Век Человеческий

      Отражение медленно моргнуло. Кровь успела подсохнуть, и теперь багровые корочки отшелушивались с кожи. На месте, где прежде был шрам, наливался цветом синяк.       — Я выгляжу, как человек, — недоверчиво сказало Отражение.       — Обратное было бы странным, — Финеас вернул свой флегматичный тон. Последние полчаса были утомительными. Крики, слëзы, а потом внезапный прилив спокойствия.       — Я не понимаю, — мальчик покачал головой. Прядь каштановых волос упала ему на лицо. — Я думал, что он не успел меня… — голос дрогнул, — …придумать.       — Как видим, успел.       Отражение потянуло себя за щеку, осматривая зубы. Положило ладони рëбрами к вискам и потянуло, делая «китайца». Болотного цвета глаза блеснули в прищуре. Юноша вытянул вперëд руки и пошевелил пальцами.       — Откуда у меня этот шрам? — он тыкнул в тонкий белый след на левой руке.       — А откуда мне знать? Подумайте сами.       Пальцы пробежались по шраму. Он был знакомым, но раньше не так сильно контрастировал с кожей.       — Мы убегали от егерей по лесу, я напоролся на ветку… Но разве это тело не должно быть новым?       — Вы прожили в нëм почти семнадцать лет.       Мальчик неуверенно кивнул, продолжая осматривать свои старые шрамы. Логика их сохранения была ему не полностью ясна, но определëнно более понятна, чем всë остальное.       — А что по поводу моей дальнейшей жизни?       — А что с ней не так? Вы вольны выбирать, всë полностью в вашем распоряжении. Не этого ли вы хотели, мистер Поттер?       Отражение поморщилось.       — В этом ведь и проблема? Я не мистер Поттер. Что мне делать с Министерством магии? Что оно будет делать со мной?       — Для Министерства вы не существуете.       — В каком смысле?       — Свидетельство о рождении принадлежит Гарри Джеймсу Поттеру. Был зачислен и обучался в Хогвартсе Гарри Джеймс Поттер. Все экзамены сдавал он. А вы лишь иллюзия, перешедшая границу реальности.       Юноша побледнел. Казалось, до этого момента он не осознавал всего масштаба проблемы.       — А как же тогда моë обучение в аврорате? Да и в целом?       — Возьмëте себе новое имя, сдадите экзамены и пойдëте куда вздумается.       — Так просто? И никто не будет задаваться вопросом: «А кто этот парень»?       Финеас тяжело вздохнул.       — Знаете, что такое война?       Юноша кивнул. Портрет окинул его взглядом.       — Нет, не знаете. Вы умеете воевать, это да… Но война — это когда всем плевать на человека. Вы думаете, что Министерству не всë равно на вас? Да ему и раньше ни до кого не было дела, а сейчас тем более. Они будут восстанавливать свой имидж, а успешно сдающие экзамены студенты лишь поспособствуют этому. Вы интересны им как безликие счастливые выпускники, не более.       — Почему вы в этом так уверены? — упавшим голосом спросило Отражение.       — Я это видел, мальчик, не раз и не два.       В кабинете вновь повисло молчание. Юноша прислушивался к голосам. Он не мог разобрать ни кто говорил, ни что они говорили, но там, внизу, в Большом Зале была жизнь. Интересно, а они догадываются об отношении Министерства? Согласны ли профессор МакГонагалл или профессор Флитвик с откровениями Финеаса? Лично он сомневался в этой риторике. В конце концов, директор Блэк был старым слизеринцем, умершим более полувека назад. Насколько его представления о нынешнем порядке правдивы? Но с другой стороны… «Успешная сдача экзаменов, на что и нацелено школьное образование».       — Гарри, — протянул Финеас. Юноша дëрнул головой.       — Прошу вас, директор, не называйте меня так.       Портрет в ответ лишь пожал плечами.       — У вас остались ко мне вопросы? — Отражение задумалось.       — Да. Да, у меня есть. Как мне жить?       — Это философский вопрос?       — Практический. У меня нет ни денег, ни дома. Идти к друзьям не вариант. Я даже не уверен, что у меня вообще есть друзья.       Портрет выглядел откровенно скучающим.       — Ваша ячейка в Гринготсе всë ещë принадлежит вам.       — Но она же Гарри Поттера. Это Лили и Джеймс еë открыли, как я могу тратить его деньги?       — Сейф номер 687 открыл Дамблдор специально для вас. Так что вы имеете полное право ею пользоваться.       — И я просто приду и скажу: «Я — Гарри Джеймс Поттер, откройте мой сейф», явно не выглядя, как он?       — В Гринготсе нужен лишь ключ, а он у вас имеется. — Юноша кивнул. Он вспомнил, как семь лет назад Хагрид привëл его в банк. — Что по поводу жилья, мой праправнук завещал вам наше родовое поместье.       — Он завещал его Гарри Поттеру, своему крестнику. Или вы хотите сказать, что Сириус знал о всей этой махинации с подменой детей?       Отражение не понимало, что оно чувствовало от мыслей, что Сириус был во всë это вмешан. Радость, что его реально любили? Боль от очередной лжи?       — Сомневаюсь. В любом случае, вы имеете право на этот дом.       — А если туда кто-нибудь придëт и также заявит свои права?       Мистер Блэк фыркнул.       — Кто может прийти? Мой род мëртв, а последний носящий мою фамилию составил завещание на вас.       Отражение заметило горькую нотку, граничащую с печалью, в голосе мистера Блэка.       — И всë же…       — Я являюсь представителем своего рода и даю своë согласие.       Парень хмыкнул.       — Ваша невестка не согласилась бы с вами.       — Это неважно. Если у кого-то появятся претензии, они могут обратиться ко мне, я согласен.       — Но разве это законно?       — А ваше существование законно?       Парень осëкся.       — В нашем мире много законов, и мало кто их соблюдает. Нужно научиться нарушать законы так, чтобы тебя уважали. Дамблдор в этом был мастер.       Отражение кивнуло. В кабинете вновь повисла пауза, перебиваемая отдалëнными голосами.       — Мистер Блэк, можете мне ответить на последний вопрос?       Портрет молча кивнул.       — Почему вы так добры ко мне?       — Вы называете это добротой? — Финеас недоверчиво усмехнулся. — Во мне добра не больше, чем в собаке, позволяющей блохам жить на ней.       — И всë же вы позволили мне жить в вашем родовом поместье.       — Потому что я не хочу, чтобы его забрало министерство. А вы, мальчик, не самый худший вариант. А теперь идите.       Отражение кивнуло, но из кабинета уходить не стало. Подошло к окну.       Вид из директорского кабинета открывался прекрасный. Высокие горы, покрытые лесами, небо, озарëнное всполохами заката. Зеркальная гладь озера сияла. Мальчик вспомнил, как год назад «Гарри», Рон и Гермиона стояли на его берегу, смотрели в даль и давали обещание вернуться. Он помнил, как блеснул золотым ребром подброшенный галлеон и с всплеском упал в озеро.       «Чтобы наверняка», — сказала тогда Гермиона.       «Чтобы наверняка», — говорил Рон, с помощью магии укрепляя узел на палатке.       «Чтобы наверняка…» — подумал «Гарри».       Он нашëл в ящике стола чистый пергамент и чернила. Писал, не подбирая слова, всë, что думал. Кажется, он был в бреду. Но письмо было написано, поставлена точка.       Юноша молча кивнул портрету и вышел из кабинета. В Хогвартсе стоял запах победы. И смерти.       Бесконечные лестничные пролëты, все в пыли.       Парень спустился в холл, ведущий в Большой Зал. Одна из массивных створок дверей была распахнута, и через неë открывался вид на ряды трупов. Другой человек обратил бы внимание на группы выживших, празднующих победу, но подобное притягивает подобное, а Отражение чувствовало себя именно мертвецом. Ему хотелось так же лечь, закрыть глаза и уснуть. Ни о чëм больше не думать, ни о чëм не волноваться. А ещë ему хотелось подойти к Фрэду, Римусу, Тонкс, к каждому павшему и попрощаться. Пожать их холодные, окоченевшие руки.       Но он не мог. Потому что кто этот нелепый, нескладно сложенный парень, который прощается с друзьями Гарри Поттера? Друзья. Отражение нашло глазами Рона и Гермиону. Слеза, вопреки ожиданию, не обожгла щëку, всë лицо и без того было в солëнных ожогах. Рон сидел с пустым выражением лица, а Гермиона осматривала зал. Их взгляды встретились. В один момент ему показалось, что девушка узнала его, но в ту же секунду она отвернулась.       Больше ему здесь нечего было делать.

