Не моё

      Я отчётливо помню тот день, когда видел своё отражение последний раз…       Серый, холодный, осенний. Ещё и дождь, который окончательно испортил визуальное настроение улиц. Но даже в такую погоду мне было чем заняться, ведь если есть дождь, значит есть и лужи.       Наспех надев резиновые сапожки и плащ-дождевик, я побежал к входной двери нашего дома. — Мама, я ушёл гулять! — А ну стой, Кацуки! На улице ведь дождь идёт! — Я в плаще!       Выбегая на крыльцо, я чуть не сбил своего отца. — Не уходи далеко, Кацуки, — с улыбкой на лице произнёс он, пока я нёсся на ближайшую детскую площадку, на которой мы с друзьями из соседних домов проводили большую часть времени.       Вот она. Огромная лужа. «Вот это лужище» — пронеслось у меня в голове.       Хоть мама и просила перед каждым моим уходом не пачкаться слишком сильно, в этот раз я не смог устоять. Я разбежался настолько сильно, насколько позволяло мое почти пятилетнее тело и, оттолкнувшись у самого «берега», толкнулся ногами что было сил и прыгнул. Думаю мне повезло, что рядом никого не было. Иначе все стоящие поблизости были бы обрызганы с ног до головы.       Я с удовольствием смотрел на круги на воде, распространяющиеся от моих оранжевых сапожек, на капли дождя, которые оставляли подобные круги, только меньше и слабее. Понемногу вода в луже успокоилась, и я начал видеть отражение неба, затянутого серыми облаками, даже не тучами, потому что будь это тучи, дождь был бы сильнее. А так он просто моросил. Мелкий, но не такой холодный.       На пару минут он совсем стих. Гладь воды стала на сколько ровной, что можно было увидеть птичку на рядом стоящем дереве.       И тогда только я заметил… Мои волосы… Да и все лицо… Я испугался. Так сильно, что со всех ног рванул домой, дождь начался по новой, все больше усиливаясь, образовывая новые лужи. Я смотрел в каждую из них с надеждой, попеременно глядя то на себя, то на отражение. Бесполезно. Все это не моё. Это был не я.       Я забежал домой, сам не понимая что уже плачу. Мама подбежала ко мне, спрашивала что случилось. Кажется даже подумала что я поранился, потому что был весь в грязи из-за своих прыжков.       Когда я рассказал ей все, она ненадолго замолчала, слегка обнимая меня. — Кацуки… Это… не так страшно, как может показаться на первый взгляд. Это особенность, которая есть у каждого человека. Почти как причуда, понимаешь?       Я кивнул, но мне нужно было знать больше, потому что я все ещё ничего не понимал. Она продолжила. — Только эта особенность, как бы сказать, она есть сразу у двух людей. Когда есть два человека, которым рядом друг с другом становится будто… тепло в груди… и спокойно, и так хорошо, как ни с кем другим, это называется родственная душа. Такие люди могут всегда поддержать друг друга, помочь, и найти опору. — А что, без этого люди друг другу не помогут? — Помогут. Только что бы ни сделал другой человек, это же действие от своей «родственной души» будет ощущаться совсем по-другому. — А если я не хочу, мам? — Не знаю, Кацуки, но только тебе делать выбор. Только знай, что лучше, чем такой человек, тебя не поймёт никто другой.       Тогда я подумал, что все это чушь. «Почему кто-то выбирает, с кем я буду дружить?» — было у меня в голове. Лучше бы я вообще этого не замечал. Хотя я и сейчас так думаю. — Юный Бакуго. БАКУГО КАЦУКИ! — громкий сильный голос Всемогущего (который хоть и потерял свою силу и выглядел хрупко) вывел меня из своих мыслей. — А? — У тебя тут бой идёт, а ты в облаках витаешь? Чтобы одержать победу над противником, тебе в первую очередь нужно оценить его силы и мощность его причуды, сравнить со свои… — ДА ПОНЯЛ Я УЖЕ, харе бубнить, старик!       Тренировка причуд, спарринги в целях улучшения навыков. Мне нравится быть в паре в Киришимой, потому что он крепкий, и я могу взрывать его, не боясь причинить сильный вред. Это и ему на пользу идёт. Но сегодня… я с Деку. Грёбанный псевдобеспричудный. Стоит прямо передо мной и хочет чтоб я напал первым. Миролюбивый говнюк. Ладно, так уж и быть. — Пощады не жди, ДЕКУ!

