Пожалуйста, приснись мне...

И вновь самолёты. Города и страны менялись, как стекла в калейдоскопе. Дженс порой уже даже не помнил, где у них был кон, и не понимал, куда они прилетели на этот раз. Бесконечная череда событий лишь сильнее затягивала в пучину страсти. Каждая панель теперь давалась с большим трудом. Уже просто находится рядом с ним было невыносимо. Невыносимо сладко и больно. Желания одолевали все сильнее. А он… Он будто знал об этом. Его действия на конах становились все откровеннее. И это было… Черт! Охренеть как волнительно! Дженс трепетал, пряча глаза при каждом его прикосновении. Ночью, лёжа в холодной постели в гостиничном номере, он с силой сжимал заледеневшими пальцами подушку, и, уткнувшись в нее лицом, как в бреду шептал только одно слово. «МИША». В нем сейчас сосредоточилась вся Вселенная. Каждый раз, засыпая, он снова просил ее исполнить только одно желание: — Приснись мне, пожалуйста… И великая сила этого желания, отправляя посыл в глубины космоса, пробуждала Вселенную. Она сжаливалась и посылала ему такие желанные для него сны. Теперь они были не просто обрывками. О, это было кино! Настоящее кино, с сюжетами и очень горячими сценами. В них Дженс уже не просто пробовал на вкус своего ангела, он отдавался ему. Страстно, горячо, выплескивая всю силу своего желания на влажные простыни. Он сходил с ума в его руках, плавился, под его губами, и взлетал на вершину, сотрясаемый мощными движениями члена в нем. Он чувствовал прямо сквозь сон, как ударяется головка о простату, как раскалённый ствол, почти выйдя, резко врывается вновь, как сжимают стальные пальцы дрожащие плечи, насаживая его все глубже. Как Миша, отпустив пару грубых шуточек, нежно проводит языком по его уху и шепчет: — Дженс, плохой мальчик! Почему ты сопротивляешся? Ты же хочешь, чтоб я вот так драл тебя, как грязную шлюху. Да? И Дженс, прогибаясь навстречу, стонал в ответ: — Да, да, да. ХОЧУ! Трахай! Я буду кем хочешь. Шлюхой. Сучкой. Только не останавливайся! А потом картинка менялась. Он снова и снова с трудом налаживал ритм дыхания, когда горячий и тяжёлый ствол входил в горло. Губы пламенели, язык выводил во рту немыслимые пируэты, горло судорожно сжималось. И все это создавало единую сеть «открытого наслаждения», потому что то, что он ощущал в этом момент не поддавалось описанию. Рот — как эрогенная взрывоопасная зона. Дженс даже представить себе не мог, что можно вот так кайфовать, когда в твоём рту хозяйничает член. Но это было так! Он кайфовал, стоя на коленях, сдерживаемый сильными руками, принимая в себя немаленький прибор, смачно причмокивая и бесконечно стеная. Или наоборот. Он сам ставил его в позу, входил, нежно продвигаясь все глубже. До тех пор, пока желание не становилось просто невыносимым. В такие моменты он хотел только одного — трахать его! ТРАХАТЬ! До одурения! До умопомрачения! Вдалбливать в него свой ноющий от боли ствол, вцепляясь ногтями в крепкую задницу. Чувствовать как бьются от этой сумасшедшей тряски яйца, ударяясь о его. Ощущать, как горит все в его глубинах, как сжимаются тугие мышцы. Слышать, как он кричит, сотрясаясь в его руках, бесконечно моля: «Ещё! Дженс! Ещё!» Отвесить ему страстный шлепок по упругой округлости, будто компенсацию, за всю ту муку и боль, что он пережил. Услышать ещё более страстный стон и потерять голову. И вот уже рука сама, бесконечно шлёпает эту охуительную задницу. И снова. И снова. А потом… Его крик, резкий, накрывающий с головой. Трясущееся в экстазе тело, и сперма, толчками вылетающая прямо на постель. Последний жалобный стон «Джеееенссееен!». Совершенно обессиленное тело, расплатавшееся по кровати. Но нет! Я не дам