Кто такой Гарри Поттер?
7 июня 2023 г., 12:17
Примечания:
Перед последним куском советую включить "labour" "Paris Paloma". Текст песни никак не связан с фф, просто очень уж мне нравится звучание. Именно оно и подтолкнуло написать так.
«Ты можешь меня простить?» — спросил Дамблдор. Гарри тогда ему не ответил, но и так было понятно, что «да». Теперь он не был так уверен.
«Сумеешь ли ты простить меня за то, что я не доверял тебе? Скрывал от тебя?». Дамблдор говорил о Дарах Смерти, но у вопроса нашлось второе дно. И со дна постучали.
Письмо помялось, от пота чернила отпечатались на руках.
— Вы знали?! — Гарри резко развернулся на сто восемьдесят градусов. Финеас Блэк флегматично моргнул.
— ВЫ. ВСË. ЗНАЛИ? — заорал парень.
— Не вникал, — подавляя зевок, ответил портрет. — В конце концов, юноша, ко мне какие претензии? Мы с вами говорили единожды.
— Здесь, — Гарри затряс письмом, — написано, что вы ответите на все мои вопросы!
— Отвечу. На вопросы. Возможно даже на все. Но сейчас ваши крики — пустое сотрясание воздуха.
Гарри закрыл глаза, его тело мелко трясло в приближающейся истерике.
Он вновь развернулся к окну и посмотрел на письмо у себя в руках.
Дорогой Гарри Ты был лучшим, что смогла придумать моя седая голова. Лучшим моим творением. Меня называют великим. Возможно, так и есть, но я с этим не согласен. В моей жизни было много свершений, которыми я не горжусь. Единственное, за что я действительно испытываю гордость — это ты. Ты не должен был прожить и года, но раз это письмо у тебя, значит, ты смог обмануть ожидания всех. В том числе мои и смерти. На этом я с тобой прощаюсь. На все твои вопросы ответит Финеас. Надеюсь, однажды ты сможешь понять меня и простить.
Гарри возвëл глаза к потолку. Он отчëтливо помнил свои чувства при первом прочтении: необъяснимую нежность на «Дорогой Гарри», растерянность, непонимание и, наконец, гнев. Но вспышка ярости быстро растворилась в боли. Гарри чувствовал, что губы поджимаются, как у малыша, а глаза наполняются горячими слезами. Обидно. Ему было очень обидно, но, за что конкретно, пока что он понять не мог. — Что вы можете мне рассказать? — спросил он, не оборачиваясь. Его голос потерял любые эмоции. — В зависимости от того, какой вопрос ты мне задашь, — ответил портрет. — Какой вопрос я могу задать? — так же безэмоционально. — А что ты хочешь узнать? — Всë, — Гарри пожал плечами и развернулся к портрету боком, — но это слишком много. Поэтому для начала объясните, что значит «лучшее творение»? Возникла пауза, словно Финеас подбирал слова. — Ты фантазия, Гарри. Парень коротко нервно рассмеялся, — Не хочу вас разочаровывать, но я вроде как вполне реальный. — Да, вполне реальный, — довольно протянул Директор Блэк. — прекрасно осуществившаяся выдумка. — Но я реальный. Я. Существую! — Одно другому не мешает. Откуда ты узнал о письме? — От профессора Дамболдора. — А больше и не от кого. Где ты его встретил? — На вокзале Кингс-Кросс… — Тебя убили перемещающим заклинанием? — с насмешкой спросил Финеас. — Нет, мне это приснилось. — Но тем не менее, о письме ты узнал, так что это не было твоим бредом. Гарри растерялся. «Конечно, это всë происходит у тебя в голове. Но почему это не может быть правдой?» — вспомнил он вслух слова Дамболдора. — Какие у тебя тогда вообще могут быть вопросы? — Финеас внезапно по-доброму улыбнулся краешком губ. Кто бы