной Конохе создавалась опасность застрять в пробке и на более длительное время. Нагато уже дожидался друга около входа в кофейню неподалеку, засунув руки в карманы куртки и рассеянно рассматривая окрестности. Как только Акасуна вышел из машины и, захлопнув дверцу, направился к кафетерию, Удзумаки прекратил расслабляться и, кивнув рыжеволосому, указал нужное направление движения.       - Привет, - бросил он. – Поговорим там, я хотел с тобой посоветоваться.       Сасори, молча, кивнул и позволил отвести себя внутрь достаточно уютно обставленного помещения, хотя от прочих учреждений подобного плана оно практически ничем не отличалось. Нагато отправился к стойке, делать заказ, доверив своему спутнику выбрать подходящий для беседы столик, и Акасуна, особо не утруждаясь, устроился около окна в дальнем углу. Удзумаки, подойдя через несколько минут, водрузил на столешницу пару стаканов с кофе и тарелку сэндвичей, после чего уселся напротив. В ответ на вопросительный взор молодой офицер лишь пожал плечами:       - Успел проголодаться, - усмехнулся Нагато, подхватывая первый бутерброд. - Можешь составить компанию, я не против.       Акасуна покачал головой и, взяв свой напиток, сделал глоток.       - Спасибо, мне достаточно кофе, - произнес он, смотря, как собеседник жует. – Ты сказал, что хочешь со мной посоветоваться. Насчет чего?       Ему показалось, или Удзумаки внезапно потерял аппетит?       - Понимаешь… - Нагато повертел злосчастный продукт питания и временно вернул его к хлебным собратьям. – Это личное.       Акасуна подался вперед, обхватив бумажный сосуд ладонями.       - Нагато, ты взрослый мужчина, а мнешься как подросток. Выкладывай.       Удзумаки вздохнул и потер бровь, собираясь с мыслями. Через мгновение он все же разъяснил товарищу суть проблемы.       - Я уже много лет люблю одного человека, но лишь недавно решился признаться ему в своих чувствах. Как оказалось, он тоже меня любит. И теперь я должен решить, буду ли я вместе с ним или для меня лучше будет исполнить долг перед моим кланом.       - Почему ты вообще должен это решать? – спросил Сасори, не забывая пить. – В чем загвоздка?       - Это мужчина, - вполголоса вымолвил Нагато, вновь приступая к еде. – Я подумал, раз ты… нетрадиционной ориентации, то сможешь мне что-нибудь посоветовать.       - Интересное мнение, - пробормотал Акасуна, не рискуя предполагать, отчего возник такой вывод. И без того причина выбора советчика его смущала. – Ты сам-то хочешь быть с ним? Или клановая ответственность для тебя дороже?       Удзумаки поперхнулся, спеша с ответом, и забавно поморщился, откашливаясь. Наконец, он все-таки хрипло заметил:       - Но ведь тебе приходится жениться из-за этой самой ответственности. И я не отрицаю такого же развития событий в отношении себя. К тому же, если тетушка решит, что мне пора обзавестись семьей и детьми, я не смогу возразить ей.       Сасори понимающе кивнул: в принципе, опасения вполне оправданные, разве только одно маленькое «но» различало их ситуации, и, пожалуй, нужно этот нюанс прояснить. И заодно поделиться собственными переживаниями.       - Все так, только учти, что Цунаде-сан отличается от моей бабушки, да и ты – далеко не единственный наследник рода, как я, например. У меня несколько иная ситуация, Нагато. Я вынужден жениться, чтобы дать дому Акасуна наследника. И как оказалось, при этом я рискую потерять человека, к которому начинаю испытывать довольно сильные чувства.       Нагато нахмурился, переваривая полученную информацию.       - Ты ухитрился влюбиться?       