Петля

«У большинства людей, похоже,

есть какой-то внутренний ежедневник.

Они чувствуют потребность что-то делать,

но это трудно, — закончишь одно дело,

сразу переходишь к следующему по списку.

Этот список никогда не кончается.

Мы вечно находимся в состоянии

незавершенности.»

      Возвращение в Каранес было молчаливым и тихим. По пути следования разведчики не встретили ни одного титана. Перед тем, как ворота открылись, Рейвен поравнялась с Миком, Эрвином и Леви. Смит, кинув внимательный взгляд на девушку спокойно попросил:       — Накинь капюшон. У тебя глаза горят желтым.       Внутренне чертыхаясь, девушка спешно натянула накидку на лицо, скрывая его. Опустив на всякий случай взгляд на свои руки, которые до сих пор немного подрагивали, крепко вцепившись в поводья.       Ворота медленно начали открываться в лучах закатного солнца, как только солдат гарнизона убедился, что весь состав экспедиции подошел к ним в плотную.       Жители города очередной раз собрались в толпу, собираясь поглазеть на разбитый отряд разведкорпуса. Не раз доходили слухи, что, возвращаясь в Трост, солдат было очень мало. Людей всегда привлекали такие вещи, и вот толпа в предвкушении ждет. Но колонна уменьшилась не так сильно, чтобы это бросалось в глаза:       — Не обошлось без потерь, — раздался голос откуда-то со стороны.       — Да, но разве их обычно не возвращается меньше?       — Может у них получилось?       — Не неси чуши, их миссии всегда заканчиваются провалом.       — Посмотри на повозку, они с трофеем.       — Ага, а следом повозка с телами. Ужасно…       Рейвен с трудом сдержалась, чтобы не зыркнуть на источник голоса.       — И на этот раз провал, судя по кислым рожам.       — Только утром вышли с такими воплями и уже вернулись?! Зачем вообще ходили?       Гелбман лишь сильнее сжала поводья, ногтями до крови впиваясь в ладонь. Да как они смеют вообще? Она ни разу не провожала и не встречала разведчиков, будучи гражданской, впрочем, как и служа в гарнизоне, так что ей пришлось впервые столкнуться с таким осуждением от сограждан.       — Кто знает…       — Очередные пущенные по ветру налоги.       Рейвен не удержалась и глянула на источник звука, встретившись взглядом с мужчиной. Тот тут же отшатнулся. И этому была причина. На лице девушке был капюшон, бросающий тень на лицо, однако глаза желтым горели в такой ярости, что даже несмотря на тень на ее лице ему стало не по себе.       — Прикуси свой язык! — Гневно приказала она.       Так и случилось. Мужчина тут же прикусил язык и закашлялся. А женщина рядом с ним лишь залепетала:       — Желтоглазая! Они в свои ряды ведьму взяли! О, стены!       Рейвен тут же спешно вновь опустила голову.       — Желтоглазая? — Подхватил другой голос. — Видимо дела совсем плохи, раз в разведкорпус приняли такое отродье.       Обсуждать явно больше было нечего, и они принялись роптать, мусоля эту тему.       Смит, с беспокойством окинув толпу взглядом, сочувственно посмотрел на капитана, та совсем сжалась, лишь еще ниже наклоняя голову. Почему-то ему хотелось поддержать ее, но делать это на людях, означало плодить лишние слухи. Он обернулся на повозку с кристаллом. Ханджи, что была рядом с ней, внимательно бдела за тем, их добычу никто не увидел и одним глазком.       — Капитан Леви! — Нагнал на своих двоих офицерский состав мужчина средних лет в гражданском. — Моя дочь служит у вас, — перешел сразу к делу мужчина, под пристальный взгляд капитана. — Я отец Петры. Я хотел поговорить до того, как найду свою дочь. Пришло ее письмо, пишет, что вы признали ее способности и взяли к себе. Что хочет посвятить себя службе и всю себя. Ну и прочие пылкие речи без единой мысли о тревогах родителей. Но знаете… Я все-таки отец. Понимаю, что замуж ей пока рано.       Рейвен, ради интереса кинула взгляд на Леви приподняв голову, и это немного ее развеселило. С каким каменным лицом отца Петры слушал Аккерман, даже не смотря на него.       — Она ведь еще молода. Ей много чего хочется…       — Петра Рал в хвосте колоны, мистер Рал. — Наконец выдавил Леви из себя. — Поговорите об этом с дочерью. Сегодня она может остаться дома. Завтра с утра жду ее в штабе. — Сохраняя каменное лицо, он немного пришпорил коня, разрывая дистанцию между ним и раздражающим его элементом.       В целом, весь отряд в полной тишине спокойно и без приключений добрались до штаба в Каранесе. Тут же закипела работа: раненых доставили в ближайший госпиталь. Мик занимался телами убитых. Ханджи кристаллом, приставив к нему охрану и составив наспех график дежурства. Рейвен же, решая и себя чем-то занять, хотела отправиться с полевым медиком в госпиталь, чтобы помочь с ранеными, но силы окончательно ее покинули. Едва спешившись с лошади, она тут же рухнула без сил. Сама того не ведая, остатки сил она потратила на то, чтобы заставить болтливого горожанина заткнуться.       — Что с ней? — Спросил Эрвин у Зое, когда он отнес Рейвен на руках в ее комнату и уложил на кровать. Ханджи спешно осмотрела ее и теперь задумчиво смотрела на командующего.       — Не знаю. Она не ранена. — Наконец ответила она, прикрывая дверь. — Неизвестно, сколько она применяла свою силу, но видимо это ее вымотало. Ей надо отдохнуть, как и всем нам.       — Сообщи мне, когда она очнется, — отдал приказ Эрвин и нехотя поднялся в кабинет. Было много работы на ночь: написать предварительный рапорт, накропать письмо Дариусу Закклаю, чтобы оно дошло до него раньше, чем он сам доберется до столицы. Но почему тогда его мысли из раза в раз возвращаются к ней? Что в ней такого, что так его манило? Ответа на этот вопрос для него пока не существовало. Тряхнув головой, он попытался сосредоточиться на работе.       Хоть потерь и было достаточно мало, в привычном понимании, но расходов было достаточно, а об результатах миссии пока было невозможно отчитываться на месте, на этом этапе стоило сохранять осторожность. Но этого хватило, чтобы в один миг лишить разведкорпуса поддержки. Все ответственные, включая Эрвина, были тут же вызваны в столицу. Должна была решиться судьба Эрена.

***

      Рейвен стояла в мрачном лесу. В одиночестве, в полной темноте. Она растерянно оглядывалась по сторонам. Почему-то ее зрение внезапно обострилось настолько, что она отчетливо видела огромные стволы деревьев, с толстыми ветками, щедро украшенными листвой. Она сразу узнала это место, отходя в сторону. Тут она, с отрядом Леви, столкнулись с Женской особью. Но как она тут оказалась?       Резкая вспышка, подобно молнии, и перед ней стоит Энни Леонхарт в форме титана, грустно ухмыляясь.       Сунув руку куда-то во тьму, она достала оттуда тело Оруо и не обращая внимания на крики девушки, в один миг проглотила его. Она видела, как содрогнулось горло титана, пропуская через себя тело ее сослуживца.       — За что, капитан? — Раздался сзади голос. Рейвен растерянно обернулась и увидела Бозарда рядом с собой. Теперь он выглядел здоровым, не считая бледного лица и посиневших, словно от холода губ. Она осознала, что и сама замерзла. — Почему он, а, Рейвен? — Тихо спрашивал Оруо. — Почему он, а не я?       Она в панике обернулась назад на титана и увидела, как она одного за другим доставала мертвые тела солдат и пожирала их, сверкая холодными голубыми глазами.       — Почему капитан? — Появлялись словно из ниоткуда у нее за спиной павшие товарищи.       И все спрашивали одно и то же: почему не спасла, почему все сложилось так, за что они погибли?       Сначала они просто окружили в разнобой спрашивая вопросы, на которые она не могла ответить, что только сильнее из раззадоривало и злило. В какой-то момент они принялись тормошить ее, прикасаясь своими ледяными ладонями, вызывая сильнейшую боль и холод, который сковывал сердце.

