За границей

Когда они, наконец, выползли из лесной чащи, то увидели, что из полиции осталась одна тачка. Видимо остальные разъехались искать Серегу по всему поселку. — Бля, — Коротко констатировал Татищев, — Мне пизда от всех и каждого. Даня цыкнул, закатывая глаза. — Заслужил, мудло, — И пихнул его в плечо. Это забавное игривое действие заставило Татищева прыснуть со смеха, а сам же Московский в свою очередь расплылся в улыбке, видя счастливого Серегу. Сложная схема, но рабочая. — Это точно, — Он почесал грязные волосы. Ему надо помыться целиком, — А ты, ну-… домой? Московский как не кстати вспомнил, что скорее всего там, в доме, Денис ссорится с родителями. Они орут друг на друга, да так, что стены дрожат. Неприятное зрелище. Ему бы не хотелось попадать сейчас в эпицентр всего этого пиздеца. Хотелось подольше остаться с Сережей. — Не знаю. Не хочу туда возвращаться, — Сник Даня. — Тогда…можешь со мной пойти, — Повернулся к нему Татищев. — Нет, ты то уж точно должен вернуться домой! — Тыкнул в него пальцем Даня, — Я не сбегал из дома так, чтобы меня потом наряд полиции разыскивал! Скорее всего они даже не заметили мое отсутствие в комнате. А если и да, то только София, а она им не скажет. — Да вернусь я, вернусь, — Он перевел взгляд на свой дом, что сейчас стоял тихим, — Мне нужно купить окно. — Окно?! Нахера? — Когда я сбегал, я разбил свое окно, потому что они повесили на него замок, а дверь заперли. Даня в который раз восхитился этим безбашенным припиздком. Что вообще творится в его голове? — Но сейчас ночь, — Глухо сказал Московский, — Все магазины закрыты. — Дань, я не могу вернуться без окна! Это вопрос гордости и не только моей, — Учитывая, что эту бриллиантовую идею предложила Катя. И она расчитывает на него сейчас. Сережа действительно впервые явственно ощутил ту связь, что у них была. Они были горой друг за друга. И защищали друг друга всегда. Татищеву ярким осознанием в голову ударило то, что в его мире не только остались люди, понимающие и не осуждающие его, но и еще и появляются новые. И что его сестра всегда будет за него и за ним. Она, конечно, подбешивала его: малявка всегда была умнее и осознаннее своих лет и на контрасте с затупком Серегой смотрелась безоговорочно выйгрышно. Катя была остра на язык, смышленна, наблюдательна и очаровательна. Она приковывала взгляд своим милым и добрым, всегда улыбчивым личиком. Говорила умные вещи, заставляя взрослых смеяться, а порой и задумываться. Иметь такого человека на своей стороне было замечательно. Они помолчали еще недолго. Сережа поводил кроссовком по песчаной дороге, — Что ж, мне надо найти где переждать до утра… — Ой не прибедняйся, нашелся тут бродяга несчастный обездоленный. У тебя есть дом, — Даня на самом деле хотел, чтобы Сережа вернулся в дом, в безопасность и удавил таки свою гордость. Но Татищев смотрел на него с твердостью. Он не собирался возвращаться, даже если ему пришлось бы спать под деревом. Московский так тяжело выдохнул, что чуть под небо не улетел, -…Пойдем. Взял его за руку и молча потащил по направлению к дому. Сердце Татищева затрепетало. Он как бы намекал на то, чтобы Даня позволил перекантоваться у него, но… — Можно было и не хватать за руку, — Челка упала ему на лоб. — Ты серьезно? — Он даже крепче сжал руку Серого, поглаживая его предплечье, — Мы только что- — И? Ты просто хватаешь меня, как прицеп какой-то, — Закатил глаза Серый. Конечно, он не скажет, что просто стесняется держаться за ручки, он нерезко, но настойчиво освободил руку, — Отпусти, сам дойду, не бухой. Лицо Дани едва помрачнело на оттенок. Он ведь не мог читать мысли! Откуда ему знать, что Татищев просто цундере? Естественно, в его голове тут же поселился рой тревог и неясностей, эта защитная реакция — продумывание каждого исхода ситуации, всех причин и следствий, не раз спасала его, позволяя быть подготовленным ко всему. Знать все, продумывать все. — Ладно, — Он сощурился и просто пошел впереди.

