Невинность

Ло вышел из душа полностью голый. Это было привычное, но оттого не менее приятное зрелище. Пробегая в третий раз взглядом по формам своего "мальчика", Дофламинго подумал, что для разнообразия блядская сеточка, каблуки и мини — хорошо, но как есть всё же лучше. Отфыркиваясь на манер недовольного ежа, Ло стряхнул капли с мокрых волос. Настоящим горничным сегодня точно придётся мыть полы. Как только Дофламинго потянул к нему руки, Трафальгар отскочил от кровати и недовольно сказал: — У тебя руки в засохшей сперме! — Ну так убери, раз ты горничная! Фу-фу-фу, — пошутил Дофламинго. Ло в ответ на его хорошее настроение и сам смягчился. — Я сделал на этом поприще всё, что смог. Своим языком! — словно дразня, он упал в кресло и показал шаловливый язык. Капитан пиратов Сердца сел по-царски, положив расслабленные локти на подлокотники и вальяжно закинув ногу на ногу. Что-то было не так. Ло казался напряженным, хотя он всегда пряная булочка: то острый, то сладкий, то невыразимый, — тут уж как с пряностью повезёт. Дофламинго не стал препираться и просто принял душ вслед за ним. Выйдя, он нашёл Ло всё в том же кресле, задумчиво уставившегося в одну точку. Черноволосый мужчина смотрел сквозь пряди чёлки в свои думы и покусывал ноготь. — Ло, — позвал Дофламинго и, когда на него подняли взгляд, нагло сел сверху, опираясь спиной на один подлокотник, кладя ноги сверху на второй, а ягодицами вдавившись в бёдра Ло. Нижний мужчина сдержанно охнул от неожиданной нагрузки. — Тебя что-то беспокоит? — Конкретно сейчас? — чуть-чуть меняя позу, чтобы обоим было удобнее, просипел Ло. — Пожалуй, лишний вес. — А если серьёзно? Долфаминго откинулся назад, а Ло заботливо подложил сильную руку в черных татуировках под шею бывшего тенрьюбито. Второй он придержал колени, чтобы они не соскальзывали со слишком узкого подлокотника. Именно в такие моменты он понимал, вернее, снова вспоминал, насколько огромен Дофламинго. В другое время он привычно воспринимал его размеры как данность. — Я просто не знаю, как сказать тебе, что хочу отправиться в экспедицию, — тоном, будто утром выпил кофе с молоком, сказал Ло. Но по выражению лица было видно, что он понимает, какие именно новости сообщает. Рука Дофламинго, которая направлялась к щеке возлюбленного, остановилась. Он сжал ладонь в кулак, а Ло внимательно посмотрел на неё, словно оценивая реакцию. Невербальные сигналы были красноречивее слов. — Куда? Сколько это займёт? — допуская сталь в голос, спросил Дофламинго. — Не знаю. При очень удачных обстоятельствах — два месяца. При не очень... собственно, я вряд ли захочу торчать на Южном полюсе больше четырёх месяцев. — Четырёх? Месяцев? — эхом повторил Дофламинго, поднимаясь. Он очень пытался справиться с собой и со своими желаниями. — Фу-фу-фу, я буду страшным ублюдком, если прямо сейчас посажу тебя на цепь и оставлю здесь? — изображая шутку, спросил он. — Да, — коротко и серьезно ответил Ло, пристально смотря ему в глаза. После долгого молчания Дофламинго отвернулся и встал с бёдер младшего пирата. Ло с протяжным стоном облегчения выпрямил ноги, разминая затёкшие мышцы. Несмотря на видимость расслабленности, он был собран, как пружина, и ждал реакции. — Страшно совру, если скажу, что вижу более приятные для себя варианты, — голос Дофламинго снова стал жестоким и холодным. Смех был более нервным и громким, чем до этого. Улыбка растянулась до дёсен. Он не смотрел на Ло, боялся, что сорвётся. — Я, поверь, понимаю, — спокойно сказал Ло. — И это — не потому что я хочу сбежать от тебя. Сам понимаешь... надеюсь, что понимаешь... — сказано было так, словно он признался в чувствах. Вот это и бесило в нём: сам себя не понимает, но требует этого от других! — Я просто не могу сидеть на одном месте. И моя команда не может. Нашим отношениям почти год. Почти год я торчу в одной точке Гранд Лайн. Я уже исследовал все окрестные тайны, какие только смог обнаружить, и при этом не отплывал больше, чем на две недели. — Ты - мой! — вдруг утвердил Дофламинго, поворачиваясь. — Ты принадлежишь моей Семье! Мой мальчишка, и только мой! Не смей покидать меня! — Я и не покидаю, — взгляд Ло становился мрачным и колючим, как холодные воды Северного Океана. — Только я — не твоя собственность и не комнатная собачка! И тем более давно не мальчишка! — Ты всегда был и будешь просто капризным ребёнком, который вновь и вновь