Вопреки всему

      Ей начали сниться кошмары. В одном она бежала от своего преследователя, который шел за ней попятам, где бы она не находилась и куда бы не направлялась. Он был безлик, в мешковатой черной одежде, потому сливался с темной ночью воедино. И только когда она набиралась смелости обернуться, на его лице появлялась широкая улыбка, с которой тонкой струйкой стекала кровь.       В другом она выходила на улицу, а там, не давая асфальту хоть ненамного проявиться, лежали маленькие трупики котят. Они были изуродованы так, будто тут только что был самый жуткий психопат — или несколько психопатов.       В обоих случаях она просыпалась в слезах, с тяжестью в груди, едва вдыхая воздух. А потом и вовсе не могла уснуть. Так у нее и появилась бессонница. Вместо попыток поспать, которые после приснившегося успехом не увенчались, она старалась отвлечься на учебные задания. Наедине с мыслями оставаться было все тяжелее. Еще и эта тесная комнатушка давила ощущением замкнутости.       Взяв свою папку с заданиями по композиции, она вышла в коридор. Было тихо, ни единого шума. А через два часа весь город начнет просыпаться и заживет бурной жизнью.       Ха Ын пришла на кухню, налила воды из-под крана в чистую кружку и поставила на стол, положила папку и заглянула в окно — темно, небо покрывали звезды. Вдохновения нет, но долги сами себя не закроют.       Девушка села за стол, открыла папку, не зная, с чего начать, в голове будто каша из мыслей. Руки сами потянулись к карандашу, начав вырисовывать плавные, но неаккуратные линии, будто на автомате, без желания. Сама девушка летала где-то далеко в своих мыслях.       Наверное, увиденное прошлой ночью травмировало её.       — Вы хорошо рисуете, — мужской голос опустил девушку на землю. Она оглядела то, что нарисовала, и удивленно вскинула бровь — как по этому можно судить?       — Это самое худшее, что я рисовала, — Ха Ын подняла голову, посмотрев на Мун Джо.       Как всегда выглаженная рубашка, заправленная в брюки, статная поза с прямой осанкой. Он будто аристократ, сбежавший из другого века.       — Присяду? — Ха Ын кивнула, дантист сел напротив студентки и подпер голову рукой. — Вы не спите.       — Не смогла уснуть, мысли только об учебе…       — Мне кажется, у вас вот тут, — он указательным пальцем постучал по своему виску. — Немного другое. Вас что-то беспокоит.       — Это так заметно? Иначе не понимаю, как вы могли догадаться, — Ха Ын опустила глаза и снова принялась вырисовывать незамысловатые линии. — Просто… мир словно сошел с ума. А я вместе с ним.       Девушка посмотрела на мужчину, который внимательно смотрел на нее.       — Он уже давно сошел с ума, — взгляд Мун Джо был слишком магнетическим, пронзительным. Легкая ухмылка, приподнятый уголок губ успокаивал девушку.       Но только сейчас она поняла, что совсем не знает его. Да, он вежливый, рассудительный, но что происходит в его голове, какая реакция на происходящие события в их городе… он загадка для нее. Но эта вуаль неуловимости словно притягивала девушку.       — Вы знаете про… — ей понадобилась пауза, чтобы сказать об этом без дрожи в голосе, но это не увенчалось успехом. Голос предательски дрогнул. — Животных на нашей улице?       Девушка сглотнула появившийся ком, моментально постаралась стереть из головы картины, появившиеся после сна.       — Животные… люди… — Мун Джо издал смешок. — Иногда границы стираются, не правда ли?       Ха Ын оцепенела.       — Что вы имеете в виду?       — Вы наверняка сами понимаете. Мир не так черно-бел, как вам бы хотелось. Жестокость была и будет всегда.       — Да, но на это ведь нельзя просто закрывать глаза, — девушка бы вот-вот заплакала. Но она держится. А ответы Мун Джо не на шутку ее пугали.       — Странно, как это всех сейчас волнует, — мужчина откинулся на спинку скрипучего стула, закинув ногу на ногу. Его глаза ни разу не отпустили девушку. Он ловил каждую её эмоцию.       — Вам все равно? Они же беззащитны.       — Ха Ын, скажите, поймав человека, который это сделал… чтобы вы сделали с ним?       У девушки сразу возникла пугающая мысль. Она бы точно заставила его испытать то же самое, что испытывали бездомные животные. Но ответить она не смогла. Лишь опустила глаза, продолжая раздумывать над более разумным ответом. Но Мун Джо выиграл в своей же игре.       — Вы бы сделали так, чтобы он мучился также, —он громко усмехнулся. Он явно знал, что прав. — Поэтому, вряд ли нам судить. Мы все хороши.             