тебе так просто уйти за грань! Переворот. Ноги согнуты в коленях и подняты. Резкий толчок. И снова. Трахать, трахать и трахать. До одурения. До полного отупения. Видеть как снова оживает успокоившаяся было плоть. Как он снова начинает загораться, изгибаться в его руках и стонать. Черт! Стонать как последняя шлюха! И только доведя его до пика второй раз, позволить себе кончить. Охренительно кончить! Заливая в него все, что можно. Сжимая его бедра до синяков, рыча его имя, уткнувшись зубами в его плечо. — Ты сучка, Миша! Ты моя сладкая сучка! И я однажды сдохну, вот так на тебе. Мое сердце просто не выдержит такой дозы адреналина. — Дженс, — сладкий шепот проникает в уши. — Люблю тебя, Эклс. Бля, люблю! Черт! Как это вышло? Как? Да он и сам не знал этого. Но одно он знал точно. Он любит Мишу. Странной, больной, порочной любовью, которая не должна существовать. Ей нет места на этой планете. Они не свободны. Оба. И, да! Он любит свою жену, свою дочь. Он не хочет менять ничего в своей благополучной, правильной и нормальной жизни. Но… Но и бороться со своим сладким искушением по имени Миша он больше не может! Дженсен просто сходил с ума. Он не мог спать нормально, потому что эти сны, такие яркие и сладкие, все больше манили его. Каждый день, просыпаясь по утру совершенно разбитым, он думал, что это все. Больше он не будет просить Вселенную об этих снах. Но каждый вечер, ложась в постель, он вновь обращался к великой силе. Он устал, измотался. Конвенции не радовали. Дэннил, звоня ему вечерами, только удивлялась, почему у него такой уставший и обречённой голос. Он отмахивался. Все нормально, просто устал. Да и что он скажет? Прости, дорогая, но я тут влюбился в Мишу и хочу его? Бред. В один из дней, Дженс, совершенно измотанный, прилично нажрался перед выходом на сцену. Да тупо потому, что понимал, если сейчас Миша снова обнимет, поцелует или прижмёт к себе, он больше не выдержит. Виски расползся по организму, застилая мозг приятной поволокой. Эклс вышел на сцену. Миша и Джа уже во всю веселили публику. Дженс плюхнулся на стул и тупо уставился на них. Придурки! Опять выебываются. Джареду пришло время уходить. Он весело помахал залу и скрылся за кулисами. — Ну, что? А вот и я! — пьяно хохотнул Дженс. — О чем вы тут, Миша? Он уставился на Коллинза. Тот улыбнулся. — Да вот, наша публика пытала нас с Джа про то, как мы дурачимся на съёмках. — он многозначительно посмотрел на друга, и повернулся в зал. — Знаете, что однажды, Джа уселся на меня сверху. Это был дубль минут на двадцать, но Джа, просидев на мне с полминуты и потрепав по щекам, выдал гениальную фразу. Сейчас покажу. Он схватил за руку Эклса, уложил его на пол и присел сверху. Одной рукой, которая была видна залу, он действительно похлопал по щеке, другой, скрытой от публики и камер, он нежно прошёлся по шее. Остановив на щеке большой палец, он стал легко поглаживать колкую щетину. При этом бедра его, хоть и держались на расстоянии, периодически дергались, подаваясь вперёд и создавая лёгкие поступательные движения. Глаза прожигали синим светом. «Смотри мне в глаза, Дженс! Не смей отводить взгляд. Читай по губам!» — сказал он мысленно, и все эти мысли столь явно отразились в синих глазах, что Эклса передёрнуло. Он впился взглядом в эти губы. «Я хочу тебя, Дженс! Хочу прямо сейчас!» — губы бесшумно двигались, донося эту информацию. Он повернулся к залу. — Так вот, усевшись на меня вот так, Джа тогда сказал гениальную фразу. Он вновь вперил взгляд в Джена. — Да ты — сексуальная штучка! Тебе же это нравится! Да, да! Так и сказал! Представляете?! — он засмеялся и резко встал, оставив Дженса лежащим на полу. Потом секунду