Акасуна грустно улыбнулся, признавая правоту и не собираясь заниматься самообманом.       - Забавно, правда? Честно говоря, я сам от себя не ожидал ничего такого. Тем более, по отношению к несовершеннолетнему парню. А еще интереснее то, что он – младший брат моей невесты. Кроме того, вчера он признался мне в любви. Так что, как видишь, я в полной… ну, ты понял.       Удзумаки пару мгновений смешно хлопал ресницами, приоткрыв рот, затем перевел дыхание и заметил:       - Вот это телесериал. Любители мыльных опер были бы в восторге. И что ты планируешь делать? – похоже, о личных проблемах он напрочь забыл.       - Хочешь правду? – сказал Сасори. – Без понятия, у меня пока голова настолько идет кругом, что ничего путного на ум не приходит. А вот у тебя все иначе. Кроме того, мне бы хотелось, чтобы хоть кто-то из нашей троицы стал, наконец, счастливым. Так что советую тебе поговорить с Цунаде и объяснить ей все, если потребуется, конечно. Ну, и, естественно, бежать к любимому человеку и больше никуда не отпускать его от себя. Кстати… скажи хоть, кто он? Я его знаю?       Нагато озадаченно пригладил волосы.       - Забавно, что ни ты, ни Итачи ничего не замечали. Вообще-то, да, вы оба знаете его очень хорошо. Это Мадара.       Акасуна едва не подавился кофе и пару раз хлопнул себя по груди.       - Мадара? – кое-как переспросил он. – И это еще у меня телесериал? Дружище, у тебя сценарий не хуже моего.       - Угу, - угрюмо покивал Нагато. – Издеваешься, да? Это вы с Итачи у нас герои-любовники, а я так, внешний фон, - и тут же толкнул веселящегося Сасори в плечо. – Серьезно, прекращай хихикать! Как девчонка, ей-богу. Тридцать с хвостиком, а толком и не меняешься.       - Зато на меня заглядываются молоденькие мальчики, а на тебя - взрослые мужики, - не удержался от подкола Акасуна, для верности еще и подмигивая надувшемуся служителю закона.       - Сасори! – глухо прорычал Нагато, отказываясь терпеть глупые шуточки, касающиеся своей сердечной привязанности. Все, связанное с Мадарой, для него не подлежало осквернению.       - Ладно, прости, - успокоился нарушитель душевного равновесия и полез за кошельком. – Я действительно желаю тебе счастья, Нагато, так что не упусти его. Мадара-сан тебя не обидит, поэтому мы с Итачи будем спокойны. А я… - Сасори замер, не спеша доставать деньги и задумчиво рассматривая кожаный атрибут, придуманный для их хранения. – Я тоже как-нибудь справлюсь, - и в это очень сильно хотелось верить.

***

      Перерыв на обед, как всегда, начавшийся в половине первого, разогнал учеников Старшей школы по разным ее углам – далеко не все предпочитали прием пищи в отведенном их классу кабинете. Наоборот, многим хотелось провести выделенный час на свежем воздухе, а потому, подхватив бэнто, подростки заторопились подняться на плоскую крышу, либо выйти во двор в поисках подходящей скамьи или дерева, возле которого можно было с комфортом устроиться, невзирая на прохладную землю. Те же, кто вместе с учителями питался в столовой, рискнули распахнуть окна, проветривая большое, уставленное столами помещение. День выдался теплым и солнечным, легкий ветерок теребил ветви рассаженных по периметру площадки кленов и вишен, гомон множества голосов звучал единым жужжанием, время от времени с разных сторон слышался то девичий, то мальчишеский смех. Где-то небольшая группа школьников, водрузив коробочки с пищей на скрещенные ноги, разложила внутри своего небольшого круга учебники, повторяя заученный материал и попутно обсуждая его между собой. Наруто задумчиво рассматривал этих ребят, рассеянно