***

      — Что тут у вас происходит, четырехглазая? — Ворвался в комнатушку Зое и Гелбман прихрамывающий Леви, с удивлением наблюдая, как первая тормошила кричащую последнюю.       Было уже глубоко за полночь, когда Рейвен принялась кричать как не в себя. Ханджи, что только успела задремать после дежурства, попыталась растормошить ее, но все было тщетно. Рейвен не просыпалась.       — Не знаю! — Пыталась перекричать жуткий крик своей соседки Ханджи. — Она ужасно холодная, я не могу ее разбудить!       Леви, поморщившись от очередного крика, лишь в два шага, прихрамывая оказался рядом. Его нога все еще ныла.       — Позови кого-нибудь, — растерялся Леви. Ханджи тут же вскочила и не обуваясь, покинула спальню, освобождая место на кровати рядом с Рейвен. Здесь явно нужна была помощь.       Присев рядом с девушкой он прошелся взглядом по ее лицу: ужасно бледная, с выражением лица полным боли. Поняв, что Ханджи пыталась ее растрясти, но ничего не вышло, он решил попробовать действовать жестче. Влепив девушке пощечину, она на ненадолго замолчала, а спустя пару секунд вновь закричала. Но Ханджи была права. Она действительно была ледяной как кусочек льда.       Ее крики сводили с ума. Они были полны боли, словно кто-то загнал раненое животное в угол. Такие крики он слышал от Женской особи, когда та призвала титанов. Так и весь штаб перебудить недолго. Не представляя, что еще можно сделать, он, дернув ее за плечи, заставил ее принять сидячее положение и прижал к себе, сам не понимая зачем. То ли хотел просто приглушить ее крики, то ли хотел хоть немного ее согреть. Удивительно, но уткнувшись носом в его шею, дыхание стало спокойнее. Но спустя мгновение она выгнулась, уже набирая в легкие воздух, чтобы закричать, но Аккерман лишь крепче прижал ее к себе и принялся поглаживать по спине свободной рукой.       — Тц, да тише ты, — как можно мягче пытался говорить он, надеясь, что она его слышит. — Ты не одна.       На удивление, судорога понемногу отпустила ее тело, и Леви пришлось перехватить ее тело, крепче прижимая к себе. Шею щекотало ее прохладное дыхание. В груди зарождалось странное чувство. В нем кто-то нуждался. Не в его силе, а в нем самом, пусть и неосознанно.       Так их и застали в такой позе вернувшаяся Ханджи и Эрвин.       — Ты ее задушил что ли? — Поинтересовалась учёная.       — Очень смешно, четырехглазая, — огрызнулся Леви, осторожно поглаживая плечо девушки, за что тут же словил внимательный взгляд цепких голубых глаз Эрвина.       — Тебе удалось ее успокоить, — удивилась Ханджи. — Как?       Леви не ответил, вновь перехватив сползающее расслабленное тело Рейвен по удобнее. Отчасти понимая и представляя то, что с ней происходит.       — Это похоже на кошмар, от которого она не может проснуться, — наконец ответил он, понимая, как абсурдно выглядит ситуация: он, сидя на кровати девушки, обнимает, прижимая ее к себе, чтобы та не кричала, пока Ханджи и Эрвин, толпятся у двери. — Что стоите? Делать что будем? Она весь штаб перебудила. Где полевой врач?       — Он в госпитале с ранеными. Попробуй ее положить, — предложила Зое. Леви, чуть подумав прислушался и попытался уложить ее на подушки. Рейвен, ощутив, что она вновь одна, задрожала.       — Не вариант, — сразу отмел мысль Леви, видя, как девушка опять сжалась.       Эрвин стоял, внимательно глядя на Гелбман. Он явно что-то для себя решил, но колебался, сказать ли об этом или нет.       — Ложитесь спать, — Наконец решился он. Леви тут же встал, кидая нечитаемый взгляд на капитана, отходя от нее. Эрвин, подходя к кровати, осторожно взял ее на руки. Какая же она низенькая и легкая. — Мне все равно всю ночь заполнять документы, я присмотрю. Утром зайди в кабинет, Ханджи. И возьми Бернера с собой, на случай если она не проснется.       Ни говоря больше ни слова, с Рейвен на руках, он покинул спальню, оставляя капитанов наедине. Поднявшись на этаж и дойдя до нужной двери, локтем нажал на ручку, чтобы открыть дверь кабинете.       Сначала он просто положил ее на диван, надеясь, что больше ее ничего не мучает и сел заполнять рапорт, но он ошибся. Как только девушка начала ворочаться, решил не рисковать. Сначала он просто присел с ней рядом поглаживая ее руку, но понял, что документы сами себя не заполнят. Тогда он сел в кресло, усадив Рейвен себе на колени придерживая ее левой рукой, пока правой писал рапорт. Да уж, хорошо, что сейчас глубокая ночь и никто не зайдет к нему. Ситуация выглядела максимально странно и двусмысленно. А порочить честь Гелбман совсем не хотелось.       Спустя время, ему пришлось признаться самому себе: ему было комфортно. Комфортно, что такой теплой летней ночью она будто забирала жар его тела, приятно охлаждая. Он ощущал что-то приятное просто от того, что она рядом. Мысли о ней уже не так мучили, ведь Рейвен была рядом. Периодически, водя лицом по его груди, она глубоко вздыхала и прижималась поближе. Признаться самому себе было сложно, но он понимал, ему это нравится. Видеть ее в руках Леви казалось неправильным.       Рапорт заполнялся легко. Слова сами себя находили, и когда он был практически закончен, Рейвен на коленях начала ерзать. Обратив на нее внимание, он заметил, что губами она что-то произносила. Прислушавшись, он услышал:       — Эрвин… — То и дело неосознанно шептала она, что вызвало на его лице лишь улыбку.       Сколько лет прошло с их знакомства? Лет тринадцать? А она все такая же. Нуждалась ли она в нем все это время? Или же он случайно пробудил ее теплые детские воспоминания о нем? Ответ на этот вопрос знала только она. Ему лишь оставалось гадать. Смит с какой-то тоской посмотрел в безмятежное лицо Рейвен. Красивая. Она и в одиннадцать была симпатичной девочкой, но сейчас ее красота раскрылась в полную силу. Густые, черные, как смоль, волосы, все еще собранные в хвост, гармоничные черты лица, с достаточно толстыми красиво изогнутыми бровями, с прямым аккуратным носом, пушистыми ресницами и чуть пухлыми губами она выглядела необычайно соблазнительно, напоминая больше какое-то мифическое существо, чем обычную женщину.       Не осознавая Смит невесомо провел по ее губам пальцем. Такое легкое и невесомое прикосновение. От которого Рейвен лишь чуть нахмурилась, а после немного улыбнулась уголками рта. Безумие. Все это какое-то безумие.       Эрвин дал себе мысленно пощечину. Когда он писал ей то последнее письмо, ей было всего тринадцать, а ему двадцать четыре. Он попытался подсчитать сколько ей сейчас лет, год ее рождения совершенно вылетел из головы. Ей должно быть двадцать четыре, раз ему сейчас тридцать пять. Почему-то раньше разница в возрасте казалась более существенной, чем сейчас. Одиннадцать лет разницы. Много это или мало? Смит еще раз тряхнул головой, словно выкидывая эти мысли из головы. Да какая разница. Рапорт сам себя не напишет. Взяв в руки перо, он принялся дописывать рапорт. За окном начали петь проснувшиеся птицы.       Закончил он лишь через пару часов. Все еще было раннее утро. Часов пять-шесть утра. На сон оставалось катастрофически мало, а еще в столицу ехать. Рейвен за это время совсем притихла, изредка вздыхая полной грудью. Эрвин и не заметил, как вновь засмотрелся на нее. Внезапно она открыла глаза, смотря на него мутным взглядом красивейших зеленых глаз. И Смит с удивлением отметил, что желтый оттенок потух в радужке, уступая место такому привычному зеленому.       Рейвен несколько раз моргнула, видимо еще не до конца проснувшись.       — Эрвин, — немного жалобно протянула она.       — Я здесь, — тихо отозвался он. Девушка схватила его за ткань рубашки тонкими цепкими пальцами, словно боясь, что он сейчас исчезнет.       — Не… Оставляй… — попросила она, вновь прикрывая глаза. — Меня… Опять.       И спустя секунду опять уже вновь мирно спала у него на коленях. Из-за ворота ее формы блеснуло что-то знакомое.

***

      Рейвен уже год как успешно вливала свою энергию в то, что помогала отцу врачевать, пока он пропадал в госпитале. Ведь к их дому то и дело стояла целая очередь из больных. Тенгель был счастлив: ему удалось в конце концов обуздать непокорный нрав Рейвен. Лене же тем временем полностью разделяла рвение своих детей, но сама она никогда не понимала, как они разбираются в этих травах? Но была рада, что у ее мужа подросли такие бойкие помощники. Глава семейства слишком много работал, а Аре и Рейвен хоть немного, но разгружали его. Хотя особо сложные случаи он все равно брал на себя. Но в этом году было действительно тяжело.       Незадолго до дня рождения Рейвен в округу пришла бубонная чума. Это было так внезапно. Она обошла Березовую Аллею стороной, но город был поражен. И тогда Тенгель принял непростое решение: он отправился в город, чтобы лечить горожан. С расчетом на кровь, что текла в нем, наделяя сильным иммунитетом, он рассчитывал оставаться в городе, пока вспышка не утихнет. Строго настрого приказав домашним оставаться в доме и без лишнего повода на улицу даже не соваться.       Но Рейвен, в своей обычной манере, взбунтовалась и подбила брата на побег, ради благой цели: помочь отцу, который даже не мог отправить весточку семье, беспокоясь, что он или гонец, приведут за собой и чуму. Лене никогда не обладала крепким здоровьем. И, верхом на одном коне, оба подростка под покровом ночи покинули родной дом. Ох, как Тенгель был зол. Но было не до разбирательств. В итоге ему пришлось сдаться, и дети быстро приспособились и помогали отцу всем, чем могли. Аре тогда пришел к мысли, что важнее всего давать больным обильное питье и сохранять чистоту, сжигая пораженное чумой постельное белье и одежду и заботясь о гигиене больных, чума вскоре действительно отступила. Но в какой-то момент иммунитет Рейвен сдался, и она слегла. Она помнила обеспокоенные взгляды Аре и Тенгеля, которые принимали колоссальные усилия, чтобы не потерять ее. Сама девочка же, оказавшись на грани жизни и смерти почему-то вспоминала своего друга по переписке. Она скучала по Эрвину. Ни к кому из больных она ни до, ни после никогда не привязывалась. Мысля о нем и вспоминая его красивые голубые глаза, она находила в себе силы держаться. Он сейчас должен был быть на учениях, где-то далеко, но почему ей казалось, что сейчас он ментально рядом с ней и поддерживает ее? И вот, спустя несколько дней ее состояние стало улучшаться. К своему ужасу, у всего была цена и для нее она была высокой, по ее мнению, ведь образ ее друга совершенно исчез из ее памяти, как только она перестала бредить. В какой-то момент ей даже стало казаться, что его никогда не существовало и он был лишь в ее воображении.       Но, получив очередное письмо от Эрвина аккурат на день рождения, ее все еще детская душа ликовала. Точнее она уже начала забывать его имя, на самом деле. Он всегда подписывался как просто «Э.», так что она уже была не вполне уверена, что его зовут именно так. Донимать родителей этими глупостями не хотелось. Она чувствовала себя такой взрослой!       Сегодня же, в тринадцатый год жизни дочери, вся семья собралась вместе, как в старые добрые времена. Это была семейная традиция, откладывать все дела в дни рождения и просто приятно проводить эти дни в кругу друг друга. Насладившись днем по полной программе, вечером, перед сном, она наконец с детским нетерпением открыла письмо и принялась читать:

«Дорогой мой друг!

Пишу тебе, как и обещал, сразу по возвращению с учений. Описывать особо нечего: снег и холод. Хочу написать первым делом тебе огромное спасибо за рецепт согревающего чая, кажется, ты называла его Глинтвейн? Многие мои сослуживцы его по достоинству оценили. Даже Кис Шадис, главнокомандующий разведкорпуса, пусть сначала и бурчал на нас, но тоже его оценил!

Меня очень обеспокоило твое последнее письмо. Надеюсь, ты и твоя семья в порядке. Чума не шутки, ты ведь не ослушалась отца и осталась дома? В глубине души я понимаю, что скорее всего нет, но надеюсь, что все обошлось.

Благодарю тебя за твое приглашение, но, к сожалению, совсем никак не успеваю добраться до Березовой Аллеи к твоему дню рождению, за выходные я совершенно не успею добраться до твоего дома. Подумать только, уже тринадцать лет. Как быстро ты растешь! Если ты помнишь, то я довольно высокий, так что мне интересно насколько ты подросла. Я помню твое обещание при встрече стукнуть меня за мою занятость, надеюсь, делать тебе это придется без табуретки под ногами.

И все же: с днем рождения, моя маленькая спасительница. У тебя замечательный возраст — еще столько всего впереди! Наслаждайся новыми открытиями и всеми возможностями, которые тебе дарит жизнь. Люби, стремись, достигай, будь окутана вниманием и искренностью. Здоровья тебе, красоты, доброты, умиротворения и гармонии. Хотелось бы многого тебе пожелать, да все уже у тебя есть. Оставайся сама собой, тебе это очень к лицу. Это самое главное.

P.S. Подарок внутри.

Э.»

      Рейвен с неподдельным интересом потрясла конверт. Из него, в ее небольшую ладонь выпала подвеска ручной работы. С крыльями свободы.       Тогда-то она и загорелась идеей уйти в кадеты, а после и в разведкорпус. Подвеска стала ее талисманом удачи.