***

Как только они зашли в дом, в их уши ударили яростные истошные крики и споры сразу трех человек. Судя по звуку ссорились на кухне, так что шанс прокрасться мимо был больше 80%. Сережа тихо спросил его, — Из-за чего они орут? Но Московский был пока не готов посвящать его в лор своей жизни. Почему? Ну, он еще не признал то, что Сережа обидел его тем что отказался держаться за ручки, так что… чем-то. Ему нужно было все обдумать и прогнать от начала и до конца и выстроить стратегию. И вообще, он ему кто, муж? Парень? Вот и всё. — Не знаю, — Пробормотал Даня, сразу идя к себе. Сережа просто поплелся следом, не понимая, что стало причиной такой внезапной смены настроения. Он недостаточно…что? Хорош? Любвеобилен? Опытен? Почему Московский опять выебывается? Что не так? Татищев помрачнел, в груди потяжелело и круг замкнулся. Когда они почти-почти доковыляли до комнаты, перед ними внезапно возникла София. Она была одета в уличную одежду и немного запыхалась. Но затем выровнялась. — Даня, где вы были? — И толи она обращалась на вы к Московскому, толи имела ввиду и Серегу, — Вас искала вся улица. Даниил мигом протрезвел и взял себя в руки. Одно дело мямлить перед Серым, совсем другое — врать и выкручиваться перед старшими. Это он умел на пять с плюсом. — Я искал его, — Он состроил из себя благородного подхалима, — Сбегать из дома, волнуя взрослых — непозволительно. Я хотел сразу передать его родителям, но решил сначала помыть. — Помыть? — Выгнула бровь София. — Помыть? — С деланным возмущением повторил Татищев. Его щеки вмиг налились краской, он отвернулся, созерцая теперь плинтуса на полу. — Всмысле, э-э, переодеть. — Переодеть? — Еще больше охуела девушка. — В плане, я… — Черт-черт-черт, БЛЯТЬ, — То есть, ну, я не хотел, типо… он воняет, — Он тупо указал на Татищева. — Чё?! — Глаза Сережи чуть из орбит не выпали. Но он решил, что спросит за это в более безопасной обстановке, а пока можно и подыграть, — Я нормально-… я не грязный! — С его волос упала ветка, — И вообще, хера с два ты притащил меня сюда, я вообще убежать хотел! Тебе то какое дело, мажорик?! Даня мысленно поблагодарил его, — Мне нет до тебя дела, но я считал своим христианским долгом вернуть тебя, дабы ты получил соответствующее наказание! Они начали перебранку, стараясь убедить Софию, что Даня Сережу всей душой ненавидит и это взаимно. Такой артистизм выдавали, Софии даже стало жалко прерывать их. Она со вздохом сказала, — Хватит кино гнать, я видела вас в лесу. Ваш отец заметил как вы убегаете за Сергеем и попросил проследить меня за вами, чтобы вы не потерялись. Я просто хотела посмотреть, солжете ли вы сейчас.       Что. Это не укладывалось в голове. То есть она… Она… Они оба пораженно молчали и краснели от стыда и ахуя. Это стало настолько ударом, что из головы мигом испарились все мысли, а из грудной клетки по венам потек вполне рациональный леденящий душу ужас. К голове Дани резко прильнула кровь, в глазах потемнело. Он пошатнулся, но рука Серого удержала его. — То есть ты-…ты… но я не видел-…как… ты пробралась, там чаща-… — Я…скажем так, разведчицей была при правительстве. Вот в отставке, — Вполне серьезно сообщила она, — Теперь горничной подрабатываю, — Она мило улыбнулась.       