Мост через вечность

      Празднования в Конохе постепенно приближались к концу, жаркий день плавно перетекал в прохладный вечер, но народа в центре не убавилось ни на йоту – пользуясь отсутствием дождя, люди не спешили покидать запруженные, словно в муравейнике, улицы, дабы закрыться в душных, ограниченных стенами жилищах. Школьный квартал после прошедших в нем мероприятий опустел, позволив подросткам присоединиться, наконец, к всеобщему веселью. В общем-то, развлечение началось прямо на месте, едва завершились спортивные соревнования. На погруженного в чтение книги Какаши налетела, будто фурия, Анко. Несчастный томик был свирепо отброшен в кусты, а Хатаке выслушал в свой адрес много нового и интересного, пока со вздохом не заткнул крикливой женщине рот поцелуем. Правда, перед тем, как провернуть столь интимное дельце, удосужился-таки утащить преподавательницу подальше от чужих глаз.       Сасори, следя за ними, покачал головой, заявил, что эта парочка никогда не повзрослеет, а затем поспешил увезти притомившегося, но довольного Гаару домой. Позволив Канкуро хвастаться перед друзьями выигранной медалью, Темари согласилась отправиться с ними, и, глядя на ее лицо, Сабаку-млаший уверенно мог сказать – сестра что-то задумала. Видимо, решилась на обещанный ранее серьезный разговор. Немедленно стало до ужаса любопытно, о чем может пойти речь, но юноша понимал – ему вряд ли позволят услышать хоть слово, а может, и вовсе ничего, если Сасори посчитает беседу для него нежелательной. Подросток вздохнул: Акасуна умел быть нежным и любящим, но порой, увлекаясь заботой, перегибал палку, а чувствовать себя беспомощным мальком, особенно в нынешнем положении, не особо приятно.       Путь до особняка протекал в молчании, и даже потом, во время обеда, Темари общалась исключительно с воодушевленной ее визитом бабушкой Тие. И лишь когда трапеза закончилась, и Гаару попросили помочь отнести посуду на кухню, при этом не поленившись нагрузить его побольше, юноша осознал – сейчас начнется самое интересное. Однако выбора ему не оставили, и последующие пятнадцать минут парень вынужденно провел возле мойки, пока удовлетворенная подмогой старушка не позволила ему отправиться к себе. Гаара с готовностью выполнил распоряжение, вот только направился, крутя колеса, не в спальню, а осторожно подкатил сидение ко входу в гостиную и замер, прислушиваясь и боясь лишний раз вдохнуть, дабы его не обнаружили.       - Значит, ты просишь меня расторгнуть помолвку, - донесся до него голос Сасори и легкий скрип – видимо, тот переместился на диван или еще куда-нибудь, и теперь ерзал, нервничая.       - Да, - ответила Темари, затем прошла куда-то. Гаара мысленно подсчитал шаги и прикинул расстояние – скорее всего, к окну.       - Почему? – поинтересовался Сасори. – Что произошло?       - Я предала твое доверие, Сасори, - заявила Темари, вогнав в ступор не только нареченного, но и рискнувшего чуть высунуться из укрытия родственника.       Так и есть – Сасори облюбовал софу прямо напротив невесты, и теперь ошеломленно взирал на нее, пока та, виновато опустив голову, теребила складки платья.       - Я только надеюсь, что ты не отвернешься от Гаары после этого, - вымолвила она.       Да скажет она, наконец, в чем проблема? Гаара, волнуясь, прикусил губу, и подавил стремление въехать в комнату и потребовать ответа лично.       - Я влюбилась в другого, - оповестила присутствующих Темари, боясь смотреть на реакцию Акасуны. – И… я беременна.       Влюбилась? Беременна? Гаара растерянно взглянул на любимого, не будучи уверенным в том, какие именно эмоции должен испытывать: радость за Темари и будущего племянника или тревогу. Пока оба чувства с одинаковым успехом терзали душу.       Сасори, на миг прикрыв очи, шумно выдохнул набранный в легкие воздух, после встал и приблизился к Темари.       - Я рад, что ты сказала мне это до того, как дело дошло до свадьбы, - беззлобно заметил он, в качестве утешения прикасаясь к плечу девушки. – Наверное, ты ждешь, что я буду злиться, и я сам удивлен тем, что, кроме облегчения, ничего не испытываю. Думаю, нам изначально не нужно было доводить друг друга до такой ситуации. Мы оба знали, что не были бы счастливы в вынужденном браке. Так что не переживай, я освобождаю тебя от данного мне слова, - он неожиданно улыбнулся. – К тому же, разве, когда мы договаривались обо всем, я не обещал тебя отпустить, если ты встретишь свою истинную судьбу? Темари… посмотри на меня.       Сабаку исполнила просьбу, удивленно глядя на стоящего перед ней мужчину.       - Ты не зол на меня? Боже… Ты не представляешь, какое это облегчение, и… - ее взор таки зацепился за мелькнувшую рыжую макушку незадачливого шпиона. – Ты ведь не оставишь Гаару?       - С чего бы вдруг мне его оставлять? – спросил Сасори, приметив изменившееся выражение ее лица и медленно оборачиваясь к дверям. – Тем более, когда он так нелепо пытается подслушать. Давай, присоединяйся к нам, малыш, твою сестру есть с чем поздравить.       Гааре не осталось ничего иного, кроме как выбраться из не самого надежного в мире укрытия и подъехать к несостоявшимся супругам.       - Теми, - неуверенно вымолвил он детское прозвище родственницы и замер, не ведая, о чем должен говорить.       Темари, будто поняв переживания младшего, опустилась на коленки, крепко сжав его ладони в своих.       - Поэтому я и сказала тебе сегодня, что у вас двоих будет еще много совместных дней, - напомнила она, судя по виду, едва подавляя стремление растрепать братскую шевелюру. – Я знаю, что ты с детства его любишь, и мне всегда было больно от того, что я невольно встала на твоем пути. А теперь у тебя есть шанс.       - У тебя тоже, - заметил Сасори, ухватившись за ручку каталки. - Всего-то и нужно сказать отцу ребенка… кстати, а кто он?       Поморщившись, Темари выпрямилась, неохотно отпуская Гаару, и нерешительно призналась:       - Обито.       Сасори от изумления поперхнулся воздухом и некоторое время прокашливался под взглядами остальных.       - Ну, Учиха, - беззлобно хмыкнул он. – Времени зря не терял, - отметив настороженность любимого, Акасуна ласково и легонько погладил того по волосам. – Он хороший парень, Темари. Ты ему уже рассказала?       Гаара едва ли не физически ощутил растерянность в душе сестры, когда та замялась, прежде чем ответить.       - Нет. Я хотела ему рассказать, но… увидела его с девушкой в «Шарингане» и…       - Может, это была клиентка? – предположил Гаара, нахмурившись. Сказанное не нравилось ему нисколько.       Блондинка со вздохом переглянулась с Сасори.       - Я так бы и подумала, не веди она себя как давний знакомый.       Акасуна внезапно прищурился и, отойдя к небольшому бару, налил в стакан воды из графина.       - Как она выглядела? – спросил он, возвращаясь.       - Я видела ее только со спины, - сообщила Темари, принимая протянутый ей сосуд. – Темные волосы, ростом не выше меня, наверное, даже чуточку ниже. Но мне показалось, что они знакомы. А почему ты спрашиваешь, Сасори? Ты знаешь, кто это может быть?       - Догадываюсь, - мрачно известил Акасуна, косясь на виднеющиеся сквозь оконное стекло деревья. – Но не понимаю, для чего ей понадобилось возвращаться. Мадара-сан не потерпит ее присутствия рядом с сыном.       Пару мгновений Гаара переводил взор с задумавшегося возлюбленного на, кажется, догадавшуюся, о ком идет речь, Темари, после чего не выдержал.       - Да кто-нибудь скажет уже, кого вы имеете в виду? – раздраженно потребовал он.       - Рин, - негромко и с грустью пояснила Темари, неожиданно обнаружив нечто любопытное в заполняющей пространство пустоте. – Его бывшая девушка.

