Пожалуйста, приснись мне...

Утро встретило Эклса жутким похмельем. Голова трещала нещадно. Кое-как сползя с кровати он допелся до ванны. Приняв контрастный душ, он слегка взбодрился, но боль не проходила. Ладно, бутылочка пивка решит эту проблему. Бутылочка, но не больше! Он распечатал пиво и, упав на диван, жадно отхлебнул из горла. Ополовинив бутылку Дженс почувствовал, что стало легче. Теперь стоило позавтракать, выпить кофе, и он будет как новый. Заказав еду в номер, Дженс вышел на балкон покурить. Он задумался. Вот дурак! Нахрена он все вчера сказал Джареду. А ну как тот решит поделиться с Мишей? Ему совсем не улыбалось, чтобы Коллинз узнал об этом. Что он подумает? Это в его снах Миша откровенно хотел его, а на деле? В реале он может покрутить пальцем у виска и будет прав. Весь такой из себя нормальный мужик. А что он должен ответить, узнав, что на него неровно дышит коллега и друг? Явно пошлет нахер и, опять-таки, будет прав. Хорошо, что сегодня последний кон. Отработать и домой. Они не пересекутся два месяца. А там стартуют съёмки. Они будут загружены работой. Глядишь, эта блажь и выветрится из башки. Пожалуй, надо прогуляться. Дженс нацепил на себя лёгкую рубашку и шорты, надвинул на глаза кепку и скрылся за темными стеклами очков. Очень не хотелось попасться на глаза фанатам. Они уже вернулись в Америку. Съёмки нового сезона вот-вот начнутся. График плотный и напряжённый. И это просто замечательно! Загрузиться работой по самые уши — вот то, что сейчас нужно. Трудотерапия — лучшее лекарство от всех болезней. А в том, что он болен, Дженс уже не сомневался. Эта странная болезнь по имени Миша просто сжигала изнутри. Дженс медленно брел по улице. Толпа текла мимо него, абсолютно не замечая. И это радовало. Дойдя до парка, он сел на скамейку, прятавщуюся в тени деревьев, и закурил, погрузившись в свои мысли. Так. Значит, бухать — это тоже не вариант. Все равно не помогает. А ведь надо как-то отстоять сегодняшний кон. Хорошо, что по программе он большую часть будет проводить с Джа. Но, ведь совсем спрятаться не удастся. Чёртовы фанаты, желающие непременно видеть Дестиэль и Коклс! Опять будут каверзные вопросы со вторым дном, намеки, просьбы. А значит снова придется, мило улыбаясь, шутить с Мишей, когда тот будет мягко проводить тыльной стороной ладони по щеке, легонько целовать и обнимать, завлекая в танец. Мурашки побежали по коже от одного воспоминания об этом. Вчера Мишка зашёл так далеко. То, что Дженс читал в его глазах, когда тот присел сверху, просто убило. «Я хочу тебя, Дженс! Хочу прямо сейчас!» — беззвучно шептали губы. О, Господи! А что бы с ним было, если б Миша прошептал ему это на ухо?! Да он бы кончил прямо там! При всех. Перед фанатами. Вот это был бы фурор! Хорошо, что он нажрался. Хотя бы ночью спал. Без снов. Он тупо не успел прошептать свою мантру: «Пожалуйста, приснись мне…» И Вселенная, не получив посыла, оставила его в покое. Он вдруг вспомнил, что наговорил Мише. Да уж. Теперь тот имеет полное право обидеться и послать его нахер. Но, может, это и к лучшему. Тогда он сможет излечиться. Два месяца отпуска в кругу семьи, потом работа, до одури. Он так надеялся, что победит эту болезнь. Болезнь по имени Миша. Из думок его выдернуло мягкое прикосновение к плечу. — Дженс? Ты что тут делаешь? — Миша присел на скамью. Он бегал. Миша никогда не упускал возможности совершить пробежку, даже в чужом городе. Эклз дернулся и снял очки. — Миша? Как ты меня узнал? Я же замаскировался. Не хочется, знаешь ли, попасться на глаза фанатам. Коллинз улыбнулся: — Дженс, я тебя узнаю всегда, даже если ты оденешься в ростовой костюм пингвина. Он смотрел, прожигая синим взглядом. И в нем была нежность. — Миш, ты это…прости меня! Я вчера нажрался, гадостей тебе наговорил. Не знаю, что на меня нашло. — Дженс виновато опустил глаза. Он ожидал услышать простое: «Ладно, чего уж там. Бывает». Но вместо этого… Тонкие пальцы аккуратно приподняли его лицо за подбородок. Глаза в глаза. Пальцы нежно гладят щеку. Губы