***

      Наконец этот день закончился. Я спокойно принял душ, поел и сразу ушёл в свою комнату. Не хочу никого видеть. Бесят. Мне здесь все нравилось — просто и уютно. Когда заехал, добавил пару вещей для комфорта и мелочи по увлечениям. Единственное, что по моему мнению здесь было лишним, так это огромное зеркало на стене у двери. Потому что… мне оно не нужно. Я думал убрать его вовсе, но Айзава-сенсей сказал, что если оно куда-то денется, то с меня потребуют возмещения. Блядство. Пришлось просто поставить его у стены на пол и завесить простыней. Потому что вот уже почти двенадцать лет я не вижу своего отражения. Точнее — я вижу не своё. А если оно не мое, то нахуй оно мне надо.       Я уже собирался спать, но мысли об этом не давали мне покоя. Решил посмотреть на человека за стеклом. Я делал так иногда. И вот снова, снимая простынь с зеркала, отхожу от него так, чтоб было видно тело в полный рост, но не голову. Поднимаю руку — тело поднимает тоже. Отвожу ногу в сторону, поворачиваю корпус — повторяет. Делает все в точности как я. Почти такое же подкачанное тело, в моей одежде, с таким же количеством шрамов по всему телу, только вот… не в тех же местах, что и у меня. В такие моменты я полностью осознаю — это тело не мое. «Нужно с этим завязывать» — снова ловлю себя на этой мысли. Как и в прошлый раз. Нужно поспать.

***

— Каччан, а знаешь, мы ведь друзья, да? — Ну, да, а почему ты спрашиваешь? — Просто я хочу рассказать тебе один секрет, по дружбе. – Секрет? – Ага, — маленький Изуку хитро улыбнулся и подошёл к такому же маленькому Кацуки. — Знаешь, Каччан, на самом деле, мы могли быть очень-очень хорошими друзьями… «Что? Это не похоже на Деку» — …только вот, никому не нужен друг, который думает только о себе. Маленькие ручки Мидории легли на тонкую шею Бакуго. — Никто не захочет дружить с человеком, который ненавидит других только из-за того, что они не такие. Ручки начали сжиматься, перекрывая доступ к кислороду для Бакуго. – Кому нужен человек, из-за которого Всемогущий — символ мира — перестал существовать!!! Бакуго задыхается. Отбивается как может, но руки и ноги настолько ватные, что не приносят Мидории, стоящему прямо перед ним ничего, кроме ухмылки на жалкие попытки. Деку смотрит прямо в глаза. Боль. Злость. Ненависть. Отвращение. Только это и видит маленький Бакуго. Кислорода не хватает, в ушах звенит…

***

…не в ушах. Будильник. Это был сон. Всего лишь очередной ночной кошмар, в котором снова и снова меня преследует бывший друг детства, который каждый раз напоминает мне, что это все из-за меня. Хотя сам Всемогущий и твердит обратное, говоря, что рано или поздно это произошло бы, я чувствую, что моя вина здесь тоже есть, ведь если бы все было по-другому, если бы я был другим, так не произошло бы. Я ускорил падение символа мира. Мы уже говорили об этом. Не раз. Но…       Ладно. Пора вставать. Надо успеть до того, как все выйдут из своих комнат. Хотя бы в душ.       Я спустился в душевые, встал на место, куда вот-вот упадут струи горячей воды. По утрам прохладно, да и зима скоро. Только я почувствовал обжигающее тело тепло, как услышал, что кто-то громко спускается вниз по лестнице. «Нужно ускоряться».

