холодная месть

никто не мог подумать, что на долю этого несчастного паренька выпадет столько бед.

***

он сидел на большой неудобной скамейке и беззвучно плакал, согнувшись пополам, обхватив коленки руками и положив сверху ноющую от боли голову. плакал долго, плакал даже без слез, и все никак не мог смириться с утратой отца. он приходил сюда каждый день в течение долгих двух месяцев, почти в одно и то же время, после тихого часа. тут никто не смел беспокоить его, ведь любой из воспитанников этого старого обветшалого приюта, находящегося на отшибе города, был слишком увлечен своим жалким полдником, чтобы тратить время на издевательства над тем, кто слабее. — хей, солнце, ты.. хочешь поговорить..? — женщина средних лет достаточно приятной наружности осторожно присела на край скамьи и робко дотронулась до плеча парня своей теплой ладонью, — вид у тебя ужасный, и мне бы очень хотелось чем-нибудь помочь тебе. она достала из кармана своего платья завернутое в салфетку бисквитное печенье и предложила мальчику. он с трудом поднял голову и, недоумевая, посмотрел на женщину, заинтересовавшуюся им, ведь за все время нахождения в этом отчужденном местечке еще никто не проявлял к нему ни капли сочувствия или интереса. глаза нещадно болели и продолжали слезиться, казалось, что их полностью засыпали песком или раскрошенным стеклом. парень боязливо взял протянутое печенье и пробормотал что-то в роде: «с.. сп.. спасибо, м.. мисс..?», после чего принялся кусать предложенное лакомство. забота женщины, мягкая текстура печенья и сладкий ванильный аромат, исходивший от него, напомнили сайгику о былых временах; о времени, когда он действительно ощущал себя ребенком и был счастлив. все мысли заполонили воспоминания — и слезы вновь брызнули из его глаз. — зима выдалась тяжелой для всех нас, во всех смыслах тяжелой, но особенно тяжелой она оказалась для тебя, раз уж ты оказался тут, дружок. но уже наступила весна, а это значит, что природа пробуждается от своего томного сна и высвобождается из ледяных оков. следуя ее примеру, и нам стоит отпустить все тяжести со своей души и начать жить заново после всех мучений. я бы хотела обсудить с тобой несколько важных вещей, но вижу, что сейчас тебе лучше побыть одному. если вдруг захочешь поговорить, найдешь меня в главном зале нашего храма при этом приюте, думаю, ты уже успел узнать, где он находится. господь с тобой, милый. с этими словами женщина ушла, легонечко похлопав мальчика по плечу. возможно, она была служительницей местного храма, возможно, какой-то его работницей, но, впрочем, это не так важно, ведь для дзено она была просто первым неравнодушным человеком с доброй душой, которого ему удалось повстречать в этом месте. несмотря на то, что он еще с самого раннего детства ненавидел церкви и, наверное, совсем отрицает религию, сейчас ему не стало противно от упоминания этой темы. от женщины веяло чем-то теплым и таким родным, поэтому ощущение ее заботы и проявленное внимание явно перевесило все остальное. мальчику не хватало тепла и любви. всю жизнь не хватало, что уж. однако сейчас, оказавшись полностью одиноким и совсем никому ненужным, он как никогда сильно чувствовал эту пустоту в своей душе, которая, смешавшись с болью от потери отца и тоской по прежней жизни, будто бы превратилась в один густой черный комок смолы и грязи, заполняющий его сердце все сильнее с каждым днем.

***

неожиданно громкий хлопок больно ударил по ушам, от чего в голове раздавался противный писк, а уши заложило. «еще выстрел..?» — подумал дзено и еле как успел упасть на пол, чтобы уберечь себя от стекол, в ту же секунду направлявшихся в его сторону от очередной пули, угодившей в окно. «нет.. папа..» — папа.. папа, осторожнее! па.. — да заткнись уже, урод. нет тут твоего папаши, расстреляли его, рас-стре-ля-ли, сечешь? и не просто так расстреляли, а поделом, и перед этим попытали хорошенечко, тварь такую. да я бы и сам с удовольствием прикончил его, пха. эй, тесак, толкни наконец этого придурка, чтобы он пробудился от своего кошмара. нет сил слышать его истошные крики, тьфу. — высокий коротко стриженный юноша сидел на своей кровати и точил складной ножик, пока его приятель раскладывал игральные карты на столе. — ну же! после его слов, толстый кривоногий парень отложил карты и подошел к постели дзено, сжал кулак и сильно зарядил ему по плечу, от чего тот сразу проснулся. очнувшись от ненавистного сна, сайгику, сдерживая слезы, изо всех сил старался не смотреть своим обидчикам в глаза, поэтому быстро вскочил с кровати и выбежал из комнаты прочь. босиком бежал он по длинному темному коридору, мечтая пропасть, мечтая исчезнуть из этого жестокого мира, в котором ему нет места, в котором никто не рад ему. добежав до самого конца, парень попал на лестничный пролет. одна лестница вела вниз, в подвал, другая — наверх, на второй этаж. и туда, и туда ходить было запрещено, однако сайгику посчитал, что уже ничего не боится. ни наказаний воспитателя, ни страшных обитателей этого ада, совсем никого. все ему стали безразличны. если во время наказания его изобьют до смерти, ему будет только лучше, потому что больше не придется здесь жить. недолго так поразмыслив, он решил подняться выше. лестница показалась длиннее, чем было видно изначально снизу, и продолжалась до самого верха здания, то есть вела на чердак. пара десятков ступеней — и вот, дзено уже наверху. помещение под крышей оказалось таким пыльным, что заставило его закашляться. на чердаке было несколько старых комодов, мешки с каким-то хламьем, корзины со старыми постельными принадлежностями, которые уже изжили себя, и, что самое главное, выход прямо на кровлю. заметив его, мальчик решил пробраться туда прямиком через небольшое окно, служившее своеобразным проходом. он осторожно ступил на крышу и оперся руками о стену, чтобы не поскользнуться. сайгику поднял голову и увидел перед собой скверный внутренний двор приюта, большие металлические ворота и неаккуратно вымощенную дорогу, ведущую куда-то далеко-далеко. ему казалось, что все наконец позади, осталось перевести дух от беготни и можно начать думать, как бы поскорее отсюда сбежать, коль выдалась такая возможность. резкий толчок. удар головы. темнота.