***

      Эрвин тем временем к вечеру, вместе с небольшим отрядом, уже добрался до Митры. Он так спешил, что они совершенно не делали остановок, лишь в городах с позволения гарнизона меняя уставших лошадей на отдохнувших. Офелию бросать не хотелось, но стоило разобраться со всем раньше, чем полицейские успеют повлиять на мнение Дариуса, Нифа клятвенно пообещала, что обязательно позаботится о лошадях и вернет их после в штаб.       Добравшись до генерального штаба в столице, а это было величественное здание в четыре этажа с по истине королевским размахом, мужчина осознал, что уже достаточно сильно стемнело. Встретивший его полицейский рядовой показал выделенные ему покои и сообщил, что в десять утра будет совещание, где ему, Эрвину, и предстоит отчитываться перед верховным главнокомандующим.       Неспешно приведя себя в ванной в порядок, умывшись от пыли, от души полежав в воде и отмокнув, он обмотал полотенце у бедер и взялся за бритву. В покоях было все необходимое для этого, а само лезвие было у Эрвина с собой. Побрившись и вернувшись в покои, все так же в одном полотенце, обвернутом вокруг бедер, он с удивлением отметил, что в его спальне в кресле сидел Дот Пиксис. Было непонятно, тот спит или просто сидит с закрытыми глазами. Ну, если так подумать, было вообще непонятно что он тут забыл? В любом случае Эрвин был слишком уставший, чтобы удивляться этому. Поэтому просто поздоровался. Комендант тут же открыл глаза, хитро улыбнувшись, оглядев главнокомандующего с головы до пят.       — Здравствуй, Эрвин, — поздоровался главнокомандующий Гарнизона. — Не ожидал меня здесь увидеть?       — Это уж точно. Особенно в такое позднее время, командор. — Вежливо ответил Смит, с некоторым любопытством разглядывая лицо мужчины. Тот выглядел как обычно, разве что немного взволнованным. Самому Эрвину тоже было не очень комфортно, стоять так перед офицером, сверкая влажной кожей, по которой стекали капли с мокрых волос.       — Знаешь, я тоже удивился, что меня вообще позвали на собрание, мы ведь на Йегера не претендуем. А потом понял, когда поговорил с Закклаем. — Устало ответил Дот, доставая из нагрудного кармана флягу и откручивая крышку. — Полицейские старательно рыли под Эрена все это время. — Он усмехнулся и усы на его лице дернулись. Припав к фляге, он сделал несколько маленьких глотков. — Надеюсь, у вас есть успехи в последней вылазке? Потому что если Эрен потонет, то потянет за собой Рейвен, которой теперь заинтересовались.       Смит все это время растеряно стоял в одном полотенце, пытаясь осознать вообще происходящее.       — Минуту, — попросил он, вновь скрывшись за дверью ванной и одевшись в свежую постиранную форму. В штабе на такие случаи всегда были наборы форм всех подразделений любых размеров. Наспех одевшись и немного приведя в порядок мысли, сосредотачиваясь, он вернулся к Пиксису, который успел уснуть. Ну что за напасть. — Командир? — Осторожно просил он и главнокомандующий Гарнизона тут же дернулся, просыпаясь.       — А? — Растеряно огляделся тот, но быстро спохватился: — Ах, да. В общем. Я рассказал Закклаю, что передал Рейвен Разведкорпусу, потому что у вас недобор и она положительно влияла на Йегера. И что она сама рапорт подала на перевод, а я одобрил. — Эрвин, переключив внимание на окно внимательно слушал, кивая. — Так что вам удалось обнаружить? — Задал вопрос Пиксис.       Эрвин посмотрел на него тяжелым взглядом, пытаясь решить, стоит ли ему довериться. Чутье подсказывало, что стоит. Пиксис всегда относился по-особенному к Разведкорпусу, оказывая всяческую помощь, при этом стараясь балансировать между ними и полицией, несколько уравновешивая отношения между этими двумя подразделениями. Скорее всего Дариус тоже это понимал, каждое совещание с Разведкорпусом и Полицией без присутствия Гарнизона превращалось в цирк, а иногда в словесные дебаты «кто кого сильнее ужалит».       — Вы были правы с тем, что Рейвен Гелбман будет полезна. Ее возможности воистину уникальны. Мы поймали с ее и Эрена помощью шпиона, для этого я прошу у вас выделить людей для охраны. — Наконец ответил Смит, глядя как у Пиксиса загорелись глаза. Он ведь даже и не спросил, зачем Эрвин еще в Каранесе попросил выделить отряд. — В нынешних условиях моих людей может оказаться недостаточно.       — Шпион… — Задумчиво протянул он. — Вы привезете его в столицу?       — Бессмысленно. Она покрыла себя толстой оболочкой, допросить ее не представляется возможным. — Спокойно объяснял Смит. — А еще она из Полиции. Служила в Стохесе.       — Она?

***

      Когда Рейвен проснулась, то обнаружила себя в знакомом помещении. Кажется, это был лазарет штаба. Основного штаба. И долго она спала? Возле кровати стояла пустая кружка. Присев, она взяла ее в руки и понюхала. Этот рецепт ее отец точно не отдавал лекарям разведкорпуса.       — Очнулась, соня? — Насмешливо спросил родной голос.       — Аре! — Воскликнула Рейвен, вмиг забыв о всех своих печалях. Она даже не помнила, что ей снилось. Лишь темнота и чьи-то заботливые прикосновения.       — Капитан! — Раздался звонкий женский голос, из-за Аре, что стоял, уперевшись в косяк плечом, выглянула светловолосая Криста, радостно сверкая своими голубыми глазами.       — Привет, — улыбнулась Рейвен в ответ. Очередной раз удивляясь, что такое солнце ей досталось в личный отряд.       Аре чуть нахмурился, проходя внутрь небольшой палаты на одного пациента. Рейвен же, уже уверено болтала ногами.       — Знаешь, Кристу не так легко было выгнать и Имир вечно рядом ошивалась. Но исполнительная. И вашего капитана, как там его? — Спросил он, глядя на блондинку, что смущенно топталась у входа. Она тихо подсказала Аре имя. — Точно, Леви. Сильнейший воин человечества и его отряд буквально оккупировали палату. Даже Мик иногда заходил и… Обнюхивал тебя. Чудной он, конечно. Ханджи Зое заглядывала тоже пару раз, со своим помощником. Но Криста с твоим отрядом были самыми упорными. Оставил только Кристу, от нее пользы больше, чем от остальных. Так вот, зачем ты меня звала?       — Я тебя звала? — Удивилась Рейвен. Вглядываясь в глаза брата. Какой знакомый желтоватый блеск, еле видный. Незаметный, если не знать, что такое может быть. — Не помню…       — Да, я слышал твой голос во сне. Ты звала меня. И проснувшись я стал ощущать нарастающее желание приехать в Каранес. Ну и помчался не раздумывая, как только не смог думать ни о чем другом. Отец даже не попытался меня остановить. Они с матерью тоже как на иголках были. По пути встретил колону разведчиков, а там ты в телеге, без сознания. Тебя Смит передал под крыло Зое, но она не понимала, что с тобой. Так что я заботу о тебе взял на себя, после некоторых разбирательств. Ваш сильнейший воин человечества чуть меня не пришиб, не тратит он время на разговоры, — почесав затылок, улыбнулся парень. — И вот я в штабе. С ранеными помогаю. — Спокойно рассказал тот. — Кормят тут, конечно, отвратительно. Но в целом мне тут нравится.       — Это ты еще в столовую Гарнизона не ходил. Вот где отвратительно. — Хохотнула Рейвен, наблюдая за реакцией брата.       — Как вы, капитан? — Встревожено спросила Криста, тихонько проходя вглубь палаты и присаживаясь на краешек кровати, застенчиво глядя на молодого врача.       — Отлично, полна сил, — мягко улыбнувшись ответила Рейвен. — Как отряд? — Поинтересовалась она. Ей было немного стыдно, что она оставила своих подопечных на произвол судьбы.       — Пока вы набирались сил, капитан Захариас назначил главным в отряде Гергера. Он водил остальных на тренировки. А я осталась тут и заполняла рапорты за них, в перерывах между помощью с ранеными. — Бодро отчиталась блондинка. И правда, выглядела она немного уставшей и не выспавшейся.       — И правда, ты очень мне помогла, Криста, — спохватился Аре. — Может отдохнешь? Тебя мне на попечение оставили, и я не могу тебе приказывать, так как не являюсь тебе начальником, но все же… — Криста чуть покраснев, кинула вопросительный взгляд на своего капитана, и та кивнула в ответ. Девушка, чуть помявшись, все же встала и оставила капитана с братом наедине, не забыв отдать честь, приложив кулак к сердцу. Это был очень милый жест с ее стороны.       Некоторое время, оставшись без Кристы, они молчали. Аре присел на кровать рядом с сестрой и прикрыл лицо руками, уперевшись локтями в колени.       — Сколько дней прошло? — Наконец задала вопрос Рейвен, прерывая молчание.       — Три, если считать от Каранеса, — подняв голову ответил брат. По нему было видно, что он тоже толком не спал. — Рейвен, отец мне рассказал про долину. И что всех уничтожили. Я и сам начал догадываться о подобном. У меня… — Аре замешкался, а потом просто осторожно коснулся ладонью кожи сестры на шее. Рейвен тут же вздрогнула, а после прикрыла глаза. Ладони брата были невероятно горячие, а тепло от них приятно распространялось по телу, расслабляя мышцы и словно залечивало все на своем пути. — Появилось это. Я далеко не сразу понял, о чем говорят пациенты и откуда столько внимания от пациенток. Не знаю, как оно работает, но после моих прикосновений раны заживают куда быстрее, а заболевания проходят более безболезненнее. Только меня это истощает. Как и тебя истощило. Ты ведь тоже меченная теперь? — В лоб спросил парень, несколько грустно улыбаясь. Рейвен открыла глаза и осторожно убрала его руку со своей шеи. И внимательно посмотрев на него кивнула. — Так и подумал. Все это очень странно. А у тебя что?       — Я умею начинать день заново после своей смерти. Фактически, я не могу умереть. — Ответила сестра со вдохом и Аре на нее удивленно уставился. — Вообще не только это. Я не знаю, что это было, но, когда мы возвращались в город, я так разозлилась на горожанина, что посмотрела на него и приказала ему прикусить язык. Я… Я буквально почувствовала, как его воля сломалась и он выполнил приказ.       — И теперь расходятся слухи о желтоглазой ведьме в Разведкорпусе, — нахмурился Аре. — Тебе стоит быть осторожнее, сестрица. В моем случае, пациенты это считают чудом. Но твой талант может тебя погубить. — Он чуть помолчал и чуть тише добавил: — И всю нашу семью заодно.       — Так то, что со мной было это истощение? Почему я тогда по пути не отключилась? — Осторожно перевела тему девушка.       — Вы были в бою, полагаю, у тебя была конкретная цель: добраться до безопасного места. — Пожал плечами парень. — Как только добралась, силы тебя окончательно покинули. Я тебя не лечил практически. Пара царапин да порезы. Все что я тебе давал, это отвар для поддержания сил и грел руками, когда ты мерзла. Еще ты кричала… Страшно. Я будто чувствовал еще чье-то присутствие. Не знаю, не спрашивай. — Предвидя вопрос ответил Аре. — Но мои руки тебя успокаивали.       — Черт, Аре, ты таким взрослым стал. — Повела плечом девушка. — Я рядом с тобой чувствую себя такой… маленькой, не знаю.       Аре, улыбаясь встал с кровати и теперь наблюдал, как та принялась обуваться.       — Ха, мама тоже так говорила, когда ты ушла в кадетский корпус, — это явно его развеселило, но уже в следующую секунду веселье прошло. — Мы оба с тобой рано повзрослели с тех пор, как отец начал обучать нас семейному делу. Сестра, ты себя недооцениваешь. Прекращай себя грызть. Я скучаю по той Рейвен, которая была готова уничтожить любого, кто посмеет позариться на святое для тебя. Ты думаешь, я забыл, как ты подсыпала рвотного средства Ингрид, когда та задирала нас? — Рейвен замерла, вспоминая это. Им было лет по десять лет, и девочка из соседней деревни называла Аре и Рейвен подкидышами троллей. Девочку она побаивалась, как и остальные, ведь она была без головы, и правильно делали, но Ингрид это уже не спасло. Девушка чуть улыбнулась этой мысли, это и правда было весело. — А я помню. Хоть за это тебя и ругали родители, но я всегда был тебе благодарен. Ты как наш маленький хранитель. А те разбойники, которых ты подслушала в таверне в городе? Они ведь собирались нас ограбить и может бы убили. Никто так и не узнал, что с ними стало… Даже я. — Рейвен чуть поежилась, это было то, о чем она никогда никому не говорила. Она не рассчитала дозу и подсыпала слишком много порошка в их пиво, пока те не видели. Аре тоже тогда слышал их разговор и предупредил отца, но мужчины так и не пришли. По тому, как его сестра весь вечер терлась неподалеку от них, факты сопоставить он смог. Но промолчал. — Но теперь ты стала мягче. Может, у тебя теперь нет цели?       — Есть, — возразила девушка, натягивая второй сапог. — Я слишком многое видела за стеной. Все не так однозначно, как кажется на первый взгляд. Если с этим разобраться, может быть, мы обретем свободу.       — Обретем ли… — Протянул Аре, скрестив руки на груди. — В любом случае, раз ты пришла в себя, я тут до полудня, и отправлюсь домой.