Чего блять. Их ахуй достиг апогея. У обоих челюсть до пола отвисла. Даня так вообще сразу поблагодарил Бога за то, что всегда обращался к ней любезно и уважительно. София оттого тоже была настроена к нему дружелюбно. Она была молодой, лет 30 и Московский все гадал, почему у нее нет мужа и детей. Что ж… милая девушка решила поделиться с ними забавными фактами из своей жизни. С другой стороны абы кого в семью нефтяного магната не допустили бы. Но информация все равно довольно шокирующая. Ее длинные русые волосы были собраны в пучок, голубые глаза сияли теплотой. Но она была обманчива. За ней скрывался нетающий лед. Ее фигурка была довольно маленькой, всего около 160 см ростом. При этом она никогда не уставала, могла перетащить любую вещь, передвигалась по дому так, что никто и не увидел бы ее, если она не захотела бы и замечала каждую мелочь. — Вы представляете, во что ввязываетесь? — Своим привычным тихим голосом говорила она. Это было почти угрожающе. Даня медлил с ответом. О, он точно не представлял. — Вы расскажете его отцу? — Вступился Татищев. София долгое время молчала, затем медленно покачала головой, — По правде говоря, это абсолютно не мое дело. Я хочу поговорить с вами лично. За эти полтора месяца я узнала вас лучше, поняла, что вы не плохой человек, так что хотела бы предупредить… Парни слушали, затаив дыхание. Ее голос легкий и тихий, словно дуновение ветра, проникал в мозг, заполнял собой все пространство, заменяя кислород на углекислый газ. — Ни при каких обстоятельствах не рассказывайте никому об этом. При советах в тюрьму сажали за такое. Ваш отец не примет вас. Он рассматривает именно вас как наследника его компании. Если вы не хотите отдаляться от семьи, вам прийдется оставить это дело. — Но он сам-! — Его это не волнует, — Вздохнула она. Московского сжирал праведный гнев. Разве это не…генетика или типо того?! Они отец и сын, они БУДУТ похожи! Ну тип, геями? Надо будет спросить Сережу, он шарил в этой теме. — Я понял, — Сощурился Даня, — А-… — Я не скажу о том, что Сергей приходил, — Она, наконец, взглянула на Татищева, глаза ее улыбались, — Я думаю, я могу доверить Даниила вам. Вы были тем, кто стабилизировал его состояние, когда меня не было рядом. Я видела, насколько вы близки. Но это не мое дело, ах, — София отвернулась, прикладывая ладонь к щеке, — Какие наши годы… И напеваюче оставила их одних.

***

Катя хмуро молчала, сидя на диване, пока на нее испытующе смотрели трое взрослых. — Катя, ты понимаешь, что это не та ситуация, в которой следует демонстрировать самостоятельность и упертость? — Расхаживал взад-вперед взволнованный Костя. Татищева все еще молчала. — Блять, Катя, еп твою мать! Этот опездол может сдохнуть там, пока ты тут жопу квадратишь! — Не выдержал Юра, яростно подлетая к дочери. Однако после недавней истерики старался все же подбирать выражения. Эти дети это что-то с чем-то. Буйные, неуправляемые, но его…родные. А ради родных он был готов на всё. Отец тяжело выдохнул, — Я не буду ругать Сережу. Девочка недоверчиво сощурила глаза. — Врешь, — Что ж, они добились от нее хотя бы реакции. — Не вру. — Врешь. — КАТЯ! — Гаркнул трясущийся от нервов Юра. Борщанул чутка. На глаза девочки от внезапного превышения децибел в непосредственной близости от ее лица навернулись слезы, — Отстань! — Катя, разве ты не понимаешь серьезности ситуации?! — Костя тоже борщил. — Нет! — КАТЯ! — Крикнули они уже в унисон. Нижняя губа девочки задрожала от обиды и безысходности, она комкала футболку и умпрямо не поднимала голову, — Ты не понимаешь, что человека буквально ищут с полицией?! Хочешь чтоб он не вернулся больше?! — Нет! Юра уже было собирался схватить дочь за плечо, вот только в этот момент его кисть откинула от ребенка Аня. — Не надоело тебе опять на ребенка орать и шантажировать? Вообще ничему жизнь не учит? Найдешь где-то где еще нарожать? — Хмуро спросила она, — Она аж трясется сидит. Всех до ручки довести захотелось? Камская оглядела девчушку и цокнцла языком. — Развели тут, блять, истерику, мужики хуевы, — Она без труда подхватила девочку на руки и пошла прочь, — Я поговорю с ней. Костя и Юра остались хмуро стоять в одиночестве. По факту им нечего было возразить Ане. Женщина посадила всхлипывающую девочку на