Не для меня. Перезапуск (2 ред.)

Учеба не закончилась с окончанием Академии. Вступительные испытания для новичков проводились негласно. Основным их назначением являлось ознакомление офицерского состава с возможностями новых подчиненных. А после начинался цикл комплексных тренировок. Так было и в десятом отряде. Почему десятый? Потому что не восьмой. А так же потому что выбрать я так и не смогла. Возможно, не вежливо было игнорировать приглашение капитана Кьёраку, но каждый раз при встрече переживать ту неловкость? Боже упаси. И да, произошедший инцидент ещё с неделю не выходил из головы, укрепляясь в ней за счёт какого-то непонятного чувства. Поэтому нет, только не восьмой. Тренировки по кэндо, чередовались с выполнением работы типа «подай, принеси», а после сменялись тренировками по рукопашному бою. Это был так называемый «курс молодого синигами». Лейтенант Мацумото, когда-то давным давно написала программу тренировок (регулярно утверждала традиционный шаблон), и как правило, поручала их проведение кому-нибудь из офицеров. Так офицеры знакомились с рядовыми и рядовые с офицерами. В спарринге кэндо я показывала хорошие результаты. Мне хватало и реакции, и безжалостности к сотоварищам, чтобы наносить стремительные "смертельные" удары. Однако по прошествии месяца стало очевидно, что развитие закончилось. Мозгом я понимала, что настала пора выработки своего стиля, и кэндо мне в этом уже не поможет, поэтому спустя месяц пребывания в отряде настало время обратиться с просьбой к шестому офицеру, который являлся моим непосредственным руководителем. — Офицер Коноэ, прошу выслушать просьбу. — Говори, — тот самый экзаменатор с совершенно неприметной внешностью имел такой же неприметный голос и характер. — Я хочу заменить тренировки кэндо на те, что будут больше подходить типу моего занпакто. — Это какие же? Во взгляде офицера не произошло и малейшего изменения. — У меня есть книга, — «которую я подрезала, ещё будучи в Академии.» — Там описаны движения и тактики для каролингских клинков, для таких, как мой. — Если есть желание их изучить, то занимайся этим в свободное время. — Но у меня нет этого свободного времени! — Кэндо — основы. Я не стану за тебя просить. Офицер дал понять, что разговор окончен, а субординация не позволяла тут же выплеснуть то гадкое чувство, которое испытываешь, когда тебе отказывают. Как долго всякая гадость копилась во мне, не находя выхода! Ничего, потерпим ещё. А свободного времени действительно не оставалось. Капитан-трудоголик, будучи постоянно занят, требовал того же и от подчинённых, и единственной кому удавалось жить в свое удовольствие была госпожа лейтенант. Хотя, может, это была лишь видимость? То же, что и о времени, можно было бы сказать и о запасе сил. Тренировки то ли закаляли, то ли истязали наши души, выжимая все до капли. Нежелание что-либо делать с утра, сменялось мертвецкой усталостью вечером, и все это было щедро приправлено запахом пота, ссадинами и понуканием. Думаю, так и должно быть в военизированной организации, но психика, что и так давным давно дала течь, уже была на грани. Нужен был глоток... Глоток... Свободы? Разрядка. Ещё в академии нам дали понять, что путь синигами - билет в один конец. Если вступаешь в Готей, то уходишь из него только посмертно. Поэтому и свобода - только глотками. И, видимо, поэтому я в тот же день отважилась на дерзость. Как только утренняя тренировка по кэндо была закончена, я максимально скрытно попыталась из казарм слинять. И в общем-то успешно. Пускай позже я получу выволочку, но зато время будет потрачено с пользой, а главное так, как хочу я. Пройти через ворота было несложно. Стоило сделать умное лицо и никто из проходящих мимо и бровью не повел, и тем более не стал расспрашивать. И я направилась в свою любимую рощу. На той стороне ручья находилось пятнышко, свободное от леса, где возвышалось лишь огромное высохшее дерево. Рубить это дерево настоящим занпакто было бы глупо, поэтому на скорую руку я обтесала некую берёзовую палку, которую нашла неподалеку. Так себе результат, скажу я вам. Но использовать ледяные фигуры Конди тоже было нельзя, в частности, из опасений раскрыть свое местоположение. Поэтому весь первый день я посвятила поиску подходящей для изготовления меча деревяхи, а два последующих на её