***

      Эрвин с Дотом успешно провернули план по убеждению Дариуса в том, что операция успешна. Полиция оказалась бессильна, под гнетом информации из разведмиссии. Отрицать было глупо: Энни Леонхарт действительно была шпионом. Найл Док, к удивлению, Закклая, действительно признал пропажу Энни. Накануне ей передали дело о пропаже одной девицы и девушка им занималась, после чего просто не вернулась в штаб. Подозревалось, что ее убили. Но Закклай не был дураком, быстро сложив дважды два, осознал, что дело приобретало серьезный оборот.       Руки Разведкорпусу были развязаны, Дариус больше не внимал требованиям Полиции по выдаче им Йегера. Финансирование Разведкорпуса было возобновлено в тот же день. Теперь он не мог отрицать результаты. Но Закклая очень заинтересовала девушка, которая смогла подчинить своей воле неразумного титана Йегера и привести его в чувства. Это все, что он узнал о ней, прочитав полные рапорты, из Троста, он ощущал, что у этой девушки были еще какие-то козыри в рукаве, но пока не в полной мере мог понять какие именно.       Полиция же на совете настаивала на том, чтобы нового капитана выдали им, раз уж Йегер остается у разведки. Они явно не хотели, чтобы у Разведкорпуса росло хоть какое-то влияние. Но у них были связаны руки. Эрвин имел право назначать капитанов, как и замену себе на посте главнокомандующего, на месте, без какого-либо ведома и согласия верховного главнокомандующего. В этом плане странная просьба Пиксиса сыграла на руку Смиту. Он бы и не подумал о том, чтобы обезопасить девушку таким образом. Возможно, Дот был в курсе особых привилегий подразделений и обезопасил свою подопечную таким образом?       Найл рвал и метал, как и его люди, но поделать ничего не могли. В детали их не посвятили.       На приватном разговоре уже после совещания Эрвин поделился с Дариусом опасениями насчет шпионов в рядах разведки. Но больше Закклая обеспокоило то, что их могло быть куда больше. Уже известно о троих, но сколько всего их могло проникнуть вовремя падении стены Марии?       Верховный главнокомандующий явно не собирался все пускать на самотек и решил лично разведать обстановку на месте. Не смотря на уверения Смита о том, что Рейвен на их стороне, решил убедиться в этом, лично пообщавшись с девушкой, заодно проверив результаты Йегера по самоконтролю над титаном. Следующим же утром они выдвинулись в путь. Хорошо, что Эрвин предвидел подобное решение, отправив Нифу с сообщением в штаб еще на рассвете.