***

      В средней школе я первый раз решил осознанно посмотреть в зеркало. Было желание подробно рассмотреть этого человека, узнать о его странностях и слабостях и постараться сделать так, чтобы он он никогда не подходил ко мне.       Стоя перед зеркалом в своей комнате в одних трусах, я принялся тщательно рассматривать тело в отражении. Худое, бледное, с виднеющимися рёбрами и парой хороших таких синяков на левом бедре и плече. Зачем я это делал? Поднимая взгляд выше, я осматривал все тело полностью. Миловидное лицо с огромными зелёными глазами «мои ведь алые…», россыпью веснушек на щеках «нет у меня таких», темно-зелёными волосами с чёрным отливом, вьющиеся легкими кудрями.       У меня все не так. Все по-другому. Тогда то я первый раз и подумал — «ЭТО ВСЁ НЕ МОЁ»

***

      Я знал, что настолько рано сюда никто не придёт, но риск столкнуться с кем-нибудь все же был. Быстро поднявшись обратно в комнату, я решил ещё раз взглянуть на тело в отражении. Вчера мне показалось, что что-то изменилось.       Я снова стою перед зеркалом. Не показалось. Шрамов стало больше. Один маленький на торсе и длинный тонкий, будто рваный чем-то острым, по внутренней стороне бедра до колена на левой ноге. Он же был на задании. Снова ничего никому не сказал. Поэтому переодевается после всех.       Одевшись, я сорвался в команду Деку. Знал что он ещё там. Последним пойдёт в душ, даже если потом опоздает.       Без стука открыв дверь, уже ищу его глазами по комнате. Он сидел на кровати, переодевая пижамные штаны.        — Каччан?! Ты что творишь?! — Это ты что творишь, гребанный Деку! Снова решил ничего никому не сказать? — Что ты имеешь ввиду?! — А то и имею! — я подошёл к нему, сидящему на кровати и пытающемуся натянуть пижаму обратно на бёдра. Не успеешь. Хватаю за резинку штаны из комплекта пижамы со Всемогущим и тяну их вниз. Он понимает. Пытается закрыть рукой огромный свежий шрам, совсем ещё нежный и розовый. — Каччан, прекрати! Хватит! — Давй расскажи тогда, в каком состоянии тебя снова привезли к Исцеляющей девочке и сколько ты ещё провалялся! Поэтому ты не ходил на занятия ещё два дня после задания?! Подговорил Айзаву, чтобы он наплёл нам всем, что ты уехал к матери, а мы и поверили, сидя потом с лапшой на ушах! — Каччан. А это…важно? — он схватил мою руку, которой я держал его штаны, сжал так же сильно, как я сжимал его руку, которой он пытался прикрыться. — Эт.это…я не об этом, просто… — А я об этом, Каччан. Ты ведь сам говорил: «это не имеет никакого значения». А ведь и правда…

***

В конце средней школы нас с Деку оставили дежурить в классе. — Каччан, слушай, я давно хотел поговорить с тобой… — Чё? — В общем… Я вижу тебя. Везде. В любой отражающей поверхности, и я знаю, что ты тоже меня видишь, потому что я знаю, что такое бывает только у пары людей, редко встречаются случаи, когда человек после пяти лет так и видит своё отражение, хотя такое бывает, но всё же, я подумал, может мы с тобой, ну, могли бы быть… — он тараторил так быстро. Это раздражало. Но ещё больше раздражало то, о чем он говорил. Я резко подошёл к нему в этот момент и закрыл рот рукой, прижав к стене. — Никогда, слышишь, ёбанный Деку, никогда не говори об этом, — сквозь зубы процедил я, — я не собираюсь по велению какой-то там судьбы связывать свою жизнь с бесполезным беспричудным куском дерьма, тебе ясно?! — он кивнул. Я смотрел в его глаза. Много разв зеркале, но первый раз так близко наяву. Сейчас, думаю он готов был заплакать. От обиды, грусти, злости. Не знаю. Его это расстроило. — Все это… не имеет никакого значения…       После этих слов я ушёл. Мы с ним больше не разговаривали до окончания средней школы. Пока я не узнал что он со мной в ЮЭЙ. Беспричудный. Как он поступил вообще.