сжимая пальцами палочки и забыв, что еще минуту назад хотел есть. Гаара, в отличие от друга, уже успел покончить со столь незамысловатым делом и листал конспект по литературе – следующим должен был быть урок у Итачи-сенсея. Дейдара, не торопясь, жевал рис и заинтересованно следил за впавшим в прострацию блондином. Слева от него пристроилась Куроцучи, отчего-то решившая сегодня не оставлять кузена в покое. Девушка спокойно ела, нисколько не считая себя лишней в исключительно мужской компании. Тсукури, привыкший иногда терпеть подобные сестринские заскоки, не обращал на нее совершенно никакого внимания – состояние Намикадзе его волновало куда больше.       - Наруто, - позвал он приятеля, для верности прекратив трапезу и коснувшись плеча одноклассника. – Где ты витаешь? Ты же хотел поесть, да.       - А? – встрепенулся Намикадзе, возвращаясь в реальность и с недоумением глядя на подрывника, будто только сейчас вспомнил о его присутствии. – Да, - пробормотал он, подхватывая приборами первый шарик онигири.       – Я ем, - и в подтверждение отправил лакомство в рот.       - Проблематично, - подал голос развалившийся под соседней сакурой Нара Шикамару. – Шумный парень сегодня какой-то тусклый.       Дейдара обернулся в сторону темноволосого юного гения, по совместительству одного из жителей пансиона – тот, положив руки под голову, устремил взор на проплывающие по небу облака. Интересно, как давно он тут лежит и что умудрился заметить в их поведении? Тсукури не исключал вероятности того, что вечно сонный лентяй знал обо всех многое, никого в собственные догадки не посвящая.       - Есть мысли о том, как это исправить? – неожиданно для самого себя спросил любитель пиротехники.       - Будут – скажу, - вяло бросили ему в ответ. – Какие вы все проблематичные.       Тсукури со вздохом отвернулся, однако про себя решил присмотреться к одному из соседей повнимательнее. Несколько минут они просидели в молчании, пока их не отвлек шум, раздавшийся с дальнего конца пролегающей чуть поодаль дорожки. Необычно вялый Наруто вдруг оживился и, в очередной раз забыв о питании, уставился на идущую по тропе парочку. Точнее, на явно стремящегося убежать черноволосого парня и настойчиво догоняющую его девушку.       - Саске-кун! – в следующую секунду Сакуре все же удалось остановить кумира, схватив его за руку. – Почему ты меня игнорируешь, Саске-кун?       Учиха раздраженно развернулся и резким движением вырвался из захвата.       - Я, кажется, сказал тебе оставить меня в покое, Сакура!       - Но я не понимаю, что я сделала не так, Саске-кун! – чуть не плача пробормотала Харуно.       Наруто хмыкнул и, отставив прочь еду, ожидал дальнейшего развития беседы, откинувшись спиной назад и упираясь в землю локтями. Гаара и Дейдара, переглянувшись, также позабыли про свои дела, надеясь не пропустить ничего из развернувшегося перед ними зрелища.       - Тебе так интересно? – зло поинтересовался Саске, вплотную приближаясь к розоволосой и буравя ее тяжелым взглядом. – Хорошо, я тебе скажу. С самого детства ты не даешь мне прохода, хотя я ни разу не давал тебе повода думать, что ты способна привлечь мое внимание. Даже Яманака отстала от меня, сообразив, что к чему, а тебе, видимо, ума не хватило. Ты зачем-то нацепила на меня образ сказочного принца и ждешь, когда же я начну поступать соответствующе. Вот только я не принц, Сакура, и никогда не намеревался стать на него похожим!       - Но… - уставившись на обидчика слезящимися глазами, Сакура отказывалась осознавать услышанное. – Но ведь вчера ты согласился погулять со мной.       - О, Ками-сама! – казалось, Учиха готов схватиться за голову. – Я всего лишь пытался понять, смогу ли что-то почувствовать к девушке, а ты так легко готова повиснуть у меня на шее, что банально напросилась сама! – юноша явно вошел во вкус, не замечая ничего и никого вокруг. - Ей-богу, Сакура, на моем месте любой другой просто воспользовался бы шансом затащить тебя в постель и бросить! Может, даже кому-то и нравятся такие дуры, только не мне! Ты не вызываешь у меня ничего, кроме неприязни, понимаешь? Особенно теперь, когда из-за тебя я потерял дорогого человека!       Наруто нахмурился, невольно сжимая губы в тоненькую полоску и позабыв о прочих зрителях трагикомедии. Дейдара поймал себя на ощущении, что вряд ли сможет определить, насколько Намикадзе взбешен, пожалуй, лишь удивляться отсутствию попыток вмешаться в конфликт.       Однако там и без, как выразился Шикамару, «шумного парня» становилось жарко. Харуно все-таки разрыдалась, отступив на шаг и уткнувшись лицом в ладошки, а победно усмехнувшегося Учиху внезапно сбило с ног неслабым ударом. Саске недоуменно дотронулся до разбитого и умудрившегося избежать перелома носа и посмотрел на возвышающегося над собой брюнета с очень густыми бровями и, вопреки правилам, в зеленой рубашке. Забавно, а он успел позабыть о поклоннике Сакуры. Видимо, теперь придется разбираться еще и с ним.       Рок Ли, разозлено сжимая кулаки, поспешил оправдать мнение наблюдателей и жертвы нападения.       - Не смей оскорблять Сакуру-чан! – завопил он на всю территорию и навалился на противника, колотя по нему от души.       Учиха, впрочем, в долгу не остался, и драчуны перекатились на траву, отчаянно молотя друг друга в нелепо выглядящей со стороны почти детской склоке, позабыв о всевозможных боксерских приемах и напоминая двух петухов, не поделивших насест.       Впрочем, равнодушных к данному фарсу не нашлось, и отовсюду подтягивались желающие то ли поболеть за кого-то конкретно, то ли просто развлечься. Наруто обреченно вздохнул и подорвался с места, бросаясь в гущу событий. Дейдаре, жаждущему не оставлять Намикадзе одного, не оставалось иного пути, кроме как побежать следом.       Вдвоем им удалось растащить сцепившихся клоунов, при этом Тсукури пришлось в ответ на сопротивление проорать:       - Угомонись, а то подорву, да!       Ли насуплено притих и позволил рывком поднять себя на ноги. Саске же в первые мгновения не мог осознать происходящего и опознать крепко сжимающие его руки. Только когда ему удалось выпрямиться, Учиха заметил – его держит любимый.       - Наруто… - на выдохе произнес он, жадно всматриваясь в фигуру перед собой.       Намикадзе не собирался реагировать на брошенную реплику, отпуская бывшего бойфренда и торопясь уйти, но Саске перехватил его, вынудив остановиться.       - Наруто, - просяще проговорил он. – Прости меня.       Наруто на миг прикрыл очи, дабы не поддаться душевному и сердечному порыву понять и принять обратно – слишком жалостливо выглядел побитый и встрепанный Учиха. И видимо, Дейдара оказался прав – нелегко противостоять зову любящего сердца.       Легкое покашливание позади выдернуло юношу из раздумий: вздрогнув, Намикадзе аккуратно высвободился и заметил:       - Легко потерять доверие, Саске. Я не знаю, сможешь ли ты вернуть его. Но сейчас просто оставь меня в покое. И постарайся не перекладывать свою вину на других, как ты только что поступил с Сакурой, - после чего отправился забирать сумку с вещами и недоеденным бэнто, поддаваясь стремлению укрыться от посторонних в стенах учебного заведения.