***

      Время с Аре пролетело незаметно. Рейвен хотелось почему-то побольше времени провести с братом, полагая, что еще раз такая возможность может выдаться не скоро. Он хвостиком ходил за сестрой, пока она наверстывала упущенное время на восстановление. А когда они пришли в ее кабинет, хотелось взвыть. Стол был завален бумагами.       — У тебя будет много работы. — Мрачно констатировал факт Аре.       — Да уж, — задумчиво окинула фронт предстоящих работ девушка. — Такова цена за звание и ответственность.       Тогда Гелбман принял решение, что стоит больше не отвлекать сестру и все-таки решил отправиться домой. Стоило рассказать новости родителям: сестра жива и невредима. Сейчас их это интересовало всяко больше всего. Рейвен наспех написала записку с теплыми словами для них и Аре пообещал доставить ее лично в руки. Проводив взглядом из окна исчезающего на лошади брата, Рейвен со вздохом обернулась на кучу бумаг и почесала затылок. Она уже занималась подобной рутиной с Эрвином, проблем не должно было возникнуть, и работа закипела.       Девушка внимательно вчитывалась в рапорты, составляя свой, план движения, показания солдат и все в таком духе. Рука на дела погибших и пропавших без вести, пока все никак не поднималась. Солнце уже давно скрылось за горизонтом и пришлось достать свечи, продолжая работу в их свете. Она пропустила обед и ужин. Но аппетита все равно не было. Судя по рапортам, именно ее отряды приняли на себя основной удар в правом фланге. Больше всего погибших было именно из ее подопечных.       Рейвен закусила губу. Ну и какой она капитан? С одной стороны, она действительно приложила все усилия, а с другой… Ведь они были в ее зоне ответственности, и она никак не могла повлиять на их выживаемость, находясь так далеко. И хоть лучше погибшие, чем весь разбитый правый фланг, как и было изначально, но почему на душе так тяжело?       С отчетами было покончено и осталось разобрать личные дела погибших: заполнить их, написать «похоронки», отправить их родственникам. И сдать дела в архив. Глаза уже не выдерживали такого напряжения, она смотрела на буквы, но никак не могла понять, что там вообще написано.       Дверь тихонько скрипнула и Рейвен тут же подняла голову. Кого занесло в столь поздний час без стука?       В кабинет зашел никто иной, как Леви Аккерман, в руках он держал несколько папок с документами. Видок у него тоже был такой себе. Но Рейвен догадывалась, что и она скорее всего выглядит не лучше. Но все что оставалось, это выгнуть бровь и посмотреть на Леви с удивлением, так и не решаясь задать вопрос. Леви тоже не торопился что-то говорить, подойдя вплотную к столу и положив туда свою ношу.       — Почему ты не пришла на ужин? — Наконец спросил он, равнодушно глядя на девушку. Это ввело ее в некоторый ступор. Почему он спрашивает о таком, если его выражение лица прямо кричит о том, что ему плевать. — Ты покинула лазарет еще утром.       — Привет. Заработалась, — коротко ответила она. — Как твоя нога? — Задала вопрос Рейвен, понимая, что мужчина все еще прихрамывал.       — Нормально, — пожал плечами Леви. — Я принес рапорты моего отряда. Но вижу, ты и без них выкрутилась и нашла что написать. — Он окинул взглядом аккуратно сложенные документы на краю стола.       — Нет, это рапорты по отрядам, свой я еще не дописала, спасибо, пригодится. — Улыбнулась Рейвен, но улыбка быстро померкла. — Надо написать письма родным погибших. Не знаю, что написать… — И тут же замолчала. В конце концов, какое Аккерману до этого может быть дело?       — У нас есть определенный шаблон, — предложил Леви, уже будто бы собираясь продиктовать его содержание. Он знал его наизусть, ни раз их сам писал. Но девушка его прервала.       — Не хочу пользоваться шаблоном. Он довольно… Жесткий. Хочется написать что-то живое. Что мне действительно не наплевать на их утрату, что я сочувствую. — Попыталась объяснить его, но глядя на расслабленное лицо Леви закусила губу. И для кого распинается?       — Тогда отложи на завтра. На свежую голову придумается. — Дал совет Леви и Рейвен задумалась. — Слушай, обычно после вылазок за стены мы с Эрвином ужинаем. Но в этот раз он сразу поспешил в столицу. Хотел предложить Мику и Ханджи, но Нюхач, по приказу Смита, взял на себя управление штабом, так что засел за бумагами. А Четырехглазая пропадает рядом с Леонхарт, пытаясь разбить кристалл. В общем, я собираю отряд в столовой. Присоединишься? — Леви смотрел на нее выжидательно и Рейвен не могла понять его эмоции. Он из вежливости предложил? Или действительно хотел, чтобы она присутствовала?       — Почему я? — Спросила она, тут же прикусив язык. Зная прямоту Аккермана, она нарывалась на нежданный комментарий, как пить дать.       — Мы ждали пока ты очнешься. Ребята будут рады увидеть тебя, Рейвен. — Разжевывал Леви и на секунду ей показалось, что он посмотрел на нее как-то мягко? Гелбман отрыла было рот, чтобы ответить, когда в дверь постучались. Прищурившись, Рейвен жестом показала на дверь, намекая что и Аккерман мог бы постучать.       — Входите, — погромче сказала она, чтобы человек за дверью тоже это услышал. Дверь тихо отворилась, и капитаны видели посетителя.       Посетителем оказалась девушка небольшого роста. Сверкнув большими каре-зелёные глазами, она тут же приложила кулак к сердцу. Это была Нифа, из исследовательского отряда Ханджи. Рейвен очень удивилась, что она пришла к ней. Может Ханджи нужна помощь? А вот Аккерман, напротив, был совсем не удивлен.       — Есть вести от Смита? — Спросил он. И Рейвен выгнула бровь. Она была с Эрвином в его отряде?       — Да, насколько понимаю, они скоро прибудут в штаб. — Нифа кивнула, чуть нахмурив свои густые брови и почесав свой слегка розоватый нос кнопкой. Подойдя к столу, она заколебалась, видя протянутую руку Леви и все же отдала записку ему. Тот, бегло прочитав ее, передал сразу в руки Рейвен.       — Ясно. Свободна, — отдал он краткий приказ и девушка, вновь приложив кулак к сердцу, тряхнув своими рыжими волосами, подстриженными под каре с челкой с очень чёткими концами у каждой пряди, развернулась на пятках и покинула кабинет.       Гелбман, нахмурившись, прочитала записку. Смит возвращается в штаб, да не один, а с верховным главнокомандующим. Есть время подготовиться. Закклай ничего не знает о силе Рейвен, и Эрвину бы очень хотелось, чтобы так оно пока и оставалось. Девушка тут была с ним полностью согласна. Но раз он будет здесь, то стоило предупредить и Эрена, чтобы тот не сболтнул лишнего.       — А Эрен тоже будет? — Спросила Рейвен, выполняя последнюю просьбу главнокомандующего и сжигая записку в пламени свечи. Леви кивнул, не тратя слова. — Тогда пойдем.       Ни слова не говоря, оба капитана покинули кабинет, спускаясь по бесчисленным длинным коридорам к небольшой офицерской кухне, из которой уже раздавались голоса.       Леви зашел первым и тут же воцарилась тишина. Следом зашла Рейвен, и Гюнтер с Эрдом тут же подскочили, едва не роняя стулья, на которых сидели до этого.       — Рейв! — Игнорируя все, поспешил к девушке Эрд Джин, как только Леви отошел в сторону, сгребая девушку в объятья.       — Капитан! — Чуть более сдержанно порадовались Эрен и Петра, но скорее удивленно. И действительно, она только сейчас поняла, что, шатаясь по штабу с братом, совершенно ни на кого из присутствующих не натыкалась. Да и в принципе штаб был полупустой. После вылазок всегда было несколько свободных дней для солдат, чтобы те могли напиться в компании, навестить родных, либо уединиться, залечивая душевные травмы. А они после каждой вылазки лишь добавлялись. Всегда все кого-то теряли: друга, любовь, веру или же рассудок…       Эрд был явно взволнован, его руки на спине Рейвен чуть подрагивали. Его и Петру Леви отпустил сразу после миссии домой, так как родные жили в тех окрестностях. А на утро оба увидели, что Рейвен лежит в повозке без сознания, в окружении таких же бедолаг. А после они встретили и Аре по дороге, который как раз искал сестру. Эрд видел впервые брата Рейвен, но ему этот парень понравился.       Крепко прижав к себе девушку, он наконец-то почувствовал ее тепло и мерный стук ее сердца.       — Я тоже рада тебя видеть, Эрд, — улыбнулась она, мягко похлопывая друга по плечу. — Ты что, волновался?       — Угу, — тихо ответил Джин, отпуская девушку и уступая Гюнтеру, что тоже сжал девушку в своих объятьях, но куда осторожнее.       — Да ладно вам, чего со мной будет то, — отмахнулась Рейвен, утопая в руках Гюнтера. Вроде тот был пониже Эрда, но все равно казался ей огромным.       — Выносливость никогда не была твоей сильной стороной, — тихо проговорил Шульц, разжимая объятья.       Леви молча, слегка прихрамывая, прошел до стола, усаживаясь за него. Постепенно, когда первая радость от появления Рейвен спала, уселись и все остальные. Все кроме Эрена, Леви и самой Рейвен пили чай. Отряд Аккермана же приложился к спиртному, причем явно с позволения Аккермана. Тот ни слова не сказал своему отряду насчет спиртного. Леви, известный своим непреклонным характером, был в курсе того, что происходит с психикой солдат на вылазках. Они предлагали и троице присоединиться, но Гелбман предпочла иметь ясную голову, Аккерман же отказался от перевода алкоголя впустую, все равно он не пьянел. А Йегер… Эрен хотел было согласиться, но под строгим взглядом Леви отказался. Никто не мог предсказать, как опьяневший парень мог себя повести и как бы он себя контролировал. Чинить штаб и отскрёбывать пять человек со стен не было никаких ресурсов: ни человеческих, ни финансовых. Поэтому они пили чай. Признаться, тот был вкусным, видимо из личных запасов Аккермана.       Не смотря на общий сбор, говорить о вылазке не хотелось совсем. Это всегда было тяжело. Все через это уже проходили. Даже Эрен и Рейвен. Тогда в Тросте была настоящая мясорубка. Одно дело терять товарищей, а другое товарищей и гражданских, которые просто оказались не в том месте совершенно случайно.       Рейвен держала в руке пустую чашку, которую она иногда с задумчивым видом поглаживала, вспоминая о пережитом, и том, что ждет в последствии их решений. Леви, со своим проницательным взглядом, сидел рядом с ней, иногда пристально смотря на своих товарищей, словно готовясь к следующей миссии, иногда потирая виски. Время от времени он подливал чая как себе, так и Рейвен. Эрен, напротив, беседовал с энтузиазмом и зарядил воздух энергией, будто готов был захватить мир собственными руками, даже не замечая, что его чашка давно была пуста.       Разговоры были немного глухими. Никто из них не выражал свои эмоции открыто, но каждый понимал, что другие прошли через то же самое и чувствуют разделяющую их связь.       В этот момент, они были друг другу опорой и пониманием. Никакие слова не были нужны — просто наличие и поддержка друг друга были тем, что помогло им пройти через все это.       И, несмотря на их напряженность, присутствие в компании друг друга было расслабляющим. Они понимали, что они не одни в своих чувствах и что у них есть союзники, готовые поддержать их в любое время.       В то же время, Петра, Эрд и Гюнтер, наливали себе алкоголь то и дело выпивая его в пару глотков. Со временем тоска и напряжение спали. Петра, теперь радостная и веселая, держала в руке бокал с игристым вином и с удовольствием скользила по комнате, подстегивая настроение своим оптимизмом. Эрд, с немного загадочной улыбкой приподнял стопку, погружаясь в свои размышления и глубокий разговор. Гюнтер, с рюмкой в руке, с улыбкой на лице делился анекдотами и часто вызывал смех вокруг. Постепенно разговор затих.       Каждый думал о своем, пока Петра не спросила о какой-то мелочи Эрена, чисто бытовой, но этого хватило, чтобы разговорить остальных на отвлеченные темы, даже уборку обсудили, на что Леви явно было что сказать. Но ничего не могло длиться вечно и в итоге Эрд все-таки задал так волнующий его вопрос, под молчаливое одобрение Петры и Гюнтера:       — Рейв, мне почему-то показалось, что на последней вылазке ты знала гораздо больше, чем говорила, — начал он, а Шульц подхватил.       — Когда эта Энни метнулась ко мне, ты будто это предвидела, перерезая ее трос от УПМ, — вспомнил он. — Я даже сообразить не успел, слишком быстро все произошло. — Эрен посмотрел на Рейвен, но промолчал, сжав кулак. — Я видел, что она приближалась, но не успел бы ничего предпринять. А ведь она двигалась именно ко мне. То есть тебе нужно было заранее двинуться в мою сторону.       Рейвен вздохнула. Что же, рано или поздно, они бы этот вопрос подняли. Хорошо, что сейчас рядом был Аккерман.       Тот, отложив чашку на блюдце, окинул свой отряд взглядом, останавливаясь на Рейвен.       — Эрвин говорил молчать об этом Закклаю, но ничего не говорил насчет отряда. Тем более, что они сами начинают догадываться. — Наконец произнес он, уже внимательно глядя на Рейвен. Его не особо радовала идея все рассказать своему отряду, но он им верил. А хранить тайны от людей, которым доверяешь, было нелегко.       Гелбман глубоко вздохнула, и прочистила горло:       — Я действительно знала наперед все, что произойдет.       Это признание станет спусковым крючком, подумалось девушке, но этого не произошло. Напротив, воцарилась полная тишина.       — Это правда, — нашелся Эрен. — Когда она прикоснулась ко мне, пока я был в форме титана, я видел, как Женская особь убивала вас. Видел тебя, Гюнтер, висящего на тросах со свернутой шеей. Ваши покалеченные тела мне уже никогда не вычеркнуть из памяти, как бы я ни хотел этого. Если бы капитан не вмешалась, возможно, я бы тоже был уже мертв.       — Кстати об этом, Эрен, — спохватилась Рейвен. Йегер вопросительно уставился на девушку, глядя чуть с сомнением. Она что, убить его собралась? Или почитать нотации? — Завтра вернется Эрвин, а с ним будет верховный главнокомандующий Закклай. Было бы чудесно, если ты и вы все вообще не будете упоминать об этом. Не только ему, но и вообще. Вы же понимаете, что в наших рядах все еще могут быть предатели. И такая новость их вряд ли порадует, а мне умирать из раза в раз будет приятного мало. А они попытаются меня убрать.       — Я и так молчал, — чуть надулся Эрен, нахмурив брови. — Даже друзьям не говорил после Троста.       Рейвен, что сидела по его левую руку тут же потрепала парня по волосам, взъерошивая их.       — Не сомневалась в тебе, — произнесла она под тихие возмущения от такого обращения Йегера. — Просто мера предосторожности. Об тебе знают все, а о нашем с тобой тандеме единицы. В этом наше преимущество. У них нет права на ошибку. А у нас с Эреном есть.       — То есть ты из раза в раз видела нашу гибель? — Растерялся Гюнтер.       — Да. И если бы не Эрен, я бы ничего не могла с этим поделать. Но и Эрен без нас бы не справился. Наша сила в единстве. — Толкнула воодушевляющую речь Рейвен.       — Но почему тогда Оруо мертв? — Тихо спросила Петра. И у Гелбман не нашлось ответа на этот вопрос.       — Нельзя спасти всех. — Подал голос Аккерман, ободряюще глядя на капитана. — Рано или поздно приходится сделать тяжелый выбор. Так что полагайтесь на себя и на команду, а не только на чью-то конкретную силу. Рейвен и так стояла перед тяжелым выбором, и ты это знаешь, — Гелбман удивленно уставилась на Леви, ловя его тяжелый взгляд. Он что, просто берет и весь вечер ее зовет по имени, а не отродьем? Петра, смахнув непрошенные слезы, лишь кивнула.