обработку. Конечно же, стащенными из хоз. помещения инструментами. На изготовление меча — точной копии Конди, было затрачено колоссальное количество сил, и руки, недобитые тренировками, добила столярка. Причем, кустарная столярка. В полевых условиях без чужой помощи, когда никак нормально не зафиксировать обрабатываемую деталь, шедевра получиться не могло, но одно то, что рукоять не оставляла заноз, заставляло гордиться своим достижением. И только птицы могли слышать тот отборный русский мат, возвещающий о том, через что я ради этого прошла. Кстати, именно в это время во всей своей красе проявилась моя увлеченность: я опоздала к ужину три раза из трех, и более того, один раз даже пропустила вечернее построение. Интересно, что меня до сих пор спасает? Переждав с неделю, я снова выбралась на личное тренировочное поле. Казалось, что о предыдущих моих отсутствиях никто и не подозревал. Это не могло не радовать. Но и беспокоило одновременно. Жаркое летнее солнце заставляло снимать всю верхнюю одежду и либо оставлять исподнее, либо заменять его на что-то такое же легкое, но более удобное. Путем проб и ошибок я остановилась на шароварах, топике, скрывающем только грудь, и головной повязке, защищающей от перегрева. В общем-то, моей скромной зарплаты на большее и не хватило бы. Плечи быстро сгорали, что доставляло некие неудобства, однако заставило подтянуть навыки пути исцеления (и как я не додумалась использовать их раньше?). Таким образом, изучая и оттачивая по одному-два фехтовальных приема в день, и тратя остатки реацу на исцеление, спустя три недели я дошла почти до конца учебника, что уже давало неплохие результаты. И все это без указок и криков - красота! — В том же месте, в тот же час, — послышалось прямо за спиной. Я сразу узнала обладателя этого голоса. А как он мог подкрасться незамеченным? По какому тайному желанию, скривив хитрую физиономию, в развороте я шутливо занесла меч для удара? Кьёраку перехватил мою руку и подхватив за талию, прижал мою спину к своей груди. — Зачем так агрессивно? — низкий, приятный тембр прозвучал прямо над ухом. — Я, например, рад тебя видеть. Он, как и в тот раз, улыбался. — Я думала, вы не придете сюда снова. — Нанао тоже так решила. Я выдохнула. Слабость, появившаяся от прикосновения к другому... человеку располагала к тому, чтобы опереться на него, но… Нет. Я выронила меч, и позволила себе лишь слегка откинуть голову назад: — Сдаюсь, капитан, — и чуть погодя добавила. — Теперь можно меня отпустить. Хватка разжалась и я тут же направилась к ручью дабы умыться и привести в порядок мысли. Вопреки ожиданиям, воспоминания не захлестнули мой разум, и эмоциональный уровень оставался примерно в нормальном состоянии. Хотя все же в приподнятом, относительно нормы последнего месяца жизни. Перемахнув через ручей Кьёраку поболтал бутылочкой саке и улыбнулся: — Будешь? Прикинув время, и возможность… — Меня же накажут. — А ты все на меня свали, — капитан сел под то же дерево, под которым мы сидели и в прошлый раз. — Но я же не в вашем отряде… — Если бы ты была в моем отряде, то я бы не предлагал тебе выпить. Я бы сразу приступил к наказаниям — подмигнул Кьёраку. То ли это чувство юмора у него такое, то ли он говорил серьезно — не понять, но тело отреагировало на эту фразу с легким интересом. — Да ладно тебе! Я пошутил. Но тебе, и правда, лучше не попадаться. — Я вот только не понимаю, капитан, — я присела под дерево рядом с ним, — У вас же тоже есть обязанности, так почему ВЫ здесь? Он явно знал, что я буду тут: саке разливалось по двум приборам. Закуску сообразили из моего скромного самопального ужина. Вздрогнули. — Потому что я капитан, это же очевидно. От вкуса саке передергивало, но это с непривычки. — А ещё потому что у меня есть Нанао. Она прекрасно держит отряд, прекрасно принимает решения, и от меня требуется вмешиваться только в самые сложные вопросы. — Да-а-а, как бы дорасти до капитана… — протянула я, млея от прихода. — О! Капитан Кьёраку. Мне нужна помощь. Я посмотрела на него в упор, с некоторым оживлением. Тот с ленцой повернул голову в мою сторону. — Я выучила ряд приемов, и мне нужно оценить их эффективность. Устроим спарринг? Как наивно это было с моей стороны, я осознала чуть позже. Кьёраку улыбнулся: — Я не фанат сражений, да и тебе лучше найти кого-то