Только прошу, себя не потеряй

Утро, завтрак, тренировка, обед, выполнение поручений, свободное время, ужин, разговор с товарищами, тщетные попытки сомкнуть глаза и провалиться в забытое – сон. Утро, завтрак, тренировка, обед, выполнение поручений, свободное время... Утро. Завтрак. Тренировка. Повседневность Якова не отличалась от остальных членов «Специального отряда». Утром перекидывался парой едких фраз с Оливером, затем уходил на тренировку и под руководством сержанта Леманн наворачивал круги по лесу, покрываясь липким морозным потом чуть ли не в первые пятьдесят метров. Черт бы побрал эти рюкзаки. Затем приходилось, не дай Бог, терпеть оригинальную пищу от неменее оригинального повара – Дорис; а по ночам мучаться от бессонницы и шарахаться каждого скрипа половицы, когда кому-нибудь из сокомандников приспичит пройтись средь лунного света, видным лучом пробивающимся через окна. Словно день сурка, всё повторялось вновь и вновь. Ничего не менялось... Пока не появился он. Лежащий на грязной земле, в бессилии передвигающий пересохшими губами, пытаясь сказать что-то, что известно лишь его затуманенному уму и темному, покрытому тучами небу над головой. Немо — такое прозвище дал ему Яков в первую встречу. С латинского оно означало «никто». Крайне подходящее для того, кто потерял память и теперь представляет из себя ровным счётом ничего. Поддавшись своей надоедливой паранойе, бывший дознаватель новенького в их отряде принялся следить за его передвижениями, выискивая внимательным взглядом нечто подозрительное. Нечто, что сможет стать причиной для подрыва доверия к обладателю рыжих волос. Нечто, что сможет стать причиной для переубеждения самого себя: ему не нужны хорошие отношения с новоиспеченным членом отряда. Ему не нужна дружба с ним. Ему не нужен он. И все же Немо казался необычным. Во всех смыслах. Якова забавила его эмоциональность, выражение недоумения от новой полученной информации радовала механическое сердце, а попытки Мистера Шпиона, не выдавая себя, устроить допрос чуть ли не каждому обитателю казармы, заставляли уголки тонких губ приподниматься в усмешке. Не зная зачем, юноша решил помочь этому бедолаге, брошенному в жестокий, беспросветный мир тьмы. Был ли это обычный интерес? Желание увидеть, что будет дальше? Яков не хотел даже докапываться до самой сути своих поступков, потому что где-то внутри ощущал – ответ ему явно не придется по вкусу. Он не смог бы принять тогда, что Немо стал единственным человеком, не просто заинтересовавшим его своим загадочным прошлым. Немо стал тем, кому хотел довериться местный параноик. Довериться по-настоящему. Он пытливо разглядывал шпиона, цепляясь взглядом за каждый элемент его внешности. Он специально выводил парня с амнезией, глумился над ним ради собственного удовлетворения. Ему в самом деле нравился Немо. Больше, чем кто-либо в отряде. Конечно, специфичность Якова давала о себе знать в самые неподходящие моменты. Привести ребят, чтобы Немо вопреки приказу Вагнера раскрыл свое расследование... он правда хотел помочь, но лишь навлек на себя косые взгляды не только светлых глаз, выражающих всю боль от предательства, но и товарищей. — Ты слишком преувеличиваешь свои заслуги, Яков. Нет. Нет, нет, нет. Он ведь... это он вел Немо! Если бы не его подсказки, если бы не его намеки и мастерство, смог бы Немо дойти до этого момента? Смог бы он вообще распутать клубок тайн?.. Яков не преувеличивал, когда чувствовал себя важным звеном истории. Он ощущал неподдельную вину перед Немо за то, что пришлось прибегнуть к таким мерам. Это правда. Когда все расходились, маска надменности на лице, прикрытом пепельными прядями, потрескалась, выражая мысли без слов. Но поделать ничего он не мог. Уже вскоре история двинулась вперёд с новыми главными лицами. Генерал Фридеманн Шмидт, встретившийся с Немо, командир отряда, Вагнер, которого увели за руки, и самое главное – Немо, отправившийся в главный штаб. Яков с хранимым любопытством в груди ждал их встречи там. Ровно неделя. Именно столько нужно было протерпеть, чтобы увидеть знакомое лицо, но... черт. Кто мог знать, что все так обернется?! Генерал что-то сделал с Немо. Это было очевидно. И он был явно зол на того, кто все время злобно подшучивал над его сыном. Яков не хотел пресмыкаться ни перед Фридеманном, ни перед... Вальтером. Теперь его звали так. От Немо не осталось ничего, и это злило больше всего. Злило, что увидеть его смущённое лицо снова не представится возможным. Злило, что вместо живых эмоций, горящих глаз и привычной улыбки он видит потухший взгляд, как у мертвеца. Нет, хуже, как у робота. А ещё до красноты щек злило то, что новый Вальтер откинул их эмоциональную связь, сложившуюся за все это время. И то, что говорил генерал... Неужели он по своей воле действительно