сбегает из Семьи! — Если бы я хотел сбежать... — Ло посмотрел через окно в сторону горизонта, словно птица, мечтающая о полёте. Эта тоска в глазах ранила Дофламинго больше, чем любые слова. Хотелось поймать его, прижать к себе, заковать в наручники, прикрепить их к кровати цепями, а потом каждый день проводить вместе, пропуская мимо ушей всякие глупости про свободу, исследования, ребяческие приключения. — Для меня ты всегда будешь глупым мальчишкой, — сказал вдруг Доффи севшим голосом. Он внезапно почувствовал себя очень старым и уставшим. Дофламинго опустился на пружинящую кровать, но и она показалась ему отвратительно пустой и холодной. Лет пятнадцать назад он бы присвоил полностью то, что считал своим. И наказал своеволие как предательство. Только теперь он знал, что это принесёт лишь боль и разочарование, зудящую пустоту в груди, которую никто и никогда не сможет заполнить. А так... Ло вернётся. Наверное. Наверняка! А если спугнуть, обидеть, то этот упрямый осёл убежит, рано или поздно, так или иначе, и потом ищи его по всем морям. — Я знаю, — ответил Ло с пониманием. Изящно и быстро, словно пантера, он встал и подошёл к сидящему Доффи, притянул его к груди. Бывший тенрьюбито повернул голову боком и прислонил ухо к жизненно важному барабану чуть-чуть в стороне от центра чернильного рисунка. Ло положил подбородок ему на макушку. — Хочешь, оставлю его? Моё сердце. — Нах оно мне сдалось? Фу-фу-фу. Береги его сам! — не очень тщательно скрывая ноты обиды, ответил Дофламинго. — Тогда член? — Об этом подумаю... — Ревнуешь? — Такую блядь грех не ревновать, — с нотой сожаления ответил Дофламинго. После недолгого, но глубоко молчания он всё же спросил. — И почему ты просто не сбежал? Тебе же всегда легче попросить прощения, чем соизволения. — Потому что для тебя это важно. Давай я выполню самое заветное твоё желание, и мы будем скучать друг по другу, прячась в нём. Скоро годовщина, верно же? Я помню, что ты устроил на полгода. Последняя фраза отравилась иронией. Ло скривился, вспомнив ту вечеринку-сюрприз, на которой присутствовали, казалось, абсолютно все: родные, знакомые, влиятельные, просто смешные денди, да ещё половина населения Дресс Роуз в придачу. Надо ли говорить, что ему такое не зашло от слова «совсем», а потому он просто незаметно слинял, когда Доффи в очередной раз начал зажигать танцпол. Для справки: в тот день секса не было, ибо оба обиделись и были не в настроении. Доффи — что виновник дискотеки и безудержного веселья этого самого и не заказывал, а Ло — потому что его втравили во внезапное общение с большим количеством чужаков, которых он заочно начал ненавидеть за то, что нарушили его интровертский покой. Только потом они проанализировали случившееся и поняли, что каждый сделал не так. Ну, и глубоко заценили то, почему каждый так среагировал. Ло, прежде чем съебаться в никуда, исчерпал невеликий запас терпения чуть ли не в бесконечный минус. Доффи отметил то, что считал суперважным, а именно годовщину их отношений так, как привык. Вспоминать это сейчас было приятно и мило, как этап долгой и успешной притирки. — Зная тебя, уверен, что ты, как всегда, готовишь сентиментальный старческий сюрприз, — поддел Ло. По-другому долго общаться он не умел. — Давай без толпы народа, ок, да? А то я подумаю, что ты намекаешь на групповуху. — Да знаю я, что ты улиточка и внутрь пускаешь только избранных. Фу-фу-фу, исполнить моё заветное желание на нашу годовщину? Знаешь, я всегда хотел забрать твою невинность... Сначала Ло, погруженный в мысли и воспоминания, не понял всего сказанного. Он долго думал, и его лицо преисполнялось сначала удивлением, потом озадаченным удивлением, наконец — глубоким шоком. — И как я тебе это организую? Поймаю и уговорю Джевелри Бонни, чтобы она сделала моё тело как у двенадцатилетнего подростка, а ты меня трахнешь? — Ло посмотрел на Дофламинго, словно это его больной разум только что придумал эту сумасшедшую схему. — Фу-фу-фу-фу-фу, как вульгарно! Ло, никак не привыкну, что ты иногда выражаешься реально как портовая шлюха, — с легким укором и обидой на резкое высказывание ответил Дофламинго. Ло ответил сосредоточенным и хмурым взглядом, мол, ты меня озадачил невозможной дилеммой, а я верчусь как могу. — Мне не нужно тело подростка, а тем более ребенка, просто притворись невинным ангелочком. Тебе же доставляют удовольствие ролевые, верно?