Отпечаток Бога

      Рина практически сразу после того, как согласилась на просьбу Анны, почувствовала себя не очень. Пусть она и была воспитана людьми, которые твердили заботиться только о себе, но не волноваться о ментальном здоровье Олега она не могла. Что, если он подумает, что подруга всего лишь хочет использовать его?       Потому что именно такие мысли у неё возникали, когда друзья просили сделать что-то по работе. Или связанное с родительским бизнесом. Что её хотят использовать… — Общение такая штука, Карин, — как-то раз, когда Рина рассказала о своих тревогах отцу, он завёл нравоучительную беседу, — что каждый общается с целью извлечения какой-то выгоды. И определять дружбу тем, что вы не хотите получить друг от друга чего-то материального немного глупо. Воспринимай каждое общение как сделку, тебе проще будет влиться в бизнес.       Рина не согласилась на это. Да, она получает поддержку от Олега. Ей комфортно с ним. Но она ведь не требует этого, как и не требует он какой-то моральной отдачи. Они просто дружат, просто есть друг у друга. И ей этого достаточно.       И когда она в смс-ке нерешительно спросила, можно ли будет оказать помощь её хорошей коллеге с работы, Рина ожидала чего угодно, кроме «да, окей». Её друг вообще не заметил подвоха? Или того, что Рина просит его об этом в личных целях? Или… боже, она схватилась за голову, чувствуя, что та скоро взорвётся.       В какой-то момент стоит прекратить думать. И отпустить себя. Но у неё слишком сильный поток мыслей, слишком быстрый, и от него никому лучше не становится. Особенно — ей самой.       Рина скинула дату и время очень быстро своей коллеге, а после, зайдя домой и переодевшись, направилась в клуб. Он был на другом конце Москвы, и это удручало. Она сто процентов должна будет пробыть в нём до утра. Не получится сбежать до двух, вызвав такси. А завтра ещё на работу… Рина чувствовала, как стареет. Но поделать с этим ничего не могла. Уж слишком сильно утомляла её эта жизнь, когда днём — работа, а ночью… что ж, нечто более ужасное, чем работа.       Встреча с теми, с кем она выросла. — О, смотри, наша принцесса пришла, — фыркнула одна из подруг Карины. Они сидели совсем близко, и становилось неловко от того, что Каролина позволяла себе такие высказывания в сторону кого-то.       Рина не знала эту «принцессу», поэтому вопросительно уставилась на подругу. На что та рассказала, что это провинциальная девица, которая встречается с Артёмом. Бывшим Каролины. Или будущим? В любом случае Каролина искренне пыталась скрыть свои чувства, обличая только негодование по поводу того, кем её «заменили».       От количества действующих лиц в сцене перед глазами у Рины кипел мозг. То Каролина унизит новую девушку Артёма, то та девчонка не останется в долгу и обольёт Лину шампанским; то Артём прибежит, то сама Рина вскипит и пошлёт всех куда подальше, уходя за соседний столик. Пусть сами разбираются в своей Санта-Барбаре, которую, зачем-то, устроили на глазах у всех.       И зачем только?       Рина осуждающе покачала головой, наблюдая из-за соседнего столика. Не зря родители учили её никогда не выносить ссор из избы. И пусть в такие моменты, как с Олегом в клубе, это могло показаться глупым, но сейчас, наблюдая ситуацию со стороны, Рина понимала, что чаще лучше действительно поступать по указке родителей. — Ты всё работаешь на своём канале?       Ленивые интонации в голосе всегда были присущи этому парню. И Рина уже привыкла к таким разговорам за больше, чем восемь лет знакомства. Неторопливым. Но они ей отнюдь не нравились. — Да, — незамедлительно отозвалась Рина. Этот вопрос больше не ставил в тупик. Работает и работает, чего нарушать её духовное равновесие попусту?       Хотя всё же тот факт, что на один подарок тому же Дане, чтобы прийти на день рождения, она должна работать минимум месяц, удручал. Но к чёрной карте руки пока что даже не тянулись. Не было нужды. — Возможно, мне стоит выкупить его к своему двадцати семилетию, чтобы чаще с тобой видеться?       