поближе к своему уровню. Потерпев абсолютное поражение, можно утратить веру в себя. — Вы думаете, что я и пальцем до вас не дотронусь? — меня было не остановить. — Именно. — Тогда что насчет пари? — Пари? — Кьёраку поднял брови. — Да, пари. Скажем, на желание. Капитан почти что рассмеялся в голос, и на секунду застыл, глядя в одну точку. А я же медленно начинала сознавать, на какой оборот событий надеюсь. — Хорошо. Но у меня есть пара условий, — он вздохнул. — Во первых, сражаться будем на деревянном оружии, это значит, что к завтрашнему дню тебе нужно будет его раздобыть. Во-вторых, сражение ведем без применения реацу: так нас не засекут. В-третьих, сражение ведем до первого касания. Никаких увечий. — Раунд, — поправила я. — Раунд до первого касания. Я бы хотела взять три попытки. И выиграет тот, у кого будет больше побед. — То есть я? Я широко улыбнулась на эти слова, и отвела взгляд. Действительно, можно ли рассчитывать на победу в таком спарринге? Хотелось бы. Цокнув, я добавила ещё одно условие: — И желания озвучим сразу же после сражения. — Согласен, — ответил он, наливая по второй. Пробравшись в казармы поздно ночью, стараясь не дышать, я забралась под одеяло с головой. Как будто это могло помочь скрыть запах. Но долго так продолжаться не могло, поэтому убедившись что никто из присутствующих в комнате не среагировал я успокоилась и уснула. Холодно. - Я знаю, чего ты желаешь. Ветер выдувает душу. - Но тот ли это человек? - Я не знаю, Конди... — Эй! Подъем! Меня растолкала Нагиса. — Построение через две минуты. И советую не дышать на офицера. Я быстро собралась и выбежала на построение. Офицер сделал замечание по поводу неопрятного внешнего вида, но про факел, идущий впереди меня, промолчал. Чтобы добыть катану, пришлось идти на утреннюю тренировку. Пятый офицер, проводивший сегодня занятия, назвал моё имя, и убедившись что «сегодня я изволила присутствовать» вызвал меня на спарринг с Нагисой. — Я всегда говорила, что тебе нездоровилось, но в последние разы мне не верили, — шепнула она. «Меня прикрывали все это время?» — Спасибо, — шепнула я в ответ. Когда Нагиса скрыла под шлемом свои пышные черные волосы, бой был открыт. Стоило ли оставаться в рамках кэндо? Вероятно, да. Но за три недели тело начало двигаться слегка иначе, а это значит, что изменились и рефлексы, поэтому, когда Нагиса занесла руки для удара сверху, я машинально начала отходить влево. Левая рука ушла с рукояти, а силы правой хватило, чтобы движением вверх отвести катану Нагисы в сторону. Сразу после этого мой меч мягко опустился на шлем оппонентки. Зал замер в единодушном: «Оооо!»; после чего офицер попросил нас покинуть площадку. — Ты тренируешься самостоятельно? — заговорила Нагиса. Я посмотрела на неё. Лицом девушка была очень красива, но особо внимание приковывали именно волосы, которые она собирала в свободный хвостик. — Это было ещё до поступления в Академию. Раскрывать карты было ещё рано. — Да? Я не видела этого приема в Академии, — на эти слова я вопросительно поглядела на Нагису. — Мы вместе учились, ты не помнишь? «Я никого оттуда не помню.» Я покачала головой. — Понятно, — грустно протянула девушка. В целом, её голос обладал приятным, располагающим тембром, да и слова звучали вполне искренне. Может, я все ей расскажу. Но позже. А сейчас нужно было стащить катану. Не снимая экипировки, я вышла из зала, сославшись на то, что мне стало дурно. Немного посидела на крыльце и, убедившись, что никто не видит, аккуратно положила катану под лестницу. Когда внимание всех присутствующих было приковано к дуэлянтам, я открыла дверь и вошла бочком, через пару шагов задела стоящие там катаны и спешно стала их собирать. Сняв экипировку в специально отведенном для этого месте, я вернулась к Нагисе. — Полегчало? — почти сразу же осведомилась она. Я утвердительно кивнула. — Ты же не из Сейрейтея, верно? — Нет. — А откуда? Я вздохнула: — Я бы не хотела вспоминать. Она понимающе кивнула. — Жизнь в Руконгае непростая. Сама оттуда. 