Мост через вечность

Внимание - рейтинг NC-17, слеш! __________________________________________       Тьма за окном сгустилась настолько, что казалось – будь на небесах звезды, даже они не смогли бы развеять ее. Догорающие в комнате свечи лишь слегка разгоняли сумрак, из-за чего окружающие предметы терялись в пространстве – словно их никогда и не было. Теребя пальцами небольшой тюбик, найденный на тумбочке возле кровати, Дейдара стоял у окна, не торопясь, тем не менее, отодвинуть штору и рассмотреть двор, раскинувшийся перед домом клана Учиха. Не в силах развеять охватившую его растерянность, юноша напряженно прислушивался к шуму воды в ванной – сразу после ужина Итачи отправил его в душ, а после ушел туда сам, предоставив Тсукури возможность настроиться на продолжение вечера. Легко сказать, хмыкнул Дейдара, машинально разглаживая складки накинутой после мытья юкаты. Не удержавшись, отогнул ворот и, чуть склонив голову, рискнул понюхать. Забавно, должно быть, сие занятие выглядит со стороны, подумал он, усмехаясь. Но… одежда пахла Итачи, невольно пробуждая далекие от невинности фантазии. Интересно, получится ли сегодня воплотить хотя бы одну из них? Или его вновь одолеют сомнения, принуждая отступить в самый последний момент? Странно, он с такой горячностью едва не набросился на Учиху во время трапезы, а сейчас опять мается ерундой. Неужели так бывает всегда, при первом разе с… кем-то? Дейдара отчаянно попытался вспомнить рассказ Наруто о близости с Саске, но, видимо, от волнения не сумел. И почему все так сложно?       Занятый тревожными думами, Тсукури не заметил, как объект его размышлений появился в спальне, а потому вздрогнул, едва позади негромко послышалось:       - О чем задумался?       Дейдара обернулся, уже открыв рот для ответа, да так и замер – представшее взору зрелище захватило дух, лишая умения связно мыслить. Оставшийся без халата, Итачи обмотал полотенцем бедра, нисколько не стесняясь предстать перед возлюбленным в столь вызывающем виде. С мокрых, явно наспех вытертых волос на плечи и грудь срывались капли воды, извилисто скатываясь ниже, принуждая неискушенного зрителя, краснея, следить за ними. Тсукури сглотнул, зажмурился и призвал собственное, начинающее бунтовать тело к порядку. О, если бы…       - Дейдара? – нахмурившись, позвал Учиха, когда блондин отвернулся, касаясь пылающих щек. – Все в порядке?       - Д-да, - пролепетал парень, тяжело дыша и уговаривая себя не паниковать. – Я просто… просто… ты такой…       - Какой? – поинтересовался Итачи, приблизившись и осторожно обнимая Дейдару.       - Ты… - сбивчиво ответил тот, ощущая осторожное прикосновение губ к шее, - красивый, да.       - Ты тоже, - прошептал брюнет, прокладывая влажную дорожку к уху подростка. – У тебя сердце колотится как безумное. Что случилось?       - Ничего… - поспешно заверил Тсукури, и сам же сказанному не поверил.       Судя по всему, Итачи пришел к тому же выводу, разворачивая собеседника лицом к себе.       - Дейдара, если ты не уверен, ничего не будет. Я не хочу, чтобы ты потом жалел.       Дейдара недоуменно уставился на Учиху, немедленно позабыв опасения. Жалеть? Как можно жалеть о чем-то, если ныряешь в любовь, словно в омут?       - Это не так, - произнес он, легонько касаясь плеча мужчины. – Я не буду жалеть, да. Просто я… волнуюсь. Я еще ни с кем не делал этого, даже с девушкой, да.       - Знаешь, - с улыбкой заметил Итачи, отводя со лба Тсукури чуть влажный локон, - у меня тоже опыта мало. У меня была девушка, но много лет назад. А уж о связях с мужчинами и речи не шло. Благо, у меня лучший друг – гей, способный поведать некоторые… хм, детали. Надеюсь, переданных им знаний мне хватит, потому что я не хочу причинить тебе вред. И тоже очень сильно волнуюсь.       - Правда? – робко спросил Дейдара, осмеливаясь, наконец, надеяться на лучшее.       - Да, - уверенно заявили ему. – Может, мы сумеем помочь друг другу справиться с волнением? Что скажешь?       - Я согласен, да, - вымолвил Тсукури уже в самые уста Итачи. – Когда мы начнем?       - Если ты не против, прямо сейчас, - подытожил Учиха, накрывая его губы своими.       