Тернистый путь / Thorny way

***

      С того дня, как Шарлотта и Борис расстались в парке возле больницы прошло две недели. Ей становилось хуже. Раковые клетки пожирали организм Шарлотты очень быстро. Очевидно, что опухоль была не операбельна на такой стадии. Врачи прогнозировали пару месяцев от силы.       Борис, осознав, что произошло между ними и что они так ничего и не обсудили, каждый день приходил в тот парк и названивал сутками. Он до сих пор не был в курсе о болезни Шарти и догадывался, что там явно что-то нехорошее, но о том, что это было что-то смертельное, даже не задумывался. Дома Борис застать её не мог, в школе она появилась пару раз, но он не сумел поговорить с ней.       К тому же Элла перевела Шарлотту в специальный большой онкологический центр, где более качественное лечение. Но девушке, на самом деле, было всё равно. Она практически ничем не занималась и просто спала. Иногда врачам приходилось давать ей обезболивающее или снотворное, ибо изредка усиливающаяся боль в груди просто не давала спокойно спать. Элла стала работать ещё чаще, чтобы оплатить лечение Шарти, поэтому девушка в основном проводила время в одиночестве, иногда её навещал Джастин, который перестал быть конченым придурком.       Шарлотта обреченным и пустым взглядом смотрела из большого окна на Вегас, где-то вдалеке стояли окраинные домики, где живут Теодор, Борис, где раньше жила она, но, вероятно, больше никогда туда не вернётся. Шарлотте пришлось бросить школу — на неё плевать. А вот бросить спектакль было тяжело. Помимо того, что режиссеру пришлось искать ей замену за неделю до выступления, её мечта разбилась вдребезги. С таким трудом она получила эту второстепенную роль, так много репетировала на износ, так хотела, чтобы отец увидел её на сцене — но теперь ничего из этого просто невозможно. НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! Шарлотта впала в глубокое уныние, не радовало уже ничего, она хотела умереть как можно скорее. Она даже отказывалась от лечения, но мать настаивала. Смотреть в её вечно заплаканные глаза было непросто. Поэтому, неохотно, но Шарти согласилась на некоторые процедуры. Врачи говорили, что ремиссия возможна, если хочешь жить. Но в случае Шарлотты…       Девушка пропустила ужин. Сегодня ей было особенно тоскливо. Сегодня был день рождения Бориса. Шарлотта помнила, что задолго приготовила ему подарок и хранила дома в комнате. Она так хотела ему его отдать… К тому же они с Борисом всегда отмечали их дни рождения вместе: прогуливали школу, кидали шарики с краской в окна обижавших Шарти придурков, крали из магазина пару банок пива и закуску и танцевали дома у Бориса под его любимые песни. Вспоминать это было до боли тоскливо. Расставание вышло не очень хорошим, но у Шарлотты были силы лишь на то, чтобы только думать о том, как всё можно было бы сделать иначе, действовать уже поздно, да и есть ли смысл. Она была уверена, что Борис теперь может полноценно уделять время Теодору. От этого было ещё хуже. Её Борис, да ещё и с другим… Хотя никакой он уже не её, а может быть никогда её и не был. Шарлотте пришла в голову довольно отчаянная идея. Она слезла с подоконника и взяла телефон, где было полно пропущенных от Бориса и левого телефона. Она сглотнула и дрожащей рукой сняла блокировку. Задумалась ещё на секунду и набрала последний номер, с которого Борис отправлял сообщения. Пошли гудки, Шарлотта поднесла к уху смартфона, боясь услышать голос парня. Но к её счастью этого не произошло. Чем она думала, когда пыталась позвонить Борису в день его рождения под вечер. Она стукнула себя ладонью по лбу и раздраженно рыкнула. «Вот дура!» Но когда с номера вдруг перезвонили, она перепугалась, засуетилась, растеряно глядя на цифры на экране. «Нет! Ни за что!» Она злобно скривилась от мыслей в своей голове, открыла окно и швырнула телефон туда. В мгновение стало легче, словно она освободилась от чего-то ужасно навязчивого. Никаких звонков и сообщений — ждать их больше не от кого, никакого интернета — идеально. Нужно только попросить мать привезти ей её старый плеер с музыкой, чтобы слушать, пока есть время. Но сразу после такого импульсивного поступка к горлу подкатил ком и из глаз неконтролируемым потоком полились слёзы. Она упала на колени и забилась в угол, спрятав голову в коленях. Из-за больных легких рыдать было тяжело, но остановиться ещё тяжелее.       