***

      Разошлись они глубоко за полночь. Эрд и Гюнтер, как джентльмены, в первую очередь порывались проводить сначала Рейвен, а после и Петру до спален, но под скептическим взглядом Аккермана передумали. Вздохнув, Леви сам вызвался проводить Гелбман, не смотря на ее возражения. Девушка и так была трезва как стеклышко, к чему это? Но брюнет был непреклонен. Петру же он попросил убедиться, что Джин и Шульц доберутся до постелей без приключений. Рал, которую и саму покачивало, вызвался страховать Эрен. Его друзья наверняка видели уже десятый сон, поэтому парень не сильно торопился в казарму.       Несмотря на то, что на дворе было лето, в штабе стало достаточно прохладно. В коридорах гулко раздавались шаги Рейвен в то время, как Леви шел слишком бесшумно.       — Тебе правда не обязательно меня провожать, Леви, — напомнила девушка, кидая косой взгляд на капитана.       С Леви было комфортно разговаривать, они были одного роста и ей не приходилось задирать голову, чтобы хотя бы просто посмотреть на его лицо.       Капитан в ответ лишь промолчал. То ли случайно, то ли намеренно, он немного взял правее, вынуждая и девушку прижаться ближе к правой стене. Сначала Рейвен даже не заметила этого, осознав, что он ее прижимает только тогда, когда их руки соприкоснулись от того, что места стало катастрофически мало между ними. Аккерман даже бровью не повел, а сама Гелбман сначала вздрогнув от неожиданности сделала вид, что ничего не происходит.       — Твой кабинет, — спокойно сказал мужчина, как только он подошел к нужной двери.       Рейвен растеряно оглянулась, вырываясь из своих мыслей.       — Да... Спасибо? — в вопросительно-утвердительной форме пролепетала она, и, пожелав спокойной ночи тут же скрылась за дверью. За капитана она не переживала: его кабинет был буквально за стенкой.

***

      Утро разбудило Рейвен своим солнечным зайчиком, который старательно пытался попасть по закрытым векам. Недолго сопротивляясь ему, она все же проснулась, к сожалению, совершенно разбитой. К своему удивлению, когда она открыла глаза, она обнаружила, что ее держал за руку Леви Аккерман, который сидел рядом на стуле. Их руки были сплетены вместе, словно он пытался сдержать ее и принести ей утешение во сне. Гелбман ощутила смешанные эмоции. С одной стороны, она была благодарна Леви за его поддержку и такую внезапную заботу. Она не знала наверняка, но догадалась, вспоминая слова брата, что возможно, засыпая, он слышал ее крики от ночных кошмаров, а ведь она не помнила ни кошмаров, ни своих криков. Но понимала, что Леви без сомнения явно старался успокоить ее, давая ей чувство безопасности и комфорта. Осторожно, чтобы не разбудить его, Рейвен освободила свою руку из его крепкой хватки. Она наблюдала за ним некоторое время, видя, как он спокойно спит, но с изможденным выражением на лице. Она почувствовала смесь глубокого сочувствия и восхищения перед его силой и преданностью. Она многое слышала о нем от Эрвина, но только теперь смогла увидеть эту его сторону.       Осторожно, чтобы не нарушить его отдых, Рейвен встала и вышла из комнаты. Она понимала, что он заслуживает отдыха и восстановления после сложной ночи, причиной которой стала она сама. Оглядываясь, уже стоя в дверях, она увидела, что Леви открыл глаза.       — Доброе утро? — Тихо спросила она, чуть склонив голову в бок, пытаясь понять, что будет делать Аккерман.       — Ага, доброе, — проворчал Леви, поднимаясь со стула. Не выражая никаких эмоций, он подошел к девушке и заглянул в ее глаза. — Ты кричала во сне.       — Да, я догадалась, — с трудом выдержав его взгляд, ответила она. — А ты меня героически успокаивал? — И тут же вздохнула, почему так захотелось его уколоть?       — Чтобы ты не перебудила весь штаб. — Ответил Леви и прищурил глаза. — Разберись с этим. Я не собираюсь больше ночевать у тебя.       Леви устало потер переносицу, вспоминая последнюю ночь.

***

      Это ведь с самого начала это была идея Эрда, собраться всем отрядом вместе и провести вечер. Но слово за слово и оказалось, что все не прочь, чтобы к ним присоединилась и Рейвен, которая всю дорогу на вылазке была вместе с ними.       Впрочем, Леви и сам был не прочь увидеть капитана. Он начинал считать ее частью команды и ее состояние его беспокоило, хоть он и видел, как девушка с братом пересекали двор еще днем.       В принципе, они и правда неплохо провели вечер в компании друг друга, хоть Аккерману и было немного скучновато. Но с плеч упал груз, когда он понял, что теперь нет необходимости что-то скрывать от своего отряда, ведь многие вопросы о Гелбман от них он пресекал.       Проводив девушку до ее комнаты, он с чистой совестью направился к себе. Бессонница вновь дала о себе знать и мужчине ничего не оставалось, кроме того, чтобы заняться уборкой или документами. Чем он и успешно занялся, пока не услышал крики Рейвен. Сначала он подумал, что на девушку кто-то напал. Тут же дернувшись и вылетев в коридор, первым делом Аккерман отметил, что двери не были закрыты. Бесшумно проникнув к ней в спальню со своим острым зрением, он понял, что девушка была одна. А значит ее вновь мучали кошмары. Сам не до конца осознавая, что именно он будет делать, он просто подошел к девушке и попытался ее разбудить. Та, тут же открыла свои глаза, которые вновь горели желтоватым отблеском, лишь посмотрела на него, явно не понимая происходящего и вновь погрузилась в сон.       Вздохнув, опасаясь повторения и основываясь на предыдущем опыте, он тихо поставил стул рядом, присаживаясь на него. Девушка беспокойно металась во сне, но в целом вела себя гораздо спокойнее, будто ощущая его присутствие.       Аккерман был сбит с толку, пытаясь понять, что он чувствовал в тот момент. Он не злился, нет, это явно было что-то другое. Он смотрел на капитана привыкшими к полутьме глазами, хорошо, что луна отлично светила той ночью. Девушка вновь заметалась и Леви, сам того не замечая склонился над девушкой, хватая ее за руку. Этого оказалось достаточно, чтобы успокоить ее. Видимо, пережитый стресс явно не скоро ее отпустит. Он понимал это. Его и самого то и дело мучали кошмары. Старые друзья, которые будто бы были в другой жизни. Которые пошли за ним и погибли из-за его ошибки. Будто чувствуя, что он себя корил, девушка во сне чуть сжала его руку в ответ и тот тут же выдохнул, свободной рукой убирая прядь черных волос с ее лица, очередной раз поражаясь тому, что это беззащитное существо сейчас и та желтоглазая, не побояться этого слова ведьма — это один и тот же человек.       Он не знал, сколько сторожил его сон, но пока она молчала, его это вполне устраивало. В коридоре явно кто-то ходил, скорее всего дежурный, в поисках источника шума, но быстро сдался, судя по шагам, возвращаясь на пост. Выйти и объяснить ситуации у Леви не возникло даже мысли, это выглядело бы слишком странно, что он ночью был у спящей Рейвен. Слухи могли бы вполне ударить по репутации обоих и лишь все усложнить.       В какой-то момент он даже не понял, как задремал. На удивление, сны были легкими и светлыми, не смотря на неудобную сидячую позу, в которой он заснул.

***

      Из раздумий вырвала девушка.       — Я не просила, — ответила Рейвен, но вина все равно начала давить на плечи. Поведение Аккермана она понимала, хоть это и сбивало ее немного с толку. — Прости… — Встряхнула девушка головой, давая себе мысленную оплеуху. — Не хотела грубить.       Так ничего не ответив, Аккерман бесшумно покинул комнату девушки, оставляя ту в своих мыслях. И что это было только что?       Наспех собравшись и позавтракав, она все же собралась мыслями и написала письма для близких подконтрольных ей погибших солдат. Своей работой она была довольна, письма были трогательными и живыми. Погибших это не вернет, но на душе стало чуточку легче. И Рейвен надеялась, что и тем, кому письма назначались тоже в конце концов найдут покой.       Выходя из кабинета с пачкой писем, она довольно неприятно столкнулась с Майком, тут же роняя на пол свою ношу.       — Ох... — потирая нос, простонала она, задирая голову и встречаясь взглядом с мужчиной, который кажется даже не сразу понял, что произошло, настолько уставшим он был. — Привет. Прости, я такая неуклюжая.       — Утра, надеюсь, у тебя оно доброе, — вздохнул Майк, присаживаясь вместе с девушкой на корточки и подбирая с пола письма.       Собрав часть писем, он поднялся на ноги, протягивая конверты девушке и избегая зрительного контакта, ему одного взгляда хватило, чтобы понять, что это и для кого.       — Вообще-то я шел к тебе как раз, — как ни в чем не бывало продолжил Закариас. — Эрвин вернулся. И не один. Вызывает тебя к себе.       — Ясно, — ответила та, прикусив губу, принимая в руки часть писем от Майка. Почему-то сейчас ее вся эта ситуация с тем, что придется отвечать на вопросы, здорово подкашивала. Они уже говорили с Эреном? Как бы не ляпнуть ничего лишнего. — Благодарю тебя, Майк, — проговорила Рейвен, придерживая взгляд на пуговке формы капитана и избегая прямого контакта с глазами мужчины, не догадываясь, что тот делает точно также. Она была слишком погружена в свои мысли, чтобы полностью осознать положение вещей. — Я пойду к Эрвину сейчас же.       Опустившись на одно колено, Рейвен медленно подняла оставшиеся письма с пола. Некоторые из них были слегка помятые, но она все равно старательно их разгладила, чтобы они выглядели достойно. Внутренний голос подсказывал ей, что это все, что она может сделать для своих погибших товарищей, чтобы сохранить память о них живой.       Закончив собирать письма, Рейвен пристроила их сумку, надеясь, что они донесут к сердцам их получателей ту же скорбь и печаль, с какой они были написаны, разделяя их чувства.       Она тут же направилась в сторону кабинета Эрвина, Рейвен все еще немного смущенно молчала. Она боялась, что ее слова будут неправильно поняты, и она сделает что-то не так, что вызовет еще больше проблем. Хорошо, что Майк, что тоже направлялся к Эрвину, успокаивал Рейвен своим присутствием.       Входя в кабинет, Рейвен увидела Эрвина, сидящего за своим столом. И, не смотря на то, что она была предупреждена, было несколько для нее неожиданно видеть сидящего рядом с ним Дариуса Закклая и еще нескольких других солдат, о чьем прибытии она не знала.       — Рейвен, рад видеть тебя, — сказал Эрвин с улыбкой, встречая ее взглядом. Рейвен про себя отметила, что не смотря на искренность эмоции, на лице у мужчины была вновь маска, что заставило ее нацепить такую же. — Позволь представить, это верховный главнокомандующий Дариус Закклай. У него к тебе несколько вопросов.       — Здравствуйте, верховный главнокомандующий, — поприветствовала Рейвен, выпрямившись и прижав кулак к сердцу, заведя вторую руку за спину, в знак уважения перед верховным главнокомандующим. Ее сердце начало биться сильнее, ведь она понимала, что эти вопросы могут быть связаны с событиями прошлых дней. Однако, она решила хотя бы постараться сохранить спокойствие и ответить на все вопросы честно и открыто. Насколько могла. Эрвин не подавал никаких сигналов, но подсознательно она понимала, что о своем «таланте» стоит промолчать.       Дариус Закклай, кажется, изучал каждую черту Рейвен, а затем кивнул и сказал:       — Рад познакомиться, Рейвен. У меня есть несколько вопросов касательно твоих действий и решений, принятых во время последних событий. Я знаю, что ты была в центре происходящего, и хочу получить твое объективное мнение о случившемся.       Рейвен почувствовала напряжение в воздухе и вздохнула, собираясь с мыслями, чтобы ответить на вопросы Дариуса. Она знала, что эти ответы могут иметь весомое значение для будущих действий и решений разведкорпуса. Неспроста он заявился в штаб.       — Я готова ответить на все ваши вопросы, командующий Закклай, — произнесла она решительно, поднимая глаза и встречаясь взглядом с верховным главнокомандующим. — Я сделала все, что смогла, чтобы защитить наших людей и выполнить поставленные передо мной задачи. Но, понимаю, что в ситуации всегда есть неоднозначные моменты, и я готова обсудить их с вами.       И откуда вдруг взялось это желание начать говорить подобно Дариусу? Будто бы сейчас ей кто-то помогал, подбирая нужные слова, которые она озвучивала. Они сами собой слетали с языка. Тело наполнила легкость.       Дариус кивнул, проявляя понимание и уважение к решимости Рейвен. Он совершенно ее не знал, поэтому не показал никаких сомнений в ее искренности. То ли она такая хорошая актриса, то ли он тоже вел какую-то свою игру. Девушка сосредоточилась на своих ощущениях. Нет, не похоже на то.       — Хорошо, Рейвен. Я ожидаю от вас искренние ответы. Понимайте, что наши действия имеют серьезные последствия, и мы должны быть уверены в каждом шаге, который предпринимаем. Начнем сначала и рассмотрим все, что произошло, чтобы я имел полную картину событий.       Рейвен принялась отвечать на каждый вопрос Дариуса, стараясь быть честной и не вызывающей сомнений, чтобы избежать недоразумений и дополнительных неприятностей. Она понимала, что от ее ответов может зависеть не только принятие решений верховным главнокомандующим, но и будущее всего разведкорпуса. Присутствие Эрвина и Майка заметно придавало силы духа. Пару раз она чуть не ляпнула лишнего, но во время брала себя в руки.       Откуда такое влияние на Эрена? Да все просто, еще с Троста. Почему он послушался ее в Тросте, проигнорировав своих друзей? Они встречались прежде, Рейвен и Ян помогли ему и его отряду добраться до безопасной точки, она его поддерживала, и единственная попробовала с ним поговорить в форме титана, а не молча наблюдала. Почему резко перевелась из Гарнизона в Разведкорпус? После того ада в Тросте было странно поступить иначе, ведь она изначально планировала уйти в Разведкорпус, а не Гарнизон. И командор Пиксис с чистой совестью ее отпустил. Почему вела странные разговоры на стене со своим лидером отряда? Простой стресс, не могла же она и в самом деле путешествовать во времени? Это же бред.       Сложно было сказать, был ли доволен Закклай ее ответами, но он то и дело довольно кивал, потирая седые усы. Так что, когда «допрос» был закончен, Дариус захотел посмотреть на Эрена. Тут уже Рейвен не нужна была. Поэтому, отдав честь, она все же пошла искать посыльного, покинув кабинет. Сердце стучало как бешенное.