мог подумать, что кто-то в роду Блэков способен улыбаться. — Я всë равно не понимаю. Сон или не сон — это одно дело, пророчества тоже существуют. Но вот моë существование? — он поднял взгляд широко раскрытых глаз на Финеаса. — Тут я не в силах тебе помочь… — начал портрет. — ДА ЧТО ВЫ ГОВОРИТЕ?! — Я не в силах помочь. А вот кто-то другой вполне. Тебе нужно зеркало. — Зеркало? — с нервным смешком повторил Гарри и стал озираться. В кабинете не было зеркал. Он с уколом вины вспомнил, что большую часть зеркальных поверхностей разбил собственноручно в конце пятого курса. Куда же делась остальная часть, он и не подозревал. Финеас вышел из своего портрета и в ту же секунду появился на пустом полотне, отведëнном Дамблдору. — Юноша, идите сюда. Портрет поднялся и развернулся, обнажая заднюю часть. Полотно оказалось прикреплëнным к старинному зеркалу. Гарри привык видеть такие зеркала в резных оправах из дерева или даже драгоценных металлов. С фамильной гравировкой или посланием, на крайний случай. Это же было простой прямоугольной формы, очень старое, практически почерневшее. Ничего необычного, помимо очевидной древности, в этом зеркале не было. Финеас уже вернулся в свой портрет. Гарри молча рассматривал своë плохо видимое отражение. — Ну, ты и продолжишь стоять, как баклан? — в голосе бывшего директора явно слышались первые нотки раздражения. — А что мне надо с ним делать? Кровью орошить или разбить, а там ещë одно письмо? Финеас издал тяжëлый вздох. — И чему вас только учат? В моë время защита от тëмных искусств была серьëзной дисциплиной, а не дуэльным клубом… Тебе надо заглянуть в зеркало, нырнуть. Гарри в ответ молча уставился на портрет. — Помнится, вы с профессором Дамблдором в своë время потратили немало часов в омуте памяти. Действуйте. Гарри подошëл к зеркалу и неуверенно положил ладонь на его мутную поверхность. Он ожидал почувствовать холод, как от любого предмета, находившегося долгое время у каменной стены, но зеркало оказалось тëплым, словно живым. — Оно твëрдое. — Оно зеркало. А вы, юноша, находитесь в школе магии. «Конечно, — хотелось ответить Гарри, — как я мог забыть?» — но он промолчал. Прижался лбом к поверхности и, наконец, «нырнул».°
Это не было похоже на падение в омут памяти. Это вовсе не было «падением». Гарри просто… проснулся? Он оказался в небольшом зале вместе с дюжиной людей. Те сидели вокруг стола из тëмного дерева. Панелями из такого же дерева были обложены стены, но комната не казалась мрачной. Скорее наоборот. Гарри не узнавал зал, но вот лица были ему знакомы. Аластор Грюм, лет на двадцать моложе. Профессор МакГонагалл, всë такая же строгая в каждой черте, но морщинки вокруг глаз ещë не так заметны. Римус, худой, с синяками под глазами, но гладко выбритый. Рядом Сириус, ещë не видавший Азкабана, светящийся от внутренней силы и здоровья. Двое похожих друг на друга рыжих. Уизли? Нет, скорее Пруэтты. А рядом… У Гарри перехватило дыхание. Джеймс, на вид чуть старше него, и Лили, чьи огненные волосы струились по плечам. Они держались за руки и прижимались друг к другу. Семейная идиллия, которую Гарри так никогда и не видел. Такие юные. Единственный, кто не изменился, сидел во главе стола. Альбус Дамблдор, сложив руки в домик и закрывая ими рот, смотрел прямо на Гарри. Его очки-половинки тревожно поблескивали.Собрание Ордена Феникса. Первый состав.