Девушка поняла, что внутри нее не осталось сил держаться. Она подскочила, ударившись коленками о стол, и, закрыв рот рукой, спешно пошла к выходу из общежития.       — Извините, пойду подышу, — бросила она напоследок.       Стараясь быть тихой, она вышла из помещения и спустилась по лестнице вниз, затем выскочила на улицу и села на холодную ступеньку. Все также прикрывая рот рукой, она зарыдала, пытаясь подавить истерические звуки. Мун Джо был прав, и это ее добило. Но и его безразличие напугало.       Девушка тут же подумала о том, какой она показалась слабой, когда не осталось сил сдерживать эмоции. Была бы возможность, она бы закричала. Но лишь уткнулась лицом в руки.       Рядом присела фигура.       — Не хотел вас расстроить, — Ха Ын подняла голову: Мун Джо задумчиво смотрел вперед, а голос был чрезмерно низким.       Слезы текли нескончаемым потоком, как бы она не пыталась успокоиться. Даже присутствие мужчины ее не останавливало.       — Я просто растерялась, простите, — девушка всхлипывала. — Не знаю, почему это сейчас со мной происходит.       Мун Джо поворачивается к ней. Медленно вытягивает руки и большими пальцами проводит по влажным щекам в успокаивающем жесте.       — Улыбка вам подходит больше, — он улыбается слегка, а она, эмоционально-уязвимая, смеется, пока слёзы все еще катятся.       — Мун Джо, — Ха Ын осмелилась посмотреть прямо ему в глаза. — Вы интересный человек.       Мужчина медленно убирает руки от девичьего лица.       — У всех нас есть загадки.       — Сможет ли вас кто-нибудь однажды разгадать?       — Возможно. Но мне не очень хотелось бы этого, — он сцепил руки в замок. — Боюсь, никому не может такое понравится.       — Когда так говорят, все больше хочется узнать, — девушка улыбнулась. Она уже спокойна. Лицо сухое от высохших слез.       Они просидели так молча еще около пяти минут. Каждый думал о своем. Девушке хотелось узнать, что происходит в голове мужчины. Но он никогда об этом не скажет. Он не наивный, не импульсивный. Всегда думает, прежде чем сказать. И, возможно, у него действительно есть секреты, о которых не узнает никто. И никогда.       Они поднялись на третий этаж, собираясь расходиться по комнатам. После неплохой встряски Ха Ын с удовольствием бы залезла под одеяло, лишь надеясь, что сны преследовать не будут.       Мужчина остановился вместе с девушкой у её комнаты. На улице уже светало, потому мрачный коридор окинули первые утренние лучи.       — Извините за сегодня, — девушка снова избегала прямого зрительного контакта с мужчиной.       — Доверяйте только себе, — он неожиданно сделал шаг к ней, прижав девушку к двери.       Мужчина положил руку на ручку, облокотившись. Слегка опустил голову, чтобы посмотреть в ее глаза.       — Почему?       — Вы нежная. Вас легко сломать.       — Вам кажется так.       — Оболочка разве равняется действительности?       Он видел ее насквозь. Не сказал больше ни слова. Просто посмотрел на неё — так, будто изучал не человека, а трещину на стекле: тонкую, почти незаметную… но разрушающую.       Его пальцы коснулись её подбородка — неуверенно, как будто он проверял, не сломается ли она от одного прикосновения. А потом, почти неуловимо, он наклонился. Поцелуй был лёгким. Почти невесомым. Ни страсти, ни настойчивости — только касание. Как прикосновение дыхания. Как проверка: позволит ли она быть ближе. И всё же в этом было что-то неправильное. Как в тишине перед бурей, в улыбке, за которой скрывается лезвие.       Ха Ын словно потерялась. Она будто спала. Частью хотелось отстраниться — она чувствовала, что что-то не так. Но другая часть…       Он отстранился первым, будто вовсе не прикасался. Только уголок его губ чуть дёрнулся, но не в улыбке.       Он открывает дверь, придерживая девушку за предплечье. Она смотрит на него в растерянности, но не задает ни единого вопроса. Потому остается без ответов.       — Добрых снов, миледи, — он делает шаг назад, а затем и вовсе разворачивается и уходит в свою комнату, а после исчезая в этих стенах. А Ха Ын так и стояла еще несколько минут, смотря ему в след.       Сняв с себя лишнюю одежду, девушка накрывается одеялом по самый подбородок, отвернувшись к стене. Сон больше не шел. В голове была суматоха.

      «Это не просто поцелуй. Но он не такой. Его всегда пронзительный взгляд не дает мне покоя. Он будто знает все обо мне. Даже то, чего не знаю сама.

И почему я хочу, чтобы он снова меня коснулся?»