За пригоршню крон...

На рассохшейся скамье ристалища сидел молодой мужчина в крепком доспехе. Рядом с ним лежал шлем с кольчужным воротником, а на коленях покоились ножны с мечом-полуторником. В руке мужчина держал лист дрянной бумаги, в верхней части которого были нарисованы два черепка. Срок выполнения контракта истёк ещё два месяца назад, но цена, указанная в нем, наталкивала на определённые мысли. За такие деньги Дитеру пришлось бы выходить на песок ристалища четыре раза, как минимум. Если продавать свой меч за несложные задания столь выгодно, то быстро сколотить солидное состояние не составит никакого труда, в отличие от тяжёлых рыцарских турниров, успевших осточертеть молодому человеку. — Что ж, — промолвил Дитер, вставая с жалобно скрипнувшей скамьи. — Этим я и займусь.

***

Зайдя в таверну, Дитер взглянул на доску объявлений, на которой висело несколько новых контрактов. «Требуется смельчак, готовый обезопасить старое кладбище от нечестивцев, разоряющих могилы», — гласил первый, с одиноким черепком. «Торговец пушниной щедро оплатит услуги людей, знающих с какой стороны браться за меч. Питание в пути — за счёт нанимателя», — прямо-таки вопил второй. Подумав несколько минут, новоиспеченный наёмник снял первый листок с гвоздя, на котором тот висел, и подошёл к корчмарю. — Скажи, старик, — положив перед ним объявление, заговорил Дитер. — Где мне найти человека, предлагающего эту работу? — Так известно где, наёмник, — усмехнулся хозяин. — Сейчас выйдешь из моей таверны и направо пойдешь, до первого перекрёстка. Там дом высокий да красивый увидишь. Вот в нём-то и живёт наниматель. Не желаешь ли выпить или поесть перед делом нелегким? — Да что может быть сложного в этом деле? — спросил Дитер, с подозрением посматривая на собеседника. — Простая банда расхитителей могил и все дела… — Может оно и так, — скрестив руки на груди, сказал корчмарь. — А может и не так все просто. — Ладно, старик, — махнув на того рукой, промолвил Дитер. — Если это будут не расхитители, то я отдаю тебе пятую часть платы, которую мне положит наниматель, а если нет — ты кормишь меня бесплатно. Идет? — Будь по-твоему, мил человек, — улыбнулся старик, поглаживая окладистую бороду.

***

С нанимателем, дородным мужчиной, представившимся приказчиком Ульрихом, сговорились достаточно быстро, сойдясь на трёх сотнях крон. И вот уже несколько часов к ряду, Дитер сидел в тени одного из могильных камней, дожидаясь этих презренных ублюдков, вознамерившихся потревожить мертвецов. Скоро они получат то, что заслуживают. Да и у могильщиков прибавится работенки. Шорох веток на дальнем краю кладбища заставил наëмника вынырнуть из океана мыслей. А вот и гости долгожданные… Послышался скрежет и какой-то гортанный звук. Странно, не очень-то похоже на человека. Выбравшись из-за своего укрытия, Дитер увидел мерзкое отродье, усевшееся на могильном холме. Нахцереры. Полдюжины отвратительных созданий, пожирающих человеческую мертвечину, но не брезгующих и своими сородичами. Зверюга крупнее остальных раза в полтора, явный вожак стаи, бросилась на Дитера с громким рыком, обнажив длинные острые клыки. Меч, будто сам прыгнув в руку наёмника, описал дугу и оставил на оскаленной морде глубокую рану. Чудище взвыло от боли и отскочило назад, но тут же ему на смену пришёл другой монстр, попытавшийся в прыжке достать человека. Длинный клинок полуторника с чавканьем вошёл в тушу ублюдка, вспоров тому грудную клетку. С трудом вытащив меч из бездыханного трупа, Дитер взглянул на окружающих его чудовищ. Вот двое самых наглых нахцереров бросились на наëмника. Круговой взмах меча и на землю валяться две обезглавленные туши. Предводитель, все это время маячивший за спинами своей стаи, бросился к трупу первого павшего собрата и принялся вгрызаться в него своими клыками. Удар, обрушившийся на голову вожака, был страшен. Полуторник врубился в глаз чудовища и, судя по всему, достал до мозга. Две оставшихся твари бросились на Дитера, тоже получив свою порцию заточенной стали. Последний все же успел вцепиться в доспех наëмника, повалив того на землю, но несколько ударов, нанесённых в шею ножом, припрятанным для таких случаев в сапоге, успокоили ублюдка… Дитер поднялся из-под туши монстра, вытирая лицо от крови. Взглянув на недавних противников, валяющихся теперь в живописном беспорядке, он подошёл к вожаку и одним ударом снес тому уродливую голову. Законный трофей отправится вместе с ним на встречу с заказчиком.

