Век Человеческий

      В Хогвартсе стоял запах победы. И смерти. Это не был трупный смрад разлагающихся тел, но тяжëлый, практически видимый запах горя.       Гермиона оглядела Большой Зал. Аккуратными рядами лежали убитые, а выжившие собрались в хаотичные кучки по углам. Кто-то смеялся, радуясь завершению войны, кто-то оплакивал погибших, другие молча смотрели пустыми глазами перед собой, так и не отойдя от шока. Гермиона всматривалась в лица, одновременно узнавая и не узнавая людей. Вроде бы все знакомы, но на некоторых слишком сильно отпечатались последние часы.       Гермиона медленно пошла в сторону хлопочущей в дальнем углу Мадам Помфри узнать, не нужна ли той помощь. Цель была поставлена, но это не мешало ей продолжить осматриваться.       Профессор Слизнорт что-то рассказывал в своей излюбленной манере, Дин Томас заливисто смеялся. Гермиона с улыбкой перевела взгляд дальше и замерла как вкопанная.       Знакомые кудри, этот чëртов розовый бантик и остекленевшие глаза. Они никогда особо хорошо не общались, особенно на шестом курсе, но в целом Лаванда Браун хорошая девчонка. Глупая, конечно, но хорошая. Была. Гермиона осторожно присела рядом и с нежностью опустила ей пальцами веки; Лаванда выглядела умиротворëнной.       Гермиона встала и отвернулась.       Парой голубков сидели, прижавшись друг к другу, Луна Лавгуд и Невилл. Слава Мерлину, живые. Лавгуд положила голову гриффиндорцу на плечо и, прикрыв глаза, теребила прядь волос. Невилл поднял голову и улыбнулся Гермионе, но улыбка не коснулась глаз. Его лицо было запятнано кровью, а рука нервозно сжимала меч. Гермиона засмотрелась на это. Крупная мужская рука твëрдыми пальцами обхватывала резную рукоять, а на лезвии высохшими чернилами поблëскивала змеиная кровь. Таким, наверное, было это оружие в руках Годрика. Гермиона пыталась представить, как этот меч держал двенадцатилетний мальчишка и, откровенно говоря, не могла.       Она пошла дальше.       Римус и Тонкс, мëртвые.       Близняшки Патил, живые.       Профессор Стебель, живая.       Колин Криви… Колин Криви и рядом младший братишка Денис Криви, мëртвые. Совсем ещë дети. Боже, да они все совсем ещë дети.       Гермиона прошла ещë пару метров, когда услышала тихий, но полный боли вой. Джордж. Джордж Уизли сидел в окружении семьи, уронив голову на грудь близнеца. Все они единым организмом слегка покачивались взад-вперëд, огненно-рыжие волосы потускнели. Если бы слëзы могли превращаться в облака, над ними бы висела грозовая туча. Но самое страшное, как считала Гермиона, было то, что такая грозовая туча была бы далеко не одна. Из каждого угла тянулись бы они и закрыли собой потолок Большого Зала. Но скорбь не превращается в облака, а потому зачарованный потолок показывал заходящее солнце, и небо было дразняще розовым, словно ещë пару часов назад не сверкали вспышки заклинаний.       Гермиона не осмелилась окликнуть Рона. Она поддержит его, когда тот хотя бы немного придëт в себя. А пока что Уизли должны быть вместе. Сама же Гермиона оплачет Фреда позже. Гораздо позже.       Стараясь больше ни на кого не смотреть, Грейнджер дошла до Мадам Помфри. Та простым заклинанием лечила второкурснику разодранную коленку. Всего-то коленка. По сравнению с остальным это было даже смешно. Но Гермиона прекрасно понимала, что дело далеко не в ушибе, а в лютом ужасе, что пережил этот ребëнок. Она вновь вспомнила двенадцатилетнего Гарри. Один против громадной змеи. Размер скелета этой твари действительно поразил еë, а ведь раньше на нëм была ещë и туша.       — Мадам Помфри, я могу вам как-то помочь? — позвала Гермиона колдоведьму. Та встрепенулась и обернулась к девушке.       — Помочь? Как ты можешь мне помочь? — еë голос, и до этого не самый нежный, совсем охрип.       — Я умею заживлять раны, срастила мышцы другу после расщепления…       — Да-а, с этим надо было подходить раньше, — Мадам Помфри нервно улыбнулась. — Сейчас уже только такие драные коленки и остались. — Она отвернулась обратно к мальчику. — Коль реально хочешь помочь, пойди к Минерве, она в Малом Зале.       — Обязательно! — быстро ответила Гермиона и поскорее ретировалась, чтобы случайно не помешать колдоведьме — та сильно ругалась, если лезть под руку.       Гермиона быстро прошла до дверей Большого Зала. Ещё в Холле стоял гул, доносящийся из Малого Зала. Именно там они ждали распределения на факультеты, раскручивали теории… Как давно это было?       Время от времени двери открывались, пропуская людей, и тогда можно было даже расслышать разговоры. Практически все они были причитаниями родителей. Гермиона заглянула в зал. Двое профессоров были окружены студентами первых-четвëртых курсов. Наверняка Макгонагалл пыталась построить их в шеренгу, но можно подумать, взволнованные школьники будут стоять ровно. Профессор Флитвик помогал вновь прибывшим выходить из маленького камина.       — Уважаемые родители, которые уже встретились с детьми, просьба не задерживаться, выходите в Холл! — Судя по интонации МакГонагалл она повторяла это далеко не в первый раз; пара семей действительно вышла, остальные же словно и не заметили еë слов.       Гермиона, стараясь сжаться как можно сильнее, протиснулась к женщине.       — Профессор МакГонагал! — Та вздрогнула и обернулась.       — А, это ты, Гермиона, — со вздохом облегчения, переходящим в ласковую улыбку, она положила руку на плечо девушки. Несвойственная профессору фамильярность лишний раз показывала, как та устала. На мгновение Минерва прикрыла глаза, а открыв их, уже вновь была строгой профессором МакГонагалл. — В Большом Зале всë в порядке?       — Да, поэтому Мадам Помфри отправила меня сюда, сказала, вам нужна помощь, и, я так понимаю, не прогадала.       — Что правда, то правда, — МакГонагалл снова прикрыла глаза и убрала руку с плеча Гермионы. На еë лице тонким слоем пыли были очерчены морщинки. — Дети шумные, их родители шумные. Да кто может их винить? — спросила она почти шëпотом, и снова переходя на «профессорский» тон: — Не толпимся! Проходим дальше! Томас, а вот и твой отец.       — Профессор, — вновь окликнула еë Гермиона, — я могу чем-то помочь?       — Девочка моя, ты очень поможешь, если будешь выводить семьи в Холл.       Этим Грейнджер и занялась.       Весь следующий час она собирала семьи в группки и выводила из Малого Зала до Главного входа, возвращалась, собирала и выводила.       Наконец в Малом Зале осталось полдюжины детей, профессор Флитвик должен был позже проводить их вместе со всеми до Хогвартс-экспресса.       — Идëм, Гермиона, пару часов назад мы дали домовикам задание приготовить ужин. Возможно, они уже сделали это, — уставшая МакГонагалл поманила девушку за собой.       — А разве продовольственный склад не пострадал?       — Не полностью. Сегодня, конечно, не пир, но хотя бы поедим.       Гермиона согласно кивнула. Только теперь она поняла, какой же голодной была.       В Большом Зале уже горели свечи, два стола были очищены от грязи, дымились тарелки с рагу. Студенты-старшекурсники разносили порции тем, у кого не было сил дойти до стола.       — Молодцы, — бледно улыбнулась профессор. — Вот он, уровень сплочëнности, который я всегда хотела видеть у своих студентов, чëрт бы его побрал.       Гермиона удивлëнно посмотрела на МакГонагалл. Они спокойно шли к столу, МакГонагалл осматривала лица в точности так, как ранее это делала Гермиона. Еë губы беззвучно шевелились, словно она перечисляла студентов.       — Гермиона, а где мистер Поттер? — Вопрос застал Грейнджер врасплох.       — Он говорил, что должен что-то сделать в кабинете Дамблдора. — «Забавно, — проскочила мысль у неë в голове, — уж год как Дамблдора нет, а кабинет всë ещë его». — Но, честно говоря, я думала, что к этому времени он уже вернëтся сюда. — Гермиона растеряно осмотрела зал. Не могла же она его проглядеть? Нет, точно нет.       Профессор МакГонагалл вздохнула.       — Надеюсь, нет, я верю, что с ним всë в порядке, — начала она, но потом замолчала и посмотрела Гермионе прямо в глаза, выдержала паузу: — Вы умны, мисс Грейнджер, и должны понимать, что в порядке он не будет. По крайней мере, по началу. Вы и мистер Уизли главная его опора, так удержите же его.       — Боюсь, что Рон не сможет… — Гермиона перевела взгляд на рыжее семейство. МакГонагалл посмотрела туда же.       — Фред… — Еë тонкие губы поджались, а на глазах выступила пелена. Минерва поражëнно опустила голову.       — Я буду опорой, профессор, обещаю.       — Я знаю, мисс Грейнджер, я знаю. Позаботьтесь о Гарри, — и она ушла к другим преподавателям.       Гермиона проводила еë взглядом, взяла две тарелки с рагу и пошла в сторону Рона. Тот пустой оболочкой сидел уже в стороне от семьи. Он крутил в руках ложку, полупустая тарелка стояла возле его ног — видимо, кусок больше в горло не лез.       Гермиона тихо подошла к нему, поставила одну из тарелок на скамью по соседству и запустила руку в его спутанные пыльные волосы.       — Рон? — прошептала она.        — Я в порядке, — быстро ответил он, но затем поднял взгляд на Гермиону и посмотрел на еë обеспокоенное лицо. — Прости, мне не стоило так резко отвечать. Но я действительно в порядке.       — Хорошо, — кивнула Гермиона, ни на секунду ему не поверив. Она продолжила гладить парня по голове, а сама в который раз осматривала Большой Зал.       Сейчас уже практически полностью успокоившиеся люди стали походить на самих себя, Гермиона узнавала каждого, даже если видела их лишь на потоковых лекциях. Но одного человека она узнать не могла — юношу, стоявшего возле входа и прижимавшегося к дверям так, словно сейчас упадëт. Весь в царапинах и грязи, словно был в самом эпицентре. Гермиона должна была его знать, курс шестой-седьмой, самое меньшее — пятый, но всë же до этого она его точно не видела. Парень осматривал зал, сотрясаясь от беззвучных рыданий, но не задерживаясь взглядом на ком-то конкретном, словно оплакивал себя.       «Неужто призрак?» — промелькнуло в голове Гермионы. Юноша, словно услышав еë мысль, посмотрел прямо на неë. Или всë же знакомый? Что-то в этом взгляде было знакомым, можно даже сказать родным.       — О чëм ты задумалась? — спросил снизу Рон, Гермиона на мгновение развернулась к нему, а когда повернулась обратно, в дверях уже никого не было.       — Да так, ни о чëм… Я собираюсь отнести Гарри еду.       — А он ещë не вернулся от Дамблдора? — Рон искренне удивился.       — Ну, как видишь, — Гермиона забрала вторую тарелку со скамьи. — Пошли вместе?       Рон замялся:       — Не уверен, что мне хватит…       — Я поняла, — перебила его Гермиона, чтобы ему не пришлось заканчивать предложение. Уж она-то знала как нелегко даются Рону признания в собственной слабости. — А я всë же схожу.       Первая лестница, вторая, десятая, двадцать пятая? Наконец-то она оказалась у входа в директорский кабинет. Поднимаясь в кабинет мимо сломанной горгульи, Гермиона поняла, как ей невероятно повезло. И вот она попала в кабинет и… никого. Только ветер.       — Гарри? — никакого ответа. Все портреты пусты, кроме Дамблдора, почему-то застывшего. Прямо под портретом директорский стол, на котором лежал придавленный старинной чернильницей, трепещущий от ветра кусок пергамента. Гермиона подошла к нему и поставила тарелки на стол. Еë пальцы неуверенно потянулись к листку. Имела ли она право его трогать?

«Любому нашедшему, но желательно Рону Уизли и Гермионе Грейнджер»,

— гласила широкая надпись в центре листа. Видимо, имеет. Гермиона приподняла чернильницу и аккуратно вытянула из-под неë письмо. На обратной стороне было написано:

«Я уверен, что живой. Более того, я думаю, что даже здоров. Наверное, мне стоит поздравить себя с этим. Поздравляю. Я в порядке, но мне нужно время, чтобы осмыслить произошедшее. Пожалуйста, не ищите меня. Не пытайтесь со мной связаться. Дайте мне время. С любовью •••»

       На месте подписи стояло большое чернильное пятно. Бред. Единственное, что давало понять, что письмо действительно от Гарри, а не какого-то залëтного психа — это был чисто его поток рассуждений в слух. В данном случае на бумаге. За прошедший год бок о бок Гермиона регулярно слышала эти монологи «в усы» от Гарри. Сомнений не было — письмо от него. Но где он сам?       Двенадцать часов назад Гермиона боялась, что больше никогда не увидит Гарри.       Через двенадцать часов, когда вся магическая Британия поймëт, что не знает, где Поттер, страх вернëтся.