В этот самый момент в палату входит Элла с двумя пакетами еды и каких-то вещей. Как только она видит свою дочь, бьющуюся в истерике, то кидает всё и падает на колени рядом с ней, пытаясь выяснить, что произошло. Но, осознав, что это бесполезно, просто обняла её и начала поглаживать по спине. Элла всегда считала себя плохой матерью, она видела, как иногда страдала её дочь, и ничего не делала. Её переменчивое эмоциональное состояние вынуждало часто противиться чему-то, что может вызвать ещё более сильное проявление эмоций, и просто игнорировала многие вещи. Так было проще. Неправильно. Но проще. Она не хотела быть обузой для дочери, но в итоге просто стала объектом её бесконечной ненависти. Она очень жалела. Жалела, что ничего уже нельзя изменить. Она всем сердцем надеялась, что Шарлотта сможет прожить ещё как можно дольше, и понимала, что в случае чего её смерть окончательно её добьет. Элла никогда не простит себе всё то, что вынесла Шарлотта по её вине. В какой-то степени женщина считала, что и она имеет огромное отношение к заболеванию Шарти. Жить с этим было трудно. — Я так устала, мам! Мамочка, мне так больно… Боже! Мама! Мне очень больно! Почему это всё произошло со мной, мам?! Мама, помоги мне, пожалуйста, я не хочу… я больше так не могу! Я не могу так больше жить? Разве я заслужила все это дерьмо? Что такого я сделала?! Я разве виновата, что родилась?! Мам, я хочу к отцу! Мне так тяжело без него! Я так хочу к папе! Хочу, чтобы он вытащил меня, мам! Скажи, что он жив и скоро заберёт меня, мам! — Элла не могла сдержать слёз, выслушивая рыдания своего ребёнка. Видеть её такой разбитой и отчаявшейся — невыносимо. Шарлотта ведь впервые за долгое время назвала её матерью. — Мам, я устала жить… Устала очень! Моё сердце не было готово к такому, мам! Ма-ам! — девушка чуть ли не захлебывалась в слезах. — У меня никого не осталось! Папа умер! Даже с этим кудрявым придурком мы расстались! Мне так их не хватает! Они нужны мне очень-очень, мам! Я так сильно люблю их, ма-ам! Чем я заслужила такую боль? Почему остальные могут наслаждаться жизнью, а я тут страдаю в одиночестве, как последняя никчёмная идиотка! — Шатти, мышка, не говори так о себе! Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю! У тебя есть я! Я всегда готова поддержать тебя! Я всегда рядом, даже тогда, когда ты обо мне не думаешь! Больше всего на свете я горжусь тем, что однажды стала мамой такой прекрасной дочери! Прости меня, детка, за всё! Я знаю, что я виновата больше всех, прости! Я так сильно не хочу потерять тебя, малышка… Ты ведь ещё не выросла, не вышла замуж за красавчика, не купила дом с бассейном и не родила сына, как и обещала мне в детстве!.. Как я могу отпустить тебя!       Девушка ещё долго не могла отойти от истерики. В палату даже прибежали врачи, чтобы вколоть ей небольшую дозу успокоительного. Побеседовав немного за дверью с врачом, Элла вернулась обратно, чтобы разобрать пакеты и побыть с дочерью. Шарлотта выглядела плохо. Казалось сегодня-завтра — и её не станет. Элла не могла долго смотреть на неё — сразу накатывали слёзы. Она принялась выкладывать вкусняшки на стол и некоторые личные вещи Шарти в её тумбу, ибо домой девушка отказалась идти наотрез. — Мам? — Шатти? Все в порядке? — Мам, давай поговорим. — От серьёзного тона Шарлотты женщина удивилась, поднялась с пола и села на постель Шарти, поглаживая её руки своими — она была очень холодной. — Что ты хочешь обсудить, мышка? — Я хочу извиниться перед тобой. Твой Джастин говнюк, это неизменно, но мне кажется, что он правда любит тебя больше, чем те прошлые придурки. Я хочу, чтобы он заботился о тебе, когда меня не станет. Тише, мам… Не давай всем этим мужчинам сидеть у тебя на шее, ты не заслужила такого отношения. Передай ему, если он будет обижать тебя, я его достану с того света. Я понимаю, что тяжело жить с человеком, с которым у тебя нет любви только ради ребёнка. Вам с папой не нужно было делать этого — мучать себя и меня. Ни к чему хорошему это не привело, да? — Шарлотта усмехнулась, поглаживая большим пальцем небольшой шрам на тыльной стороне ладони матери. — Почему вы так много ругались?       Женщина надолго задумалась, обдумывая одну очень важную вещь, которую она скрывает вот уже семнадцать лет. Её дочь находится на грани жизни и смерти — будет ли уместно теперь хранить секреты. — Шатти, нам давно нужно было рассказать тебе… Я… Я не твоя родная мама. — Шарлотта удивилась настолько, насколько ей позволяла доза успокоительного. — Но как такое возможно?! — Твоя родная мама умерла при родах, у неё не выдержало сердце, роды в общем были тяжёлые. Её звали Хильда Годдарт. Они с твоим отцом очень любили друг друга и очень ждали тебя. Мне ужасно, ужасно жаль, что они не смогли обрести счастье. Я сестра Хильды, твоя родная тётя. Сразу после её смерти мы с Гаром решили, что я удочерю тебя, чтобы у тебя была мама, приёмная мама, которая будет любить тебя не меньше, чем биологическая. Мы с твоим отцом через год сошлись, как… пара, — Элла опустила взгляд, было видно, что она стыдилась. — Но долго вместе мы не пробыли. Мы часто ссорились, развелись, заводили другие отношения, но продолжали жить вместе во благо тебе. Но получилось всё иначе. Я так сильно виновата перед тобой, перед твоей матерью, моей сестрой… Гарфилд был хорошим мужем, хорошим отцом, хорошим человеком… Я не хотела всё испортить… Эмоции кричали мне, что так будет лучше, а я им потакала, как и всегда… Прости меня, если сможешь, малышка… Я очень сильно люблю тебя и всегда буду любить, как свою маленькую Шатти. — Мам, несмотря ни на что ты всегда будешь для меня моей мамой. Мы обе натворили делов, пришло время за них расплачиваться.

