match

Приближаясь к зданию театра, Влад торопливо перебирал ногами и старательно прикрывал ладошкой голову от крупных каплей дождя. Что в целом-то не имело смысла — пряди волос давно намокли и надоедливо липли ко лбу. Футболка на нем с кадром из балета «Лебединое озеро» напоминала растянутую половую тряпку, выжимай — не хочу. Он чертыхался себе под нос, проклиная своё решение не брать с собой зонт — это же Питер. Тут всегда нужен зонт. Даже если с утра палило яркое солнце, даже если на небе не было ни облачка, воздух на улице все равно был влажным — стоило призадуматься. Он поскользнулся на ступеньках, чуть не пропахав носом землю, но вместо этого лишь бестолково взмахнул руками и, чуть не выронив папку с документами, удержал равновесие. Сбоку раздался тихий смешок. Влад злобно зыркнул в сторону, взявшись за ручку двери. Под козырьком главного входа в театр было сухо, несмотря на косой ливень, и теперь только с него медленно стекала вода, образуя мокрое пятно на плитке. В метре от него стоял молодой парень, которого он не заметил до этого, так как смотрел под ноги, и курил сигарету. Он был взлохмаченным, лицо было перепачкано в какой-то черной туши или краске, и он умиротворенно улыбался ему. Настроение было на удивление паршивым: с утра забраковали проект, стики для айкоса кончились на обеде, а паспорт он забыл дома и в течение дня ни в одном питерском ларьке ему их не продали. А ближе к вечеру отец попросил подвезти ему наброски для декораций спектакля, так как их случайно прихватил Андрей к себе в студию. И теперь злой, мокрый, как крыса, смытая в унитаз, и еще чуть ли не перелопативший себе колени на ступенях, Влад смотрел на этого хихикнувшего идиота и не смог себя сдержать. — Че лыбишься, придурок? — буркнул он, с удовлетворением отмечая, как вытянулось в удивлении лицо напротив, и дернул ручку двери, заходя внутрь. Настроение тут же разительно улучшилось, несмотря на то, что кому-то он его сейчас только что испортил. Ну, а что? Это явно актёр, раз в гриме, скорее всего кто-то из подопечных отца, а те — чаще всего молодые, а парень был молодым — оставляли о себе впечатление эксцентричных и заносчивых юношей и девушек. Влад не раз сталкивался с мнением о себе, что с такой семьёй, мол, и стараться не надо, все на блюдечке с голубой каёмочкой подадут. А вот мы, а вот я, сам поступил, сам кастинги прошел, сам-сам-сам. То, что он сменил фамилию, да и в целом работал в сфере, в которой у его отцов не было ни одного знакомого — а конкретно, в гейм-дизайне, никого почему-то не волновало. Влад обычно не обращал внимания на пересуды, да и у Горшенёва на работе не так часто бывал, душа к театру у него не лежала, но сегодня день такой выдался. Он быстро перетёр с отцом, выслушал короткое бурчание по поводу того, что шляется в одной футболке в такую погоду, поворчал в ответ, что, если бы не отец, тащить документы бы ему не пришлось и вообще он уже взрослый, и ему решать че носить, вытер голову закулисными шторами, схлопотал еще одно замечание от отца и наконец направился к выходу. Сейчас он быстренько вызовет такси, доберется до дома за считанные двадцать минут и наконец-то покурит. В голову пришла запоздалая мысль, что можно было стрельнуть сигу у отца, но пришлось бы опять выслушивать наставления, а желания не было. Он вновь дёрнул ручку массивной двери, ведущей на улицу, едва сделал шаг наружу и… Тут же начал поскальзываться снова, только теперь уже на луже, которая стекла с него здесь десятью минутами ранее. — Да бл… — начал выговаривать Коноплёв, думая, что в завершение этого чудесного вечера не хватало ещё приложиться затылком о пол, вдобавок получив по боку массивной дверью, как его вдруг крепко схватили за