свою кровать. В ее присутствии Катя совсем расклеилась и заплакала навзрыд, обнимая тетю Аню и утыкаясь ей в футболку. — Ну что ты, Катенька, — Она погладила ее двухцветную макушку, особенно ласково перебирая красивые пряди. Камская всегда любила перебирать ее волосы и заплетать их, из-за чего Татищева всегда хихикала и успокаивалась, — Из-за них двоих расстроилась? Девочка помотала головой, зажмурившись. — А из-за чего? — Ласково спросила она, — За Сережу боишься? Катя притихла. — Ты не знаешь, где он может быть? Она долго молчала, и Аня уже даже перестала ожидать от нее ответа, когда девочка все же заговорила тихо, — У Дани. Камская поморгала, — Это кто? Катя вскинула голову и посмотрела на нее так, словно тетя Анна свинью в небо взлететь заставила, — Вы не знаете его? Аня почесала голову, — Нет? Он друг Сережи? Татищева с сомнением повертела рукой, — Че то типо того. Они с ним…друзья. Я помню, он остался у него. — Он остался там после того, как вы сбежали? — Спросила она. Катя кивнула, — И где же живет этот так называемый Даня? — В доме по соседству. У женщины отвисла челюсть. Вот в этом четырехэтажном особняке Сережин дружок проживает? — Это он вас позвал туда? — Нет, это я предложила Серому пойти к нему, чтобы он мог признаться. — В чем признаться? Татищева замолчала. — В чем, Катя? — В любви. У Камской второй раз за минуту отвисла челюсть, — Это как же, Катя? Как девочке что ли? — Да. Аня сползла на кровать рядом с девочкой, — Зачем ты так говоришь? Ты считаешь своего брата ненормальным? Катя могла бы начать спорить и доказывать обратное, но на самом деле… — Ну… да. Он правда ненормальный. Я думаю, у него не все в порядке с головой, но от этого я не люблю его меньше. Он все еще мой брат, каким бы он ни был, — Тихо и монотонно говорила она, словно повторяя тысячу раз обдуманную и заученную наизусть истину. Брат есть брат, пусть хоть на голове стоит. Камская открыл рот, чтобы возразить, но тут же закрыла. Если подумать, Сережа всегда был…особенным. Во всем. Что-то заставляло восхищаться им, что-то напрягало и пугало. Его поведение итак было воистину непредсказуемым и загадочным, но с наступлением подросткового возраста ему будто тормоза нахуй посрывало. Лобызания с мальчиком не самый смертный из его грехов. Аня куснула щеку и признала, что от Сережи это…ожидаемо. Сказать по правде это от него подозревали все в семье. Юра понимал, поэтому старался просто не думать об всем этом. Все ведь страдают таким в молодости, — И…? Как они познакомились? Ты общалась с этим Даней? Он ничего тебе не сделал извращенного? Катя заметно воодушевилась и даже воспрянула духом, — Даня очень классный! Он такой красивый! И смешной еще! И Сережа рядом с ним смешно краснеет и заикается! — Правда? — Да! А еще они всегда так смешно ссорились и попадали во всякие передряги! И Сережа еще забавно волновался, когда я говорила ему признаться! — Татищева рассмеялась и похлопала в ладоши, — Мне даже нравился такой Сережа! Он был даже больше размазней, чем обычно бывает. Но добрее. И улыбался чаще. Как идиот, правда. Камская слушала внимательно и для себя сделала вывод, что ей нужно обязательно пересечься и перекинуться парой слов с этим мажором-обольстителем. Возможно, даже лучше всего будет пойти именно сейчас. — Катенька, тебе нужно выспаться. Вон, сидишь, носом клюешь. Ложись-ка у меня спать. — Ну теееееть А-ань! — Законючила девочка. — Давай-давай, детям давно спать полагается, — Она накинула на нее одеяло и поспешила из комнаты. В коридоре она встретила Юру. Тот сразу подошел к ней, молча спрашивая, ну что? Аня протупила на него пару моментов. Что ж, если она теперь с подозрением относится к Сереже, сложно представить, что подумает о сыне Татищев, если такая неприятность