***

Я ушёл к себе. Когда мы начали жить в общежитии после того случая с нападением, я стал менее резко реагировать на Деку, мы даже общались. В компании, конечно. Да и с причудой его все выяснилось. Выяснилось ещё конечно то, что в средней школе и на первом году обучения я был полным мудаком. Хотя я и сейчас не лучше. Нужно собираться.       В классе как всегда шумно. Успел как раз к началу урока. Я прошёл на своё место, бросая беглый взгляд на человека, сидящего позади меня. Читает что-то. Не поднял взгляд даже. Вроде все как всегда, но чувствую себя странно. Думаю, это после случая утром. И зачем я к нему поперся? Сам же сказал, что все эти родственные души хрень полная. Чувствую, будто кто-то взглядом затылок сверлит. Деку. Что-то с ним явно не так, и меня это волнует. Бумажка какая-то прилетела? Оборачиваюсь, Киришима машет, чтоб прочитал. Ну ок, чё. «Бакубро, я понимаю, ты говорил, что вы с Мидорией не друзья и никогда ими не были, но… ты не знаешь что с ним? С ним что-то происходит, все волнуются, а ты ведь знаешь его как никто другой»       Как никто другой… Мама говорила об этом. И почему я это вспомнил? Кажется я слишком сильно волнуюсь. Блядство. — Тц.       Обратно полетела эта же бумажка, с огромным ответом на обороте: «НЕТ».       После занятий все как обычно. Уже родная моя комната. Почитать что-ли?       Я подошёл к маленькому стеллажу, потянулся за книгой на полке, у того самого злосчастного зеркала. Зацепился ногой за простынь. Упал сам, потянул за собой зеркало. Смотря на все это, я желал лишь одного: хоть бы не разбилось. Денег ещё отдавать. Да и вообще плохая примета. Нет. Разбил. Нужно все это убирать.       Сходил за мусорным ведром, пакет бы явно порвался. Собираю аккуратно, дабы избежать порезов. Мне мои руки ещё нужны.       Твою мать, что это за хуйня? Отражение… Рука, так же не моя. Только вот… ДЕКУ, ёбанный рот!!!       На руке по линии вен медленно начинал появляться красный порез, который становился все больше и глубже, а Изуку не был ни на каком задании, сегодня об был в своей комнате.

