холодная месть

***

— прошло уже четыре года с его смерти. ты совсем не думаешь о том, что шанс найти виновных с каждым днем только уменьшается, и однажды он станет равным нулю? — сказал осаму, сидя на холодном подоконнике. он складывал журавлика из тетрадного листа и смотрел в окно на блеклое небо. — думаю и знаю, я не настолько тупоголовый, — огрызнулся сайгику. парни были соседями по комнате в интернате общего типа для детей и подростков. небольшое помещение, в котором они ютились, было рассчитано на троих обучающихся, но к этим двоим до сих пор никого так и не решились подселить. в тусклой комнате основным источником света служило большое окно с осыпающимся подоконником, потому что лампы потолочной люстры постоянно перегорали, и их замены приходилось ждать неделями, перебиваясь в это время дневным светом и ночниками. вид из окна был крайне удручающим: кроме учебного блока и еще одного корпуса общежития, стоящего прямо напротив того, в котором они жили, не было почти ничего. лысые деревья и голая почва заполняли собой пустое пространство между зданиями; непривыкшему человеку от такого зрелища захотелось бы взвыть и повеситься прямо там, на одной из сосен или берез. изредка появляющееся солнце уныло освещало бледные обои и старую мебель. слева от входной двери стоял деревянный платяной шкаф, дверцы которого громко скрипели от каждого прикосновения. на одной из стен был нарисован маленький воздушный шарик красно-оранжевого цвета, но краска сильно потрескалась и начала облезать, что неудивительно: рисунок остался еще от прошлых жильцов. также в комнате стояли три кровати, одна из которых пустовала, поэтому служила и комодом для одежды, и книжным шкафом, и иногда даже кухонным столом — парни складывали на нее все лишние вещи. полки над кроватью дазая были завалены книгами. ходить в библиотеку ему было слишком лень, поэтому он прочел каждую из них уже по несколько раз, за исключением одного детектива, ибо считал его слишком примитивным и предсказуемым — такое чтиво никак не привлекало. на столе у него лежали исписанные тетради, таблетки, блокнот и упаковка карандашей различной твердости, покрывшаяся тонким слоем пыли. темноволосый часто менял род своей деятельности, свои хобби и увлечения, потому что не мог найти что-то одно, что доставляло бы полное удовлетворение. рисование интересовало парня, но в то же время оно расстраивало, если не получалось отобразить что-нибудь так, как хочется, и раздражало, а значит быстро стало заброшено. в углу, за столом, стояла картонная коробка среднего размера, на ее крышке большими черными буквами было написано «折り紙» ( — яп., оригами). осаму бережно хранил там своих бумажных птиц, он очень дорожил ими. складывание цуру успокаивало парня и помогало ему учиться контролировать движения рук при треморе. одна старая японская легенда гласит о том, что если сложить тысячу журавликов из бумаги, то желание, которое загадает их создатель, обязательно сбудется. впрочем, парень никогда не делился с дзёно своими мыслями об этом и о том, чего он на самом деле ждет от этой жизни. хотя, честно признаться, второе он и сам еще не до конца понял. «в чем смысл жизни? люди тысячелетиями посвящают этому вопросу свои философские труды, пишут книги и напиваются, чтобы было что обсудить на балконе. но что, если представить, что у жизни нет смысла? все так слепо уверены в том, что он есть, поэтому постоянно ищут, в чем же он заключается. кто-то находит, а кто-то внушает себе, что нашел; кто-то находит смысл жизни в его постоянном поиске, но не абсурд ли это? человеку просто трудно принять то, что его существование бессмысленно, вот и все.» — размышлял дазай, глядя на законченную поделку. — «но сайгику.. он действительно горит своей идеей. как тщательно он обдумывает все, каждую мелочь, как внимателен он к людям, как много у него планов на будущее.. это ли не смысл его жизни?» он слез с подоконника и положил журавлика на стол приятелю, в то время как тот наводил порядок на своем рабочем месте. толстый учебник, тетради и несколько сборников с упражнениями по чтению и письму, основанные на шрифте брайля, были сложены в аккуратную стопку, рядом с которой лежали карты окрестных городов. дзено поднял с пола рюкзак, поставил его на стул и, немного помедлив, взял в руки фигурку птички. он держал ее на ладони и с минуту задумался; казалось, будто бы он хотел что-то сказать, но не смог. — спасибо, — голос сайгику чуть дрогнул, — и да, я прекрасно обошелся бы и без твоего пинка под зад, поверь. — не стоит благодарностей, — улыбнулся осаму.

