Хищник и добыча, или как Кейл чуть не убил лиса своей заячьей лапой

— Кейл. — позвал Альберу, прерывая размышления Хенитьюза. Тот давно завис, тупо пялясь на пейзаж за окном. Капли дождя стекали по стеклу, разбиваясь брызгами от новоприбывших капель. — А? — он наконец посмотрел в сторону Альберу, неважно на него засматриваясь. — Ты куда-то идешь? — Да. У меня встреча одноклассников. Что-то по типу второго выпускного. — Он же недавно был. — Это у вас. Мы только сфотографировались, потому что половина уезжала в тот день куда-то. — Кроссман поправил воротник рубашки — Ты поэтому так вырядился? — Кейл усмехнулся. На волосах Альберу наложена укладка, зачесаны назад, открывая черты лица, одет он в темную рубашку и брюки, а на руке дорогие часы. — Вырядился? Ха-ха… — он нервно засмеялся. Этот наряд и далеко не то, что можно назвать «вырядился». Даже если он старался, чтобы понравиться одному конкретному зайцу. — Пойдёшь кадрить девушек? — Нет, конечно. — Альберу зарделся, суматошно махая руками так, что часы забренчали. — Я шучу, лисёнок. — Кейл лыбится от покрасневшего вида Альберу. Не так то просто заставить хищника смущаться (если это не Альберу, естественно). — Хаа… Ладно, я пошёл. Поёшь чего-нибудь. Скоро вернусь. — Иди уже. — есть он не хотел, а потому отвернулся обратно к окну, теперь наблюдая за Альберу внизу. Интересно, там будет много красивых людей? В классе Альберу их было предостаточно. Кейл видел их пару раз, когда они с Кроссманом гуляли. А нравится ли самому Альберу кто-то? Кейл уже смирился со своими назойливыми чувствами, часто выходил с Альберу на тактильный контакт, обнимая и сидя близко-близко, чтобы чувствовать слабый аромат духов и слушать сердцебиение лиса. Сам Альберу, наверняка, считает это обычной потребностью в объятиях травоядных, поэтому и обнимает в ответ, поглаживая по спине, утешая, не зная, как хочет Хенитьюз остановить время, чтобы остаться в таком положении навсегда.

***

Альберу вздохнул, садясь в такси и поднимая взгляд на окно, где должен сидеть Кейл. Он всё там же, прислонившись к окну, практически уснул. Такой милый. Кроссман тихо хихикает, прикрывая рот рукой, и согласно кивает на мысль: «Надо вернуться раньше». Лица вокруг неприятны. Даже можно сказать противны. Их меркантильность видно за километры, а лицемерие можно увидеть невооружённым взглядом. Альберу улыбается в ответ, здороваясь со всеми. Кроссман не сказал бы, что каждый из них плохой, но по сравнению с Кейлом они ужасны от и до. — Альберу, садись к нам! — подзывает кто-то, чье лицо и имя лис успел позабыть. — Ну-ка ну-ка! — восклицает учительница, теперь уже бывший классный руководитель. — Сначала сядьте, мальчик-девочка. А потом разбредëтесь по группам. Альберу, встань позади, между девочками. — Ладно. — ради нескольких фотографий и учителя он пришёл, а потому после этого уйдет, как можно быстрее. Но нет же, блять. Его не отпускают. Наливают уже третий бокал соджу, который кружит голову. Альберу ещё в силах мыслить здраво, а потому поднимается. — Извините, но мне уже пора. Был рад встретиться со всеми вами. — Альберу, очевидно, забыл добавить «не» перед «рад», потому что его тошнило то ли от увиденных людей, то ли от нескольких бокалов соджу. — Это из-за того травоядного? — мерзкий голос, звучащий, как звук открывания несмазанной железной калитки, послышался позади Альберу, когда тот уже отвернулся и был готов уходить. — Что? И парень, нагло ухмылявшийся до этого момента, замер, покрываясь мелкой дрожью от холодного и беспристрастного взгляда Кроссмана. Наверное, он впервые видел его такого. Не улыбающегося, а абсолютно серьëзного, с неким безумием и бесстрашием в глазах. — Н-ничего. — голос волка дрогнул. — Если ничего, то не говори ерунду. — Альберу отвернулся, выходя на улицу. — Вай, какой он сейчас секси был! — Я такого его никогда не видела. Вокруг дрожащего волка раздавались восхищëнные возгласы. Вся его уверенность рухнула. Было до безумия страшно, даже сейчас сердце бешено колотится, будто крича об опасности.

***

— Я дома. — перед глазами всё кружилось, Альберу сам не понимал, как вообще дошëл до квартиры, ни разу не упав. — Ты чего так напился-то? — Кейл усмехнулся, подходя ближе к Альберу. У того, как только прояснилось зрение, появилось дикое желание обнять все живое и видимое. А Кейл как раз подходил по этим пунктам. Лис сделал шаг вперёд, сжал Кейла и вдохнул его аромат ромашки, тычась носом в основание шеи. Такой родной и уже приевшийся запах, который Кроссман часто ощущал везде, где был Кейл. — Э-эй, ты чего? — внутри Хенитьюза всё сжалось от желания крепко обнять в ответ, прижаться и стоять в объятиях, пока ноги не отекут. Щеки нежно покраснели, выдавая всю радость зайца от контактной близости. — Я скучал. — ещё сильнее вжался, губами почти касаясь шеи. Горячее дыхание Альберу жгло, вызывая мурашки по позвонкам. — Тебя не было от силы час. — Всë равно скучал. — Кроссман трётся носом об основание шеи и ключицы, тяжело вздыхает, приоткрывая глаза, и не отпуская Кейла из объятий, поднял голову. — И почему же? — он усмехнулся, не желая отпускать Альберу. Хочется быть ближе. Уже некуда куда ближе, но хочется. — Потому что… Люблю. — тихо закончил лис, целуя зайца в край глаза.