***

Таверна встретила наёмника веселым гулом большой компании мастеровых, хором исполнявших матерные частушки. Старый корчмарь смотрел на него с любопытством, видимо оценивая свои шансы на победу в споре. — Держи, старик, — сказал Дитер, протягивая небольшой кошель, весело позвякивающий монетами. — Твоя взяла… — И чего ж там было-то такого? — принимая выигрыш, прошамкал дед. — Что не люди, то я ужо понял. — Нахцереры мертвечинкой полакомиться пришли, — ответил Дитер, пожимая плечами. — Мне бы поесть, старый. — Сейчас сготовят добрый ужин, — кивнул корчмарь и указал на единственный пустующий стол. — Садись, мил человек. Устроившись за крепким дубовым столом, наёмник положил верный меч рядом с собой на скамье, водрузив поверх него шлем. Почти сразу же рядом с ним появилась девица лет двенадцати с кружкой пива и тарелкой с гречневой кашей и добрым куском жареной свинины. — Приятного аппетита, господин наёмник, — промолвила она и тотчас упорхнула к столу, занимаемому шумной компанией. Быстро управившись со скромной трапезной, Дитер придвинул к себе кружку, потягивая хмельной напиток, осматривал других посетителей. В дальнем от него углу горлопанили давешние мастеровые. Ближайший стол, до недавнего времени занимаемый городскими стражами стал ареной для компании, играющей в кости. Дверь таверны резко распахнулась, явив взорам посетителей новые действующие лица. Двое мужчин, едва переставляющих ноги, волокли под руки третьего, безвольно болтающегося на плечах своих товарищей. — Эй, трактирщик! — пьяным голосом выкрикнул рыжий детина. — Подай лучшего пива мне и моим парням. Да поживей, старый хрен! Неровной походкой троица с трудом доковыляла до стола Дитера и без стеснения расселась вокруг него, кое-как примостив своего вусмерть пьяного приятеля. Корчмарь появился рядом словно тень, поглядывая на посетителей с нескрываемой неприязнью. — В моем заведении, вам, идиотам, не нальют ни кружки… — проговорил он, смотря прямо в глаза рыжему забулдыге. — Тем более, за разбитое вами окно я так и не получил деньги. — Ты охренел, старик? — оторопело хлопая глазами, спросил второй пьянчуга. — Я вижу, у тебя совсем ум за разум заехал, раз ты честному человеку отказываешь. — Если ты, Густав, честный человек, то я — монах из храма святого Иоганна, — таверну огласил хохот трактирщика. — Вот что я вам скажу, обормоты. Вы сейчас выметаетесь отседова и более здесь не появляетесь, иначе сам вас вышвырну. А лучше — сдам вас барону Гонту. — А ты рискни, Медведь, — осклабился рыжий, поднимаясь из-за стола и вытягивая из ножен короткий фальшион. — Только я тебе раньше успею кишки выпустить, а потом мы с твоей внучкой позабавимся. Ох и славное буде… Договорить он не успел, подавившись фразой на полуслове. Кулак старика влетел ему в челюсть, своротив её набекрень. С тихим звоном упал на каменный пол клинок. — Убью, ублюдок! — воскликнул второй, силясь подняться на ноги и упираясь в стол руками. «Сейчас», — подумал Дитер, аккуратно вытягивая нож из сапога. Короткий взмах, и острое лезвие пробило руку дебошира, пригвоздив того к столу и в тот же миг его голова встретилась с кружкой наёмника, разлетевшейся вдребезги. — Извини, старик, — произнёс Дитер, смотря на так и оставшуюся в его ладони ручку кружки. — Я заплачу за посуду. — Не бери в голову, а лучше присядь, — отмахнулся