***

      Как только я увидел появление этого, сразу понял что это он сам, пока бежал в его комнату. Так же как и тогда, он сидел на своей кровати, держа в руках медицинский скальпель, немного испачканный в крови, который видимо успел ухватить пока лежал в больнице после своей миссии. — Деку, придурок, ты что вытворяешь?! — Что?! Прости, я.прости что доставил неудобства, ты говорил что не смотришь в зеркало, а я…а мне… В общем, прости, и иди, пожалуйста, к себе…я. — Деку, ты совсем ёбнулся?! Ты вообще слышишь, что ты несёшь?! Какой иди обратно?!       Он пытался что-то возразить, но я ушёл. Вернулся тут же, уже с аптечкой. Подходя ближе, я заметил слёзы. Он не рыдал, как обычно. Просто тихо плакал, опустив взгляд в пол. Я сел у его ног, аккуратно взяв его руку в свою. Ладони и подушечки пальцев грубые, а вот запястье и выше — такие нежные. Почему он это делает? Когда я увидел это в зеркале, думал глубже. Я испугался за него. Видимо решил заглушить моральную боль физической. Хотя, тоже так себе идея. Насколько же все сложно у тебя? Вот же дурак. Мысли о том, что ему может быть настолько плохо просто метались у меня в голове, искали причины, способы помочь. На ум приходили только воспоминания о моих издевательствах и отношении к нему в прошлом.       Мы сидели молча, пока я обрабатывал и перевязывал его рану, стараясь делать все как можно аккуратнее. Я знаю, что должен уйти, когда закончу, только вот…я не могу. И не хочу. Я волнуюсь за него, хотя даже для меня самого это звучит дико. — Деку, — начал я, поднимая взгляд на его лицо. Глаза, мокрые от слез, пустой взгляд, упирающийся куда-то в пол. — Прости, — перебил он меня, отводя взгляд, — спасибо что помог. Я больше не побеспокою тебя, Каччан. — Нет, Деку… Изуку, послушай. Пожалуйста. Я даже представить себе не могу, сколько всего должно произойти, чтобы ты, самый жизнерадостный человек на свете, решился на такое. Я…в общем я думаю, нет, уверен. Изуку, прости. Прости меня, пожалуйста. Я был таким ебланом все это время, я сожалею о том, что делал с тобой в прошлом, и…о тех словах, что я сказал тебе тогда в школе. Мне жаль. Прости что не поверил тебе насчёт причуды, что постоянно срываюсь на тебе, оскорбляю и веду себя как идиот. Знаю, что такое сложно забыть, и простить это тоже, но я должен был это сказать. — Слова лились как вода из крана. Я не жалею, что сказал ему всё это. — Каччан, я давно тебя простил. Тебе не стоило задумываться об этом. А за сегодняшнее, правда, извини. — Это не из-за меня? — Это больше как… наверное совокупность всего, что происходит вокруг, все разом навалилось и. — Поделишься? — по его выражению лица было понятно, что он ожидал чего угодно, но не этого. — Если, конечно, хочешь.       Я не оговорился. Я хотел сказать именно это. Я хочу знать что происходит в его жизни. Хочу быть рядом, идти плечом к плечу. Мне с ним…тепло…хоть я и не уверен, что это чувство взаимно. — Каччан, я не хочу обременять тебя, вываливать на тебя все это, у тебя хватает и своих проблем, а я, — его взгляд метался из стороны в сторону, пока он говорил все это. Он резко замолчал, когда увидел видимо мое выражение лица. Я сидел и всем своим видом показывал, что хочу это знать, но видимо придётся, — Изуку, ты не обременишь меня, не создашь проблем. Я предлагаю тебе поделиться со мной, потому что хочу быть рядом. Я много думал об этом, и я пришёл к выводу. Если ты не против, я хочу быть частью твоей жизни, и хочу чтобы ты был частью моей. Родственные души, понимаешь? — не верится что я это сказал. Слишком долго вынашивал эту мысль, отгоняя ее в самые закоулки сознания. — Хорошо, просто… нифига не просто. Все разом навалилось. Эта миссия, разволновал мать, тем что провалялся в больнице, подставил Всемогущего перед ней, он ведь обещал, что будет защищать нас в общежитии. Да и ответственность, которая пришла с Один-за-всех. Я боюсь, что не справлюсь с ожиданиями, возложенными на меня. Прости, что все так вышло. — он грустно посмотрел мне в глаза, слегка улыбаясь, будто принося свою улыбку с извинение. — Ещё и я утром. Прости, я волнуюсь за тебя. — Каччан, можно просьбу? — Конечно, что такое? — Перестань, пожалуйста, говорить о том, что волнуешься, ты сам того не осознавая, даёшь людям ложные надежды, — он улыбнулся, всё так же грустно посмотрев на меня и сказал, что хочет спать и мне лучше уже идти. И правда, уже время ложиться спать. Только вот, что за «ложные надежды?»       Подумаю об этом утром, мозг перегружен из-за всего этого. Слишком сложный день.