приоткрываются. Тянутся к его уху. — Дженс, не стоит извиняться. — бередящий душу шепот, снося к чертям все бастионы, врывается прямо в мозг. — Я понимаю. Я все знаю, малыш. Не бойся. Просто доверься мне. Доверься своим желаниям. Губы легко пробегают по шее, доходят до нервно подрагивающих губ и, легко касаясь, целуют их. Язык пробегает по ним, слегка заныривает кончиком внутрь и тут-же уходит. Дженсен замер, не в силах противостоять. Да, он мечтал об этом так давно. Взъерошенный мозг вопит, взрываясь сигналами SOS. Нет! Нет! Не прекращай!!! Он с трудом открывает глаза и смотрит на Мишу. — Что…ты …делаешь, Миш? Зачем? Улыбка озаряет красивое лицо брюнета. — То, что ты хотел. То, о чем ты мечтал. То, о чем просил Вселенную. Разве нет? Дженс отрицательно мотает головой. — Нет, Миш. Я не. ты не думай, я не такой. Ох, черт! Вот зачем он сейчас врёт? Себе. Ему. — Конечно, нет! Но разве это важно? — указательный палец пробегает по пухлым губам Эклза. — Скажи? Тебе это важно сейчас? Если я ошибаюсь, я уйду и больше никогда не потревожу твой покой, даже намеком. Дженс вздрагивает от этого прикосновения. Помимо своей воли он сам обхватывает палец губами, впуская его в рот, и начинает легко посасывать. — Нет. Не важно. Я. я. Черт! Так сложно! Я не могу это сказать. — И не надо. Когда ты захочешь, слова сами слетят с губ. Их не удержат никакие силы. Смотри. — он снова нежно прикасается к уху. «Я хочу тебя, Дженс». — Видишь, как просто. Если не боятся своих желаний. — Миша, поцелуй меня. Поцелуй сейчас. Я боюсь. — сердце колошматится в груди, работая как насос. Кровь, бурля несётся по венам, бросает в жар. Стон вылетает из груди. И становится глубоко параллельно, что они сейчас сидят на скамье в людном парке в центре большого города. — Ты хочешь поцелуя? — Миша легко прикасается губами к его губам. — Настоящего поцелуя? Дженс рычит, обхватывает руками его шею и притягивает к себе. Да, Черт побери, ДА! Он хочет! Слишком давно, слишком сильно! И тогда Миша целует. Страстно, горячо. Его язык уверенно раскрывает губы, проникая внутрь. Он оглаживает внутренние поверхности щек, пробегает по зубам, встречается с языком Джена и, нежно кружа, ласкает его. Потом выныривает из горячего рта. Губы обхватывают верхнюю губу, потом переключаются на нижнюю. Посасывают, поглаживают, мнут. Дженсен дрожит, как осиновый лист, накрываемый сладкими волнами блаженства. Мозг отключается. И нет ничего, кроме этих губ. Но они внезапно отступают. — Нет, не останавливайся! Целуй! Миша, черт тебя побери, сукин сын! Не смей сейчас останавливаться! — кричит возбуждённый мозг. Дженс ошалело смотрит в синие глаза. — Что, Миш? Почему? Коллинз улыбается. — Да потому, что я знаю, куда может завести этот поцелуй. А мы с тобой, на минуточку, публичные люди, и находимся в парке. Или ты не заметил? Тут только до Эклса доходит, что Миша прав. Бляяя! А если их кто-нибудь щёлкнул в этот момент. Оглядевшись по сторонам, он убедился, что они одни. Он решительно положил руку на затылок Миши и снова притянул к себе. Запечатлев краткий поцелуй, он отстранился: — Ты понимаешь, Коллинз, что мне мало узнать только вкус твоих губ? Я хочу большего. Вселенная посылала мне слишком много снов, и я хочу их превратить в реальность. Миша, я не могу больше скрывать, терпеть и мучатся. Ты готов дать мне то, чего я хочу? Миша решительно встал с лавки и протянул ему руку: — Пойдем. Скоро кон. Но этот вечер наш. Ещё наш. Завтра мы разбредемся по домам. Потом съёмки. Но сегодня. Дженс! Ты даже не представляешь себе, что я тебе дам! Я подарю тебе высшее наслаждение. Только доверься. Ты доверяешь мне? Дженс ухватил его руку и поднялся с лавки. — Безоговорочно, Миша. Пошли. Нас ждёт работа. — Это"да», Дженсен? — Это «ДА», Миша!!! Они улыбнулись и пошли рука об руку на выход из парка. Войдя в отель, они прошли в лифт. 15 этаж. Это долго. Зачем тратить время впустую. Дженс рывком припечатал Мишу к дверцам кабины и впился в его губы. Миша отреагировал моментально. Он обхватил его за задницу, с силой вжимая в