Клан Ян

Мое зрение начало улучшаться. Пусть я и видела ещё пятнами, но могла различать людей вокруг меня. За мной присматривала очень нежная женщина. На вид ей было не больше двадцати лет. Волосы длинные и кудрявые, в них было вплетено что-то зеленого цвета, одежда не самая яркая, как и дом. Также рядом проявлялся мужчина, у того так же были длинные волосы, но в отличии от женщины, прямые и тёмные. За небольшой промежуток в этом месте, сюда наведывались и другие. Голоса у всех достаточно похожи, а говорят они так, будто шипели друг на друга. И я совершенно ничего не понимала, не понимала что за язык, что я здесь делаю и какого черта я не могу нормально двигаться. Я не знаю сколько ночей прошло, но мое зрение восстановилось и это дало мне ответы на многие вопросы. Я – ребенок. Нет, вернее будет даже не так. Я – младенец. А женщина с прекрасной зеленой лентой в густых волосах, по видимому, моя мать. Сейчас мне кажется, что лучше бы я и не просила второй шанс, ибо быть таким маленьким ребёнком - мерзость. Я ещё приняла тот факт, что у меня нет возможности нормально сходить в туалет, я даже смогла принять то, что за мной подмывают, как бы это ни было мерзко. Ведь, если честно, когда я начала болеть сильнее – это делал мед.персонал и было всё куда чище. Ткань тряпок и одежды очень жёсткая и после неё на моей нежной кожице появляются царапины. Но к чему я никак не была готова – грудное вскармливание. Я и раньше была очень брезгливая, а этот факт вывел меня из колеи. И самое обидное, что если я не буду есть, то умру. Почему? Потому что это, кажется, какая-то маленькая деревушка, в которой явно нет детского питания. Очень удачный шанс мне дали на выживание. Выбора нет и приходится терпеть. Это происходит ежедневно, по несколько раз. Меня утешает только то, что через год или два это прекратится. Откуда я узнала, что это маленькая деревушка? Меня выносили на улицу, женщина гуляла со мной и показывала меня остальным жителям, кто-то сюсюкался, а кто-то говорил что-то очень грубо, будто не желал ничего хорошего. Было неприятно, что желавших плохого было больше. Я не знаю почему так, почему у местных жителей такое отношение к детям. Но так не ко всем. Те, что грубо говорили на меня - очень нежно разговаривали с другими. Логично предположить, что дело в моих родителях. Ответа я не узнаю, пока не выучу язык.

***

Я все ещё не знаю сколько прошло, но теперь я умею передвигаться. Время тянется так долго и мне уже несколько месяцев. Я всё ещё ничего не понимаю, лишь научилась улавливать паузы между словами. Ещё при обращении ко мне говорят «Ян Лин». Возможно, это мое новое имя.

***

Наступил первый снег в этой новой жизни, я уже не только ползаю, но и могу ходить. Скорее всего уже прошел почти год с моего попадания сюда. Осталось совсем немного и я смогу осматриваться не только дома. Ещё я начала немного понимать этот шипящий язык. Я и правда как ребенок, умею произносить лишь слова, как: «Мама», «Папа», «Дай», «Да» и «Нет». Но ещё я понимаю 1/5 всего разговора! Это достижение, я считаю.

***

Я уже начала понимать то, о чем говорят и меня головой вниз окунули в жестокость этого места…