***

      Перед уходом, Смит попросил заглянуть к нему вечером. На ужине, когда Закклай уже покинул штаб, он еще раз напомнил о своей просьбе. Девушка лишь кивнула, все думая о тех несчастных похоронках. Казалось бы, что должно было стать легче, после их отправки. Но нет. Вина огромным камнем давила на плечи. Стало интересно, а Леви, Майк, Ханджи и Эрвин ощущают то же самое каждый раз? Но спрашивать, почему-то не хотелось.       Пытаясь отвлечься, она сосредоточилась на других воспоминаниях. Детских. Почему-то вспомнилось, что именно Эрвину она зашивала рану в свои юные годы. И судя по хитрой улыбке командира, он и сам об этом прекрасно помнил. Бегло она прочитала все же последние письма от него, которые все это время ждали дома, запечатанные и готовые к прочтению. Рейвен погрузилась в их содержание, поглощенная словами и эмоциями, которые пронизывали каждую строчку.       Он действительно горел разведкой. И каждый раз интересовался как дела у его маленькой благодетельницы. Это было весьма мило. Последнее же письмо было пропитано горечью? Он даже собирался навестить ее, перестав получать ответы. И кто знает, может действительно он еще раз посетил Березовую Аллею. Был ли он рад, что она пошла в каком-то смысле по его стопам? Как бы то ни было, в кадетский корпус он ей точно не писал.       Вспоминая свои детские годы, когда Эрвин восстанавливался у них, Рейвен улыбнулась. Помнила их разговоры, почему-то ранее поблекшие обрывочные воспоминания вихрем ворвались в ее голову. Это были простые искренние моменты, которые она по-прежнему хранила в сердце. Такое так просто не вычеркнуть даже чуме.       Поднявшись с кресла, Рейвен решила, что должна навестить комнату Смита, чтобы узнать, что он хотел сказать ей. Она открыла дверь и шагнула в коридор, направляясь к его кабинету.       Увидев Смита за его столом, Рейвен испытала смешанные чувства любопытства и тревоги. Она вошла и закрыла дверь, стоя рядом с ним.       — Ты хотел поговорить со мной? — спросила она, пытаясь сохранить спокойствие.       Смит поднял глаза и взглянул на Рейвен, его взгляд был серьезным, но в нем просматривалось какое-то сострадание.       — Да, Рейвен, — сказал он, сосредоточенно складывая документы перед собой. — Я просто хотел убедиться, что ты в порядке, и дать тебе возможность поделиться своими мыслями или переживаниями, если ты этого хочешь.       Рейвен вздохнула, чувствуя, как напряжение покидает ее тело. Она была благодарна Эрвину за его заботу и поддержку.       — Что с Энни Леонхарт? Закклай знает о ней? — Задала девушка волнующий ее вопрос, избегая ответа про то, что испытывает после своей первой вылазки.       Эрвин поднял руку ладонью вперед, призывая прерваться, наблюдая, как девушка усаживается на диван.       — Об этом потом, Рейвен. Завтра на собрании. — Мужчина устало улыбнулся. Улыбка получилась грустной. — Я буду настаивать на своем. Расскажешь мне?       — Я в порядке. Снятся кошмары, но я в порядке. Скучала, по тебе… — Лукаво улыбнулась девушка, видя, как в этот момент замерла его грудь.       Эрвин молчал. Эта тишина почему-то не нервировала, а как-то успокаивающе обволакивала Рейвен. И почему ей всегда так легко и спокойно с ним? По крайней мере, он мог ее остановить, но не стал. Тогда она продолжила:       — Представляешь, оказывается, я не получила твои последние письма. Прочитала их только сегодня. Ты ведь в итоге навестил Березовую Аллею? — Спросила она, с некоторым любопытством рассматривая его лицо, пытаясь понять, о чем он думает. Он, конечно, не совсем об этом спрашивал, но отчасти это тоже можно было назвать «мыслями и переживании». И почему-то она сейчас сильно сомневалась, что он спрашивал о подобном всех своих офицеров или солдат. Значит его интересовали именно ее мысли.       — Да, навещал, — коротко ответил он, опираясь на стол ладонями и поднимаясь со стула. С грациозностью хищника, он обогнул стол и сел рядом с ней. — Расстроился немного, не найдя тебя там, но по крайней мере убедился, что с тобой все хорошо, ты жива и здорова. Ты правда хочешь об этом говорить? — Закинул он удочку.       — Сам же просил поделиться своими переживаниями, я делюсь. — Пожала плечами Рейвен. — К тому же, это все мягко подводит к ответу на твой вопрос перед вылазкой. Просто хочу убедиться, что ты из того времени был прав насчет себя в настоящем.       Эрвин удивленно выгнул бровь. А Рейвен умеет ходить вокруг да около. Это вызвало бы раздражение, будь это кто-то другой. Но сейчас он был заинтригован.       — Хорошо, — принял он правила игры. Но поддаваться он и не собирался. — Тебя, наверное, интересует, почему я не писал тебе туда? — Рейвен кивнула. — Не хотел, чтобы наше общение повлияло на твой выбор. Я достаточно видел смертей, чтобы не желать тебе подобного. Сейчас же ситуация другая.       — Я удобный инструмент, — закончила за него мысль девушка. Смит присмотрелся к ее лицу. Ни единого признака разочарования или злости. Это удивляло. Любой другой бы разозлился, расстроился, может быть, залепил бы пощечину. Почему же она сохраняла полное спокойствие?       Это подкупало. Захотелось объясниться:       — Сначала я тоже так думал. Но, — он на мгновение замер, отведя взгляд от гипнотизирующих его зеленых глаз и попытался подобрать слова: — Со временем я перестал считать тебя инструментом. Я никогда не забывал тебя. Каждый раз, находясь на грани жизни и смерти, вспоминал наши разговоры. Не знаю почему, но я вспоминал именно тебя. И это придавало мне сил.       — Когда я подхватила чуму, — тихо отозвалась Рейвен спустя минуту, — мне было очень плохо. Мне было больно, ломило все тело. Порошки отца мне почти не помогали, я часто проверяла на себе их действие, как и некоторые яды, так что в этом смысле у меня был иммунитет от лекарств и некоторых видов яда, но не от чумы. Я уже думала о том, чтобы не мучать брата и отца и просто сдаться. И тогда я услышала твой голос, представляешь? Ты приказал мне сражаться. Я даже возразить не смогла. Так и поправилась. Не смогла не выполнить прямой приказ своего будущего командира. — Улыбнулась напоследок она. — Видимо, между нами, несмотря ни на время, сложилась достаточно крепкая связь.       — Не стану спорить, — кивнул мужчина. — Ты ведь тоже приказывала мне не сдаваться. Как я мог допустить, чтобы моя благодетельница осталась без своего будущего командира? — Ответил он шуткой на шутку, но с несколько горькой улыбкой.       Мужчина встал, разрывая зрительный контакт и встал к окну, задумчиво, в свете свечей и камина, глядя на звездное небо.       — У тебя не было выбора, это верно. — Хмыкнула Рейвен, вставая следом и подходя к нему со спины. — Ладно, я понимаю, что ты тогда не ошибся. Спроси меня еще раз.       Смит молчал, сжав подоконник до того, что руки побелели. Он не злился, Рейвен это чувствовала. Просто он будто бы не мог переступить через себя. И девушка сдалась.       — Ладно, я отвечу сама. В тот раз все пошло не по плану. Тогда я держалась рядом с тобой, чтобы понять, что стало с Женской Особью в лесу. Все было точно так же, как ты и помнишь. Она сбежала. Сбежала и двинулась в сторону отряда Леви. Я осталась с тобой и Майком, но в какой-то момент мы разделились, наткнувшись на кучку неразумных. В итоге мы пересеклись в следующий раз на окраине леса. Туда же и прибыл Леви с раненым Эреном. Тогда я узнала, что Энни осталась в лесу, а отряд Леви перебит. Я не могла сама себя убить, обычно не было с этим проблем, но новость о ребятах меня подкосила. И я попросила тебя, — она взяла небольшой перерыв, шумно вдыхая носом воздух. В этот же момент Эрвин развернулся к ней и внимательно следил за ней, заставляя смущаться. — Ты был почти согласен, но что-то тебя останавливало. И я подтолкнула тебя… Было не время и не место, но какая разница, если я решила начать день заново. Ты попросил сделать это снова, когда день закончится. Потому что хотел это помнить.       Закончила она, рвано выдохнув остатки воздуха из легких. Эрвин с явным любопытством наблюдал за ярым смущением девушки.       — Что же я так хотел помнить? — Спросил он, осторожно поднимая рукой подбородок девушки. — Как ты меня… подтолкнула? — Мягко спросил он.       Рейвен сходила с ума. Эрвин умел быть совершенно разным. Жестким, властным, но, когда надо, он был внимательным слушателем, порой смешным. Если нужно было, он находил слова, чтобы успокоить. А иногда бывал и отстраненным. Сейчас же он был невероятно нежным по отношению к ней, заставив заглянуть в его бескрайнее море голубых глаз.       Она не была уверена, что не совершает ошибку, но соблазн был велик. Она повторила. Встав на носочки, Рейвен поцеловала своего командира в уголки губ. Такой невинный, но полный мольбы жест. Если в прошлый раз мольба была о смерти, то в этот раз о понимании. В конце концов именно этого хотел от нее тот Эрвин.       