***

— Бакубро, вы что, поговорили с Мидорией? — С чего ты взял?! — Я сказал о том, что заметил вчера только тебе, сегодня Мидория выглядит лучше. — Наверное, просто поспал нормально. — Думаешь? — Уверен, чего прикопался?! — А того, что ты один на него так влияешь. — Не понял. — До тебя много кто пытался выяснить, что с ним происходит, но все терпели так называемый провал. — И на чё это ты намекаешь?! — На то. Ты не замечал как он меняется при виде тебя? Смотрит втихаря, а потом отворачивается и снова весь в печали. — Ни разу не замечал такого. Может он просто завидует, что в ближе к званию героя номер один, чем он сам. — Вот ты меня сейчас хоть убей, но Бакубро, ты придурок? Вроде всегда внимательный такой, а того что под носом никогда не видишь. Весь класс, кроме тебя одного заметил, что ты ему нравишься и — Это только из-за того, что мы так называемые родственные души. — Даже когда вы соулы, вы все равно можете не любить друг друга, быть просто друзьями или вовсе на общаться. Ты всё-таки дурак, Бакуго Кацуки) — Уверен что нравлюсь? — Все это видят. — Ясно. Мне надо идти.       Дерьмоволосый сказал слишком много умных вещей. 100% кто-то подослал. Но на ладно. Вот что значили эти «ложные надежды»… Нужно все это хорошенько обдумать. Он ведь сказал что нравиться не обязательно? Только вот, то что я волнуюсь за него, значит то, что он мне нравится? Я думал это лишь от того, что нам так сложилось из-за связи наших душ.       Я ему нравлюсь. Из-за этого он так остро отреагировал на мои слова тем утром.

***

Прошло уже около недели после того разговора с Киришимой и инцидента с Деку. Кажется он избегает меня. Только вот, я ищу с ним встречи. Я боюсь признать свои зарождающиеся чувства, но бороться с ними я не стану. Потому что человек, к которому я их испытываю самое лучшее что есть в этом мире. С тех пор, как я узнал о происхождении его причуды, как нам ставили совместные тренировки, потому что только я знал об ОЗВ, я сам того не замечая начал смотреть на Изуку с другой стороны.       Сейчас же, когда я вижу его, то хочу идти рядом с ним, когда слышу его смех, то хочу быть его причиной. Я стал чаще смотреть в отражение. На всех поверхностях я вижу его. Подолгу не могу оторвать взгляда от только вымытой кафельной плитки.       Сложно объяснить. Особенно самому себе. Кажется, он мне нравится.       Мне нужно с ним поговорить.

***

— Деку, можем мы с тобой поговорить недолго, если ты свободен сейчас? — П-прости, Каччан, я не могу сейчас, мне нужно идти, я обещал, там Иида, Урарака, в общем, я побежал! — кричал он мне уже с той стороны улицы, убегая все дальше.

***

— Деку, мы можем поговорить? — Извини, Каччан, я тороплюсь!

***

— Деку, модно занять у течь пару ми… — Прости, меня сенсей зовёт!

***

— Деку, я… — Каччан, прости!

***

— ДЕКУ, а ну стоять! Быстро поговори со мной! — Прости меня, Каччан, я на задание!

***

ДА ТЫ ИЗДЕВАЕШЬСЯ!!! Точно избегаешь. Но ничего, ночью ты в комнате, деваться тебе некуда, только если окно. Хах, не успеешь.