свои бедра. — Черт, Дженсен! — он тяжело дышал, с трудом выкрутившисть из поцелуя. — Это несколько неподходящее место. Ты не находишь? Но Эклз рывком вернул его губы к своим. — Плевать… Миш. Я понял. Все должно свершиться само. Послушай. Я готов. Я хочу тебя, Миша. — он сам удивился, как легко эти слова сорвались с губ. — У нас есть время. Немного, но есть. Позволь мне осуществить хоть одну из моих фантазий. Лифт остановился. Они вывалились в холл и направились в сторону номеров. Открыв дверь дрожащими руками, Дженс втянул Мишу в номер. — И что же ты хочешь, Дженс? — Миша решительно стянул влажную футболку. — Хотелось бы принять душ. Как минимум. — Тогда идём. Я составлю тебе компанию. Ты же не против? — и Дженс решительно стал расстёгивать рубашку. Миша рывком перехватил его руку. — Нет, позволь это мне. — он легко подтолкнул Эклса к дивану и уронил на кожаные подушки. — Сперва я покажу тебе, как это делать. Усевшись сверху, Миша приник губами к шее Дженса. Тот застонал и подался навстречу. — Миш, оставь ласки на вечер. У нас нет времени. — Всегда есть время на поцелуй, Дженси. Помнишь фильм «Маска»? Так сказал Дориэн Тайрел, целуя Тину, привязанную к столбу с вызрывчаткой. — его пальцы уже распахивали расстегнутую рубашку. Дженс помогал, вертя плечами. Хотелось скорее освободиться от одежды. — Это я к тому, что с превеликим удовольствием привязал бы тебя, чтобы делать с тобой все, что хочу. Миша будто смаковал. Он сполз на колени. Руки и губы обцеловывали и оглаживали каждый сантиметр кожи. Пальцы, нетерпеливо подрагивая, пытались справиться с пряжкой ремня. — Черт, Эклс! Что за застёжка? Я не могу ее расстегнуть! — он злился, не понимая, что за замысловатая конструкция висит на поясе в качестве ремня. Дженс вынырнул из омута ласк. — Давай, я сам. Все просто. Здесь небольшой штырек, он входит вот в это отверстие и если его… Но договорить он не успел. Руки Миши, рывком расстегнув молнию на шортах, уже рванули их вниз, сдирая вместе с боксерами. — Заткнись, Джен! Мне плевать, как работает эта конструкция. О, боги! Ты великолепен! Обхватив ладонью уже налившийся член, Миша плотоядно облизнулся. — А теперь скажи мне, милый мальчик. Хочешь ли ты узнать, какой минет может сделать мужчина? Хочешь ли ты, чтоб я отсосал тебе? Дженс взвыл от увиденного. Пальцы Миши неспеша ласкают подрагивающий в нетерпении прибор. Губы, сцуко, пошлые, сочные, влажные. Он облизывает их совсем рядом с членом. Глаза, полуприкрытые ресницами, как озера на закате, темные, манящие. — Да! Бляяядь! Да! Миша, сука! Хватит дрочить мой мозг! Соси. Иначе я сдохну от перевозбуждения. Миша не стал медлить. Дженс обрезан, как и он сам, а посему ему не приходится сильно стараться, чтоб добраться до головки. В один миг, обхватив ее губами, он полностью погружает ее в горячий рот, вырывая сдавленный хрип у Дженса. Губы, сжимают, расслабляются, обхватывают, гладят, целуют и затягивают. Язык, выписывая невероятные пируэты, оглаживает, обрисовывает, лижет, накрывает и щекочет. В сочетании с полным погружением и резким выводом, все это рождает невероятные ощущения. Дженс, вцепившись в кожаные подушки, уже не просто стонет. Этот дикий коктейль звуков, вылетающих из его рта, можно охарактеризовать лишь одним словом «страсть». И он тонет в этой страсти, медленно но верно приближаясь к пику. Но тут Миша останавливается. Он поцелуем выдергивает Джена из сладкого омута. — Пойдем, в ванну. — увидев шок в зелёных глазах, он успокаивающе поглаживает его по члену. — О, мы продолжим. Я не оставлю тебя в таком состоянии. Они проходят в ванну. Миша быстро скидывает шорты и заскакивает в кабинку, потянув за собой Джена. Он резким толчком припечатывает его к стенке, обтираясь о него своим напряжённым членом. А потом поднимает его руки кверху и заставляет зацепиться пальцами за стойку душа. — Держись. И даже не пытайся управлять моими движениями. Поверь я знаю, что делаю. Теплые струи воды льются на них сверху. Дженсен кидает взгляд на Мишу. О, Боже! Загорелый, мокрый, обнаженный. Невероятный! Миша