Она почувствовала, как Эрвин словно окаменел и тут же отстранилась, сделав пару шагов назад. Кожа все еще помнила прикосновения его губ, как было тогда. Это было невыносимо. Сейчас же он просто застыл. Она попыталась сделать шаг назад.       — Не играй со мной, Рейвен, — странно хриплым голосом приказал Смит, резко прижав девушку за талию к себе ближе. И тут же зажал ее между собой и стеной. Ему неожиданно для них обоих захотелось уменьшить расстояние между ними. Он нависал над ней словно скала.       — Я не играю с тобой, — шумно выдохнула девушка, поднимая голову к его лицу с некоторым возмущением. — С кем угодно, но только не с тобой…       И тут же забыла о своих возмущениях, увидев непривычный блеск в глазах командира. А ее кожа под руками Эрвина буквально горела, несмотря на одежду. В его взгляде читалось что-то хищное, животное. Инстинктивно она опустила глаза на его губы и облизала свои, даже не замечая за собой этого.       Командир шумно выдохнул, увидев это, и подняв одну руку с талии Рейвен, взял ее подбородок и заставил поднять голову выше, устанавливая зрительный контакт. Он с удивлением отметил, насколько большими стали ее зрачки, на фоне зеленых глаз. Она смотрела на него, будто кролик на хищника. И он знал как этот вид обманчив. На самом деле в глубине души они оба были хищниками. Хоть она и выглядела застенчивой и смущенной, а ее щеки пылали, придавая ей необыкновенный румянец.       Смит понял, что она могла положить ему руки на грудь, увеличивая дистанцию между их лицами. Однако, она этого не сделала. Ее ладони поглаживали его спину в районе лопаток. Нежные, но такие уверенные прикосновения прохладных пальцев что-то в нем будили, что до этого дремало где-то в глубине души.       Такие эмоции даже Мари не могла вызвать. Но получилось у Рейвен.       — Помнишь, что за мной осталось желание? — приглушенно спросил он хриплым голосом, на грани шепота.       Рейвен тяжело сглотнула, утопая в его глазах, цвета чистого неба. Одними губами, не издавая ни звука она прошептала:       — Да…       — Тогда вот мое желание: поцелуй меня, — склонившись ближе к уху прошептал Эрвин. — По настоящему.       Как завороженная, Рейвен повиновалась. Встав на цыпочки, и обхватив мужчину одной рукой за шею, она быстро сократила расстояние между их губами. Она робко коснулась своими устами его, прикрыв глаза. Губы у командира были сухими и шершавыми, но необыкновенно теплыми.  Неожиданно для нее, Эрвин тут же взял инициативу в свои руки. Он мягко прошелся языком по ее нижней губе, призывая пустить его, и девушка сдалась. Приоткрыв рот, она ощутила его настойчивость и позволила ему вести. Это был ее первый поцелуй не считая того, которого не было для Эрвина, и она растворилась в нем.       К командиру пришло осознание, спуская его с небес на землю. Он целует Рейвен, потому что он это загадал ей. Это он захотел и загадал. Отстраняясь от нее, он с некоторым сожалением посмотрел в ее глаза, которые она тут же распахнула, словно извиняясь. С удивлением Рейвен смотрела на него. Прошла буквально секунда и она вновь прильнула к его губам. По собственному желанию, призывая его продолжать.       Не тратя время на разговоры, Эрвин ласкал ее волосы, запустив в них руку, окружая ее собой и захватывая все ее внимание. Ухватив ее за затылок, он вновь медленно и плавно раздвинул ее губы своими и начал умело погружать Рейвен в наслаждение, проникая внутрь нее своим языком. Окружаемые их дыханием, они плавали друг в друге, растворяясь в приятном для обоих моменте. Напряжение внутри Рейвен росло все больше, живот приятно сводило, будто все нервы и ощущения были лишь там и на губах, которые нежно терзал командир. Хотелось большего и, судя по напряжению Смита, не ей одной.       Внезапно дверь распахнулась. Это было неожиданно для Рейвен. Момент между ней и командиром был нарушен.       — Эрвин, я… — послышался уставший голос Леви Аккермана, который тут же оборвался.       Рейвен вздрогнула и попыталась отстраниться от Эрвина, но тот мягко и уверенно настоял на своем, не прерывая поцелуй. Неопределенно махнул рукой в сторону Леви.       Послышался тихий скрип двери и отдаляющиеся шаги капитана.       Спустя время кислорода стало катастрофически не хватать. И Эрвин ослабил напор, немного отдаляясь от Рейвен. Та, поняв, что колени подкашиваются, облокотилась на командира, щекой прислоняясь к его груди. Сквозь рубашку она отчетливо слышала, как быстро и тяжело бьется его сердце. Его руки задумчиво блуждали по ее спине, мягко поглаживая, а лицом он уткнулся в ее волосы, наслаждаясь приятным запахом трав, которыми она постоянно пахла.       — Эрвин, я… — сбивчиво прошептала Рейвен, но Эрвин ее прервал.       — Тш, — выдохнул он в ее волосы и лишь крепче прижал девушку к себе.       — Ты ведь специально это сделал? — Спросила спустя время Рейвен, когда способность ясно мыслить к ней вернулась. Она имела ввиду Леви, что стал невольным свидетелем их проявления чувств. Рука, поглаживающая ее спину, остановилась.       — Да, — честно признался Смит спустя время. Он не видел смысла лгать ей, поняв, что она испытывает ответные чувства. Сейчас он немного сожалел о содеянном, но он не мог пустить все на самотек. Видя, как Леви смотрит на нее, внутри все бунтовало. Он явно изменил к ней отношение после вылазки. Отчего то, увидев мимолетом, как изменился взгляд Леви, в груди кольнуло неприятное чувство. Пару раз ему даже хотелось крикнуть Аккерману «Моё!». Это ощущение заставляло его чувствовать себя подростком с бушующими гормонами. — Когда ты перестала отвечать на мои письма, я постарался сделать тебя приятным воспоминанием.       — Ты мог писать мне в кадетский корпус, — оправдалась Рейвен.       — Не мог. Это был твой выбор. Я не в праве был тебе мешать. Но, когда вновь встретил тебя, там на стене в Тросте, все изменилось, — невозмутимо продолжил мужчина, поглаживая волосы девушки и наслаждаясь тем, что она все еще обнимала его, прижавшись к груди. — Ты выросла. Передо мной стояла уже не та вздорная девочка одиннадцати лет, а полностью сформированная, храбрая, молодая женщина. И чего уж греха таить… Невероятно красивая. — Рейвен мысленно радовалась, что Смит не видит ее лица сейчас, ведь оно невероятно пылало в смущении. — Которая не узнала меня. Что не мудрено, столько лет прошло. И ты появилась внезапно со своими тайнами, совершенно сбивая меня с толку. И я ничего не мог с этим поделать. Мне постоянно хочется видеть тебя рядом. Разгадать твою тайну. Ты изменилась. Я изменился. — Он взял ее лицо в свои руки и поднял его к себе, заставляя посмотреть в его глаза. — И я понял, что я люблю тебя, Рейвен. Решать тебе, чего ты хочешь для себя. Я не могу тебе обещать тихой и спокойной жизни и не могу обещать, что мы выживем. Все, что я могу тебе дать, это любовь и заботу. Я не могу больше бегать от тебя. Да и не хочу. Решать тебе, как дальше быть.       — Большего мне и не надо, — смущаясь ответила Рейвен, не раздумывая. — Мне хорошо в разведкорпусе, потому что здесь ты. Мое желание быть там, где ты. Я… Я люблю тебя. Наверное, все это время любила. Просто не понимала. Но, — запнулась она, — разве это правильно? — смутилась Рейвен. — Тебе не кажется, что мы… торопимся?       Послышался негромкий смешок от Эрвина. Он прижал ее к себе сильнее, желая успокоить и показать, что все будет хорошо.       — Отношения между солдатами не запрещены, если они по взаимному согласию. Но ты права. Лучше это сохранить пока в тайне, — Эрвин осекся, видя выражение лица Рейвен. — Не волнуйся, Леви ничего не станет говорить. И нет, нельзя не торопиться в мире, где любой день может стать последним. Рейвен, — прошептал он, опуская губы на ее лоб и медленно скользя ими вниз по лицу до губ. — Важно понимать, что жизнь непредсказуема, и никогда не знаешь, что может произойти завтра. Мы оба прошли через многое и знаем, что нельзя ждать слишком долго, чтобы брать то, что действительно ценишь и желаешь. Мы можем и должны быть вместе, если это то, что оба хотим и чувствуем. Я не хочу потом жалеть о том, что не сделал. А ты?       Рейвен вдохнула глубоко и улыбнулась, чувствуя, как все сомнения и опасения улетучиваются. Она смотрела в глаза Эрвина и добровольно в них тонула, не представляя даже, как сам мужчина тонул в ее глазах.       — Ты прав, Эрвин. Мы заслуживаем быть счастливыми. И если это то, что мы оба хотим, то почему бы нам не дать шанс настоящему чувству? Я готова быть рядом с тобой, принимать жизнь вместе, несмотря на все трудности и риски.       Стоя в обнимку, оба понимали, что теперь их отношения не будут прежними. Но эта неизвестность не пугала. Совсем наоборот.