Дамблдор осмотрел собравшихся. — Это все? — Лонгботомы предупреждали, что сегодня не смогут, — ответил Римус. В его голосе ещë не было той хрипоты, которую знал Гарри. — Я помню, — Дамболдор прикрыл глаза. — Но как бы это не вышло боком. — Молли и Артур не могут оставить дом, — подал голос один из Пруэттов. — Близнецы, сами понимаете, профессор Дамболдор. — Понимаю, Гидеон. — Остальные на миссиях, — гаркнул Грюм. — Вам перечислить подробнее? — Спасибо, Аластор, не стоит. Собрание было срочным, я не виню тех, кто не смог прийти. Наступила пауза. Дамблдор вновь посмотрел на Гарри. — Есть причина, почему мне пришлось назначить встречу так внезапно. — Он не отрывал от случайного гостя взгляд. Гарри хотел развернуться и проверить, на него ли смотрит Дамблдор, но обнаружил, что не может. «Я смотрю через зеркало», — понял он. — Дело в том, — продолжил Дамболдор, — что сегодня утром я общался с Сивиллой Трелони — она хочет занять пост преподавателя прорицаний. Профессор МакГонагалл презрительно фыркнула. — Не будьте так предрассудительны, Минерва. — Большинство этих «пророков» — жалкие мошенники, — профессор всплеснула руками. — И я достаточно знакома с Сивиллой, чтобы сказать, что и она в их числе. — Я тоже так считал, — кивнул Дамболдор, — но то, что произошло сегодня, стало причиной того, почему я изменил своë мнение. Это же причина нашего собрания. — Он ненадолго замолчал. В зале воцарилась тишина. — Сегодня Сивилла Трелони дала пророчество. Я уверен, что оно было настоящим, надеюсь, вы не будете сомневаться в моëм чутье, — он вновь замолчал. Члены ордена переглянулись. — Что было в пророчестве? — спросил незнакомый Гарри мужчина. — Не буду приводить его дословно, но в нëм говорилось, что рождëнный на исходе седьмого месяца теми, кто три раза бросал вызов Тëмному Лорду, сможет его победить. — На исходе седьмого месяца? — голос Лили был тонким, но тихим. Она в защитном жесте прикрыла рукой живот. Мародëры встревоженно переглянулись между собой. — Алиса и Фрэнк тоже ждут ребëнка, — заметил Римус. — Да, — протянул Дамболдор, — мы знаем о как минимум двух детях, подходящих под пророчество. — Но что мы будем с этим делать, профессор? — спросила МакГонагалл. — Я долго думал над этим… Я знаю, что нас подслушали. Уверен, что этот пожиратель смерти уже доложил всë своему господину. И зная Реддла, могу предположить, что он попытается напасть на младенца. — Устроить засаду? — неуверенно предложил Джеймс — И поставить под угрозу ребëнка? — возмутилась Лили, Джеймс повернулся к ней: — Мы все постоянно под угрозой, но если это поможет победить… — Я бы оставил вас под защитой, — громыхнул Грюм, — чтобы вы и носа не высовывали за порог. — Я согласен с Аластором, — сказал Дамболдор. — Но согласен и с Джеймсом. — Директор! — воскликнула МакГонагалл. — У меня есть идея, — аккуратно перебил он Минерву. — Я уверен, что среди нас есть те, кто готовы рискнуть всем, я прав, Римус? Люпин сдержанно кивнул. — Я тоже готов рискнуть всем! — встрял Бродяга, как обычно рвущийся в бой. — Я знаю, Сириус, но ты понадобишься для кое-чего другого. — Но, Альбус, — встряла темнокожая женщина, — даже если прямо сейчас позаботиться о… Я хочу сказать, что никакой другой ребëнок не успеет родиться к концу июля. Чуть больше полугода осталось. — Конечно, я это учëл, Доркас, — Дамболдор вновь кивнул, — но кто говорил о рождении? Недоумение отразилось на лицах членов ордена. Гарри полностью был с ними согласен. Дамблдор встал со своего места и начал медленно обходить стол. Он подошëл практически вплотную к Гарри. Его голубые глаза зловеще блеснули, острый взгляд прошëлся по мальчишке. Не оборачиваясь к сидящим за столом, он спросил: — Кто-нибудь из вас знает об Отражениях? Часть ордена, бывшая мракоборцами, кивнула. — О них говорят, хоть