корчмарь и, столкнув на пол спящего сном младенца пьяницу, уселся к столу. — Лизхен! Две кружки пива сюда. Пиво появилось как по волшебству, а сама девчушка вылетела из таверны. — Умница, — похвалил её хозяин, отхлебывая из кружки. — Вся в свою бабку-покойницу, благословите её душу все Высшие силы. Если б не она, сгинул бы Ульф Медведь ужо давненько. Уж и старая корга своим инстру́ментом взмахнуть успела, ан нет… Нашлась мудрая знахарка, что из костлявых лап меня выдрала да на ноги поставила. — Где ж тебя так потрепало, старый, что аж из объятий смерти вырывать пришлось? — Так известно где, мил человек. Я в твои-то годы полмира исходил, да много кому за пригоршню крон служил. Ты, если хочешь, то сам поспрашай. На три сотни миль окрест много кто сможет вспомнить Ульфа Медведя, — подбоченился старик, став будто бы на краткий миг выше ростом и в ширь раздавшись. — Да, знатнехонько мы в те славные дни с северным народцем схлестнулись… Добрая сечь была, не то что сейчас. — Так с северными варварами и сейчас дружины благородиев и наёмничьи партии в бою сходятся, — с непониманием посмотрев на корчмаря, сказал Дитер. — Или скажешь, что северяне сейчас не те? — Так известное дело, что не те! — пристукнув по столу мозолистой ладонью, сказал как отрезал Ульф. — Вот гляжу я на тебя, наёмник, и вижу, что до времени недавнего ты в кругах повыше бывал. Посему и знать, наверное должон, что последняя крупная ватага северная, что два месяца назад на пограничный острог навалилась, была всего-то в три дюжины числом. — Слышать доводилось, — кивнул молодой человек. — Большой отряд… — Большой отряд?! Три раза ха!.. — улыбнулся Медведь. — Да полсотни лет назад они и не взглянули бы на тот острог, будь у них такой отряд. Ужо на мелочь размениваться они б не стали, а сразу поперли бы прямехонько на один из баронских замков. Да-а, измельчали варвары, особливо после той схватки, в которой сэр Альдрих свалил ихнего последнего конунга, Бьёрна Свирепого. — А я всегда считал эту историю легендой, — Дитер с интересом посмотрел на собеседника. — Скажешь тоже, легенда… Хотя, сэра Альдриха легендой ужо тогда считали. — уверенно произнёс корчмарь. — Шутка ли, к тридцати годам, не вылезая из походов да битв кровавых, он имел за душой личное кладбище в несколько сотен противников. И то только люди со всего света в счёт пошли, не говоря уж о разных чудищах богомерзких. — Старый Ульф нашел себе благодарного слушателя, — раздалось от двери. — Вы только посмотрите на это, парни. Оглянувшись на вошедших, Дитер увидел нескольких городских стражников во главе с десятником. — А что, Ганс, во владениях славного барона Гонта ужо и разговоры вести за кружкой пива запрещено? — спросил старик поднимаясь из-за стола и направляясь к вошедшим. — Нет, старый, о таком запрете мне слыхать не доводилось, — отозвался десятник и взглянул на своих людей. — Слышали что-то подобные? Вот, и Витольд с Михелем про такое ни ухом ни рылом. — Тогда нехрен мне тут зубоскалить, — промолвил Ульф и кивнул на лежащих на полу пьяниц. — Делом лучше займитесь да бузотеров этих заберите. — Ладно, будет тебе, Медведь, — хохотнул десятник. — Уж и пошутить нельзя… — Был бы ты шутом базарным, так я тебе и слова поперёк не сказал бы, — осклабился старый наëмник, поглядывая на стражей, споро вытаскивающих тела