***

      Борис был разбит после потери Шарлотты. Она была единственной дорогой ему девушкой, потерять её было сильным ударом. Теодор поддерживал его как мог, но парень всё больше закрывался в себе и накуривался, пока не заснёт.       Однажды утром он получил посылку от женщины по имени Элла Одли — матери Шарлотты. Это было очень неожиданно, поэтому он буквально порвал коробочку руками, чтобы достать содержимое. На дне лежала небольшая записка и флешка. Какое сильное не было бы желание взглянуть, что там на заветной флешке, он развернул листок и прочитал: Здравствуй, я Элла Одли — мама твоей бывшей девушки Шарлотты. Она просила меня отправить тебе эту флешку, когда сама она уже не сможет. Ей было слишком тяжело всё это время, поэтому она решила оставить небольшое послание для тебя.       Борис судорожно достал флешку и со всех ног бросился к Тео, чтобы посмотреть её содержимое на компьютере. Теодор, сидевший до этого в своей комнате, растерялся, глядя на то, как Борис вбегает к нему без предупреждения и судорожно копается в старом компьютере. — Вот развалюха! — парень злится и пинает процессор — помогает — он включается. — Что случилось, Борис? — осторожно начинает Тео, усаживаясь рядом с Борисом на свою кровать. — Шарлотта отправила мне какую-то флешку, я должен узнать, что там такое. — Всунув флешку, парень кликает мышкой по видеофайлу, и на экране включается видео. С первых кадров на него смотрит совершенно бледная, исхудавшая и измученная девушка с бритой головой, но с привычной ухмылкой на лице. Она сидит на белой постели в окружении различного медицинского оборудования и с кислородной трубкой в носу. Сердце пропустило удар от увиденного и Борис сглотнул. Тревожность нарастала. — Борис, привет. Если ты пошёл смотреть это к Тео, тогда и тебе привет, Декер. Я просто… блять, я вообще ни хрена не блогер, не знаю, как начать… так… В общем… Я лежу в онкологическом центре уже недели две или месяц — не помню — я выкинула телефон и совсем не слежу за временем. Понимаешь, я два месяца назад узнала о том, что больна раком лёгких предпоследней стадии — мне не жить. Я думала, что наши шутки про то, что я подохну от рака легких, если буду постоянно курить — просто шутки. Ха! Как бы ни так! — она улыбалась, но её боль была видна невооружённым взглядом. — Я не говорила тебе и не жалею, тебе незачем было жить с этим, прости, что сказала сейчас. Кстати, мой папа умер в тот день, когда меня впервые положили в больницу… Не хочу об этом… Я просто хотела высказаться, появилось настроение. Представляешь, я бросила сцену! Это был просто кошмар! Представляю, как злился Харт, когда ему сообщили! — улыбка сошла с её лица и она уставилась куда-то выше камеры, вдыхая воздух — легкие болели ужасно, нужно было перевести дыхание. — Прости за то, что бросила так по-дурацки в парке. Но ты заслужил! Я говорила с Тео, он рассказал, что ты ему нравишься, но я всё равно решила пойти к тебе вечером. Я видела, что вы целовались около бассейна, придурки! Даже если бы я не болела, я бы тебя бросила! Но я больше не обижаюсь, так, небольшой осадок. Раз я тебя оставляю, то не потеряй хотя бы Тео. Он не самый плохой человек, к тому же явно тебя любит как «настоящего Бориса» — даже не отрицайте! А ты, Тео, следи за ним, ясно? Будешь скуривать или спивать его — найду обоих или буду приходить в кошмарах, ясно! Пожалуйста, берегите себя, парни. Вы остались одни и кто, если не вы, будете поддерживать друг друга. Стремитесь к лучшей жизни, а не зацикливайтесь на каком-то одном дерьме, как я. Вы заслужили быть счастливыми. — Шарлотта улыбнулась напоследок и потянулась, чтобы выключить камеру, но в последний момент вдруг произнесла: — совсем забыла сказать… Я попросила маму передать это тебе в том случае, если я умру. Интересно, увидишь ли ты это? — видео закончилось.       Борис сморгнул с глаз слёзы и втянул воздух. Такого он не ожидал так точно. Он пришёл в себя через несколько минут, когда Теодор пихнул его в плечо. Безнадёга просто накрыла с головой. Занавес окончательно пал.

