Уйти нельзя остаться

Надежда — это душевное состояние, связанное с ожиданием чего-либо хорошего, уверенность в завтрашнем дне и в том, что все сложится удачно. У Лололошки её больше нет.

***

Как только Лололошка вышел из лавки, внутри него будто бы что-то оборвалось, разжалась тугая пружина, и паника накрыла его с головой, перехватывая дыхание. Нет. Быстрее в комнату. Нельзя чтобы кто-нибудь видел его таким: жалким, слабым, неспособным противостоять собственным эмоциям. Он практически бежал всю дорогу от «Бессмертной Искры» до своего района. Захлопнув дверь комнаты, Лололошка прислонился к ней спиной. Ноги подкосились, и он осел на пол, спрятав лицо в коленях и обхватив себя руками. Дыхание участилось и стало совсем поверхностным, внутренности в животе завязались тугим узлом. Перед глазами поплыли страшные картины, появился ужасный тёмный коридор. В уши ударил душераздирающий крик кого-то из узников, скрип колёс инвалидного кресла и смех, дикий и безумный. Чтобы не слышать их, парень зажал уши ладонями и сильно зажмурился, пытаясь отогнать видение. Не помогло. В горле застрял уже собственный крик. Казалось, весь мир схлопнулся, отовсюду давила безжалостная тьма, холодный, липкий страх пробирался под кожу, вызывая толпы мурашек. На периферии сознания плясали тени. Лололошка с большим трудом пытался удержать в голове знание того, где он сейчас находился. С губ сорвался тихий стон... И тени ворвались в разум, смешались с мрачными проходами Башни. Картины зарябили, сменялись одна за другой, мелькали яркими и тёмными вспышками, вызывая тошноту. Страх не давал вдохнуть. Миг, и Лололошка почувствовал, как его с головой накрывает ледяная волна, течение утягивает всё глубже, вышибая из лёгких остатки кислорода. Тело моментально сковал пронизывающий до костей холод. Нет… Он барахтался изо всех сил в попытках выплыть, но всё равно опускался в пучину. Пожалуйста! Тело камнем шло ко дну, тяжёлая одежда мешала, тянула вниз, парень пытался избавиться от неё, но ничего не помогало. Воздух, воздух, нужен воздух! Ну же, давай! Отчаяние и безысходность захлёстывали, утягивали вниз не хуже воды, шептали, что ему уже никогда не увидеть света. Лололошка накрыл рот руками, чтобы подавить отчаянно рвущийся наружу громкий всхлип. По щекам текли горячие слёзы. В голове снова и снова прокручивался до боли знакомый вопрос. Что есть реальность? Где он сейчас? Он снова в Башне? Ещё миг, и он в камере, на него обращены несколько десятков глаз заключенных в оранжевых робах. Лололошка моргает. И вот уже монстры, только что бывшие людьми, неотрывно смотрят внутрь него пустыми окровавленными глазницами, и медленно тянут к нему свои изломанные руки. Лололошка прирос к месту, не в силах ни пошевелиться, ни оторвать глаз от приближающейся опасности. Уже не просто страх — ужас парализовал его сознание, впечатывая в голову одно единственное слово: Беги!!! И он побежал, побежал изо всех сил, спотыкаясь и путаясь в собственных ногах. Он бежал, не имея возможности отыскать выход: комната казалась бесконечной, как и монстры, тени которых мелькали в темноте все чаще. Вот его уже схватили за ноги и почти разорвали на куски, сознание начало ускользать от невыносимой боли. «— О Время, помогите мне, хоть кто-нибудь! Прошу!» Это не закончится никогда, друзья наврали. Зайдя в Башню один раз, он так и не смог найти выход. Он один, и ему никто не поможет. Совсем один, наедине с кошмарами. Нет, нет! Он сейчас в Поэне, в безопасности, и рядом, буквально за стенкой, люди. Это неправда, всё хорошо, всему виной обычный страх. «— Или нет?» — шептал внутренний голос, такой привычный, но сейчас бесконечно холодный, чужой. Лололошка в отчаянии застонал и упёрся лбом в колени, с силой впиваясь ногтями в предплечья. Слёзы душили, но он был обязан, наконец, собраться и сделать глубокий вдох. Боль помогла немного прояснить реальность. Нужно вернуть себе контроль над телом. И дышать. Дышать. Парень усилием воли заставил себя втянуть воздух, потом ещё раз, и ещё... Через несколько, кажется, бесконечно долгих минут, реальность с болезненным лязганьем встала на место. Всё закончилось. Он дома. Посидев на полу ещё немного, Лололошка поднялся и на дрожащих ногах дошёл до кровати. Окружение плыло перед глазами. Зажмурившись, он, как был, не снимая грязной окровавленной одежды, упал вперёд и зарылся лицом в подушку. Слёзы отпечатались на наволочке. Через несколько минут измученный разум парня снова окутала чернота, но уже иная, успокаивающая, и он провалился в беспокойный сон.