***

      А тем временем та самая Рин стояла на пороге собственной квартиры, держась за ручку распахнутой настежь двери, с изумлением смотря на гостя, который и раньше никогда не соизволял прийти к ней, а теперь вовсе стал неожиданным. Под пристальным взором темных, почти черных глаз хотелось поежиться и скрыться, словно черепаха, в толстом, непроницаемом панцире. Учиха Мадара всегда наводил на нее трепет. В детстве этот человек казался ей крайне загадочным, и потому притягательным. Он редко улыбался, мог быть суровым и властным, держа в ежовых рукавицах очень многих людей – истинный глава клана, мужчина старой закалки, надежный как скала и такой же непрошибаемый. И все же Рин быстро научилась замечать в его очах искорки смеха, любви и нежности в те мгновения, когда Мадара смотрел на сына, племянников и прочих дорогих ему людей. Однако сейчас тепла во взгляде брюнета не наблюдалось – лишь льдистый холод, способный сковать вечной мерзлотой все вокруг.       - Мадара-сан… - растерянно пролепетала девушка, понимая необходимость нарушить тишину.       - Здравствуй, Рин, - бросил в ответ Мадара, не вынимая рук из карманов. – Может, впустишь меня? Не хочется говорить там, где много ушей.       - Да, конечно. – Нохара посторонилась, давая визитеру возможность зайти. – Хотите чего-нибудь? – неловко добавила она, с трудом вспоминая положенные правила гостеприимства.       - Только поговорить, - развернулся к ней лицом Мадара и, даже не думая разуваться, прислонился к стене. – Закрой дверь, девочка, ты же не хочешь, чтобы нас слышали все соседи.       Рин послушно выполнила распоряжение, потихоньку приводя чувства в порядок. Раздумывать над причиной прихода Учихи, по ее мнению, стало бы глупо – и так ясно, чего мог желать от нее порой чрезмерно заботливый отец.       - Речь пойдет об Обито? – поинтересовалась она, поворачиваясь к собеседнику и невольно копируя его позу.       - Ты всегда казалась мне умной девочкой, - хмыкнул Мадара. – А после показала, что можешь быть расчетливой. Должен признать, тебе тогда удалось меня удивить. Правда, удивить неприятно. Год назад ты уехала, предпочтя моему сыну какого-то богатого франта из Америки. А мне после этого пришлось собирать Обито чуть ли не по кусочкам. Спрашивается, для чего? Мальчик едва оправился, начал жить заново, влюбился, - при этих словах Учиха усмехнулся. – И вот опять объявилась ты. Я навел справки. Твой миллионер, оказывается, наигравшись, решил, что ты ему не нужна, и нашел себе другой предмет обожания. А ты от нечего делать вернулась домой и с порога полезла к Обито, выяснять, по-прежнему ли он свободен. Что, по-твоему, я должен думать?       - Может быть, что я осознала ошибку, раскаялась и хочу вернуть Обито? – предположила Рин, прекрасно осознавая: на старшего Учиху подобные речи не действуют.       - Оставь сказочки наивным детишкам, Рин, - подтвердил догадки Мадара. – Все ведь намного проще, верно? Учиха не так богаты, но все же лучше, чем ничего, для одинокой девчонки, привыкшей делать ставку на хорошенькое личико. К тому же, всего-то и надо, что запудрить мозги бывшему парню, - он вздохнул. – Скажи, ты действительно настолько глупа, что подумала, будто я позволю нечто подобное?       - Я думала, что вы разрешите Обито самому распоряжаться своей личной жизнью, - парировала Рин.       Пару мгновений Мадара всматривался в нее, после чего с видимой досадой покачал головой.       - Ты, очевидно, не понимаешь некоторых вещей, Рин. Обито может встречаться с кем угодно, но я не потерплю в качестве невестки девицу, гоняющуюся только за деньгами и не стесняющуюся при этом вести себя будто бесплатная проститутка. Ты была милой девчушкой, Рин, пока не предала наше доверие. А доверие восстановить либо тяжело, либо невозможно. В твоем случае верно последнее. У меня нет гарантий, что ты не предашь моего сына снова, раз уж ты оказалась на такое способна. А учитывая то, что дети Обито унаследуют клан, я вынужден относиться более придирчиво к пассиям отпрыска.       - Вы уже выбрали, верно? – хмыкнула Рин. – Ту, другую девушку, в которую он, как вы сказали, влюбился.       - Лучше она, чем ты, - отрезал Мадара. – Так что мой тебе совет, девочка, - оставь Обито в покое. В противном случае я вмешаюсь. И тебе мои действия не понравятся.       Рин отошла от зеркала, возле которого находилась, и рискнула приблизиться к оппоненту.       - Вы угрожаете мне, Мадара-сан?       - Милая, - с некой долей ехидства вымолвил Учиха. – У меня нет привычки угрожать. Я тебя предупреждаю. В первый и в последний раз. На этом закончим.       Это будет еще труднее, чем ей представлялось, думала Рин, глядя, как Мадара уходит прочь. Возможно ли соблазнить Обито и привязать его к себе в нынешней ситуации так сильно, чтобы тот пошел против отцовской воли?       - Что ж, - сказала Рин пустому пространству перед собой. – Посмотрим, кто из нас победит, Мадара-сан.

***

      Вечер вступил в права владения миром, накрыв город темным, усыпанным звездами покрывалом и раскрасив цветными россыпями огней. Из центра гулким эхом отдавались залпы салюта, который при желании можно было увидеть с крыш в спальных районах. Ветер оставался слабым, лишь слегка освежая полупустые улицы, и собравшаяся неподалеку от парка толпа, наверняка, не мерзла. В былые дни он бы тоже с друзьями допоздна бродил по Конохе в честь праздника, а теперь вынужден лежать на постели в отведенной ему комнате. Хотя лучше так, чем ездить по дому в инвалидной коляске – постоянном напоминании о последствиях собственной глупости. Гаара вздохнул, закрыв опостылевшую книгу. Ему иногда казалось – жизнь течет мимо него, и ничего нельзя изменить. Но, может, все получится, стоит только снова начать ходить? Юноша потянулся вперед и осторожно погладил колено, невольно улыбаясь легкому ощущению прикосновений. А ведь месяц назад не было надежды даже на столь незначительную для миллионов людей малость. Однако, со вздохом признал Сабаку, несмотря на радость, на душе по-прежнему неспокойно, и даже не требуется искать причину для переживаний – имя ей Темари. Очень хотелось, чтобы у сестры разрешились проблемы, а его будущий племянник рос в нормальной семье. Способность Темари стать хорошей матерью сомнений не вызывала – достаточно вспомнить собственное детство. А вот о вероятном зяте надо бы выяснить побольше, причем, у Акасуны, потому как идти к самому Учихе пока не представлялось осуществимым.       - О чем задумался? – поинтересовался Сасори, проходя в спальню и закрывая за собой дверь.       На ловца и зверь бежит, усмехнулся Гаара и только потом разглядел в руках медика небольшую стопку вещей.       - О Темари… - ответил он, снедаемый любопытством. – Это ведь твой костюм, да?       - Именно, - подтвердил Акасуна, складывая ношу на стул. – Надо же будет завтра во что-то одеться с утра, - в ответ на недоуменный взгляд мужчина поспешно пояснил: - С сегодняшнего дня я ночую здесь.       Сердце внезапно заколотилось быстро-быстро, а из-за сбившегося дыхания пришлось делать паузу, дабы чуточку прийти в себя.       - Правда? – спросил Гаара у Сасори, с интересом следившего за его реакцией. – Ты… то есть…       Акасуна со вздохом залез на постель, вынуждая Сабаку размышлять о том, не показался ли он смешным или глупым из-за не вовремя проснувшихся сомнений. Но когда в следующий миг его обняли со спины, притягивая к себе, и растрепали отросшие волосы, парень расслабился – отчего-то проявления таких ласк от Сасори не вызывало раздражения, только ощущение восторга и необходимости кому-то.       - Не бойся, - негромко попросил Акасуна, видимо, по-своему истолковав поведение подростка. – Я люблю тебя, малыш, и когда-нибудь мы обязательно сделаем следующий шаг в отношениях, но не сейчас. Не тогда, когда ты не можешь даже встать на ноги. Только после того, как ты сам захочешь и попросишь меня об этом.       - Да… - растерянно пробормотал Гаара, не ожидавший подобных слов. – Хорошо. Я… в общем, я не это имел в виду.       Сасори хмыкнул и уткнулся носом ему в шею.       - А, по-моему, это, - заметил он. – Но раз тебя так смущает собственная реакция на мои слова, то скажи, что тебя тревожит. Ты думал о Темари. В чем дело?       Гаара задумчиво покусал губу, прикидывая, как правильнее высказать желаемое, и лишь потом осознал – молчание затянулось, и от него терпеливо дожидаются разъяснений.       - Сасори, - наконец, решился рыжеволосый. – Скажи правду, ты злишься на Темари?       Тот поднял голову, словно мог по затылку юнца разгадать, какие думы одолевают его.       - Я ведь уже говорил, что нет, - в голосе доктора отчетливо прозвучало недоумение. – Вместо злости есть только чувство свободы, ведь я, наконец, могу быть с тобой и не думать, что нам вот-вот предстоит расстаться. Если честно, я сам себе удивляюсь. Не ожидал, что сумею так быстро в кого-то влюбиться. Наверное, за столько лет я изголодался по этому чувству, вот сердце и отозвалось на твой зов.       - А как же наследник, которого ты должен дать клану? – спросил Гаара, беря ладонь Сасори в свою. – Твоя бабушка будет настаивать на новой невесте.       - Не будет, - возразил Сасори, невесомо целуя собеседника в висок. – Я воспользуюсь помощью суррогатной матери.       - Суррогатная мать… - нахмурился Гаара, сосредоточенно прикидывая стоимость такой услуги. – А кто же будет вторым биологическим родителем? Ведь одного мало.       - Любимый, - вымолвил Сасори. – Ты ведь слышал об искусственном оплодотворении? – дождавшись кивка, он добавил: - Так вот, существует не только банк донорской спермы, есть женщины, которые сдают свои яйцеклетки для подобных операций. Мы просто найдем подходящего донора. Чтобы она была похожа на тебя. И с зелеными глазами.       Гаара невольно хихикнул, краснея и пытаясь скрыть неловкость.       - Тебе нужна будет иностранка.       - Если будет твоим двойником, пусть так, - согласился Сасори. – Остальное не важно. А теперь выброси из головы дурные мысли. Что бы ни происходило с нами, главное – мы живы.       - И вместе, - поддакнул Гаара, запуская пальцы в огненные пряди Акасуны и чуть наклоняя его к себе. – Пусть у тебя родится девочка.       Сасори со смехом прикоснулся к его губам, и наступила пора забыть обо всем на свете, кроме неистового, завладевающего душой стремления любить, отдавая себя без остатка и не помышляя ни о чем, помимо искрящегося, словно радуга, счастья…

***

      Конан всегда нравилось поступать так, как не ожидал от нее никто, думал Яхико, стоя возле полицейского участка и задумчиво разглядывая замершую у его автомобиля девушку. Забавное завершение странного дня. За всю смену ему так и не удалось нормально пересечься с Нагато, а если тот и попадался на пути, то от пристального, грустного взгляда товарища становилось не по себе. Отчего-то казалось – Удзумаки сосредоточенно обдумывает нечто крайне важное. Будто знает самую сокровенную тайну приятеля и теперь не может решить, что с этим делать. Тянуло быстрее завершить работу и оказаться дома, закрыться от окружающего мира и вновь планировать длинную, не самую приятную исповедь, предназначенную для ушей друга. Яхико усмехнулся: хорошо бы запастись заранее бинтами и лекарствами – удар у Нагато неслабый, а кулаками тот начнет махать точно. Утешала лишь полная заслуженность такой реакции. А вот предстоящий разговор с Хаюми не радовал нисколько, но у нее, как обычно, появилась веская причина для неожиданного визита. Пейн со вздохом затолкал раздражение в самый дальний уголок сознания и направился к бывшей возлюбленной.       - Привет, - произнес он, приблизившись. – Чем обязан встрече с тобой?       Обернувшаяся на зов Конан веселой не выглядела, скорее, уставшей, заметил Яхико, привычно окидывая взором стройную фигуру в зеленом платье до колен, подол которого слегка колыхался на ветру. Интересно, из-за чего у нее такой хмурый вид?       - Есть разговор, - бросила вместо приветствия Конан, сразу переходя к делу. – Я бы не пришла, но это касается и тебя тоже.       Пары мгновений хватило для принятия решения. В конце концов, от него не убудет, если она поведает ему желаемое и уйдет. Руководствуясь этим, мужчина обошел средство передвижения и, распахнув дверцу, твердо сказал:       - Садись. К себе тебя не повезу, будем говорить прямо тут, - и исчез в недрах транспорта.       Конан устроилась на соседнем сидении через минуту, откинувшись на высокую спинку и смотря через лобовое стекло на раскачивающиеся в полумраке ветви деревьев. Благо, освещалась улица достаточным количеством неоновых вывесок и фонарей, и мысли о схожести обстановки с дешевым американским триллером даже не возникали. Мимо сновали спешащие куда-то после праздника прохожие, то и дело проносились по шоссе всевозможные машины. Яхико невольно хмыкнул – вот до какого состояния нужно было дойти, раз натренированный служитель правопорядка боится бросившей его любовницы?       - Тебе весело? – язвительно поинтересовалась Конан, поняв услышанный смешок согласно личным не радужным думам. – Тогда я тебе сейчас подпорчу настроение. Дело серьезное, Яхико, и, честно говоря, меня до сих пор трясет при мысли, что подобное возможно. Если бы сама не видела этого парня вживую и то, как он ведет себя, не поверила бы.       - Какого еще парня? – недоуменно нахмурился Яхико, разворачиваясь к собеседнице и безуспешно стараясь уловить ход ее повествования.       - О котором я тебе рассказывала, - с готовностью напомнила Конан, расправляя складки одеяния. – Старшеклассник, с которым встречается Итачи. Тсукури Дейдара.       Пейн вздрогнул, осознав – речь идет о странном светловолосом подростке, едва ли не падающем в обморок в его присутствии. Пожалуй, если Хаюми жаждала увлечь его беседой, тему она выбрала удачную.       - А что с ним не так? – спросил Яхико, пытаясь не выдать волнения.       Конан горько хохотнула, обхватывая себя руками.       - Итачи и подчиненные Мадары считают, что мальчишка – реинкарнация Аюми. По крайней мере, так думает Хидан и активно забивает этим головы окружающим. Я поначалу не поверила, но решила использовать полученную информацию, чтобы воздействовать на парня. А потом… - на мгновение она замолчала, в неуверенности прикусив губу. – Он вел себя так... знакомо. Совсем как она. Конечно, они разные, но… черт возьми, Яхико, у него точно такой же взгляд, как у Аюми. И некоторые движения, и даже слова. Не знаю, как описать, это нечто настолько неуловимое, что не поддается никакой логике. Я даже готова согласиться с тем, что кузина вернулась и вновь заняла место рядом с Итачи, правда мне все происходящее напоминает коллективное помешательство или сюжет из какого-нибудь дрянного бразильского сериала.       