Крах

-Остановка сердца.- заключил врач. -Инсульт.

***

      -Сука! - снова гулкий удар в стену. После удара на стене не осталось никаких трещин, но осталось три-четыре смазанных красных пятна. - Блять! - снова удар.       - .!.. - И снова удар. И снова и снова. Доппо бил кулаком в одну и ту же точку в стене, сдирая беспощадно кожу с костяшек рук. Каждый раз он зажмуривался при ударе. - АААА!       Отстранившись на шаг от стены, мужчина замахнул ногой и впечатал стопу в стену. Нога будто отпружинила. Доппо потерял равновесие и упал на пол. Из глаз брызнули слёзы. Разжалось тихое и жалобное «Аааа», более похожее на вой. Мужчина схватил себя за волосы и рывком вплёл пальцы в пшеничные короткие волосы, нанеся несколько ударов себе по голове. Голова гудела как рой пчёл, чей шум и жужжание било по вискам, ушам и сердцу, однако одновременно было неимоверно тихо, будто в вакууме, будто под водой. Доппо вжимался спиной в стену, подгибая колени и чуть ли не вырывал на себе волосы.       - Почему? Почему?! ПОЧЕМУ? ПОЧЕМУ?!       - Доппо, мать твою. - раздался взволнованный женский голос. Женщина с чёрным каре выронила из рук сумку и не снимая каблуков подошла к Доппо, хватая его за руки и отдергивая от его же головы. - ты себе сейчас так голову разобьешь.

***

      Мужчина сидел на стуле. Уже темнело, закат догорал, как сигарета девушки в пепельнице. Хозяин квартиры не курил, и всегда пытался вбить в голову своим самым близким друзьям, имя одного которое уже давно тепло и трепетно отзывалось в сердце - Шатену с карими глазами и брюнетке с лиловымы, что «курить - здоровью вредить», и что даже если использовать электронные сигареты, то ничем это все равно хорошим не обернётся, да и то, что к тридцати организм начнёт давать сбой и загибаться.

«Я не собираюсь так долго жить»

      Кисти рук мужчины были перемотаны белой марлей, что гулко отзывались в грудной клетке, что смутно напоминали элегантные руки друга(?!?) с нежной кожей в таких же бинтах. Очки лежали на столе, хвост был растрепан. Идеалист всем своим видом был похож на плохо склеенную прозрачную банку, что сейчас разобьётся вдребезги. Он периодически плавно закрывал глаза, а когда открывал их, то продолжал пялить в одну точку сквозь пол, будто видел лежащий труп перед ним. После нервного срыва он не проронил ни слова.       Он не мог смириться с тем, что он больше не увидит хитрые и темные, как зятягивающее болото глаза, не увидит снующую туда-сюда голову с темными волнами, не увидит больше краем глаза перебинтованную кисть руки, что по-тихонько крадет его блокнот со стола, в то время как он работает.       Больше не будет душевных разговоров по ночам, когда Доппо задерживался на работе из-за нагрузки, а Осаму - «от нехер делать». Больше никто не будет усаживать чуть ли не насильно за плечи на стул, чтоб идеалист сделал перерыв и упрекать тем, что «слишком ты трудоголик, в могилу себя загонишь».       Больше не будет Осаму Дазая.       - Ты как? - нарушила тишину Акико. Даже если она была не в самых идеальных и гармоничных дружеских отношениях с Осаму, она все-таки являлась близким другом Доппо. Она понимала, насколько сейчас тяжело мужчине и хотела всеми силами подбодрить его. Именно к ней Доппо обращался с вопросом, «что же со мной такое, что делать с Дазаем, что не выходит из головы?!», именно она успокаивала его раньше.       - … - В ответ гласила тишина. Даже дыхания идеалиста было не слышно. Он будто выпал из этой реальности и будто ещё долгое время не отойдёт. Его что-то медленно начало сжирать изнутри. Оно и раньше понемногу кусало, царапало, но теперь это непонятное чувство стало расти и ,скорее всего, вскоре сожрет заживо.

- Я не прощу себе этого.