Невинность

Спустя пару дней Дофламинго был собой всё ещё до бескрайности доволен. Озадачить Ло — то ещё задание. Да чтобы эта шмакодявка пару дней глаз от пола не поднимала, обдумывая! Это давало хоть какое-то мелочное удовлетворение от жестокого удара... Четыре месяца? Нет, даже ими могло не ограничиться. Это почти как расстаться! Даже за две недели отсутствия пиратов Сердца у берегов Дресс Роуз Дофламинго успевал извести себя. Неужели Ло так тяготит безделье? Это жаркое королевство? Или... сам Доффи? Мужчина гнал эти мысли прочь. Всё говорило об обратном: Ло его любит. Просто он вот такой... тварь последняя, вот он кто. Грёбаный сердцеед! Хотя Доффи и сам вроде не хуже. Всю жизнь считал, что может получить кого захочет. И чаще всего получал. Почему в отношениях с Ло всё всегда так сложно, как никогда и ни с кем не было? Аргументов в голове за "не отпускать" был целый рой. Во-первых, если он потеряет Ло, то не сможет реализовать свой план по уничтожению текущего миропорядка. И даже если он после гибели Хирурга Смерти найдёт Опе-Опе, это уже не то. Во-вторых, маленький эгоист вообще про него не думает. Для него время впереди - как данность, словно иного и не бывает. А в сорок каждый миг, проведенный с любимым и долгожданным, становится драгоценностью. В-третьих... да кому оно нужно, если Доффи чувствовал в этот момент себя дважды преданным и покинутым?! И взбешённым. И даже не знал, что с этим делать. И только это лицо с печатью глубокой задумчивости, озадаченное донельзя невыполнимой задачей, — только это хоть чуть-чуть, но успокаивало. — Молодой Господин, с вами всё в порядке? — спросила Сахарок. — Фу-фу-фу, само собой. С чего такой вопрос? — Вы только что были красным от гнева, а затем резко рассмеялись в голос, — пояснила девчуля, безразлично разжёвывая виноградинку. — Опять с наглым Трафальгаром разругались? — Фу-фу-фу, нет. Просто зол до смеха, потому что был счастлив до отчаяния.

***

Ло действительно не знал, что делать. Вернее, технически — понятно. Был бы женщиной, он бы имитировал потерю девственности на раз-два. Анальный секс тоже не самая большая проблема: с обилием различных мазей, которые помогали с "узостью" заднего прохода — легче не придумать. Что-что, а на Гранд Лайн подпольных и вполне официальных средств для всяких пар с разными размерами было полно. Он уже начал регулярно применять комплексный подход в этом направлении. "Интересно, будет больно, как в первый раз с ним? Никогда бы не подумал, что буду стремиться не разработать себя, а сузить, вопреки здоровью и здравому смыслу," — с усмешкой мысленно иронизировал Ло. Впрочем, он и не думал что-то менять или пытаться увильнуть. Порадовать Доффи — это как отдельная категория счастья, скрытого от посторонних глаз. Страшно было то, что Доффи явно хотел психологической подоплёки. Он же не дурак, чтобы реально рассчитывать на фактическую девственность. Тут было что-то другое, невысказанное. И именно это нужно было угадать, чтобы порадовать своего любимого Фламинго. Эта загадка — крепкий орешек. Ло пытался вспомнить свой первый раз и... ну, ничего примечательного. Он не вёл себя как-то по-особенному или "не так". Не смущался, не краснел, почти никак не выдал своей неопытности. В этом плане первый раз с Дофламинго с его размерами реально больше походил на лишение девственности. Но... он хотел не этого, верно? Невинность... Как изобразить то, о чём имеешь смутное понятие? Чего особо и не помнишь в своей жизни. До условной "годовщины" осталось всего три дня. Всё это время Дофламинго доблестно сдерживался от секса, чтобы было "как в первый раз". Только как это — хер пойми.