***

      После тяжёлых мучительных болей и предсмертной агонии Шарлотта Одли умерла от рака лёгких в отделении интенсивной терапии семнадцатого декабря две тысячи восемнадцатого года в семь часов вечера после возвращения с прогулки по торговому центру с матерью. Самый прекрасный день одновременно стал и самым ужасным. В этот день Элла потеряла самого дорогого человечка в своей жизни и вскоре сама слегла в психиатрическую больницу с подозрением на биполярное расстройство.

Life's alright in devil town They're right, no one's gonna catch us now Dad has bought a new car now We're fine, no one's gonna catch us now...

— Ларри умер, я остался один и должен валить, пока меня на хватились службы. Если ехать, то сейчас. Сейчас, Борис! Ты со мной? — Что? Но я не могу! Как я прямо сейчас…?! — Подумай! Тебе больше нечего терять!       Борис хотел было возразить вновь, но в голове возникла улыбающаяся Шарлотта — её очень не хватало, сердечко всё ещё болело. Он вспомнил о том, как она говорила, что они с Тео друг у друга одни, как нуждаются в поддержке друг друга, что они заслужили быть счастливыми… Это было решающим. Водитель такси начал возмущаться. Борис горько улыбнулся и обернулся на дом, снова взглянул на Тео, а потом подбежал к нему, поцеловал и сел в машину. — Валим отсюда, Поттер, быстрее!

***

      Погода на редкость была приятной. Солнце ещё не разогрелось, ветерок — прохладный, где-то даже пели птицы — близился рассвет. Шарлотта не спала всю ночь, чтобы застать первые лучи солнца. Мистер Одли, узнав о желании дочери, решил составить ей компанию с кучей мармеладок и кружками холодного персикового чая. Укрывшись пледами, они выбрались на крышу и удобно расположились. Мужчина принёс с собой книгу «Маленький Принц» Антуана де Сент-Экзюпери — они вдвоём давно хотели её прочесть — сейчас, пожалуй, самое время. — Пап, а что если у меня ничего не получится? — В каком смысле, мышка? — Если я так и останусь такой глупой. — Ну… — мужчина в шутку задумался и рассмеялся, Шарлотта улыбнулась. — Не страшно быть глупым, страшно быть тем, кем не являешься. У тебя обязательно всё получится. Ты ещё сыграешь на сцене, чтобы я обя-яза-ательно посмотрел. Твой Борис ещё будет жалеть, что упускает драгоценное время с тобой. А мама… а мама в любом случае тебя любит, детка. Не осуждай её так сильно, она такая, какая есть. Ты всё переживёшь, мы с тобой обязательно отправимся в путешествие, хорошо? — Конечно, куда же я денусь. — Отец ущипнул Шарлотту за бок и они рассмеялись вдвоём.       В книге Маленький принц учит всех относиться к себе с уважением, заботиться и любить себя в первую очередь, чтобы «твоя планета не заросла сорняками». Всегда необходимо бороться со всем тёмным, что скрывается в тебе и пытается пробиться наружу, иначе ты погрязнешь в куче проблем, из которых вырваться уже будет очень непросто…       Цветы слабые. И простодушные. И они стараются придать себе храбрости. Они думают если у них шипы, их все боятся…

К О Н Е Ц