Хищник и добыча, или как Кейл чуть не убил лиса своей заячьей лапой

— Хах. Дурак. — тоже улыбается Кейл, всем телом прижимаясь к Альберу. Он такой же, как Альберу. Безумно тактильный, хоть и скрывает это, такой же ревнивый, одновременно обожающий и ненавидящий эту улыбку Кроссмана. Обожающий — потому что Альберу улыбается ему, смотрит с такой теплотой на него, ненавидящий — когда он улыбается другим. Будь то девушка, или парень, хищник, или травоядный, по сути всë равно. Ревность бьёт через край, словно фонтан, словно ему не двадцать два, а всë те же четырнадцать, когда пубертатный период не даёт мыслить здраво и хладнокровно. — Мя-я-у! — раздаётся совсем рядом. Он приподнимается на задних лапах, передними впиваясь когтями в колено Кейла, словно зовëт: «пошли есть». И плевать, что сейчас час ночи. Они сидят на кухне, молча, поздно ужиная всей, ещё совсем молодой семьëй. Завтра выходные, могут себе позволить лечь хоть под рассвет.

***

— Здравствуй, это Эрухабен. — и если Кроссманы могут позволить себе есть вместо сна, дракон может только работать, даже если безумно хочет лечь в мягкую кроватку и закрыть глаза до тех пор, пока не придëт любая новая семья. А они заявиться могут хоть когда. Иногда ему попросту хочется отказаться от этой работы, запретить Пендрику и другим давать его адрес и просто уйти на пенсию. Но нет же! Обязательно придёт кто-то новый, въестся под кожу и заставит за себя переживать. Как Кейл, его муж Альберу и очаровательная Он. Странно, но они приелись даже сильнее, чем нужно было. Поэтому сейчас, несмотря на все свои хотелки, он общается со знакомым из института, а до этого связывался с лабораторией, перед этим звонил знакомому из Пекина доктору физиологических особенностей представителей кошачьих, до него позвонил женщине, у которой семь котят оборотней. И ни один из них не знал, даже не слышал, что обозначает эта метка звезды. — О! — отвечают на том конце трубки. — Эрухабен-ним, давно мы с вами не связывались. Что заставило вас позвонить мне столь рано? На часах было только шесть часов, звоня разным людям из других частей света, он и забыл, какой сейчас час в Корее. — Знаете ли вы что-то о котах оборотнях с необычными родимыми пятнами? — уже на автомате спрашивает Эрухабен, догадываясь каков будет ответ, но надеясь на любую информацию. — Необычными? — Что-то похожее на звезду. Дело в том, что у одного из моих подопечных такой символ. — Быть такого не может. — Не знаете, да? — Не в этом дело. Родимые пятна на детях кошек в виде звезды находили по всей планете. Даже я не знаю, что они означали. — В каком смысле? — Эрухабен напрягся. По всей планете? — Подобное внезапно случилось тридцать, нет, тридцать семь лет назад. Кошки оборотни были словно помечены пятиконечной звездой. Естественно, это явление принялись изучать. Я тогда был ещё аспирантом, но много следил за котятами, так и выбрал направление. — Почему же другие, с кем я связывался, об этом ничего не знают? — Эрухабен изрядно устал. Какого чёрта он ничего об этом не знал? — Программу закрыли десять, нет, двенадцать лет назад за ненадобностью. За исключением метки, никаких отклонений или преимуществ у них не было. — То есть никакой особенности, кроме метки, нет? — Не знаю, что думают другие, а я видел детишек и их родителей собственными глазами, очевидно, самые обычные, счастливые семьи. — Так почему вы сказали: «быть не может»? — Дети с метками… Не знаю, как объяснить… Метки пропали. Абсолютно у всех, поэтому я был удивлëн, когда вы сказали, что у вашего подопечного метка в виде звезды. — А с оборотнями всë хорошо? — Я периодически посещаю их, дети меня помнят ещё молодым, поэтому проблем нет, они сами рады проверяться. Живут хорошо, у многих есть собственные детишки, а у некоторых даже внуки. — То есть, по вашим данным метка есть только у нее? — решил уточнить Эрухабен, всë ещё ничего не понимая. — Да. Если можно, я могу приехать, осмотреть ребëнка, сколько ей лет? — Два года. Она перевоплотилась. — на конце трубке повисла тишина. — Это из-за проблем в питании. — Только из-за этого? — неуверенный голос не мог скрыться от ушей Эрухабена. — Ты думаешь это из-за метки? — он сам не заметил, как из-за переживаний перешëл на неуважительный тон, но и на том конце на это не обратили внимания. — Я только сейчас понял, что акцентировали мы внимание на жизни уже состоявшихся оборотней, потому что метки замечались только после перевоплощения и только в человеческом облике. — В общем, ты сможешь приехать сегодня? — Сегодня, к сожалению, нет. — он замолчал, что-то просматривая. — Приеду послезавтра. — Будем ждать. Спасибо. — У вас голос уставший, Эрухабен-ним, выспитесь хорошенько. — Да, спасибо. Хорошего дня. — потирая переносицу и уставшие покрасневшие глаза, он отключился от звонка и всë же лëг в холодную, но такую родную и приятную кровать. Он узнал больше, а вскоре и сможет помочь бесстрашному зайцу и его семье. В какой момент он пропустил такой важный период? Почему метки появились, а затем пропали? Почему она есть у Он? Эти вопросы медленно, но верно тонули в уставшем сознании, забываясь.