Хищник и добыча, или как Кейл чуть не убил лиса своей заячьей лапой

Альберу вздохнул. Он смотрел на красную бархатную коробочку, совсем немножко переживая. Будто второй раз предложение делает. На нём костюм и Альберу соврал бы, если бы сказал, что не готовился к этому вечеру. А он готовился. Несколько недель. Подобрал ресторан, составил музыку, которая понравилась бы Кейлу, рассмотрел меню, выбирая вино. В общем, сделал всë, что можно было бы сделать. Разве что Он не отвëз к бабушке, она уехала к Эрухабену, напоследок сказав, что очень их любит. Милашка, а не дочь. И вот вроде бы всë сделано, этот стол протëрт Альберу до блеска, потому что он безумно нервничает, половина бокала опустошена тоже от нервов, а на крышечке коробочки скоро появится дыра, размером с палец Кроссмана от постоянных поглаживаний. А причина волнения — чересчур долгая задержка Кейла. Тот сказал, что доделает отчёт и приедет так быстро, как только возможно. Только вот с момента того разговора прошел час, а Альберу до сих пор один в этом чертовом ресторане. Но в тот день всë прошло немного лучше и хуже одновременно. *** — Твою мать! Давай быстрее! — не сдерживаясь, кричал Альберу, поглядывая на часы на телефоне. На фоне счастливый Кейл с ободком-кошачьими-ушками. Тогда они вместе от скуки решили научиться краситься, как те девушки в интернете. Но даже вид любимого не утешал. Потому что это — фото, а его уже ждёт настоящий Кейл. Самый-самый настоящий. «Ебучая пробка, блять.» Захотел он, блять, добавить к основным подаркам ебучее вино, за которым надо ехать хрен пойми куда и которое хотел попробовать Кейл. И теперь Альберу неплохо так опаздывает на полтора часа. Полтора часа. Девяносто минут. В каждую из которых Кроссман проклинает себя, свою глупость и грёбанный отключенный звук на телефоне. Потому что Кейл звонил 8 раз. 8 раз. А теперь не берëт. Альберу позвонил, как только увидел, тогда с последнего пропущенного прошло двадцать минут. Теперь более часа. Альберу имеет право проклинать всех и вся на этой дороге. Он опоздал, ему всë равно на остальных, потому что Кейл… Кейл не знает, что его ожидает на этот праздник. Позади лиса, на заднем сидении, лежит букет полевых нежных цветов и пакетик с очень-очень важным содержимым. — Наконец-то блять. — шумно вздыхает Альберу, давя на газ и выруливая из пробки. Кафе, где празднует Кейл оказывается совсем рядом. Альберу опоздал на девяносто семь минут. Он забегает так быстро, как вообще может, держа букет в одной руке, а во второй — два пакета. И прямо на пороге встречает Кейла, губы которого коснулись сигареты. — О. Ты всë-таки пришёл? — он грустно усмехается, окидывая Альберу заинтересованным взглядом. Рубашка помялась, волосы взъерошились, а цветы в руке на удивление выглядели свежо. Кроссман тяжело дышит, смотря на Хенитьюза, глаза красные, он плакал? Нет. Нет. Не может быть. Это ведь Кейл. Он плакать не может. Всë ещё держа в руках принесëнное, Альберу откидывает сигарету, нежно целуя Кейла. Действия говорят в сотни раз лучше, чем слова. Губы зайца дрожат, как и он сам. Тихо и почти незаметно отвечает на поцелуй лиса, давя в горле ком непониманий. — Я правда думал, что ты не придëшь. — на его самых красивых и родных глазах проступают слëзы, он стискивает зубы, смотрит на Альберу, беззвучно требуя объяснения его отсутствия. — Прости. — давит Альберу и протягивает букет цветов, скромно хмыкая. Кейл не улыбается, так кто он такой, чтобы улыбаться, пока ему грустно? — Я хотел успеть. Прости. — Всë в порядке. Нет. Ничего не в порядке. Кейл звонил до последнего, пока телефон не сдох. Там пропала и всякая надежда, умерающая с каждой минутой без Альберу. У них хорошие отношения, безумные. И вчера вот эта ссора, возникшая из ниоткуда, дополнялась отсутствием лиса, складываясь в разрыв отношений. Как говорят, первая любовь не бывает счастливой. — Прости. — Альберу целует в висок, а затем соприкасается лбами с Кейлом. Кончики носов складываются, и каждый из них улыбается, вспоминая то, что было пять лет назад. « — Ой, подожди! Я хочу кое-что сделать. — М? — Кейл повернулся на возгласы Альберу, а через секунду ему в морду ткнулся слишком огромный нос. Не то что бы больно, он коснулся довольно аккуратно, просто перед глазами были только усы и мокрый нос. — Ой… Ты слишком маленький, я думал это будет выглядеть по-другому. — Кроссман нелепо улыбнулся, отступив на шаг назад. — Ты хотел сделать так? — Хенитьюз слегка приподнялся на задних лапах, тыкаясь носом в нос. — Да… — завороженный милым красным зайцем, Альберу не моргает, следя за каждым, даже самым мальйшим действием Кейла. — У нас часто так делают в знак доверия, и я хотел. — Ты мне доверяешь? — Кейл почему-то удивился, наверное, он доверял Альберу больше, чем родителям, но услышать о доверии в ответ было неожиданно. — Конечно. А ты нет? — вместо ответа Кейл ткнулся носом в нос, замерев так.» — Ты выйдешь за меня, Кейл Хенитьюз? — оставаясь в таком положении и открывая бархатную коробочку, спросил Альберу. Внутри блестели два потрясающих золотых кольца, отражаясь в ещё слезящихся глазах Кейла. — Ха-ха… — вдруг засмеялся Кейл, держа букет и с ним обвивая шею Кроссмана. — Разумеется, Альберу Кроссман. Тонкая сигарета валялась рядом, Кейл никогда не курил и теперь не собирается. Потому что губы Альберу являются прекрасным антидепрессантом и наркотиком, получше всяких загрязнителей лёгких.