°

      Следующим утром он взял в Гринготсе небольшую сумму денег и обменял еë на магловскую валюту. Боялся, что если возьмëт больше, это привлечëт лишнее внимание.       Волшебный мир праздновал и оплакивал, магловский жил в привычном ритме. Тук-тук-тук, сердце стучит. Тук-тук-тук, колëса вагона в метро. Тук-тук, ботинки по брусчатке.       Он шëл мимо окон домов и магазинов. Пятьсот фунтов стерлингов в его кармане отзванивали «I want to break free» группы Queen. Улицы сменяли одна другую, но хмурые прохожие были словно выведены под копирку.       Он остановился перед витриной одного из магазинов. В последний раз окинул себя взглядом и уверенно толкнул массивную дверь. Помещение секонд-хенда было разделено опорными столбами, увешанными зеркалами.       Отражение ходило среди рядов вешалок, выбирало одежду. Из примерочной вышло в потëртой одежде с плеч какого-то не самого аккуратного подростка. Не то чтобы сильно хуже, чем было раньше. Светлые джинсы, мягкая от старости футболка и шерстяная в коричневую клетку рубашка, такая тëплая и нежная, что дух захватывало. Старые кроссовки, убитые лесом, тоже пришлось заменить. Отражение осмотрело себя со всех сторон, довольное выбором. Подумав ещë немного, решило также взять летние шорты — старые обрезанные джинсы с необточенным краем — и пару дополнительных футболок. Нижнее бельё решило взять в обычном магазине, пусть и было жалко денег.       Расплачиваясь на кассе, он вдруг заметил книгу, обложкой и названием напоминавшую «Как рассеять туман над будущим». Заинтригованный, он решил узнать у продавца:       — А что это за книга?       Кассир, едва его старше, оторвал взгляд от вещей.       — О, а это у нас особый товар, единственный в своëм роде!       — Да что вы? — Юноша в сомнении поднял бровь.       — Да-да, еë из Америки привезли, в Великобритании такой ещё нет, а может, и не будет! Автор — друг сэра Тэрри Пратчетта! Ну Пратчетта-то знаешь?       Отражение покачало головой. Как сказать маглу, что он из их писателей знает только… Шекспира? Ну, Льюиса Кэрролла ещë, в школе читали.       — Бери в любом случае, не пожалеешь! Отдам всего за пятьдесят фунтов — смешная цена.       Действительно смешная — он тут пытается экономить, но уже половину денег спустил. А ему ещë предлагают потратить. С другой стороны… «Дым и зеркала». Может, попробовать поторговаться?       — А не слишком много берëте?       — Шутишь, что ли? Книга почти новая, один раз читанная, ну может, два. Но зато эксклюзив! Где ещë такую найдëшь?!       Действительно.       — Ладно, давайте.       Поторговаться не вышло.

°

      За прошедшие семь дней магическая Британия успела схоронить и оплакать всех погибших, начать ремонт жилых домов и общественных мест. Единственное, что они так и не смогли сделать — найти Гарри Поттера.