***

сильный дождь хлестал по крышам домов и поливал все вокруг. на грязных дорогах появлялись лужи, которые становились все больше от ветра, гоняющего мутную воду туда-сюда и перемешивающего ее с песком. без того мрачное небо полностью покрылось темными тучами. стало очень холодно и зябко. дзено накинул капюшон, покрепче укутался в свою толстовку и прибавил шаг. ливень лишал его возможности безопасно ориентироваться в пространстве в одиночку, поэтому все, чего хотелось в тот момент — это как можно быстрее дойти до укрытия и передохнуть. весь промокший, он наконец добрался до маленького двухэтажного дома, стоящего в самом конце улицы. на первом этаже был расположен скромный магазинчик, некогда еще работающий, а на втором — жилые комнаты для его владельцев. парень осторожно постучал в дверь, но так и не дождавшись ответа, приоткрыл ее. дверь открылась с трудом: пожелтевшая от времени табличка с надписью «閉まっている» ( — яп., закрыто) валялась на полу прямо под ней, мешая раскрыться до конца. что-то не так. табличка никогда не падала раньше, к тому же, самостоятельно свалиться она не могла, потому что была хорошо зафиксирована на прибитом к внутренней стороне двери гвозде. и почему никто не пришел на стук..? живот скрутило от тревожного ощущения и резкого осознания: произошло что-то плохое. сайгику крепко сжал в руке перочинный ножик, достанный из внутреннего кармана брюк, и аккуратно прошел внутрь. тяжелые дождевые капли с грохотом ударялись о тонкую крышу и окна, ветер неустанно выл и свистел, задувая в каждую из щелей в доме. несмотря на необычайно острый слух, дзено беспокоило то, что такой шум очень мешал ему улавливать тихие и глухие звуки. это могло стоить ему жизни, поэтому он как можно сильнее напрягался, стараясь расслышать что-нибудь необычное. сайгику обошел все прилавки, все стеллажи с полками в магазине и проверил подсобное помещение — никого. так как на первом этаже ребят не оказалось, он поднялся на второй, уже почти потеряв надежду. но чудес не бывает. комнаты и спальни пустовали, в коридоре тоже не было ни души. — шин..? если ты остался тут и прячешься у себя, как в тот раз, пожалуйста, выйди.. это дзено, я здесь один. — обреченно сказал в пустоту сайгику, зайдя в комнату друга, которая была последней в доме. никого.

***

как только дождь закончился, дзено поспешил выйти из дома. он знал, что не может сидеть сложа руки и просто ждать своих товарищей там. если с кем-то случится что-то плохое, он никогда не сможет простить себе этого. светловолосый собрал рюкзак и присел, чтобы успокоиться и прийти в себя. но вот, снова мерзкая тошнота от тревожности. снова навязчивые мысли, от которых сильно разболелась голова. — я помогу тебе, дзено, мне очень знакома твоя боль. — к-когда маму убили, мне было шесть лет. я пытался.. я.. — голос худого сероволосого мальчика сорвался, словно споткнулся об комок в его горле. — я держал рану обеими руками, надеясь на то, что к-кровь перестанет вытекать. н-но.. но она.. — достаточно, шин. — сказал хмурый юноша с черными волосами и посмотрел на сайгику. — мы поможем. — чуваки! этот магазин заброшен, но вы только посм… столько же тут краски! дзено, давай бахнем тебе концы в красный? — прокричал тоши, вбежавший в чужое здание. — на втором этаже жилое помещение, снизу, вроде как, универсам. и какой только придурок оставил это всё без присмотра.. — произнес хиро. — устроим привал здесь? — будь осторожен, дзено. — почти хором обеспокоенно произнесли парни. — мы тебя ждем. глаза начали слезиться от нахлынувших воспоминаний. голоса товарищей живо звучали в голове, все происходившие когда-либо раньше моменты проносились в памяти так, словно кто-то включил видеоприемник и начал быстро менять кассету за кассетой. нет, больше медлить нельзя. тяжело вздохнув, сайгику поднялся со стула и решительно направился к выходу. он открыл дверь и, не успев сделать даже шаг, оцепенел: резкий запах алкоголя больно ударил в нос. в ушах отчетливо слышалось чужое затрудненное дыхание и учащенный пульс. дзено машинально вцепился рукой в дверную ручку и потянул ее на себя, но чья-то нога преграждала порог и нижний плинтус, не давая двери закрыться. — ни с места. военная полиция.