20 южный район. «Двадцатый…» Если хочешь, чтобы жители Рукона рассказали о том, как трудно им живется, начинать лучше по порядку, от меньшего номера к большему. В противном случае уже на пятидесятых номерах захочется дать кому-нибудь в челюсть, чтобы не молол чепуху. А если сразу сравнить показания, взяв по одному представителю с двух концов списка, то станет понятно, что ад в сообществе душ существует. И это справедливо не только для северных районов. Это общая тенденция. — А скажи, ты правда встретила сразу трех пустых прямо в Сообществе Душ? — продолжила допрос Нагиса. — Да. — Это редкий случай. Повезло. — А как прошел твой экзамен? — спросила я больше из вежливости, чем из интереса. — Нас направили в мир живых. В Каракуру. Нас вел офицер тринадцатого отряда. Ничего сложного не было, хотя один пустой… — Нагиса призадумалась. — Да нет, даже если бы Куросаки не вмешался, мы бы победили, — она улыбнулась. — Харе трещать! — шепнул парень из первого ряда. Когда тренировка закончилась, я отправилась в казармы вместе со всеми. Это нужно было лишь для того чтобы взять необходимое для личных упражнений барахло. Вернувшись за катаной, я обнаружила тренировочный зал пустым. Вокруг так же никого не наблюдалось. Быстро схватив, что надо, я сорвалась в сюмпо, и почти покинув территорию отряда, облачилась в старенькую накидку. Все прошло гладко. Слишком гладко. Тренировочное поле оказалось пустым. Я решила немного размяться перед спаррингом и вспомнить основные движения. Кьёраку явился через час, снова застав меня врасплох. И как Нанао его находит? — Привет, — протянул он. — Ну как? Добыла деревяшку? — А то! — мечи были уже наготове. Сюнсуй снял верхнюю часть экипировки, оставив лишь форменные штаны, хакама, и плетеные сандалии, варадзи. Таким образом, мы были в равных условиях. Трудно было не отвлекаться на мускулисто тело, но это тоже можно было считать частью тренировки. — Начали? — Давай, — ответил он. Капитан стоял в свободной стойке, а я же… как по учебнику. Выпад — блок. Выпад — блок. Пауза. Меняю стойку. Выпад — блок. Выпад — блок. Он читает все мои атаки, но пока только защищается. Финт, выпад… Еле успел, но блокировал. — Ого. Почти. Знаешь, обычно, я сражаюсь двумя клинками… — улыбнулся капитан, — но с тобой попробую справиться одной ле... Мой выпад, и он уклонился, перекинул меч в другую руку и атаковал. Я парировала, но вот равновесие не удержала. — Ай! - коротко прокомментировала я падение, - А так можно было, что ли? — Можно все, что приведет к победе. "Ценный урок. Запомним." Следующий выпад он отразил, применив силовой прием - заставил меня споткнуться. Я снова лежала на земле. Капитан тем временем беспрепятственно коснулся катаной моей ноги. — Один — ноль в мою пользу. — Хорошо, — я поднялась. «Почему он так легко водит меня за нос?» Разобраться в этом стало моей основной целью. Финт, блок, контратака, блок, увернуться, атаковать… Меч прошел в сантиметре от груди капитана. — А та, та! — покачал он пальцем. Да, в последней атаке я схватилась за его меч, что автоматически привело к поражению. — Два — ноль, — констатировала я. Снова встав в стойки мы начали третий раунд. Выиграет ли он в сухую? Добавив больше вращений кистью, я начала серию атак, которые Кьёраку с легкостью блокировал. Что нужно сделать, чтобы он не смог считать мои движения? Сейчас будет удар сверху. Значит, увернуться… Левее? Нет. Быстро перекинув катану в другую руку, капитан провел фланговую атаку уколом, от которой мне было уже не уйти, и я снова оказалась на земле. — Я предупреждал? — проговорил он, помогая мне подняться. — Твои приемы хороши, но не хватает боевого опыта. Мой тебе совет: как только сможешь, сходи на тренировки в одиннадцатый отряд, если конечно, тебе нужен быстрый результат. Только сделай это официально, не усложняй себе жизнь. Потирая уколотое место, и потупив взор, я кивнула: — Хорошо. Отряхнув спину, колени и все, что контактировало с землей, я подошла к ручью и умылась. Мы снова расположились в тени излюбленной берёзы и нервы мои пошли в пляс: что же он загадает? Одеваться он не спешил, а расстояние между нами было таким же, как и обычно, — почти никаким. Пение птиц сегодня включало игривые нотки и местные воробьи и синицы то и дело шныряли туда-сюда. — Коли я могу пожелать все, что угодно… — капитан сделал драматическую паузу, — то я хочу, чтобы ты забыла, то, что я сделаю дальше. Он по-хозяйски притянул меня к себе, поцеловал. И вот мы снова лежим на его хаори, только теперь одежды на нас меньше и мы оба — часть Готей. — А как же субординация? А если кто-то узнает? — посыпала я вопросы, когда