°

      Из дома №12 по площади Гриммо вышел молодой человек. Он был одет в старую, но опрятную одежду, в руках держал очередную книгу, которую собирался сдать в библиотеку. Читательский билет стоил ему последних пятнадцати фунтов, но зато больше не приходилось тратить деньги на покупку книг. Он успел прочесть «Дым и зеркала», ознакомился с «Пустым зеркалом» Джея Сидни Джонса, прочëл сразу две повести Агаты Кристи и понял для себя, что не стоит ограничиваться только зеркалами. Он параллельно читал магловскую художественную литературу и научные труды из библиотеки рода Блэков. К его большому удивлению, коллекция в доме №12 не ограничивалась работами волшебников — он также нашëл среди них магловских философов и врачей.       Первоначальная цель — узнать об Отражениях — затерялась и потухла. Новой целью было просто жить. Жить и наслаждаться. Стопки книг росли, слои пыли убывали, в доме и в разуме разливался новый свет. Однажды парень вернулся домой и поразился тому, как тот преобразился.       Вдохновлëнный своими новыми знаниями, он воскликнул:       — Здесь будет Вавилон, мой новый Вавилон!       — Это МОЙ дом! — заорал в ответ портрет Вальпурги Блэк. Юноша бросился еë завешивать.       Как и всю предыдущую неделю, температура воздуха в Лондоне держалась на приятной отметке «тепло, но не жарко». Ближе к часу дня ртутные столбики добегали до двадцати градусов, но прохладный ветер не давал перегреться. Днëм парень надевал свои новые старые джинсы и футболку, а по вечерам кутался в шерстяную рубашку.       Молодой человек зашëл в библиотеку. Копия читательского билета №1282 была аккуратно убрана между первыми страницами книги. Библиотекарь, пожилая дама с короткими серебряными кудрями, оторвалась от своего журнала и ласково улыбнулась.       — Уже прочëл?       Парень ответил со скромной улыбкой:       — Да ещë вчера, на самом деле. Заняться было нечем. — «Как и в любой другой день», — подумалось ему, но вслух он этого не сказал.       — Заняться было нечем, что ж ты такой не деловой? — шутливо проворчала старушка, поправляя свои розовые очки. — Вон, побрился бы хоть.       Парень провëл рукой по щеке. Действительно, лëгкая щетина, по-юношески неровная. Когда у Дадли стала пробиваться первая растительность на лице, тëтя Петунья уговаривала его бриться, чтобы в будущем он смог отрастить шикарные усы, как у отца. Да и дядя Вернон говорил, что, чтобы иметь красивые усы и бороду, надо не беречь их с самого появления, а брить до тех пор, пока волоски не начнут расти по всей желаемой площади. Но Отражение никогда раньше не брилось, потому что… Потому что и нужды в этом не было. Дамблдор ведь не планировал, чтобы «Гарри» дожил до полового созревания.       — Ладно, давай сюда эту книгу, — продолжила библиотекарь, не обращая внимания на внутренние размышления парня. — Так-с, двенадцать, — еë тонкие пальцы перебирали читательские билеты, — восемьдесят два, ага. Иди, пока я оформляю, подбери следующую.       Юноша кивнул и направился в привычный отдел, когда дверь снова распахнулась и в зал вошëл крупный мужчина, державший сразу охапку книг.       — Агата, добрый день! — его раскатистый голос звучал дружелюбно.       — Привет-привет, Боб! Ого, сколько книг! Ну ты и прибавил мне работки, — Агата рассмеялась. — Так-с, что тут у нас? — Старушка принялась за дело.       — Эй, слышь, малец. — Отражение неуверенно развернулось. Мышцы напряглись, готовые к неприятностям. — Не поможешь мне ещё пару стопок из машины принести?       Это звучало нехорошо. Зачем такому крупному мужику просить помощи у хлипкого пацана? Но и отказать ему он не мог, его не так воспитывали, да и библиотекарь не поняла бы, если он отказался.       — Там ещё много книг?       — Не очень, но в один заход я всë не донесу, а лишний раз ходить не хочется, пошли.       Юноша кинул быстрый взгляд на старушку. Этот некий Боб явно имеет хорошие отношения с ней, может, он зря себя накручивает?       Открытый багажник демонстрировал ещё штук пятнадцать книг, половиной из которых были старые массивные энциклопедии. Все книги были для разных возрастов, и парень задался вопросом, зачем они этому человеку.       — Вы это брали для своих детей? — спросил юноша, когда они шли по коридору.       — Чего? — искренне удивился Боб. Он посмотрел на растерянного мальчика, идущего за ним, потом на книги в своих руках. — А, это, — он рассмеялся. — Я их скупаю в комиссионных магазинах, а потом отдаю сюда. Там они всë равно пропадут, а здесь о них хотя бы позаботятся. Может, даже кто прочтëт, как ты, например. Сверху твоей стопки лежит неплохая, попробуй, подросткам типа тебя обычно нравится.       Парень скосил глаза вниз. «Ак Аланик» «Ойцовский луб», чем бы оно ни было, имело очень потрëпанную обложку. Единственное, что можно было сказать наверняка, книга была бестселлером, о чëм гордо гласила маркировка, расположенная в другом углу от пострадавшего названия.       Когда они сгрузили книги на библиотечный стол, Боб протянул парню пятидесятифунтовую купюру. На недоумëнный взгляд он ответил:       — Это тебе за помощь. Агата как-то раз упоминала тебя, рад был знакомству.       — Сэр, я не могу взять ваших денег.       — Ты носишь одежду из секондов, сам со впалыми щеками и отказываешься от денег? Бери, пока дают.       Парень прикусил щëку изнутри. С одной стороны, брать деньги даже не за работу, а за небольшую помощь? С другой стороны, Боб прав, ему нужно на что-то есть. В ближайшую неделю в Косой Переулок ему ход заказан — слишком там кипят страсти в связи с победой. Как никогда ранее он понимал Рона. Переборов внутреннее благородство, всë же взял купюру.       — Спасибо, — тихо прошептал он. Боб кивнул ему, попрощался с Агатой и ушëл.       — Мальчик мой, — обратилась к нему библиотекарь, — я тут теперь надолго. Ты бери любую книгу, а я еë тебе потом оформлю, когда обратно принесëшь.       — Хорошо. — Он взял тот самый бестселлер и направился к выходу. — Хорошего дня!       — И тебе, милый, и тебе! — Агата помахала ему рукой.       Надо же, «Агата». А он за те пять дней, что знаком с ней, даже и не задумывался о том, как еë зовут. Может, это не так уж и важно?       Он с нетерпением ждал возвращения домой, в его укромный личный Вавилон, как бы ни протестовала миссис Блэк. Но ещë с другой стороны улицы он увидел, как у его крыльца стоят несколько людей. «Волшебники!» — вспыхнуло в голове. Предатели! Он же просил их не искать его!       Гермиона обернулась к что-то говорившему ей Рону. Они поговорили пару минут, а потом из двери выглянул Артур Уизли, и все трое зашли в дом.       Вот так и в его славный Вавилон пришëл завоеватель Кир II.