Яхико отвернулся, глядя на проезжающих по тротуару школьниц на роликовых коньках. Растрепанные и довольные девчушки еще не ведали несправедливости, были до безобразия счастливыми и, наверняка, не утруждали себя ничем, кроме нового платья, мальчишек и гаданий, где бы развлечься вечером. Везет, беззлобно позавидовал Пейн, вот ему приходится сидеть и обсуждать непонятные, фантастические вещи. И делать вынужденные признания.       - Я сталкивался с этим парнем несколько раз, - сообщил он притихшей соседке. – И вряд ли смогу забыть хотя бы одну встречу. Он очень странно реагирует на мое присутствие. У него начинаются боли в сердце, он задыхается, порой даже падает в обморок. Раньше он при этом без конца повторял «Глаза, эти глаза», а недавно...       - Что? – нетерпеливо потребовала продолжения заинтересовавшаяся Конан, не спуская с него настороженного взора.       - Он спросил, почему я стрелял.       - Так и спросил? – не унималась Хаюми.       Яхико поморщился – порой девица оказывалась тошнотворно приставучей.       - Он сказал: «Я знаю, что это был ты. Почему ты это сделал?».       - Черт, - выругалась Конан, чуть наклоняясь вперед и заложив под себя ладони. – А вот это уже совсем не смешно. Если в нем действительно душа Аюми, получается, он узнал тебя. Получается, он помнит что-то и вполне может нас выдать.       - Да, - меланхолично вымолвил Яхико, уставившись в пустоту и не понимая нахлынувших на него разномастных ощущений. – Может.       - Что? – вскинулась Конан, едва ли не подпрыгивая до крыши в попытке повернуться к нерадивому, по ее мнению, сообщнику. – И ты вот так спокойно это воспринимаешь? Будешь сидеть и ждать проблем?       - А что, по-твоему, я должен делать? – сухо спросил Яхико, холодно взирая на переполошившуюся дамочку. – Повторить то, что случилось шестнадцать лет назад? Нет уж, уволь. Я лучше посижу и посмотрю, как тебя накроет.       - Идиот! – Конан едва не заскрипела зубами. – Ты потонешь вместе со мной.       Пейн безразлично пожал плечами.       - Пусть так, я не стану убегать.       - Ну и сиди на месте, - прошипела Хаюми. – Только я так поступать не стану. Всего хорошего, - с этими словами она ушла, напоследок громко хлопнув дверцей.       Яхико не обратил на выходку Конан никакого внимания. Гораздо сильнее волновало внезапно сформировавшееся чувство облегчения: после долгих терзаний и самокопания получить шанс вымолить прощение – словно глоток свежего воздуха в заполненной ядовитыми парами комнате, и упускать его не следует. А потом… потом можно и сдаться на милость судьбы, ожидая конца…

***

      Жизнь в пансионе «Суна» текла своим чередом, погружая жильцов в дурман мирного, чарующего красотой звездного неба вечера. Отгремели салюты, разномастный народ разошелся по домам, позволив городу погрузиться в отдых и тишину. Ооноки любил это время суток, когда можно было с комфортом устроиться на диване или еще где-нибудь, наблюдая за неугомонной, не успевшей познать горестей, молодежью. Однако приносящая большинству людей умиротворение Танабата в этом году не спешила его порадовать. В принципе, месяц не задался с самого начала. Сперва Дейдара, неохотно выдавливая из себя слова, поведал о заболевании и предстоящей ему операции. Фраза о докторе из Америки его ничуть не насторожила – врачей в мире много, но стоило объявиться в Конохе Дэну Харнетту, спокойствие, даже относительное, будто ветром сдуло. Не требовалось быть гением, дабы сообразить – именно он оказался тем самым медиком, вызванным на подмогу. Вот уж действительно кто-то там, наверху, от души издевается, похихикивая втихаря над нерадивыми детишками. Мир оказался до нелепости тесен. И если тогда, в парке, удалось избежать продолжения ненужных расспросов, уведя внуков подальше от опасного знакомства, сегодня увернуться от неприятной беседы не получилось.       