всплывет. Сереже точно несдобровать. Тем более мало ли, что там Катя под афектом напридумывать могла. Надо хотя бы лично встретить либо Сережу либо этого Даню, а потом уже рассказывать. Ни к чему клеветать на ребенка, может он еще нормальным окажется, — Вы до истерики ее довели, ничего внятного она не сказала. Я еле-еле ее спать уложила. Юра вздохнул, — И где искать его тогда? Камская махнула рукой. Конечно, она то хотя бы теперь имела представление о том, что Сережа в тепле в доме и не скитается черт знает где, — Сам вернется. Тут его плеер остался. Юра слабо прыснул. Затем помолчал немного и тихо обронил, — Поскорей бы. Аня устало взглянула на него, — Поговорить захотел? Татищев кивнул и замолчал смотря на нее. Камская повернулась к двери, но затем резко передумала и подошла к Татищеву, вытащила зажигалку с сигаретой и направилась наружу. — Ань, ты куда? — Покурить захотелось. Пока женщина стояла и неспешно затягивалась на балконе в своей комнате, она рассматривала коттедж напротив. Даже усмехнулась: серьезно, тут вокруг пустыня и леса дремучие, логично, что соседи будут…дружить. Внезапно она увидела, как в одной из комнат на 1 этаже зажегся свет и началась какая-то суета. Два силуэта о чем то яростно спорили, затем к ним прибавился третий и кричать начали все втроем. Камская никогда не считала себя любительницей подглядывать, но это было интересно, тем более что вокруг не стояло ни одного фонаря, соответсвенно в темноте дальше руки что-то разглядеть было сложно. Спустя наверное минут 10 на втором этаже также зажегся свет, туда тоже вошли два силуэта и начали…спорить? Анна сощурила глаза — кто бы там ни был, они явно дрались. Она наблюдала за тем как один наносит удары другому и наоборот даже подмечая для себя удачные тактики или выпады. Драка была настолько оживленной, что у нее самой сердце зашлось. Человек падал, вставал, бил наотмашь, падал другой… один за шкирку притянул другого чтобы опять ударить, но неожиданно два силуэта снова слились, однако резких действий не последовало. Теперь силуэты двигались плавно, как огонь в лавалампе и кажется не пытались причинить друг другу вред. Камская резко вспомнила рассказ Кати и ее передернуло. Не дай Бог. Женщина отвернулась и покинула балкон.

***

Тетя Аня была права: прокрадясь мимо орущих взрослых на кухне (это было не сложно), парни ввалились в Данину комнату и уже там дали себе волю. Начались оры и споры, какого хуя Даня не заметил за собой хвост, а хер ли ты вообще тогда убежал, может мне еще не идти нужно было за тобой, да больно ты нужен мог бы и не идти не переломился бы, а теперь что делать? После этого кто-то кому-то врезал по роже и завязалась драка. Сережа бил отчаянно, но Даня все же подсдерживался: Он был физически и морально сильнее этого эмо боя в узких джинсах. — Ты заебал, ударь меня! — Кричал ему Татищев и звук его голоса мелодично сливался с орами снизу, — Я тебе баба что-ли?! Давай! — Да ты ж пополам сложишься, если я тебя пиздану, соломинка блять! — Даня в основном уклонялся, благо всю жизнь на спорт проходил, и не на один вид, — Успокойся, гандон! — Нахуй шел! На самом деле Серый был худее его ненамного, также и в высоту. Однако болезненно белая кожа на которую за два месяца так и не лег загар и мешки под глазами заставляли воспринимать его как хрупкого человека. И морально и физически опять же. Но в этом был его шарм… Он не воспринимал Сережу слабее себя, но ясно видел что Татищев на самом деле не хотел его бить, а лишь выпустить негодование и злость привычным способом. Привычным… Даня моргнул и тут же перехватил летящую на него руку Серого. Черная кофта сполза, Московский держал его голое запястье. Они оба тяжело дышали. Серый нахмурился и поднял другую руку для