Дейдаре не потребовалось и пары мгновений, чтобы потерять голову, погружаясь в навеянный чувственной атмосферой дурман. Итачи целовал мягко и не спеша, будто пробуя на вкус уже знакомую им ласку. Ноги, точно налившись свинцом, потеряли способность передвигаться, а колени, к удивлению владельца, настойчиво становились ватными, норовя подогнуться и опрокинуть его на пол. Потребовалось ухватиться за Итачи, избегая позорного падения, одновременно позволяя Учихе углубить поцелуй, отвечая не менее страстно, и чувствуя, как осторожно развязывают пояс его юкаты. Тсукури вдруг подумалось – он тает как снег под палящими солнечными лучами, растворяясь во времени, теряя себя и обретая вновь, но уже в другом человеке. Вот бы растянуть эти минуты навечно!..       Тонкая, шелковая ткань одеяния, соскользнув вниз, послушно расстелилась вокруг ступней, собираясь в мягкие складки, следом оказалось сброшено полотенце – при этом Итачи умудрился не отстраняться, словно боялся разорвать установившуюся связь. И в принципе Дейдара оказался не против, но воздух необходим был обоим, а посему пришлось отойти, следя за Учихой затуманенным взором и неожиданно остро осознавая собственную наготу. А ведь в школьной душевой, среди одноклассников, стеснение ни разу не возникало. Интересно, каким Итачи видит его? Не разочаруется ли от того, что перед ним не девушка?..       Учиха не дал Дейдаре развить столь неуместные мысли, неторопливо потянув того к постели. Так же медленно сев поверх темного, усыпанного розовыми лепестками покрывала, он лег, не отпуская подрывника, послушно устроившегося сверху. Правила игры Тсукури распознал моментально, склоняясь к Итачи и вовлекая его в очередной поцелуй, ставший за пару секунд жгучим и насыщенным стремительно нарастающей страстью. Та, даже не думая исчезать, превращалась в обжигающий жар внизу живота, лишая тяги к сопротивлению. Дейдара нетерпеливо ерзал, задевая член Итачи своим и ахая от наплыва эмоций, пока ладони любимого изучающе скользили по его спине и плечам.       - Дейдара, – хрипловато проговорил Учиха, прерывая сладостное занятие. - Нам нужна смазка. И еще… презервативы.       - На тумбочке, - отрывисто подсказал Тсукури, нехотя сползая с него и укладываясь рядом. – Твой брат обо всем позаботился, да.       - Конечно, - взять необходимые вещи не составило труда. – Как я мог забыть?       - А ты возьми и забудь, - игриво пропел Дейдара, чертя на груди Итачи ему одному понятные узоры. – Не заставляй меня ждать, да.       - Какой нетерпеливый, - беззлобно хмыкнул Учиха, притягивая его к себе. – Тогда не будем медлить.       Дейдара успел довольно усмехнуться, прежде чем его без предупреждения уложили на спину. Разворот вызвал ощущение полета и захватил дыхание, однако в полной мере прочувствовать это Тсукури не позволили – Итачи навалился сверху, вовлекая в неистовый, распаляющий и подчиняющий чужой воле поцелуй. Где-то на задворках сознания мелькнула догадка о готовящейся ему роли пассива – и тут же пропала, поглощенная вспыхнувшим, подобно огню, вожделением. Утопать в сладостной неге хотелось до бесконечности, особенно когда Учиха спустился ниже, принимаясь ласкать его шею, оставляя засос у ключицы и плавно прокладывая дорожку к небольшим ореолам сосков, один из которых он тут же обвел языком и слегка прикусил. Дейдара, охнув, прогнулся, открывая еще больший доступ к себе и безмолвно требуя продолжения непривычных, но завораживающих действий. Движение вызвало стон, стоило тронуть член Учихи собственной, требующей внимания плотью. Уши будто бы заложило, Тсукури неуверенно замер и робко провел ладонью от бока возлюбленного к соединению их тел – обхватить оба напряженных органа. Итачи выдохнул воздух сквозь зубы, машинально толкнувшись вперед, и торопливо открутил крышку тюбика, выдавливая из него смазку. Пугаться данного зрелища Дейдара не стал, посчитав подобное глупым и вместо того раздвигая и сгибая ноги. Отступать при пройденном почти до конца пути бессмысленно – лучше узнать, каково будет дальше, отдаться во власть оглаживающих его рук, даже той, чьи пальцы ненавязчиво принялись кружить возле заветной дырочки, дабы в следующий миг аккуратно проникнуть внутрь.       