Ооноки грустно вздохнул, неловко поерзав в кресле, и недовольным взором окинул стоящего возле окна гостя. Разговаривать в гостиной они не стали, одинаково рассудив – дополнительные уши им ни к чему. Пришлось пригласить визитера к себе в спальню. Правда, надо отдать Дэну должное, его помощь с подъемом по лестнице оказалась весьма кстати. И вот, наконец, находясь под призрачной защитой принадлежащих ему апартаментов, старик чувствовал себя крайне неспокойно, ожидая, когда американец заговорит, и заранее зная, о ком пойдет речь.       - Давно умерла Сатоко? – нарушил неловкое молчание Дэн, подпирая угол и, обхватив плечи руками, взирая через стекло на улицу. Что он там разглядел, интересно?       Ооноки поморщился. А ведь казалось, пролетевшие годы стерли былую неприязнь к этому иностранцу.       - Шесть лет назад, - неохотно пробурчал он. – Ребятне тогда было по десять лет. Они разбились в автокатастрофе: Сатоко, мой сын и его жена.       Дэн обернулся к собеседнику, и Ооноки в который раз поразился тому, как сильно бывший ухажер дочери напоминает Дейдару. А он-то, дурак, думал – мальчишка пошел в мать. Глаза – и те не ее. Удивительно, как еще никто ничего не понял. Хотя, подозрений, вроде, не отменяли…       - После того как мне пришлось подчиниться воле отца и уехать, - поведал Дэн, прислоняясь спиной к стене, - Сатоко позвонила и сказала, что между нами все кончено, что я не должен искать встреч с ней и забыть о существовании никчемной японки, вторгшейся в мою жизнь. Знаете, Ооноки-сан, я и сейчас не верю, что эти жестокие слова исходили из ее уст. Ведь это вы заставили ее так сказать, верно?       Ооноки на мгновение прикрыл очи, сосредотачиваясь. Скрывать что-либо теперь не имело смысла.       - Я всего лишь убедил ее в том, что у тебя будет больше шансов сделать карьеру на родине. К тому же, твой отец не позволил бы тебе жениться на японке, он и так с трудом разрешил тебе учиться в Токио.       - Да, отец не любил Японию, - согласился Дэн и усмехнулся. – А вы никогда не жаловали мою страну. И чего вы оба добились? Два разбитых сердца стоили вашего покоя? Я любил Сатоко, и она любила меня. У нас могло все быть иначе.       - Ничего у вас не могло быть, - проворчал в ответ Ооноки. – Вы, американцы, давно перестали чтить семейные узы. Легко заводите интрижки или женитесь, а потом с такой же легкостью прекращаете это. Разве моя дочь была бы счастлива в таком мире?       - А разве она была счастлива здесь? – парировал Дэн. – Она полюбила японца и вышла замуж за того, кого вы одобрили, так, что ли?       - Не выходила она замуж, - выпалил Ооноки прежде, чем сообразил, какие речи произносит. – Она вообще до самой смерти не могла тебя забыть, - добавил он, видя замешательство на лице оппонента, однако отнекиваться от ненароком вылетевшего признания стало поздно.       - У нее ни с кем не было отношений? – нахмурился Дэн, вероятно, мысленно сопоставляя выясненные факты. – Но у нее есть сын… значит… - резко сорвавшись с места, блондин приблизился к хозяину помещения и опустился на корточки, надо полагать, для удобства наблюдения. – Дейдаре шестнадцать лет, верно? В последний раз мы с Сатоко… Он родился весной, да?       Ооноки едва не закрыл себе рот ладонями, только бы не брякнуть лишнего, но Дэн уже ухватился за него, будто клещами, и отпускать не желал.       - Ооноки-сан! – требовательно позвал он. – Скажите мне, наконец, правду! Дейдара – мой сын?..       Ну, что прикажете на подобное отвечать, кроме истины?       - Да, - с видом великомученика сказал Ооноки. – Он – твой сын.