Ich werde dich lieben, wenn die Lilien blühen

…Давай просто любить Я, как бы, молча «за» Прошу, не уходи, прошу Хотя бы полчаса ещё…

— Хотя бы полчаса ещё… — подпевает он, шагая в сторону школы. В наушниках играют разные песни, поочерёдно сменяясь. Не смотря на холодный ноябрь, светит яркое солнце, даря немного радости десятикласснику. Ведь не каждый день увидишь такое в позднюю осень! Листья, красные, жёлтые, коричневые, кружась, опускаются с деревьев, покрывая асфальт разноцветной дорожкой. Шастун подходит к воротам школы. О Боже, нет, только не снова. — Ну нееет. — он тихо простонал, увидев его. И его компашку. Натянул капюшон толстовки, чтобы Шаста не заметили сразу. Но Судьба ж така-ая су-у-ука, всё для Антошеньки.

«Снова, снова, снова, снова. Скажите, что это блять сон! Скажите, что это очередной, ёп вашу мать, сон! Почему я это должен терпеть? Снова, снова, снова, снова.» — крутится в голове.

— Эй! Говна кусок, подошёл сюда. — хихикнул Эд Выграновский, друг Арсения и сплюнул на влажный асфальт. Довольно специфичная личность. Весь в татуировках, волевой подбородок, ярко выделены скулы, с чёрными, как смоль, волосами. Всё также одноклассник, и один из самых жёстких. А таких всего два? Или больше? Такое ощущение что он везде и повсюду. Нет лёгких душ. Мир сгнил. Второй — Арсений. Голубоглазый брюнет, ахуеть какой красивый брюнет по которому текут все девчонки, и не только. Клишированный чел, на самом деле. Богатый сын, который живёт на деньги отца, альфа-самец. У него подтянутое тело, видно, дважды в неделю ходит в зал. В их компании есть Сергей Матвиенко. Тихий тип, лучший друг Арсения. Ранее у него гуличка смешная была, но он в карты проспорил, и слил её. Низкий очень, 168 см. На вид, кавказец, но это только на вид. — Эй, Шаст! Чё прячешься? — подал голос Серёжа, поддерживая Эда. Антон вздохнул и развернулся. Выхода нет. Он уже знает, что будет. — Слышь, бля. — откликнул с презрением его брюнет. — Мы не понятно сказали? Повторить? — Арсений с силой сжал кулаки. Как же бесит, этот ваш, Шастун. Опусив голову, Антон пытается как можно быстрее пройти мимо них. Но у ребят другие планы. — Чего вам надо? — пискнул Антон из-под чёрного мешка. — Ой, ну надо же, его Величество соизволило обратить на нас внимание. — съязвил Серёжа, скалясь, и опасно ухмыльнулся, прищурив глаза. Не к добру. — Я сказал — подошёл. — раздраженно ещё раз прошипел Арс. От него, кстати, лилиями всегда пахнет. Говорят, это его любимые цветы. Арсений самостоятельно подошёл вплотную к Шастуну. Слишком близко. Брюнет схватил Антона за капюшон и толкнул на землю. — Не будешь слушаться — почки ножницами вырежем. — нависнув над Шастуном, и плюнув ему в лицо, наугрожал брюнет. — Отъебись, Попов. — не в лучшем положении, лёжа на холодном асфальте, прошипел Антон. Тут же две чужие руки взяли его за шкирку, как маленького котёнка. Арсений смотрел на Антона с ненавистью Вселенского масштаба. Брюнет приблизился к лицу Антона и прорычал. — Что ты сказал? — На Байкале горел пожар. Глаза горели огнём. Сука. — Отстань от меня, прошу. — Глаза были на мокром месте. За что ему это всё? — После уроков разберёмся с тобой. — Попов недолго смотрит Антону в большие испуганные глаза. — В смысле, блять, Попов? — Серёжа с непониманием посмотрел на брюнета. — Заткнись, Матвиенко. Пойдёмте, на физру не успеваем. С Арсением спорить нельзя. Нельзя. Арсений разворачивается и вместе с дружками уходит вальяжной походкой.

***

Уроки проходят достаточно спокойно. Не считая оскорблений в свою сторону. Ну это так, лилии. Цветочки. Звенит звонок с последнего урока. Антон как можно быстрее собирает вещи и выбегает из кабинета французского. Как можно быстрее он накидывает на худые плечи куртку, выходит из школы. Успел. Антон спокойно выдыхает и делает шаг вперёд. В этот момент на плечо ложится рука. Сука, опять, ёбанный ты. Не успел. — Ну что, Ушастый, поговорим? — блять, какой спокойный и одновременно чужой голос. — Ладно. — выдыхает Антон. Парни заводят его в подворотню недалеко от школы. Брюнет пристально следит за каждым движением Антона. — Ну что ж, приступим? — На веселе спрашивает Эд. — Какое личико красивое, аж жалко портить. — ехидно подкалывает его Серёжа. За что? Компашка окружает Антона кругом и валит на землю. — НЕ НАДО, ПОЖАЛУЙСТА!!! — срываясь на крик, умоляет Антон. Попов пнул его в висок. Выграновский ногой наступил на гортань, переквыв доступ к кислороду, Матвиенко прямым ударом пяткой ноги ударил сначала в низ живота, потом в пах. Эд ударил всё также ногой в основание черепа. Когда Антон попытался перевернуться, Арсений помог ему, ударив в седьмой позвонок. Подняв Антона с земли Сергей ударил два раза по почкам кулаками. После этого всё потемнело и поплыло, зеленоглазый упал в обморок. Компашка направилась в неизвестном направлении. Так и оставив Антона лежать на холодном, слегка мокром асфальте. Не успел. Снова.