дебоширов на улицу. — Вот только ты не шут, а десятник баронской дружины и соответствовать должон. — Не ворчи, старый, — сказал Ганс, приобнимая корчмаря. — Уж такой я человек, весь в отца. Да о том тебе лучше меня самого известно. Бывай, старик. — Иди ужо. Стражники ушли, а Ульф вновь сел за стол, на который шустрая Лизхен поставила полные кружки с пивом. — Так об чем я там говорил? А, точно, о сэре Альдрихе. Вижу, что не веришь ты мне, мил человек, а зря… Правда, многие кто видел его ужо давненько в путь к последнему приюту отправились. — А самому с ним встречаться доводилось? — спросил Дитер, отпивая из кружки. — Было дело, — отозвался старик вытирая усы от пены. — Почитай два года вместе с ним по свету хаживали. Вот только в крайний поход на юга «Стая» без меня ушла. Я ж именно тогда сошёлся с тем гоблином-наездником, что меня едва не выпотрошил. Выкарабкался, конечно, но отряд без меня утопал. — И что потом? — взглянул на собеседника Дитер. — Сгинули без вести где-то на просторах Великой пустыни. Вышли из Карлсбурга по утру, но в Эль-Мазре, куда направлялись, они так и не появились ни через неделю, ни через месяц, ни через год. — И что же, все просто забыли о таком знаменитом воине? Неужто он и семьёй обзавестись не успел? — Чего это не успел? — оторвавшись от кружки, сказал Ульф. — Была и у сэра Альдриха дама сердца, подарившая ему двух сыновей и дочь. Вот только дети его тоже пропали. Вернее, младший сын и дочь пропали, а старший — от ран в одном из северных острогов скончался. — С дикарями в бою сошёлся? — Если бы… Тролля он выслеживал, — покачал головой старик. — Да только тварь его раньше нашла. Охотники его подобрали у склонов Семи мертвецов и в острог приволокли. Там его и схоронили… Давай, мил человек, выпьем за помин души доброго воина. По очереди выпили из небольшой фляжки старого наёмника. Огненной волной крепкий алкоголь потек в желудок, слегка торкнув Дитера в голову. — А я вот отца с матерью не помню, — сказал он, в задумчивости крутя в руках нож. — Вообще мало что помню о своей жизни лет до семнадцати. В голове молодого наёмника всплыло самое яркое воспоминание, отчётливо запечатлевшееся в мозгу.

***

Свирепый оскал матерого лютоволка, неумолимо надвигающегося на Дитера. Затуманенные глаза зверя с ненавистью взирали на юношу, упавшего на спину и старающегося отползти подальше. А в голове раздавался женский голос, словно бы издевающийся над ним: «Тебе некуда бежать, отпрыск благородного рыцаря. Ты никогда не покинешь этот лес и не вернешься домой». Зверь продолжал медленно наступать, словно играя с беззащитным человеком. Собрав остатки сил, Дитер вскочил и бросился прочь, а за спиной раздался протяжный волчий вой, которому с разных сторон вторили другие. Он бежал не разбирая дороги, спотыкался, падал, но вновь поднимался на ноги. Страх гнал его, подстегивая новыми завываниями за спиной. Сколько продолжалась погоня, он так и не смог вспомнить. В какой-то момент деревья расступились и перед ним открылись бескрайние поля, с которых крестьяне уже снимали урожай. Но это вдалеке, а прямо перед ним раскинулись большие шатры, возле которых хлопотали люди. Совершенно обессилев, Дитер упал на колени, всматриваясь в нескольких людей с луками и арбалетами, бегущих к нему. Глаза сами собой закрылись и он упал в мягкую траву.