и очень мало, на подготовительных курсах в аврорат, — начал Джеймс. — Прекрасные воины, наделяемые чертами, нужными создателю. Но как нам это поможет? Дамблдор развернулся и также медленно пошëл обратно за стол. — Да, Отражения знают как воинов, но их можно создать любыми. Не только взрослым человеком, да и не только человеком в целом. Говорят, Вороны Ровены Рейвенкло тоже были Отражениями, — он сёл обратно во главу стола. — Я собираюсь создать Отражение в виде ребëнка и отдать на «усыновление». Римус, ты согласен стать «отцом»? — Сочту за честь. — Прекрасно, а в матери я рассматриваю Марлин МакКиннон. — Уверена, она согласится, — ответила Доркас. — Альбус, — Минерва была сильно взволнована, — это очень сложная магия, я не сомневаюсь в том, что она вам под силу, но целесообразно ли это? — Не переживайте, профессор, я с этим справлюсь. Гораздо сложнее будет создать слух о ещë одной семье, ждущей ребëнка. Вас, — обернулся он к Римусу, — придëтся замаскировать, и надолго, чтобы ваша «пара» не казалась натянутой. Отражение станет приманкой. Когда Реддл придëт за ним, весь орден будет готов. — Директор Дамболдор, — Гарри вновь поразила нежность голоса Лили, — но что будет с ребëнком? — С Отражением? — переспросил Альбус. — Да, что будет с ребëнком? Тëмный Лорд умрëт, а ребëнок? — Скорее всего тоже. Это лишь Отражение, он не будет настоящим живым существом. Как если оживить латы, только в этом случае ещë и без лат. — Но я слышала, что Отражения могут развиваться и становиться неотличимыми от реальных людей. — Лили, для этого нужно дать Отражению настоящую жизнь. Кормить его, прикасаться к нему, относиться, как к живому человеку. И только тогда есть небольшой шанс, что он «оживëт». У нашего Отражения попросту не будет времени стать таким. Это не убийство, если убить то, что никогда и не жило. Лили в ответ кивнула, Джеймс поцеловал еë в висок, а Гарри почувствовал, как его разрывает на куски°
°
Он вернулся в кабинет Дамблдора. Или нет? Десятки вредноскопов и прочих магических устройств крутились, отражая свет, щëлкали и мигали. Из того, что мог видеть Гарри, на горах, окружающих Хогвартс, лежал снег.«Он не выбрался из воспоминаний»
Сбоку появился сам Дамблдор, он встал напротив Гарри и задумчиво погладил свою серебряную бороду. С их последней «встречи» Директор схуднул, усталость отразилась на его лице. Он просто стоял, безмолвный, недвижимый, но Гарри чувствовал потоки магии, исходящие от него. Силы, подобной этой, он никогда раньше не ощущал. В дверь постучали. Дамблдор сбросил напряжение и, обернувшись, крикнул: — Заходите! Дверь протяжно скрипнула. — А, это ты, Римус. — Дамблдор вновь обратил свое внимание к зеркалу. — Здравствуйте, директор. — В поле зрения Гарри появился Люпин. — О, вы заняты Отражением? — он с интересом стал рассматривать Гарри. — Честно говоря, я думал, что он будет выглядеть более человекоподобным, — Римус смущëнно улыбнулся. — Это на более поздних этапах, — пояснил ему Альбус, — гораздо более поздних. — Они замолчали, смотря на Отражение. — Римус, ты чего-то хотел? — Да, директор… Понимаете, у меня есть к вам просьба… — Люпин замялся. — Если ребëнок выживет, я хотел бы его оставить. Такое возможно? — Ох, — Дамблдор выглядел таким озадаченным, каким Гарри его ни разу не видел, — сомневаюсь, что это возможно. В конце концов, оно просто наживка… Но, — Римус с надеждой поднял взгляд с пола, — если такое всë же произойдёт, я не против. — Вы серьёзно, сэр? — Не обнадëживайся, Римус, если всë пойдëт по плану, оно в живых не останется. — Я вас понял. Их разговор продолжился, но Гарри его уже не слышал. Мир перед его глазами трансформировался в следующее воспоминание.° °
°
Снова кабинет Дамблдора. За окном сгустились сумерки, но было видно, что снег с гор уже сошëл.Выбрался? Нет.