***

— Антон!.. Ты слы… Гите!.. Виде… Он так и лежал. Кудряш слышал что-то, но понять не мог. Приоткрыв глаза, он заметил мутное лицо Димы Позова. Окончательно очнулся Антон уже в медпункте. Рядом сидел Поз, не сильно высокий, очкастый, очень умный и начитанный парень. Катя Добрачева — девушка Димы, и хорошая подруга Антона. — Он очнулся! — радостно воскликнула Катя. — Да тише ты! Он только в себя пришёл, а ты орёшь. — наругала ее медсестра. Проверив рефлексы, померив температуру и давление, Лина Борисовна отправила его домой. — Пойдём, Тох, домой провожу. — Парни вышли из школы. Ну как вышли? Один буквально лежал на другом, а второй старался не упасть и удержать товарища на весу. — Это опять Попов и эти двое. — с грустью, утвердительным тоном произнёс Дима. Он всегда всё знает. — Да, опять они. — Крепись там. Мы всегда поможем. Хочешь, мы с Катей в цветочный сходим, лилий тебе купим? — Да не нужно. — Вспоминая запах брюнета, сказал Антон. — Ну мы сходим. — Поз дружелюбно улыбнулся. — Ц… — Антон закатил глаза и усмехнулся. Дима донёс Антона в мирном молчании. Каждый думал о своём. Это не напрягало, а наоборот успокаивало. Остановившись возле подъезда Кудряшки, Поз отпустил его руки и помог найти опору. Недоверчиво взглянул на Антона. Спрашивая, мол, помочь дойти до квартиры? — Пока. — Первым попрощался Антон. — Уверен? — Да. — Ладно, пока, аккуратно только! –друзья обнялись на прощание. Антон тяжело выдохнул маленькими шагами направился в сторону лифтов. Прийдя в квартиру и закрыв дверь, он прислонился затылком к железной поверхности. Отдышавшись, первым делом Антон проходит в ванную. Ушастик, как его любит называть Катя, помыл руки и умылся холодной водой, не смотря в зеркало. Страшно. Через полчаса Антон сварил бабушке куриный суп. Зайдя в её комнату, он увидел что она читает. — Привет Бабуль, что читаешь? Я суп поставил варить, будешь кушать? — «Снежная королева». Знаешь, когда твоя мама была маленькой, я всегда ночью читала ей эту сказку.

***

— … Маленькая разбойница была ростом с Герду, но сильнее, шире в плечах и гораздо смуглее. Глаза у нее были совсем черные, но какие-то печальные. Она обняла Герду и сказала: — Они тебя не убьют, пока я не рассержусь на тебя. Ты, верно, принцесса?.. — Майя посмотрела на семи летнего сына, и закрыла книгу. — Спи, мой мальчик.

***

— Мне тоже мама эту сказку читала. — Антон задумчиво смотрел на стену. — Мальчик мой… Иди сюда, я тебе почитаю. — Антон сел на кровать рядом с бабушкой. — … Он был весь в огромных трещинах; из них вылетали вороны и вороны. Откуда-то выскочили огромные бульдоги, казалось, каждому из них нипочём проглотить человека, но они только высоко подпрыгивали и даже не лаяли — это было запрещено. Посреди огромной залы с полуразвалившимися, покрытыми копотью стенами и каменным полом пылал огонь. Дым подымался к потолку и сам должен был искать себе выход. Над огнём кипел в огромном котле суп, а на вертелах жарились зайцы и кролики… *** Так они вместе провели вечер. Белая фура. Каждый раз, когда он вспоминает это, становится все так же больно. Время не лечит. Конечно не лечит, а утекает рекою забвения. Новые люди, случайные встречи, грёзы, надежды, тревоги, сомнения. Время не лечит, оно лишь помогает раны и боли сложить в сундуки там, где за давностью лет потеряет… Шрамы затянет, исчезнут звонки… На наших глазах снова замёрзла ночь. Антон сидит на полу и курит не понятно какую по счёту сигарету. Рассматривая свои шрамы. В наушниках играет… …Что я так сильно люблю твой смех. Любить тебя так сильно за то, кто ты есть. Прости, что я так сильно люблю твой смех. Любить тебя так сильно за то, кто ты есть

Не люблю свои шрамы, не люблю сигареты. Сигарета 1, 2, 3. Снова, снова, снова, снова. Курю.