предплечье, потянули вперёд и поставили на ноги. — … ять. Крепкая мужская рука продолжала держать его, будто удостоверяясь окончательно, что он не планирует пытаться наебнуться в заключительный третий раз. Влад перевёл взгляд с руки на её обладателя и встретился со смешливыми карими глазами. Перед ним стоял «придурок». — Спасибо, — коротко выдал Влад, как-то виновато то ли вздохнув, то ли крякнув. Ну и чего он тут всё это время стоит? — Придурок, — подсказывает парень окончание, а чертята в его глазах так и пляшут. От него отдалённо пахнет деревом и табаком. Влад вдруг смеётся, неожиданно для самого себя, и согласно кивает головой. — Да, да, понял, был не прав, извини. — Прощаю. Курить будешь? Вот так просто. Ни с того, ни с сего, продолжая держать его за руку, предлагает незнакомец и достаёт из кармана худи пачку. Владу бы по-хорошему отказаться, вызвать такси и поехать домой, как он и планировал, но вместо этого он кивает головой, вытаскивает предложенную сигарету и изображает рукой зажигалку. Парень наконец отпускает его руку, но, вместо того, чтобы дать ему огня, подкуривает сам. И достаёт себе вторую. Они сдвигаются чуть левее, чтобы не стоять на проходе, и медленно выпускают колечки дыма. Дождь не прекращается. — Меня Костя зовут, — представляется парень и протягивает руку. — Люблю ловить людей. Он его не узнал. Или новенький, или не актёр. Второй вариант кажется более привлекательным. Но почему тогда грим? — Влад, — пожимает вытянутую ладонь Коноплёв, отмечая стёртые мозоли на пальцах, и добавляет: — Люблю падать. — Я заметил. — Ты заржал! На костином лице снова проскальзывает удивление, но в этот раз микро-эмоцией, едва заметной. И затем он снова смеётся, с легонькой хрипотцой. — Подожди, ты назвал меня придурком из-за того, что я посмеялся, когда ты поскользнулся в первый раз? Настаёт черед Влада удивляться. — А что, нет? — Нет, я не из-за этого, — Костя мягко тыкает пальцем в его футболку, а затем хлопает себя по груди. На его худи изображён точно такой же кадр из «Лебединого озера». — Я просто увидел рисунок и подумал: «Нихуя себе, мэтч». Уши Влада слегка розовеют. Он так залип на лицо парня, что даже не заметил их парные вещи. — И правда мэтч, — тушуясь сам, он тушит сигарету о край урны и вышвыривает бычок. Наступает короткая пауза. Они смотрят на серое небо, на проезжающие мимо машины, на нахохлившихся на трамвайной остановке людей. — Тебе на метро сейчас? Влад хочет сказать, что нет, но почему-то вместо этого прикусывает себе язык и кивает головой. Он сам не понимает, почему врёт. Потому что вдруг Косте нужно на метро? И тогда они пойдут вместе? Нет, точно не поэтому. Костя многозначительно потряхивает головой и вдруг стаскивает с себя худак, оставаясь в простой белой футболке, что смотрится весьма иронично с запачканным черным лицом. Влад вдруг думает, что было бы здорово толкнуть его под струи дождя. — На, — он протягивает ему кофту. — Пока дойдешь, простынешь. А оно тёплое. — А ты? — вопреки этому вопросу, Влад берёт худи в руки и, не торопясь, надевает. Его окутывает сохранившейся теплотой чужого тела. — Я тут работаю, — размыто отвечает Костя и машет рукой. — Иди давай. Влад растерянно улыбается и делает несколько шагов в сторону метро, выходя из-под козырька, а потом вдруг спохватывается и оборачивается. — Подожди, а как я ее верну? Я ни телефона твоего не знаю, ни адреса. Костя держится за ручку приоткрытой двери и снова машет ему рукой, будто бы все и так очевидно. — Я тут работаю! И пропадает в здании. Влад несколько секунд смотрит ему вслед. И думает, что завтра отец просто обязан снова забыть свои наброски. Если понадобится, Влад даже сам вытащит их у него из сумки. Ему вдруг понравился театр.