Перед ним, чуть в тени, опять стоял старик, поглаживающий свою бороду. Его брови были нахмурены, взгляд суров, очки-половинки холодно блестели, и даже струящаяся серебряная мантия не могла скрыть напряжения в теле. Танцы огней свечей отбрасывали на его фигуру контрастные тени. — И почему ты ничего не делаешь? — мальчик вздрогнул от резкого голоса Финеаса Блэка. Дамблдор не обернулся к нему. — Ходишь, как грозовая туча… — Всë это бессмысленно! — оборвал его Альбус. — Весь план провален из-за того, что среди членов ордена есть крыса! Все эти дни и ночи работы, совершенствование, доведение до идеала! — он прикрыл глаза рукой и глубоко вздохнул. — А теперь я узнаю, что Волдеморт уже выбрал своей целью Поттеров… Выбор сделан, пророчество запущено. Продолжать создавать Отражение бессмысленно. — Дамблдор подошëл к зеркалу и поднял руку, словно собирался смахнуть пыль. На его лице отразилось сожаление и даже тоска. Мальчик почувствовал вибрацию и холод. Нет! Нет, нельзя!Он понял, что это значит. Его сейчас сотрут!
Нет!Нет!
Нет!
Скрипнула дверь. Дамблдор отвлëкся на вошедшего. Им оказалась женщина среднего возраста с волосами, которые когда-то были рыжими, но выцвели до светло-русых. Наверняка ещë лет десять назад она была красоткой, но сейчас она выглядела почти высохшей. — Мадам? — Альбус был искрене удивлëн. — Не узнаëте меня, директор Дамблдор? — спросила она с горькой усмешкой. — Почему же, — старик тут же собрался, — вы… Вы Миссис Эванс? — он нахмурился ещë сильнее. — Как вы сюда попали? — Это не так важно. Важно то, зачем я здесь. Моя дочь, Альбус, — она выплюнула это имя так, словно оно обжигало ей язык, — моя Лили участвует в вашей войне. Она даже не из вашего мира, а готова за него лечь на стол в МОРГе, — женщина говорила тихо, но каждое слово было наполнено горьким ядом. — Все мы рано или поздно там окажемся. Лучше иметь для этого причину, — проскрежтал за еë спиной портрет. — Финеас, прошу, оставь нас на время, — обратился Дамблдор к портрету. Дождавшись, когда Блэк уйдëт, он вернул внимание к миссис Эванс. — Все волшебники в равной степени принадлежат нашему миру, — он включил свой успокаивающий, поучительный тон. — А семьи этих волшебников? То, что вы засовываете головы в гильотину, ваше дело. Но что насчëт нас? Этих «жалких маглов», родителей, братьев и сестëр, теряющих своих близких на побоище, о котором они даже не знают и не узнают никогда?! — Война есть война, миссис Эванс, вы должны это понимать. Вы, насколько мне известно, сами застали одну из магловских войн. — Вот именно! И я не хочу, чтобы моя семья оказалась в ещë одной. — Но это их выбор. — Было! Это было их выбором, но они решили завести ребëнка. Я говорила дочери, чтобы не спешила, но она уверяла меня, что ваш чëртов волшебный мир защитит их! А теперь именно один из вас собирается убить их. — Мы надёжно спрятали их. — Не верю я вашей надëжности, — прошипела женщина. — Что вы от меня хотите? — Дамблдор выглядел совсем уставшим. — Я хочу забрать своего внука. Если моя дочь так уверена, что сможет справиться — пусть поступает как хочет. Но ребëнка я обидеть не позволю! — Я не могу вам просто отдать его. Мальчика найдут и всë равно попытаются убить. Сейчас он в наибольшей безопасности. — А если нет? Я знаю, что вы готовы жертвовать взрослыми, они для вас лишь пешки. Но неужели вы и ребëнка готовы загубить? — Если это поможет победе, да! Женщина оцепенела. Она недоверчиво смотрела на Дамблдора своими большими зелëными глазами. Такими же, как у Лили. Как у… мамы? — Молю вас, Альбус. Для меня семья — весь мир. Придумайте, как спасти его! — Но что я могу сделать? Подменить ребë… — директор оборвал фразу на половине слова и посмотрел на Отражение. — Надо действовать быстро. Мне нужно будет кое с кем поговорить, приходите завтра в то же время. Тогда всë и решится.° ° °