***

В ночь перед их годовщиной Ло пришёл к Дофламинго, как делал всегда, чтобы провести вместе время. От него пахло шерстью белого медведя, сталью подлодки и какими-то химическими отдушками, возможно, связанными с лекарствами. Опять вымывали хирургическую? Дофламинго демонстративно поморщился. — Да-да, я приму душ, не волнуйся, — устало пробормотал Ло. — Почему не сделал это на корабле? — Лень. Да и видеть твоё недовольство иногда забавно. Да и душ у тебя просторнее. — Понял: тебе просто патологически нравится меня бесить. — Ну вот, умный дядя, сам всё понимаешь, — улыбнулся Ло, обнимая его за шею. Дофламинго поморщился ещё демонстративнее, но руками прижал его к себе теснее. Он отметил, что Ло каким-то образом вывел татуировки: кожа была идеально гладкой, без единого волоска или чёрного росчерка. Мужчина поймал руку молодого пирата и внимательно её осмотрел. — Ты решился вывести их? — с едва заметным дрожанием в голосе спросил Дофламинго. Они мало об этом говорили, но татуировки неизменно ранили бывшего тенрьюбито напоминанием об убийстве брата. Для Ло же эти сердечные шрамы, выраженные нательным рисунком, были слишком важны. Им обоим было больно от их вида, и оба учились с этим жить, осваивая сложное искусство доверия и любви. — Нет, их просто не видно. — Это как? — У меня были запасы искусственной кожи для заживления ожогов. Ради такого эффекта пришлось удалить волосы и нанести несколько плотных слоёв. Тупо, конечно, но невинные ангелочки вряд ли выглядят как волосатые зататуированные капитаны. Что скажешь? — Один из тех раз, когда вынужден безоговорочно согласиться, — улыбнулся Дофламинго. — В отличие от тональника, это решение даёт тебе возможность лизать меня без вреда для здоровья или горького послевкусия. — Ты думаешь, что я буду обсасывать невинного ангелочка? — преувеличил своё удивление Дофламинго. — О, а мы завтра будем весь день романтические разговоры о загробной жизни и боге вести? — ещё больше ошалел Ло. Они смотрели друг другу в глаза чуть дольше секунды, а потом вместе засмеялись. Нет, такого абсурдного сценария ни один представить не мог. Ло стал серьезным первым. — Так каков план? — Ты принимаешь душ. — Ага. Душусь розой, вешаюсь на фикусе. — Ничем не душишься, виснешь на мне, акценты не смещаешь, ничего не путаешь. — Ок-ок. — Переодеваешься, — Дофламинго кивнул на нелепое одеяние, разложенное поверх его кровати. Рядом на полу стояли сандалии. Ло вывернулся, чтобы посмотреть на это, и скривился от отвращения. — Всё же твои вкусы весьма специфичны... — с протяжным обречённым вздохом, — что потом? — Принимаешь снотворное и просыпаешься в раю маленьким невинным ангелочком. — Добровольно засыпаю и молюсь во сне, чтобы проснуться не в наручниках из кайросеки? — Именно. Сам решил рискнуть и мне всё рассказать, — получая удовлетворение от его сдерживаемого страха, отметил Дофламинго. — Да. Потому что верю, что мы — два взрослых серьезных человека, чьи отношения могут строиться на доверии, — Ло снова прижался к своему любимому и доверчиво положил голову на плечо. — Я выпью снотворное и завтра с удовольствием увижу твой сюрприз. Молодой пират отстранился и встал. Он снял с Доффи очки и долго смотрел в глаза, выражая всё то сложное, что между ними творилось. Потом он положил руку на шею и коснулся лбом лба. Оба зажмурились, словно безмолвно разговаривая.

Я так невыразимо люблю тебя и уже тоскую от разлуки. Завтрашний день будет горько-сладким. Абсолютно точно — незабываемым. Люблю, как умею... В моём сердце большая часть посвящена тебе. Команда и Свобода значат очень много для меня, но если ты меня отпустишь — я вернусь. И отдам тебе ещё больше себя, если это только возможно. Люблю, как могу...