Как вырастить сад

Прозрение Невилла На четвертом курсе, двадцать четвертого февраля, если быть точными, Невилл Лонгботтом пришел к очень важному заключению. Он, как и все, сидел на трибуне, наблюдая за поверхностью озера в ожидании признаков движения чемпионов Турнира. Когда Крам вынырнул с Гермионой (все знали, что она ему нравится), Невилл задумался. Он никогда не считал себя пригодным для Турнира - и в любом случае, он не подходил по возрасту,- но на минуту он задумался, кто мог бы ожидать его на дне озера. Ему представилась погруженная в воду Ханна Эббот, с плотно закрытыми глазами и с похожими на светлые ленты волосами, танцующими вокруг лица. Он был поражен мыслью что именно Ханну он вообразил первой в этой роли. Факт, что один-единственный образ способен вызвать у человека такие сильные эмоции, может показаться забавным, но когда Невилл представил ее под водой, окруженную водорослями, что-то щелкнуло у него в голове... осознание накрыло его с головой и внезапно ему стало все кристально ясно. Рядом с ней он не чувствовал смертельной неловкости, вместе с ней он мог проводить часы, не ощущая течения времени, для нее он собирал карточки из шоколадных лягушек. Она всегда помогала ему писать эссе и даже пыталась помочь ему научиться летать на метле (для нее это было непросто, принимая во внимание факт, что она сама летала не лучше него). Она единственная играла в плюй-камни еще хуже чем он, и она всегда, всегда была рядом с ним, если ему нужна была помощь. Она даже связала ему шапку с помпоном на это Рождество... шапку с очень корявой буквой Н спереди. Именно эта шапка была на нем сейчас. Невилл завертелся с открытым ртом, высматривая ее. Она сидела всего в нескольких рядах от него, громко поддерживая Седрика, только что вынырнувшего со своей девушкой Чжоу. Невилл долго смотрел на Ханну, затаив дыхание, его сердце практически выпрыгивало из груди. Ну конечно, это же совершенно очевидно! Как только он мог не понять этого раньше? Прямо сейчас он мог думать только о том, насколько сильно это все усложняло. Рядом с ним Джинни кричала его имя в пятый раз (но он так ни разу ее и не услышал). С того дня Ханна начала замечать перемены в Невилле. Он больше не разговаривал с ней так часто, как раньше. Он выглядел озабоченным и нервным и у него все время что-то валилось из рук (что для Невилла, в принципе, было совершенно нормально, но теперь он все ронял даже чаще чем раньше). Ханна списывала это на переутомление и плохую погоду. Невилл, однако, просто старался не замечать некоторые вещи, связанные с Ханной. Такие, например, как цветочный аромат ее волос, или их блеск на солнце, или ее манеру стоять со сведенными вместе носками ботинок. Он старался не обращать внимание на ямочки у нее на щеках, когда она улыбалась, и на то, как она держала перо, и на то, что она была ужасно милой даже когда чихала. Но больше всего он боялся, что она заметит как он обращает внимание. У Невилла не было ни малейших шансов и он не хотел чтобы кто-нибудь узнал об этом. Поэтому он не сказал Ханне ничего, что могло бы все усложнить или выставить его дураком - в конце концов, Невилл был почти на сто процентов уверен что Ханна не разделяет его чувства. Экзамены пришли и прошли практически незаметно, а Невилл так ничего и не сказал Ханне. Начались летние каникулы и Невилл с грустью осознавал, что Ханна в очередной раз исчезает из его жизни на несколько месяцев, но по прежнему ничего не говорил. Затем начался пятый курс, а Невилл все еще молчал, хотя жизнь начинала выглядеть все хуже и хуже. По школе поползли слухи о том, что Тот-кого-нельзя-называть вернулся и, как обычно, строит коварные планы, а весьма неприятная дама из Министерства по имени Долорес Амбридж стала преподавателем ЗОТИ. Все ученики внезапно обнаружили себя в совершенно незнакомой им школе, чужой и небезопасной. Невилл часто ловил себя на том, что он тайком смотрел на Ханну и с беспокойством думал, хватит ли ему сил защитить ее от той темной бури, которая надвигалась в их сторону. Когда дети вынуждены взрослеть Весь пятый год Невилл выглядел усталым и измученным, и Ханна чувствовала себя так же. Казалось, все заботы мира навалились на их