он понял, что пора бы прервать поцелуй. Если тот разоблаченный Нанао инцидент можно было списать на влияние алкоголя, то сейчас этот номер уже не прокатит. — Откуда узнают? Ты же все забудешь. Он стягивал с меня всё, обжигая тело поцелуями. - В тот раз все тоже начиналось хорошо, - мои колебания все больше замедлялись около "да". - В этот раз я гарантирую, что ни одна душа нас не прервет... Мои руки на его плечах, его рука опускается от груди к животу, к бедрам, что только усиливает желание. Движения все плавные, но стремительные. Чуть приподнявшись, он дал мне дотянуться до пояса и развязать его. Первый, второй. Я отмечаю, что его естественный запах довольно приятен. Тело сухое и рельефное, так близко. Он втягивает носом запах моих волос, а кхм… «оружие» уже готово к бою, остается только направить. Туда-сюда, и я обвиваю ногами его бедра, поднимая их к пояснице. Не разрывая поцелуй, он начинает движение. Я провожу пальцами по мускулистой спине от плеч до поясницы и обратно, прощупываю мерно работающие мышцы. Он притормаживает, выгибается, оставляя поцелуй на шее, и снова наращивает темп, входя уже на всю длину. Я не в первый раз прохожу через это. Но в первый раз по собственному желанию. Так почему я не получаю удовольствие от процесса? Мы меняем позу на другую… Следующую. Но все одинаково. Он останавливается: — Что-то не так? Что я могу ответить? Я и сама не понимаю что. Только хочется сбежать. Разорвать невидимые цепи. — Я не знаю. — Ну как можно не знать? — мужчина улыбнулся и сделал небольшую паузу. Дыхание тяжелое, сердце бьется громко и быстро. Он уже на пределе? — Ты хочешь остановиться? - Продолжай. Хаори немного пострадало. Обессиленный капитан рухнул, загребая меня в объятия. Какой-то попавшейся под руку тряпкой я стерла с живота и бедер белую органику и хотела бы провалиться... То ли сквозь землю, то ли в сон. Какой-нибудь бредовый сон. К тому же эта чертова усталость... - Об этом я и говорил. - Дело во мне, а не в нем. - В обоих. — Подъем, подъем, — шептал мне кто-то на ухо. Пробуждение как всегда было резким, и легкое ощущение щекотки на боку заставило поерзать. Всё-таки я задремала. — Ну ты и спать… — протянул Кьёраку, копаясь носом в моих волосах. — Я плоховато спала прошлой но-очью, — ответила я и потянулась. Перевернувшись на спину, я посмотрела на того, кто лежал рядом, уже облаченный в шокахушо, и очевидно, ждал, пока я освобожу его одежду. Взгляд мужчины тут же прошёлся по моему телу. — Помнишь, я говорил, что ты привлекательна? — карие глаза его встретились с моими. — Ты ОЧЕНЬ красива. Словно сакура в цвету. Я молча улыбнулась его словам, перехватывая его руку на своем животе. Направив её себе на спину, я плотно прильнула к тому, кто тут же догадался меня приобнять. Лицо легло на мягкую черную ткань, и я отчетливо слышала ровный сердечный ритм. — Я должен тебя предостеречь, - сказал Кьёраку почти шепотом. - Не привязывайся ко мне. Я не испытываю к тебе какой-то особенной любви, и у тебя ко мне её не должно быть, - он выдержал паузу, завел руку за голову. - Мы приятно провели время, но не более того. И что нужно отвечать в таких случаях?.. — П… понимаю. Я тебе… Вам… не по рангу. — Дело не в этом, — он провел рукой по моим волосам и цокнул. — И губы твои, как рубины, прекрасны, и стан кипариса стройней... Но я над собою не властен, и скоро исчезну... Не нужно было заканчивать фразу, чтобы уловить её смысл. Я тут же подорвалась с места и, взяв одежду, направилась к ручью. Стремительно. Я осознанно не оборачивалась, стараясь тем самым скрыть родившееся внутри ощущение… Такое… призрачное, темное, неприятное… такое как… разочарование или, может, сожаление. Как будто я снова побывала в прошлом. Оно с нарастающей интенсивностью давило острием прямо на мозг, впивалось прямиком в мое уязвленное эго. Не знаю, проступило ли оно через надетую через несколько мгновений «маску», но меня не оставляло чувство, что оно точно читается в движениях, за которыми Кьёраку внимательно наблюдал. Но так или иначе мне было необходимо смыть с себя пот… сперму… позор?.. Глупости. Когда наблюдатель исчез, появился соблазн выплеснуть досаду. Выплеснуть ту грязь, что болталась внутри моей души. Но я помнила, кто он. А значит, он все ещё мог быть неподалеку. А значит, ещё не время для взрыва.