улыбается, ловя его очарованный взгляд. Он снова захватывает член в плен горячего рта. Стоя на коленях, он плавно покачивается, создавая амплитуду движений. Дженс держится за стойку. Он резко запрокидывает голову назад, и ударяется затылком об стенку кабинки. Боль на секунду оглушает. Но звёздочки, внезапно запрыгавшие перед глазами, как будто вырубают тумблер. Понимая, что больше он не продержится, Дженс резким толчком вгоняет член максимально глубоко в горло. Его обхватывают теплые вибрирующие стеночки. Джен широко раскрывает глаза, видя перед собой радугу, и выбрасывает толчками сперму прямо в глубины горла. Миша глотает, не переставая сжимать его во рту. Джен стонет, его стон на пике плавно переходит в крик и, оторвав стойку вместе с душем, он сползает по стенке, удерживаемый руками Миши. И все. Свет погас. Звука нет. Реальности тоже нет. Есть только белый туман, плывущий перед глазами. Он всхлипывает. Из глаз текут слезы. Его внезапно накрывает истерика. Согнувшись, он обхватывает тело Миши и, впиваясь ногтями в его спину, громко плачет. Навзрыд. Как-будто выпуская со слезами и криком напряжение последних дней. Миша нежно гладит его по мокрым волосам. Он понимает, что это. Это слишком. Сейчас Джен выпустил на волю всю боль, все страхи и сомнения. Пусть плачет. Это иногда полезно. Даже взрослым здоровым мужикам. Дженс тихо стонет, уткнувшись в грудь Миши. Слезы прекратились. И сейчас ему стыдно. Дико стыдно, что он показал вот такую слабость. Его гложет вопрос: «Как это возможно?» В его жизни были сотни оргазмов, но такого не было никогда. Что, черт возьми, Миша сделал с ним? Он разрыдался, как баба. Фу, аж противно! Он отстраняется, быстро поднимается, пряча глаза. Миша поднимается следом и, наклонив голову, наблюдает за ним. Потом поворачивает к себе и нежно целует губы. — Дженс, все нормально, правда! Это бывает. Не часто, но бывает. И я рад, что смог довести тебя до такого. Это практически «дзен» — высшая форма наслаждения в сексе. — Миш, не надо меня утешать. Я раскис, как девка в твоих руках. Я не знаю что это было, но… — Но? Но, Дженс? Договаривай. Тебе же было хорошо. Ты это хотел сказать? — синие глаза внимательно смотрят в зелёные. Эклз минуту соображает, мнется, и, наконец, решается. — Да, мне было хорошо. Мне было очешуенно хорошо, Миша! Я не знаю, как ты это сделал, но сейчас я понял, что до этого в моей жизни не было оргазмов. Это были так, всплески и выплески ненужного материала. И я теперь тупо не знаю, что мне с этим делать. Миша легонько гладит его по щеке. — Ничего, Дженс. Просто наслаждайся. Потому что это только начало. Дальше я покажу тебе ещё более сильные удовольствия. О, по сравнению с ними, это было лёгкой разминкой. Если, конечно, ты позволишь и захочешь. — Откуда ты знаешь это? Ты гей? — Дженс не мог не задать терзающий его вопрос. — Нет, я би. И это очень расширяет палитру красок. Но дело не в этом. Можно перепробовать сотню мужчин и женщин, ловя лишь посредственный кайф. А можно, встретить одного единственного, рядом с которым раскроются все чакры. Для меня это ты, Дженсен. Я знаю. То, что ты испытал сегодня, я ловлю почти каждый раз, когда позволяю себе помечтать о тебе. Да. И не смейся. Это так. Дженс вдруг захохотал. — А я то думал, что я один такой кретин, который, после сна с пикантными картинками, тупо дрочит на объект своего обожания. Миша подхватил его смех. — О, Дженси! Ты это делал? М, плохой мальчик. — он прижимает к себе, гладит, целует. — А сейчас вставай. Нам пора. Иначе опоздаем. Поклонники будут очень взволнованны. Они со смехом вылезают из кабинки. Примерно через 20 минут они спускаются в холл и, подхватив ждущего их Джа, идут к машине. Последний кон. Последняя ночь вне дома. И Дженс точно знает, что сегодня ночью он не будет спать. И что, Вселенная, услышав его мантру, отреагировала странным образом. Она подарила ему не сон, не фантазию, а исполнение желания. И сегодня он осуществит свои мечты, реализует свои сны, получив то, чего и хотел. Мишу.