Тсукури ахнул, инстинктивно пробуя отодвинуться и вытолкнуть из себя инородный предмет, и Итачи пришлось придержать взбунтовавшегося юнца, а заодно – самого себя при мысли о предназначенной ему обжигающей тесноте. Дейдара, видя стремление любовника отвлечь его, улыбнулся и, подавшись вперед, вильнул бедрами, чуть морщась от непривычки. Боли как таковой Тсукури не чувствовал, а посему постепенно расслабился, ухватившись за шевелюру Учихи и притягивая его к себе – поцеловать, не давая погаснуть решимости. Итачи охотно ответил, продолжая растягивать партнера и явно не собираясь спешить, отлично ведая – даже самой тщательной подготовки не хватит, чтобы избавить от мук. Дейдара сходил с ума от желания, теряя счет времени, и требовательно мычал, перестав понимать, чего жаждет больше – ускорить события или пустить их на самотек. Остальное попросту перестало существовать, канув в пучину невыразимого наслаждения, только усилившегося, когда Учиха задел бугорок простаты.       - Итачи! – выкрикнул Тсукури, автоматически выгибаясь и широко распахнув до того прикрытые от удовольствия очи. Хрупкий лепесток треснул под локтем, а затянутый поволокой взор видел лишь Итачи – сосредоточенного и сдерживающегося слишком заметно. – Можно… еще?       И он получил «еще», а потом снова и снова, пока реальность не канула в лету, а мир окончательно не сузился до одной точки, отторгающей иные, нарушающие водоворот удовольствий переживания. Испытываемого становилось нестерпимо мало, организм трепетал в ожидании неизвестно чего и ныл горячей пульсацией в паху, заставляя в полубезумном томлении просить:       - Итачи… пожалуйста…       - Любимый, - шепотом отозвался Учиха, оставив Дейдару в покое и шаря по белью в поисках презерватива. – Мне продолжать?       - Да… пожалуйста…       - Дейдара, - разорвать упаковку и использовать «резинку» по назначению не заняло и пары минут, - если что, ты можешь остановить меня.       Тсукури кивнул, не веря в сказанное, и вместо ответных слов обвил пояс Итачи ногами. Учиха склонился к нему, осыпая плечи и шею подростка чередой поцелуев, доводя до исступления и входя в разгоряченное, ждущее его тело. Дейдара со вскриком дернулся, напрягся и застыл, судорожно дыша и не замечая скатившейся по щеке слезинки.       - Прости, - виновато проговорил Итачи, слизывая непрошеную соленую влагу и принимаясь надрачивать член парня, дабы выдернуть из пучины терзаний. – Я сделал тебе больно. Любимый, прости меня.       - Нет, - сипло возразил Дейдара, не давая Учихе выскользнуть. – Мне почти не больно, совсем чуть-чуть, да. Не останавливайся. Пожалуйста…       Отказать Итачи или не мог, или попросту не желал, принимаясь неспешно двигаться. Поначалу Дейдара терпел, привыкая наполненности там, где подобного быть не должно, однако вскоре неприятные ощущения отступили, постепенно сменившись наслаждением, похожим на исторгающий лаву вулкан, - столь же раскаленным, ярким и погребающим под собой все. Учиха, прикусив губу, из последних сил побуждал себя не срываться на бешеный темп, выходя наполовину и тут же погружаясь обратно. Наконец, при очередном пробном толчке, Тсукури чувственно простонал, выгибаясь и буквально насаживаясь на Итачи.       - Еще, - потребовал он. – Хочу так… еще…       Облегченно выдохнув, Итачи прекратил поддаваться контролю и ускорился, проникая под обнаруженным верным углом, раз за разом проезжая по простате, срывая громкие вскрики с уст уже ничего не соображающего Дейдары. Источаемая ими страсть, казалось, распаляла воздух вокруг, накатывая мощными волнами и тут же затягивая двоих влюбленных в вихревой поток эйфории. Тсукури не помнил, кричал ли он от блаженства, цепляясь за Учиху, сливаясь с ним в единое целое, и в какой момент посадил голос, плывя на волнах сладострастия и следом за Итачи возносясь к вершине. Перед внутренним взором все потемнело, собралось в комок и стремительно разбилось вдребезги, рассылая покалывающие вспышки экстаза – словно сама вселенная, рождаясь заново, распалась на мириады планет и галактик. Дейдара забился в руках Итачи, кончая себе на живот, вынуждая Учиху последовать за собой, замирая с безмолвным криком, уткнувшись в подушку лбом и безжалостно сминая ее.       Тсукури счастливо улыбнулся, слушая тяжелое дыхание еще пребывающего в нирване Итачи. Если искусство – это взрыв, то ему только что удалось познать его самую сокровенную суть…