Поле из одуванчиков.

Четыре человека вышли из комнаты, практически сразу замечая стоящих перед ними юнош. —Вы за нами подслушивали?, —спокойно начала мать Олежи. Её эмоции выдали глаза - красные, полные невыносимого отчаяния и страха. Но что-то теплилось внутри. Что-то, чему стоило просто дать найти выход. —Да, прости, мам.., —отведя взгляд, проговорил сын. Им стоило удалиться ещё на начале чужого диалога, но они решили дослушать до конца. Осуждающий взгляд пропал. Он сменился на отчужденно-принимающий. Отец Душнова подал голос. —Вы, ребята, не смейте заниматься этим..Всем..При других. Если кто-то заметит - вам обоим будет плохо., —заботился о своей репутации глава семейства. Ну, он хотя бы не бросался ядовитыми словами направо и налево. Уже прогресс. —Дим, пошли с нами. Поговорим., —сказал мужской голос - отец Димона - и провёл того из чужого коридора на улицу. Обоих ждал серьезный и долгий диалог.

***

В кровати Дмитрий размышлял о своем. Мысли заполняли его голову, он не мог зацепится ни за одну - все ускользали из рук. Но лишь одна плотно засела в голове, её нельзя было убрать. И не хотелось. "Как прошёл вечер у Олежи?С ним все в порядке?", — сердце обеспокоенно билось, не давая заснуть. Еще одна бессонная ночь, посвящённая размышлениями о младшем.

***

Темноволосый лежал на кровати, прижимая к лицу подушку. Хотелось задохнуться - ткань закрывает нос и рот, руки прижимают её ближе и ты не сможешь вдохнуть. Однако он вечно спасал самого себя, инстинктивно отдаляя от себя подушку и вдыхая больше воздуха в лёгкие. Такие махинации он повторял безмерное количество раз, и всё бесполезно. Да, родители приняли его симпатию к собственному полу, но не до конца. Яд сочился изо рта отца, язык тела матери так и кричал: "позор, как нашей семье отмыться от этого позора..". Он не чувствовал себя как дома. Хотелось убежать подальше. Взять рюкзак, собрать все самое необходимое и просто исчезнуть. А ведь он читал, что подобная практика очень распространена в Японии. Люди могут просто исчезнуть, и их не будут искать. Захотелось в Японию. Но что-то его останавливало..Или кто-то? Сон настиг его неожиданно и тревожно. Ему снилось чужое осуждение. Казалось, что никто не вытянет того из пучины позора и огорчения на лицах родни.

***

Страница за страницей, строчка за строчкой. Дима зачитывался сборниками стихотворений, что нашёл в библиотеке буквально минут 30 назад. Есенин..Есенин..Есенин..Вот! Нашёлся. Однако как выбрать подходящий стих? Зачем ему это? И вправду. Побрацкий никогда ранее не интересовался писательством, поэтами и в общем классической литературой, а тут вдруг взял целые сборники в надежде найти нужный стих. Но какой станет "Нужным"? Тот, который подойдет под его состояние и опишет ощущения..А такой вообще найдется? Он поищет. Поиски продолжились. И лишь спустя пару часов ему попался стих, что понравился с первого взгляда. Читая его про себя, тот понимал, что это точно его вкус. Это подходит.

***

Состояние Олежи не становилось лучше,а словно напротив - ухудшалось. Родители смотрели с тем же немым презрением, чуть ли не физически душа игнорированием. Лишь мать заносила в комнату еду с робким; "Сынок, поешь.". И Душнов ценил это, правда. Но лучше не становилось. Хотелось в чьи-то объятия, но не хотелось выходить из дома. Рука уже было потянулась к телефону, но он не решился. Вдруг Дима посчитает это странным?Вдруг Олежа навязывается на общение?Вдруг у него другие дела.. Лучше не стоило. Он подождёт, терпеливо подождёт, но не будет писать. Чувство одиночества съедало изнутри.

***

Темноволосый решил не медлить — он около полудня читал стихотворение вслух, пытался попробовать как можно более подходящие интонации, старался читать выразительно так, насколько не читал не один стих в школе. Момент настал. Уже вечерело. Закат светил прямо в окно Олежи, что явно открывало прекрасный вид, однако его пришлось закрыть силуэтом. Побрацкий постучал в чужое окно, решительно смотря на размытое от немного грязного стекла пятно, приближающегося к нему. —Привет, Олеж. Я могу посвятить тебе..Стих?, —замялся он. Все таки, наверняка сейчас Дима выглядел глупо..Вышел на улицу под вечер и собирается петь стихи Есенина под окном своего..Парня? —Аэ..Добрый вечер..Да..Наверное?, —Душнов явно был смущен не меньше. Что за стих?Чьего авторства?К чему он это затеял и о чем будет стихотворение? в общем, темноволосый навострил уши. —Есенин, "Заметался пожар голубой..."., —начал Дмитрий. Голубые глаза сверкнули интересом. — Заметался пожар голубой, Позабылись родимые дали. В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Был я весь - как запущенный сад, Был на женщин и зелие падкий. Разонравилось пить и плясать И терять свою жизнь без оглядки.        Мне бы только смотреть на тебя, Видеть глаз светло-голубой омут, И чтоб, прошлое не любя, Уйти не смог ты к другому. Поступь нежная, легкий стан, Если б знал ты сердцем упорным, Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным.        Я б навеки забыл кабаки И стихи бы писать забросил. Только б тонко касаться руки И волос твоих цветом в осень.        Я б навеки пошел за тобой Хоть в свои, хоть в чужие дали... В первый раз я запел про любовь, В первый раз отрекаюсь скандалить. Дима замер, глядя на чужое лицо внимательно, ничего не добавляя, словно опасаясь перебить поток чужих мыслей. И не перебил. Руки потянулись к его лицу, и через окно Олежа притянул того к себе, впиваясь в губы парня неловким, смазанным поцелуем. —Ты..Спасибо. —все ещё поглаживая щёки шатена, все же проговорил Душнов. Ему явно стало лучше. Это оказался любимый стих за авторством Есенина.