подумал и подал руку, помогая ему подняться. Зал хохотал и аплодировал. Дженс схватился рукой за лоб, пряча глаза. Почему? Да потому что, показать их сейчас залу, а тем более Мише — это просто открыто признать, что он сейчас настолько уязвим и возбужден, что его глаза выдадут все эмоции с потрохами. Вот только Эклс не учел простого момента. Если его взгляд ещё не всё увидят, да и скосить можно на выпивку, то вот скрыть то, что происходило в штанах — задача практически невыполнимая. А дальше вечер плавно перетек в перманентный кошмар. Дженс просто места не находил. Настойчиво подергивающийся член, упирался в тугие штаны, вызывая двоякие ощущения. С одной стороны — это больно и неудобно. Но вот с другой… Каждый раз, кидая взгляд на веселого Мишку Дженсен чувствовал, как ствол подскакивает, как нервные импульсы несутся от чувствительной сверх меры головки, как сжимаются яйца, и как внизу живота стягивается комок желания. Дженс всеми силами старался скрыть эти реакции. Он садился, вставал, вновь садился. Его рука без конца ныряла то в карман, то за ремень, пытаясь хоть чуть-чуть поправить подергивающийся ствол. И когда пальцы заныривали чуть глубже в джинсы, легко задевая головку, Эклс вздрагивал и судорожно вздыхал. Его взгляд не выпускал из цепкого захвата губы, глаза и тело Миши. Он уже не мог сдерживаться. И ему оставалось только бухать. Что он и делал прямо на сцене. Опрокидывая стопку за стопкой, он пьянел все больше. К концу панели он уже еле стоял на ногах. Кое-как оттрубив кон и фотосессию, Эклс вышел на улицу. Отдышаться. Надо было немного отдышаться. К нему подошёл Джаред. — Дженс? Ты в порядке? Ты чего так нажрался? — он приобнял качающегося друга за плечи. Дженс позволил ему это, позволил себе. — Джа, как я устал. Я хочу спать. Я почти не сплю ночами. Подъехала машина. Эклс мешком свалился, на заднее сидение. Он вырубился, едва уронив голову на спинку сиденья. Ему снился странный сон. Он спит в машине. Рядом Миша. Он нежно гладит его по голове, ерошит русый ёжик, поглаживает пальцами небритую щеку, легко проводит подушечкой пальца по губам. Потом приближается к уху. Сладкий шепот проникает в мозг. — Глупыш. Ну почему ты такой противоречивый. Я же все видел. Все, Дженс. Хватит сопротивляться. Это не приведет ни к чему хорошему. Просто позови меня сегодня, и я дам тебе все, чего так жаждет твое тело. Проснулся он от настойчивого потряхивания по плечу. — Дженс! Эй, приятель! Вставай! Мы приехали. Пойдем, я помогу тебе добраться до номера. Эклс с трудом сконцентрировал взгляд на Мише, серьезно смотревшем на него. Он выскочил из машины как ошпаренный. — Пошел на х., Коллинз! Ты думаешь, я так надрался, что не дойду сам? Хуй тебе! — он опустился на корточки прямо у крыльца отеля. — Да, бля! Надрался. Не смогу. Но, знаешь что? Пусть лучше меня сам черт проводит, чем ты! Понял, Миша! Отьебись! Видеть тебя не могу. Ты достал меня, хуже горькой редьки. Он встал и повернулся к Джареду. — Джа, друг! Проводи меня, пожалуйста. И не подпускай ко мне этого чертового ангела! Не подпускай, слышишь!!! Джа только пожал плечами. Он подхватил Дженса, буквально повесив его на себя, и потащил в номер. Уронив каменно тяжёлое тело на кровать, он стянул с него ботинки и заботливо прикрыл пледом. — Спи, алкоголик! И чего вдруг ты так нажрался? Чего на Мишку взьелся? Что он тебе сделал? Дженс сонно заворочался и приподнялся на постели. — Что он сделал? Ты хочешь это знать? Да он, сука, ничего не сделал! НИ-ЧЕ-ГО!!! — он сел в постели. Голова шла кругом, его тошнило. — Понимаешь? А я так больше не могу, Джа! Не могу больше это терпеть. Не могу без него. Блядь, Джа! Я его…люблю. И