***

«Пора коммуницировать и искать ответы!»- подумала я, натягивая на себя не самые приятные к телу одежды. «Я уже не такая и маленькая девочка, могу выходить на улицу и искать первых друзей. Ведь как себя поставишь, так и будут тебя воспринимать. Верно?» - вновь разговаривая с собой, я поставила очевидный вопрос. Выходя с небольшого дома, меня встречает такой же маленький двор. Дома в этом месте строились необычно. Четыре дома имеют общий двор и расположены они будто квадратом. Во дворе стоят красивые клумбы, деревья и каменные тропинки, что ведут в неизведанное для меня место. Я правда хотела бы туда пойти, но по словам мамы, там опасно. Я осмотрелась и увидела компанию детей, на вид, моего возраста. Что терять, я решила подойти к ним: —Привет!!- Я приветливо сделала несколько взмахов рукой. Какой-то мальчик так же в ответ помахал мне, но рядом него сидел мальчишка старше и хорошенько ударил об руку. —Эй, ты чего?!- взвыл младший —Это девчонка - отпрыск Юнани,- злостно сказал мальчишка, взяв камень и со всей силы бросив в меня,- Проваливай отсюда, дрянь! Камень был не таким и большим, просто он был угловатым и достаточно сильно ударил в кожу. Гнев во мне закипал. «Что за Юнань и какое я имею отношение к этому?! Да мне всего семь, я даже не знаю что это такое, черт возьми! Может, дать сдачи..? Как-никак, я планировала меняться и давать сдачу входит в это значение. Как себя поставишь, так и будут воспринимать.» Я сжала кулаки так сильно, как только могла, рванула к тому, что обзывался и со всей силы ударила его по лицу. Он явно такого не ожидал, но так же замахнулся и сильно ударил. Девочки с этой компании кричали, кто-то смотрел на драку, а кто-то присоединился к избиению меня. Я явно уступала. «Чем я думала, у меня изначально не было ни одного шанса достойно дать сдачу…» Я начала закрывать голову руками и плакать, меня пинали, как футбольный мяч. Безжалостно и жестоко. Я кричала всё громче и в моей голове появилась даже мысль, что это конец. Я умру, не успев вырасти. Вдруг, прозвучал голос взрослой женщины, я такой ещё не слышала. Дети отступились и та подошла ко мне. Она схватила меня за запястье и очень хмуро посмотрела в глаза: —Имя.- Кратко и холодно сказала та. —Ян…- замялась я, но продолжила,- Меня зовут Ян Лин. —Что за беспорядок ты здесь устроила, Ян Лин? —Я ничего не делала, честно! Он кинул в меня камень,- я указала рукой на засранца. —Послушай сюда, Ян Лин, ты ещё мала и не понимаешь того, как всё устроено. Видимо, твои родители не посвятили тебя в курс дела. Милая, быть связанным с Юнань - это быть предателем, ты жива лишь благодаря моей жалости, поэтому сиди тихо и живи, раз уж тебе позволено. Она говорила очень спокойно и лицо её не было таким уж злым. Волосы начали седеть, а ещё они были кучерявые, лицо в легких морщинах. Она всё ещё держала меня за руку, поэтому свободно повела в сторону дома. Когда мы вошли, мама вытирала стол, но увидев с кем я пришла - побледнела. Я тогда даже не представляла, что будет дальше… —Ян Ки, где твой муж? Ян Ки, то есть моя мама, сложила свои руки и низко поклонилась. —Великопочтенная Хранительница, мой муж на заднем дворе, колит дрова. Чем он может помочь вам, Хранительница? —Ян Ки, когда ты взяла нашу фамилию, ты была обязана стереть всё, что связано с Юнанью, это наш уговор. Твоя дочь побила чистых детей Ян. Кто будет за это платить? Мама, которая ранее стояла склонив голову, сейчас же свалилась на колени и уткнула лоб в холодный пол. —Простите мою глупую дочь, Великопочтенная Хранительница! Я и мой муж примем любое наказание! —Безусловно, Ян Ки. Твой муж понесет наказание в 15 ударов за столь плохое воспитание. Завтра, когда солнце станет прямо над крышами клана, центральная площадь. Девчонку тоже бери, пусть вникает в то, что происходит и делает выводы. Женщина отпустила мою руку и покинула здание. Мама так и осталась на коленях, а я застыла. Моя голова была пуста, я не понимала, что только что произошло. Тишина длилась недолго. Её оборвал плачь мамы, она плакала так горько, что вошел и отец. Он подошел к любимой и обнял ту. Голос папы очень приятный и нежный. Мама всё рассказала. Я думала, он будет злиться на меня или кричать, но он взял на руки свою семилетнюю дочь и лишь поцеловал. Кажется, его не волновало наказание. И раз уж он был столь спокоен, то разве я не могу так же успокоиться? В обед следующего дня я впервые покинула пределы двора. Как оказалось, мы живем в каком-то захолустье, по сравнению с улицами снаружи. Все дома были в древнекитайском стиле, я такие видела лишь в фильмах и картинках с Google. Мои глаза сверкали, я уже и забыла причину по которой мы вышли. Всё было невероятно красиво, будто я в ином мире. Упустим, что так и есть. Спустя минут двадцать, мы дошли к огромной площади. В центре стояла сцена, перед ней чья-то статуя, а сзади огромное белое здание. Земля была выложена камнями, как в некоторых местах Италии. Папа пошел к сцене, а мы с мамой к месту, где уже сходились люди. Все шептались и никто не хотел подходить к нам, мы были в кругу сплетен и ненависти. Это очень цепляло и обижало. Вскоре на сцену вышла та самая старая женщина, отец и мужчины в черной одежде. Их волосы были собраны в опрятный хвост, а одежда была похожа на кимоно. Я не разбираюсь в этом, ибо никогда вживую не видела традиционную одежду Китая. Да и вообще не встречалась с этим в прошлой жизни, кроме книг Мосян. Точно, насчет них. Одежда была очень похожа на младших из клана Лань, но черная. Отец снял верх своих одежд, двое из группы мужчин в форме подошли и взяли того под руки. Папа стал на колени, а женщина начала свою речь: —К наказанию в пятнадцать ударов цепью за не прилежное воспитание своей семилетней дочери приговорен Ян Юн. Лишь зная доброту Его Высочества Наследного Принца Саньлэ ему и его жене было позволено жить тут. Нарушив условия нашего договора и разочаровав мою милость, Ян Юн получает наказание. Я застыла, мысли поглотили меня полностью: «Я всё думала, что слово «Юнань» мне кажется знакомым, но теперь я всё поняла! Я поняла чего меня ненавидят. Я ведь ребенок страны, что уничтожила Саньлэ. Но разве в оригинале после того, как Саньлэ пало была ещё какая-то страна? И что сейчас происходит по сюжету? Насколько давно пало государство и когда Се Лянь вознесется?! У меня много вопросов и ни одного ответа! Я хочу его увидеть, я хочу меняться и быть ближе к нему. Но зачем? Так я могу умереть, но потерять шанс, что мне был дан каким-то чудом. Как всё сложно!» —Ян Юн, принимаешь ли ты наказание? —Принимаю.- покладисто ответил отец. —Исполнить приговор!! Громко прокричала женщина и мой маленький, уютный мир разрушился. Удары по отцу проходили тяжелой цепью, спустя пять ударов, на ней появилась кровь. Я слышала его болезненные стоны. Я не была готова к этому, никогда не была и не буду. В ушах начало звенеть, а глаза наполнились слезами. Я плакала и плакала. Всё закончилось и я всё ещё рыдала. Кажется, что я рыдала и буду рыдать ещё долгие года спустя. Что-то во мне поменялось после этого зрелища. Глядя на эту женщину, я испытываю лишь жуткую ненависть.

***

Через несколько недель мама порадовала нас тем, что беременна и уже через несколько месяцев у меня появился маленький братик. Но я всё ещё плакала и ненавидела. Моя ненависть повышалась лишь сильнее и вот мне исполнилось одиннадцать лет. Моя ненависть ожидала этого дня.