***

      Я дождался, пока все лягут спать. Сделал вид что тоже пошёл, сходил перед этим в душ и все такое, чтоб не вызывать совершенно никаких подозрений.       Я считаю, он ничего не понял, раз спокойно ушёл к себе в комнату совершенно один и даже не замкнулся. Стучать как всегда не буду, вдруг убежит.       Я резко открыл дверь, так же резко захлопнул и замкнулся, чтобы глупый Деку не смог свалить. Он так же сидел на кровати в своих домашних шортах и футболке со Всемогущим и хотел было встать, но не успел. Я подбежал к нему и остановил, кладя руки на его плечи и усаживая обратно. Не знаю чего начать. — Каччан, прости, я уже собираюсь спать, завтра рано вставать так что. — Откуда у тебя этот шрам? — я уселся на пол прямо перед ним, положил обе руки на его колени, не давая ему возможности встать, начал медленно подниматься пальцами по левой ноге вверх, поглаживая свежий шрам и рассматривая его. — Ч-чего? Т-ты же знаешь, это в-всё задание, т-там это с-случайно вышло. — волнуется? Нет, смущается. Покраснел. Но я ведь ничего такого не делаю. — Чего ты так нервничаешь? Почему избегал меня? Я волновался. — Я просто смущён, посмотри на наше положение со стороны, я просто бы занят, твоя рука под моими шортами уже добралась до трусов, а я смотрю ты и не собираешься останавливаться, и вообще, я говорил, не давай ложных надежд! — А кто сказал что они ложные? Понимаю, это могло так выглядеть, прости, но я хочу сказать. Я всю неделю за тобой бегал, чтобы поговорить об этом. В общем, Изуку Мидория, ты мне нравишься, и как я понял, уже достаточно давно, думаю я могу сказать, что даже люблю тебя. — Я-я, п-прости, Каччан, я не знаю что сказать, это очень неожиданно и… — Я не нравлюсь тебе? — Бакуго положил голову на правую ногу Мидории, поглаживая рукой внутреннюю сторону бедра. — Н-нравишься, Каччан, просто сейчас мы можем п-пойти спать? — Почему? — кажется Бакуго понял почему, когда опустив взгляд с раскрасневшегося лица Мидории на бугорок на уровне паха. — Понял. Кацуки задрал шорты выше, оголяя правую ногу, и, оставляя мимолетные поцелуи на нежной коже, начал пробираться другой рукой выше, накрывая рукой возбуждённый член Изуку лишь через ткань трусов. Вот и первый стон. — Аах.мм, Каччан, перестань. — Не могу, ты мне нравишься, я хочу помочь тебе с этим. — Н-не нудно, К-каччан, просто ты уйдёшь и я все сделаю сам. — Не уйду.       Тогда Изуку опустил взгляд на Кацуки, раскрасневшегося, который наслаждался каждым прикосновением к его телу. И заметил, что эрекция не у него одного. Аккуратно подняв ногу, он опустил ее между ног Бакуго, нежно поглаживая вдоль члена. Первый стон от Бакуго. Хриплый, но такой желанный, больше похожий на рык. Мидория затянул Бакуго на кровать. Лёжа лицом друг к другу, оба знали, чего они хотят, но никто не решался.       Бакуго, взяв инициативу, подаётся вперёд, нежно касаясь губами губ напротив. Так по-детски, но первый шаг уже сделан. Мидория отвечает на поцелуй, обхватывая нижнюю губу Кацуки. Неумелый, нежный первый поцелуй постепенно переходит в страстный и требовательный. Они касаются друг друга руками по всему телу, блуждая по талии и очерчивая контуры лица. Хочется большего, но никто снова не решается. В этот раз Изуку набрался смелости сделать первый шаг. Он снимает штаны и белье Бакуго до середины бедра и обхватывает рукой сочащийся смазкой член. Долгий и протяжный стон в поцелуй, Изуку начинает двигать рукой вверх и вниз по основанию члена, пока Кацуки повторяет действия Мидории, раздевая его и касаясь руками. Они стимулируют друг друга руками, но этого мало, недостаточно близко. Бакуго пододвигается ближе к Мидории всем телом, обхватывает оба члена и начинает ласкать их вместе. Это слишком. Стоны очень громкие, нужно быть тише, не выходит. Изуку кладёт руку поверх руки теперь уже его Каччана, большим пальцем надавливая на головки обоих, вызывая все больше стонов.       Они вскрикивают почти одновременно, изливаясь в руки друг друга. И у Бакуго сейчас три цели: вытереться, поцеловать своего Изуку и спать. Ведь завтра как сказал он сам, рано вставать.