***

      Те, кто думал, что с драками и спорами на сегодня покончено, ошибся, расслабившись на последующих после обеда занятиях. К такому выводу пришел едва ли не каждый ученик при первых же звуках ругани во дворе. Для маленькой провинциальной школы подобное являлось уже чем-то из ряда вон выходящим, а потому, забыв о положенной и вбиваемой с детства дисциплине, подростки устремились к окнам, боясь пропустить самое интересное и завидуя товарищам, уже покинувшим стены заведения и оказавшимся снаружи. Еще бы – если склока между Саске и Ли относилась к разряду обыденных, то орущие друг на друга завуч и учительница математики вызывали куда больший интерес. Конечно же, всем прекрасно было известно о любви Хатаке Какаши к пошловатого содержания книжкам, выходящим из-под пера директора их образовательного учреждения, а потому любопытной ребятне не терпелось узнать, чем закончится представшее их глазам зрелище, вовсю набиравшее обороты.       - Прекрати уже читать эту муть! – кричала Анко, выхватывая из рук Какаши очередной эро-шедевр и не замечая ни весеннего ветерка, треплющего выбившиеся из идеальной прически локоны, ни пристального внимания к своей персоне. – Что за мания – следить за чужой, тем более выдуманной, личной жизнью и не иметь своей?!       Хатаке с видом великомученика воздел очи к небесам.       - Да когда ты перестанешь ко мне приставать? – устало вопросил он, безуспешно пытаясь вернуть себе заветный томик. – У тебя, между прочим, кроме забытой тобой работы, тоже никакой личной жизни нет.       - Вот так, да? – язвительно заметила Анко, заводясь сильнее и окончательно теряя понимание того, где она в данный момент находится. – А кто в этом, по-твоему, виноват?!       - У меня, кроме тебя, других почетных кандидатур в обвиняемые не находится, - парировал Какаши, позволяя утянуть себя в пучину раздора.       - То есть ты во всем винишь меня?! – не унималась дамочка.       - А разве не так? – вопросительно изогнул бровь Хатаке. – Всего-то и нужно оставить меня в покое и заняться собой! А ты ведешь себя как помешанная маньячка!       - Странно слышать это от человека, который не постеснялся поцеловать меня при всех! – злосчастный фолиант отбросили в траву.       Какаши проследил за полетом произведения, но сдвинуться с места, повернувшись спиной к ненормальной собеседнице, не рискнул.       - Ты все никак не можешь мне его простить? – поинтересовался мужчина, мечтая оказаться подальше от брюнетки. – Мы праздновали помолвку, выпили, и действовали банально на адреналине!       - А в том, что я наутро проснулась в твоей постели тоже адреналин виноват?!       Неподалеку кто-то весело присвистнул, однако спорщики не замечали никого, кроме себя, а потому остались глухи к эмоциям невольных свидетелей.       - Анко, моя комната ближе к лестнице, чем твоя, и я выбрал ее, потому что идти дальше уже не мог, особенно с такой ношей, как ты, - словно маленькому ребенку и, по-видимому, уже не впервые пояснил Какаши. – Ты же повисла на мне как амеба и не реагировала, когда я пытался тебя разбудить! Я пожалел, уложил спать в теплой постели – а ты мне чем отплатила? Воплем, от которого у меня едва барабанные перепонки не лопнули?       Анко всплеснула руками:       - А как я должна была отреагировать, проснувшись в одной кровати с мужчиной, с которым у меня нет отношений?       Хатаке понял, что окончательно теряет терпение.       - Не знаю, но, может, порадоваться, что ты была не голышом, а в белье, а значит, между нами ничего не было?!       - Вот именно – ничего! – закричала преподавательница, налетая на противника и принимаясь колотить его в грудь кулаками.       От более серьезных последствий женского гнева Какаши спас вовремя подоспевший Итачи, видевший из учительской начало славного представления и поспешивший выйти на улицу. Наблюдающие за всей сценой учащиеся притихли, перестав делать ставки на вероятного победителя и шептаться между собой.       Кое-как оттолкнув разбушевавшуюся Анко от Хатаке, Учиха решительно встал боком между ними, руками удерживая обоих на расстоянии друг от друга.       - Какаши-сан! Анко-сан! – воззвал он к предполагаемому у парочки разуму. – Хватит! Нам всем, безусловно, интересно знать подробности вашей личной жизни, но я вас прошу – вспомните, где вы находитесь!       Несколько мгновений Анко недоуменно хлопала глазами, взирая на брюнета, после чего огляделась вокруг и, заметив заинтересованные лица учеников, потрясенно коснулась ладонью рта. Какаши переступил с ноги на ногу, мысленно обозвав себя кретином. Итачи отпустил их и отступил на шаг назад, ожидая развязки. Практически сразу за этим Анко бросила на оппонента взор, полный обиды, краснея как помидор и едва сдерживая слезы.       - Ты… - вымолвила она. – Ты… - но подходящих слов так и не сумела найти, а потому развернулась и бросилась прочь, торопясь укрыться в учительской.       Учиха, проводив ее сочувствующим взглядом, внимательно посмотрел на Какаши.       - Лучше молчи, - предостерег тот и, подобрав с земли книгу, направился следом за убежавшей.       Учиха обреченно приметил исчезающих из оконных проемов старшеклассников и тяжело вздохнул. Нет, это не школа, это сумасшедший дом.