плечи, да вдобавок СОВ были прямо за углом. Ханну в основном занимали учеба и оценки (частично потому, что они выглядели реальнее, чем Тот-кого-нельзя-называть и частично потому, что она не хотела о нем думать). Невилл, однако, фокусировался на более мрачных вещах. Однажды, когда сумерки только начали сгущаться и Ханна собиралась уйти из теплицы номер четыре, Невилл поднял голову и посмотрел на нее с очень серьезным видом на своем обычно нервном лице. - Ханна, знаешь, сейчас плохие времена. - О чем ты? - она слишком устала чтобы обсуждать, как трудно готовиться к СОВ, или как сильно она отстала от всех. Он стоял, отряхивая руки. - Я просто подумал что ты... тебе стоит научиться защищать себя на случай если... если... Я не знаю, если Ты-Знаешь-Кто нападет на нас, или... - он замолчал и повисла тяжелая тишина. Ханна плотнее закуталась в пальто, внезапно напуганная серьезным взглядом Невилла. - Не говори так. Ты, это... ты пугаешь меня. - Может быть, ты и должна бояться, - Невилл невольно сказал это громче, чем хотел. На его лице сразу же появилось извиняющееся выражение и он торопливо продолжил: - Я не имел в виду... Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, понимаешь? Ханна внезапно почувствовала себя очень старой и уставшей. Она проглотила комок в горле и подумала о маме. Не было ни дня когда Ханна не боялась бы что ее отец вернется убить ее мать. А теперь, когда все были уверены, что Тот-кого-нельзя-называть скоро вернется... - Ханна? - нервно позвал ее Невилл, - ты в порядке? Ханна посмотрела ему в глаза. - Тебе когда-нибудь хотелось чтобы все просто было хорошо? - Да, все время, - мрачно ответил Невилл, думая о своих родителях со знакомой глубокой болью в груди. Он заметил что такая же боль как в зеркале отражается на лице Ханны. - Все ведь будет хорошо, правда? - тихо спросила она, чувствуя себя ребенком, которым она все еще была. Поддавшись внезапному порыву, Невилл пересек то небольшое расстояние, которое разделяло их, и обнял маленькую фигурку Ханны. Так они и стояли, Ханна - зарывшись лицом в плечо Невилла, он - положив подбородок ей на макушку. На следующей неделе Ханна вместе со многими другими вступила в Отряд Дамблдора. Трудности в учебе - Я никогда не смогу! - взорвалась Ханна, швыряя перо через дубовый стол. Невилл тихо призвал перо обратно, только для того, чтобы Ханна сердито выхватила его у него из рук, уставившись на пачку пергаментов перед ними. - Я никогда не успею выучить все это до СОВ! - уныло воскликнула она, немедленно впадая в депрессию, - я слишком глупая, чтобы сдать экзамены... Несмотря на постоянные тренировки в АД и осознание, что жизнь действительно продолжает меняться к худшему, каким-то образом большая часть студентов умудрялась больше волноваться об оценках чем о Том-кого-нельзя-называть. Ханна запрокинула голову и тяжело выдохнула, становясь похожей на дракона. У нее была склонность вести себя странно когда она была напугана или грустила. Теперь, с дополнительным стрессом в виде Амбридж и экзаменов, она уже находилась на грани. К счастью, после четырех лет дружбы Невилл знал как ее успокоить. Дав ей время посидеть в тишине и поужасаться самой себе, он прочистил горло и обнадеживающе улыбнулся. - Извини, - пробормотала она с робкой улыбкой. - Все в порядке. Она прикусила внутреннюю сторону щеки, все еще поглядывая с тревогой на стопку учебников и машинально постукивая пером по столу. - Хочешь сыграть в плюй-камни? - предложил Невилл, зная, что она никогда не упустит шанса попытаться выиграть у него. От перспективы прокрастинации ее лицо мгновенно просветлело и она начала рыться в своей сумке в поисках карт (которые она теперь все время носила с собой, так, на всякий случай). Невилл увидел как ее ресницы опустились на розовые щеки и сердце застряло у него в горле. - И, Ханна... ты совсем не глупая, - хрипло сказал он, выдавая все, что у него было в душе, неожиданно нежным тоном. Ханна оторвалась от сумки и подняла голову, а он не отвел взгляд. В этот момент он почему-то совсем не боялся дать ей узнать о своих чувствах. А затем, когда Ханна наклонилась вперед с очень странным видом, она просыпала на пол все содержимое своей сумки.