решился на такой отчаянный шаг? Шмидт приказал извиниться. Под влиянием момента острый язык Якова был использован по назначению. Не совладав с эмоциями, он в панике перекинул всю вину на Оливера рядом. По итогу обе выходки не были оценены генералом. Пара пуль оказались в бедрах параноика. Черная густая жидкость медленно стекала на пол, пока раненный жмурился от боли. Их увезли. Немо предал их... нет, Вальтер. Вальтер предал их. Хотелось закрыть глаза и забыться в воспоминаниях о былых днях, когда вместо равнодушного взгляда запал сиял в светлых зрачках тогдашнего Немо. Хотелось услышать его недовольный от выходок Якова тон. Сидя с перевязанными руками, на холодном полу в маленькой, темной и сырой комнате – скорее камере – он желал увидеть лишь одного человека. Того самого, за которым следил все эти недели, а не ублюдка, потерявшего все чувства. К сожалению, в проёме возник именно последний. На него даже смотреть не хотелось, не то, что разговаривать. Поэтому Яков тут же увел взгляд в сторону. — Яков, — монотонно прозвучало его имя в четырех стенах, — генерал Фридеманн Шмидт собирается издать распоряжение. Вальтер выдержал паузу, но ожидаемого ответа не последовало: — ... — Яков продолжал смотреть на одноцветную стенку. Тот продолжил: — Через три дня всех членов «Специального отряда» расстреляют до единого. Дыхание сперло, сердце пропустило несколько сильных и кратких ударов. Расстрел? Они серьезно?.. — ...Не... Вальтер, что за бред ты несёшь? Думаешь, я поверю в наш расстрел? Хочешь запугать? — всё-таки отозвался седоволосый, переведя сощуренный взгляд на стоящего неподалеку сынка генерала. — Мы вам нужны, ты сам говорил. Неужели и тогда врал? Ты хоть когда-нибудь бываешь честным? Вальтер на провокации не повелся. Он отвечал беспристрастно, словно расстреливать будут не его бывших друзей: — Как оказалось, в ваших головах нет той информации, которая была необходима генералу. Теперь нужды в вашем присутствии нет, а от всех свидетелей, тем более убийц, придется избавиться. Стране такие не нужны. Понятно... вот в чем дело. Еще три дня. Нужно было бежать, но как? У двери охранники, окон нет, тайных проходов не вырыть, а стены – не пробить. Деваться некуда. Насмешливое отчаяние давило на грудь от безысходности, ком встал в горле, мешая отвечать, а перед глазами, кажется, мир стал двоиться. Ну же, соберись, Яков! — Ах, вот как... — лукаво протянул парень, криво улыбнувшись. — И что же вы, будете прилюдно нас расстреливать, чтобы другим неповадно было покушаться на гнилую душу твоего папаши? Или пустите нам пулю в лоб тайно? Да бросьте. Такое смущение сейчас ни к чему... — Я лично застрелю вас, — перебил Вальтер, чем вызвал у Якова неподдельное удивление. Страх. Ужас. Он вздернул брови вверх, вглядываясь в знакомый силуэт так, словно перед ним сейчас стоял не Вальтер, а Немо, поступающий не самым лучшим образом. Теперь Яков почувствовал себя преданным. Брошенным ребенком на перепутье. Получается, последним, что он увидит, будет равнодушное лицо бывшего сокомандника, без сомнений спускающего курок. Гадко. Мерзко. Подло. — ...Это тоже входит в приказ Шмидта? — решил уточнить юноша, на что получил положительный ответ. — Да. В комнате повисла неприятная тишина. Яков путался в мыслях, то-ли пытаясь найти способ сбежать, то-ли пытаясь понять, о чем думал этот Вальтер. Неужели в нем не осталось совершенно ничего от прежней личности?.. Яков зажмурился, сжав руки в кулаки. Он сам до конца не понимал, что было страшнее: умереть или же никогда больше не увидеть Немо. Хотя и в том, и в том случае он все равно никогда бы его не встретил прежнего. От осознания становилось ещё больнее. — ...Понятно, мистер шпион, — процедил парень сквозь зубы, чуть ли не скрежетая. — И тебе совсем не жаль своих дорогих сокомандников? А как же Дорис? А Оливер? А Вольфганг, в конце концов, которого ты уже!.. — Я просто выполняю приказ генерала, Яков. Ничего личного. Показалось, словно Вальтер отмахнулся от него. — На этом все. Распахнув глаза, перед параноиком уже предстала спина генеральской собачонки. Он неторопливо удалялся в коридор, всем видом показывая, насколько происходящее не касается его. Вскоре тяжёлая дверь закрылась и прозвучал режущий скрежет. — Немо... чтоб тебя, — принять свое положение было крайне тяжело. Яков продолжал звать его тем самым именем, которым наградил при знакомстве. Он продолжал верить, что где-то внутри рыжеволосого сохранились остатки прежнего парня. Что в конце концов он всё-таки придумал какой-то план и держит его в секрете от остальных. Ему хотелось вернуть прежнего Немо, и за эти три дня он постарается достучаться до него, цепляясь краешком пальца за последнюю надежду. Не все потеряно. Нужно лишь... поверить в него. Довериться. ..... До расстрела осталось три дня.