° °
°
— Что ж, мой мальчик, пришло время. Отражение открыло глаза. Перед ним стоял Альбус Дамблдор и по отцовски нежно улыбался. — Я думаю, что ты имеешь право знать некоторые детали, даже если ничего про это не вспомнишь. Повисла пауза — Я — твой создатель, а ты — Отражение. Ты был придуман мной для спасения волшебного мира, магической Британии. Я выдумал твою внешность, твои интересы, твои чувства. Целиком всего тебя до каждой твоей составляющей, не считая имени. Думал, этим займëтся Люпин, — он грустно улыбнулся. — По нашей задумке ты должен был стать приманкой, но планы изменились. Миссис Эванс пожелала забрать своего родного внука, Джеймс Поттер еë поддержал, и вместе мы придумали новый план. У меня не было времени проработать твою внешность заново, поэтому я просто скопировал еë у Джеймса и добавил некоторые черты его жены. К слову о Лили. Она не согласилась на план, ей слишком тяжело отпускать своего сына. Поэтому я уповаю на твою способность отражать, чтобы она не заметила подмены. С этого момента ты — Гарри Джеймс Поттер. Добро пожаловать в мир. Добро пожаловать в мир.Добро пожаловать в мир.
Добро пожаловать в мир. Добро пожаловать в мир.Добро пожаловать в мир.Добро пожаловать в мир. ДобропожаловатьвмирДобропожаловатьвмирДобропожаловатьвмирДобропожаловатьвмирДа гори оно всë синим пламенем!
Подумал тот, кто никогда не был Гарри Джеймсом Поттером.
° ° ° ° ° ° ° ° — Ну как тебе? — спросил Финеас. Юноша отшатнулся от зеркала. Дикими глазами на него смотрело незнакомое лицо. — О, вижу, маскарад закончился, — продолжал директор Блэк. Рот отражения исказился в крике. Через мгновение он услышал и звук. Животный гортанный рëв. — Эй, юноша, вы чего? — Финеас звучал внезапно встревоженным. Отражение напрягло мышцы в теле, собралось в кучку и резко бросилось на зеркальную поверхность. Удар. — Ты чего творишь?! Отражение снова бросилось на стекло. Удар. Ещë и ещë. — Если ты пытаешься разбить зеркало — ничего не выйдет, Дамблдор очень заботился о его, твоей безопасности. Рык усилился. Стало слышно дребезжание надорванных связок и подвывание, почти скулëж. Тело вновь напряглось, готовясь к очередному удару. Прыжок. До этого он приземлялся на зеркало грудью, но в этот раз ударился всем телом. Напряжение. Прыжок. Голова столкнулась с твëрдой поверхностью. Удар. Удар. По стеклу размазывалась кровь из носа и разбитого виска. Отражение с новым рыком взмахнуло рукой. Удар. Кожа на костяшках мальчишеской руки лопнула. Ещë больше алого залило стекло. Зеркало плакало кровью. Отражение ударило второй рукой. Снова и снова. Рука. Другая. Всем корпусом. Удар за ударом. Ещë один прыжок в зеркало, и Отражение упало на пол. Рëв, ставший плачем, клокотал в горле. Он не терял сознание, но совершенно точно потерял себя. Что ж…Добро пожаловать в мир.
Примечания:
Изначально вторая глава должна была закончится далеко не здесь, но 10 страниц, сами видите. Так что вот)