удара, однако Даня резко дернул его к себе так, что парень запутался в ногах и опрометью полетел на него. В этот момент блондин поймал его губы своими, нервно обхватывая чужую спину руками. Это должно помочь, ну же… — ! О, это было прекрасно. То как напряженное тело секунду спустя расслабилось и обвило его также, словно лоза… Сережа даже не думал вырываться, чтобы противостоять ему, он обхватил Данину щеку и мягко огладил, прежде чем попытаться углубить поцелуй. Московский был довольно настойчив, однако Серж в этом деле был полным профаном, так что его попытки вызвали у Дани смешок. Сережа тут же отстранился, держа его за плечи, — Что смешного?! — Ничего, — Моргнул Даня и попытался приблизится снова, уже закрывая глаза. Ему было похуй на то, как он целуется. — Ну нет, говори, — Татищев снова настойчиво отодвинул его, держа на расстоянии вытянутой руки, — Смешно с того как я сосусь, мудло? Да и вообще-…! — Нет, — Московский машинально отвечал на вопросы. Его разум был на автопилоте. Все, что мог распознать его мозг это красивое, но недовольное лицо Сережи. Он не осозновал сам факт речи, видел лишь, что губы двигались… — Что «Нет»? — Оказалось после первой фразы Татищев наболтал еще дохуя, так что ответ оказался неуместен, — Ты слушаешь вообще? — Да… — От резко подступившей в голову крови Даня пошатнулся, глаза его были расфокусированы и с очень расширенными зрачками. Он еще раз огладил его спину и плавно прижался к нему, держа его за лопатки, — Скажи еще что-нибудь. Мне нравится, как двигается твой кадык. Как поршень в двигателе… Сережа послушно задрал голову, пока ему вжимались в шею и выдохнул, понимая, что беседу прийдется продолжить в более примитивном виде. Но ему было так блять страшно. Это Московский был дамским угодником, сам же он никогда и ни с кем… Как вообще Даня выбрал его? Его правда приятно целовать? Но он же абсолютно не умеет этого делать… — Почему ты задумался? — Теперь отстранился уже Даня. Его лицо помрачнело. — Я… — Он хотел снова сделать вид, будто ничего не произошло, но он уже оттолкнул Даню сегодня из-за мыслей обо всем этом. И они поссорились. Если так продолжиться дальше… — Просто… Что ты нашел во мне? — Сережа оглядел его растерянно, — Я просто… ну… не богат, не умен… и характер у меня мерзкий. А про внешку вообще молчу… — Что? — Не понял Даня, — Ты…спрашиваешь, за что я тебя полюбил? — Бож, нет! — Серый отошел на шаг назад, — Я тебе не телка какая! Я спрашиваю потому что мало ли ты некрофил или типо. Больной хуесос, короче! — Я? — Его глаза чуть с орбит не вылетели. — Да, бля! Сам посуди! Посмотри на меня! — Он взмахом руки обвел свое тело. Бледное, высокое, подтянутое, с длинными пальцами и острыми ключицами. Его стройный силует был облачен в чисто черную одежду, скрывающую все. Но это и давало воображению разгуляться. Даня тяжело сглотнул, — Да не так посмотри… — Татищев аж засмущался, — Объективно посмотри. — И-и-и? Что я должен увидеть? Серый закатил глаза. От педика этого ничего не добьешься, — Лан, забей… Московский раздраженно закатил глаза и в шаг приблизился к парню, с силой толкая его так, чтоб он упал на кровать. Затем он забрался сверху, надвисая, — Ты заебал мне мозг трахать, Татищев. Я с тобой потому что ты мне нравишься. Целиком. И твоя депрессивная натура этому не мешает, даже способствует. Серый не дышал и смотрел на него. Постепенно они оба начали краснеть, а тишина все больше начинала походить на белый шум, нарастающий в голове с притоком крови. Прошло какое-то количество времени прежде чем Татищев просипел, — Может… слезешь? Я всё понял… — Я… — Честно, он не хотел. Они еще минуту провели таким образом. После этого Даня забил хуй и плавно опустился на грудь парня, закрывая глаза. На том и порешали.