Хочу почувствовать твои объятия

      POV Ацуко       Зайдя в комнату и закрыв за собой дверь, я села на кровать. В голове всё ещё не укладывалась та самая догадка, что те люди, которые меня растили, совершенно не родные. Дабы отвлечься от грустных мыслей, я достала из недр стола фотоальбом и начала листать его, вспоминая все самые радостные моменты своей жизни.       Мой первый день рождения, который мы засняли на камеру… Тогда мне исполнялось шесть лет, кажется. Тогда отец попытался уйти по работе, но папа потащил его вместе со мной в парк аттракционов, куда попасть было довольно трудно из-за огромного количества народу летом. Зимой туда идти только ради колеса обозрения и стрелялок не очень хотелось.       В тот день было довольно жарко. Мы с папой бегали от аттракциона к аттракциону, но не везде меня пускали, даже со взрослыми, обидно было, но я всё равно повеселилась от души. Ближе к концу дня, папа повел нас на колесо обозрения. Кстати, вот, что странно. По идее, по аттракционам должна таскать я, а не папа, но вышло почему-то наоборот. Когда мы достигли самой верхушки, я залипла. Вид с высоты птичьего полёта открывался прекрасный, но в восхищении тогда была только я, а на лицах моих родителей была какая-то меланхоличная улыбка. У отца так точно, а вот насчет папы сказать было очень сложно, так как я не видела его лица в тот момент. Отец тогда сказал, что скучает по Йокогаме и папа с ним согласился. Что это был за город я не знала толком. Первые пять лет моей жизни стерлись из памяти, словно их и не было. Самое неприятное, что произошло после похода — болезнь отца. Он слёг с температурой под сорок и папа не мог её сбить, а меня тогда не подпускал к нему.       Дальше были самые обычные фотографии, сделанные из-под тишка папой. Порой в такие моменты рядом с ним находился отец.       После того как я пошла в школу фото стали носить только школьный характер. С праздников, концертов и т.п. Последняя фотография, которая хранилась в альбоме была с моей тренировки с отцом, он тогда учил меня целиться из пистолета и папа это заснял. Жаль, что этих моментов не вернёшь.       Убрав фотоальбом, я задумалась. Если сказанное Акутагавой правда и он мой родной отец, то мне надо будет к нему вернуться? Странно тогда получается, но даже если я к нему вернусь, то в любом случае буду приходить к отцу и папе. Даже если они станут для меня условно врагами. Не смогу я на них поднять руку, скорее сбежать помогу, но не убить. С этими мыслями я не заметила как уснула…       End POV Ацуко

***

      Ближе к пяти вечера, Фёдор пришёл в комнату Ацуко. Увидев её спящей, он хотел бы выйти, но что-то его удерживало. В итоге, мужчина подошел и сел на край кровати, положив руку на плечо дочери. В груди неприятно щемило от осознания того, что сейчас ему придётся открыть всю правду. Вполне возможно, что на него разозлятся и не захотят видеть. Будь что будет. Хуже, чем есть уже не станет в любом случае.       — Ацуко, солнышко, вставай. — нежно произнес Фёдор, легонько потряся девушку за плечо       Открыв глаза и увидев отца, Ацуко зевнула и села.       — Сколько времени? — поинтересовалась она, протирая глаза.       — Пять вечера, соня. — улыбнулся Фёдор.       — Ого.       — В последнее время у нас слишком всё сложно, верно? — Фёдор слабо улыбнулся. Ацуко согласилась с ним. Последние двое суток для неё, и вероятно для отца, были довольно тяжелыми.       — Ацуко, я… Мне надо тебе кое-что рассказать. Это важно. — произнёс Фёдор, смяв край одеяла.       Ацуко внимательно смотрела на отца, предполагая, что он может сказать, учитывая насколько он сейчас взволнован и в какой-то степени взбудоражен.       Прочистив горло, Фёдор начал говорить.       — Ацуко, ты знаешь, что я тебя люблю и ради тебя готов порвать любого, но то, что я тебе скажу сейчас может повергнуть тебя в шок. Возможно, даже отстранить от меня, сделать меня в твоих глазах злодеем, манипулятором, да кем угодно. Но не отцом. — Федор говорил аккуратно, подбирая слова, чтобы не выкатить правду волной. — Ацу, так уж получилось, что то, что ты вчера услышала во время стычки с Акутагавой… Правда. Я не твой родной отец.       — Ч-что? — шепотом произнесла девушка, до последнего надеясь, что это не правда.       — Да. Я не твой отец. Твоим отцом является Акутагава. Когда тебе было пять лет, я разработал одну сыворотку и не знал на ком ее применить. Выбор пал на тебя. К тому же ты была дочерью врага и это был отличный шанс отомстить за давний случай с вирусом, однако, в день, когда ты назвала меня «папа», во мне что-то перевернулось, с ног на голову, и я не смог использовать тебя в своих целях. Я не решился. В конце концов, я не просто к тебе привязался, а полюбил как родную дочь и долгое время скрывал всю правду от тебя. Сейчас же, после произошедшего, я не думаю, что стоит врать и пытаться выкручиваться.       Пока Федор говорил, по его лицу текли слезы, которых он не замечал.       — Если ты захочешь уйти, то я пойму и держать не стану.       Ацуко молча сидела, переваривая сказанную отцом информацию. Она совершенно не знала как реагировать на подобное. Её догадки подтвердились, однако сможет ли она принять своего родного отца? Встав с кровати и сказав, что ей нужно время, Ацуко ушла на улицу…

***

      Возвращаясь с миссии, Акутагава думал о встрече с Ацуко, думал насколько она стала сильна и все благодаря растившего её Федору. Смог ли он так же развить её таланты? Смог ли вырастить из нее не только хорошую мафиози, но и хорошего человека? Смог ли сделать её счастливой? Все эти вопросы не получали ответа, так как проверить это было невозможно.       — Какой же я дерьмовый отец. — прошептал Рюноске, тяжело вздыхая. Пора бы ему уже смириться с тем, что Ацуко вряд ли сможет воспринимать его как отца.       — Рю… Папа?       Голос Ацуко за спиной заставил Рюноске опуститься с небес на землю. Повернувшись к девушке, он молча на нее смотрел, не зная, что сказать. Его, конечно, удивило то, что Ацуко назвала его папой, но судя по интонации, ей было еще тяжело признать это.       — Похоже тебе рассказали всю правду. — сказал брюнет, засовывая руки в карманы пальто.       — Как ты…       — Как я понял? Сама ты вряд ли бы решила, что все это правда, а не бред сумасшедшего. — Рюноске подошел к Ацуко. — Я…могу тебя обнять? — спросил он, на что получил в ответ лёгкий кивок головы. Обняв Ацуко, Рюноске почувствовал на душе радость. Не совсем немного. Он понимал, что Ацуко потребуется время, чтобы всё принять и отпустить все обиды накопленные за все это время в душе (если они были).       — Ацуко, я понимаю, что это все сложно принять, поэтому не настаиваю на твоем возвращении. Делай так, как считаешь нужным. — произнес Рюноске ласковым тоном.       — Спасибо за понимание. Я тогда пойду. — со слабой улыбкой произнесла Ацуко и накинув на себя капюшон толстовки, отправилась на прогулку.