хочу. Так хочу, что даже ночами спать не могу. Он сниться мне. Я устал от этого. Пропади он пропадом! Ненавижу! Его! Себя! Нас! Его — за то, что он сводит меня с ума! Себя — за то, что я не могу сопротивляться. Чертов слабак! А нас. нас, за то, что нас нет! Понимаешь? НЕТ!!! Он подорвался и побежал в ванну. Вывалив в унитаз содержимое желудка, он уставился на себя в зеркало. Кошмар! Остекленевший взгляд, впавшие щеки, дрожащие губы. Как хорошо, что он сейчас в жопу пьян. Он просто вырубится. Без снов. И, наконец-то, поспит. Эклс вернулся в комнату и упал на постель. — Джа, прости. — он уже засыпал. — Я не должен был говорить тебе это. Не обращай внимания. Я пьян и несу бред. А сейчас, мне надо поспать. Спасибо, друг. И он отбыл в царство Морфея. Джаред ещё немного постоял рядом. Он с жалостью смотрел на спящего друга. Бред? Да если бы! Джа уже давно заметил, что между Мишей и Дженсом что-то происходит. И вот теперь раскрылась нелицеприятная правда. Эти двое, походу, влюблены друг в друга. И если Миша, хулиган и разгильдяй, не показывает своих чувств, то Дженс… Ранимая натура Эклса не могла скрыть то, что терзало его. И что делать? Надо поговорить с Коллинзом. Может им стоит обсудить вдвоем эту проблему. Глядишь, и решение придет. Джа вышел в коридор, прикрыв дверь в номер Дженса и постучал в соседний номер. Миша распахнул ее и удивлённо уставился на друга. — Что, Джа? Если ты пришел, чтобы извиняться за скотское поведение твоего дорогого друга, то ты зря стараешься. Мне нахуй не нужны его извинения. Он — пьяная скотина! Я не хочу это обсуждать. Спокойной ночи, Джа. Он попытался закрыть дверь, но Джаред быстро подставил ногу, не давая ему этого сделать. — Слышь, Миш! Я понимаю твои возмущения. Но прошу, выслушай меня. Это важно. Коллинз согласно кивнул и жестом пригласил друга войти. Они прошли в гостиную и уселись в кресла визави. — Миш. — начал Джа. — Я, бля, не знаю с чего начать. Короче, Дженс, он злится из-за того, что…влюбился в тебя. Он выдохнул. Фух! Как же это трудно сказать. — Да, Миш. Он мне сейчас все рассказал. А что у трезвого на уме, у пьяного на языке. Трезвым бы он не решился. — И что? — Миша спокойно оглядел друга. — Что, по твоему мнению, я должен с этим делать? Может мне сплясать от радости? Или спрыгнуть с парашютом, чтоб доказать ему мою любовь? Он нервно засмеялся. — Да, Джа! Я люблю его! Ты не ослышался. Но что это, черт возьми, меняет? Ему не нужна моя любовь. И мне она не нужна. Мы несвободны. У нас нет шансов. Так что, я безусловно рад, что он признался сам себе в этом. Но я не смогу помочь ему. И себе. Нам остаётся только ждать, когда это пройдет. Если пройдёт… Джа только вздохнул. Он прав! Он чертовски прав! — Ладно, Миш. Прости. Я подумал, что может вам поговорить. Может вы найдете выход из этой ситуации. — Хорошо. Я попробую. Завтра. Когда он проспится. А сейчас, извини. Я хочу спать. — Миша поднялся, явно давая понять, что разговор окончен. Джаред понял. Он пожал другу руку, пожелал спокойной ночи и удалился. Миша молча смотрел ему вслед. «Дженс. Глупый малыш. Ты признался. Признался сам себе в том, что мне известно давно. Ты думаешь, я не знаю, чего ты хочешь, о чем мечтаешь? Думаешь, я не знаю, отчего ты нормально не спишь ночами? Вселенная, она все слышит. И я, как и ты, тоже прошу ее ночами. Чтоб дала мне увидеть тебя, обнять, обладать тобой. Ты нужен мне. Я хочу тебя, Дженс. Но как решиться? Видимо, Вселенная исполняет не все желания.» Чтож. Завтра последний кон. А потом они полетят по домам, и у них будет два месяца законного отдыха, прежде чем стартуют съёмки нового сезона «СПН». Он попробует завтра поговорить с Дженсом. Попробует…