***

      Мадару не покидало навязчивое ощущение, что сегодняшний день – не самый удачный в его жизни. Дела не заладились с самого утра: умудрившийся подхватить простуду Забуза изо всех сил старался не чихать над плитой, и в итоге пришлось отправить его на больничный, доверив кухню Теруми; не радовал глаз и Хаку, полночи просидевший за ноутбуком и активно клюющий носом; одна из официанток именно сейчас решила сообщить о том, что намерена вскоре уйти в декрет, с чем ее Мадара, конечно, поздравил. В довершение, ночевавший вне дома Обито явился на работу позже обычного и в крайне вялом настроении. У мальчишки все валилось из рук, он явно витал мыслями в иных мирах и отказывался признавать у себя проблемы, когда его спрашивали о том, что же случилось. Словом, глава клана с трудом дождался прихода на смену Дейдары и, бесцеремонно, на правах начальника, свалив на подростка дополнительный труд, утащил отпрыска в свой кабинет. Обито даже не пытался сопротивляться, вяло переставляя ноги и обреченно следуя за родителем. Предстоящий допрос с пристрастием его нисколько не радовал.       Мадара распахнул дверь, втолкнул парня внутрь помещения и, войдя сам, повернул ключ в замке – не хотелось никаких возможных помех разговору. Прислонившись спиной к стене, Учиха-старший проследил за тем, как юноша устраивается в кресле возле книжного шкафа. Судя по закрытой позе и выражению лица, будь предмет меблировки шире, он явно устроился бы на нем с ногами. Мадара нахмурился: в последний раз мальчишка так себя вел, когда его бросила та девица, Рин. Любящего отца подобное совершенно не приводило в восторг. Нужно немедленно выяснить, в чем дело и не допустить того, чтобы единственный ребенок замкнулся в себе. Хватило и прошлого случая, когда он просыпался и засыпал с опасением, как бы парень не сотворил с собой плохого.       - Тоби, - решительно позвал Мадара, проходя вперед и беря стоящий неподалеку стул. – Что случилось?       - Ничего, - пробурчал в ответ Обито, смотря в пол и игнорируя попытки собеседника к сближению.       Мадара устало вздохнул и, усевшись напротив, наклонился вперед, устраивая сцепленные руки на коленях.       - Тоби, я твой отец и не пожелаю тебе плохого. А еще я знаю тебя так, как не узнает больше никто в мире, нравится тебе это или нет. Знаешь, что творилось со мной, когда та дура тебя бросила, а ты с ума сходил из-за этого?       Обито отрицательно помотал головой, бросив на родственника извиняющийся взгляд. Мадара, заметив это, усмехнулся.       - И хорошо, что не знаешь. Запомни только одно – больше я такого переживать не хочу. Так что выкладывай все начистоту, сорванец, и мы вместе подумаем, что можно сделать.       Молодой человек поерзал и, смирившись с участью, произнес:       - Я переспал с девушкой.       Мадара, чудом не подавившись слюной, осторожно поинтересовался:       - Из-за этого надо так убиваться?       - Ну… - скорбно продолжил исповедь Обито. – Она выходит замуж за другого.       В наступившей тишине некоторое время не было слышно ничего, кроме тиканья настенных часов. Только спустя некоторое время Мадара, будто очнувшись, откинулся на спинку сидения и безуспешно попытался пригладить длинные волосы, дабы огорошить наблюдающего за ним юнца словами:       - Пожалуй, пришло время рассказать тебе о твоей матери. И о том, почему она никогда не была с нами.