Еле сдержавшись, чтобы не закатить глаза — кстати, этому учил её не Олег, хотя именно с ним эта привычка надёжно укрепилась в жизни. — Дань, поверь, к тому времени она уволится, — захохотала одна из не самых приятных личностей в окружении Рины. Они вечно ссорились по пустякам. Хотя причины лично Карине понятны не были. Да и не хотелось во всё это углубляться, потому что… ну, муторно. Скандальную недоподругу, к слову, звали так же, как и Рину. Тёски. — Я ведь права? — Кто знает, — отмахнулась Рина. Не хотелось вступать в полемику. Глупые разговоры. А она уже… уже немного пьяна. — Дань, если хочешь увидеться, напиши мне, я отвечу, не волнуйся.       И пусть эта встреча ей была не нужна, но чисто по-дружески, утереть нос своей любимой тёске, что портила периодически настроение, она была должна. Потому что не следует пытаться задевать чувства человека, который на взводе.        Она и так целый день загоняется из-за Олега, которого, как казалось, попыталась использовать в личных целях. А тут ещё и это.       Она опять вспомнила об Олеге! Вечно друг всплывает в голове в самые неподходящие моменты, заставляя совесть вылазить наружу.       Рина закусила губу. Неприятно. Металлический вкус на губах, а дым в волосах.       И она вдыхает яд вместе с воздухом.       Она смотрит прямо перед собой, а там — девочка с внешностью принцессы тоже вдыхает дым. И Рина морщится, понимая, что чем-то взгляд этой принцессы, которая взбесила Каролину, напоминает её собственный. Она будто тоже напиталась всеми ядами мира вперемешку.       Да и старуха-жизнь жестока. К ней. К ним обоим.       Рина внезапно поймала себя на мысли, что внутренне ломается. Слишком много мыслей. Ещё и этот Дима. То тепло, что она почувствовала рядом с ним. Оно слишком приятное, чтобы противиться. Может, предложить ему сходить на парочку свиданий? Правда, он совсем не её тип… да и татуировки. Родители вряд ли одобрят такую партию.       «Прекрати рассуждать, как отец», — закатила глаза вторая часть Рины, которая не была так сильно зависима от мнения общества. Та, которая чаще всего взаимодействовала с социумом. — Так что, ты с кем-то встречаешься? — подав бокал вина, начал Артём. Он вытащил Рину за барную стойку, когда Карина-тёска увела Даниила танцевать. Тот, впрочем, бросил обречённый взгляд на Рину, а та посмеялась. Кто-кто, а они точно идеальная парочка раздражителей иногда.       А вот Артём и Рина… что ж, они неплохо ладили друг с другом, когда рядом не было всех друзей. Словно маски слетали, а из актёров — массовка на фоне.       И так с самого детства. Они всегда были честны друг с другом. Даже когда Рина пыталась обмануть, друг понимал и не задавал вопросов. Но так было ровно до тех пор, пока у Артёма не начался пубертатный период, где каждая девушка, по его мнению, должна была влюбиться в него. Рину это обошло стороной: что влюблённость, что такое мнение друга, но, к сожалению, затронуло лучшую подругу. И по итогу они начали отдаляться друг от друга, когда Каролина и Артём расстались.       Рине было смешно. То ли алкоголь действовал, то ли понимание, что сейчас за барной стойкой они — будто два незнакомца, которые встретились, чтобы расстаться. Возможно, чтобы повлиять друг на друга? Потому что… ну ни к чему Артёму спрашивать Рину об отношениях, он ведь был свидетелем прошлого разрыва. — Нет, пока нет, — отрицательно закивала Рина. А после вспомнила тепло Димы на своей шее. Ключицах. А потом яркие воспоминания завязались в Гордеев узел в животе. Это точно не бабочки. Глупости. Глисты, что ли? Тоже глупо.       Самое противное, что могло с ней случиться — сама себя раскрутила на эмоции и чувства. Ненавидит самоедство. — А я вот начал, — панически засмеялся парень. — Правда, придётся расстаться. Я ведь не ты.       Поперхнувшись, девушка уставилась на друга. Действительно? Он — не она? Ну, а что в ней такого особенного? Возможно, то, что она сама работает и не выпрашивает у родителей деньги? Хотя Рина всё-таки мысленно прикусила губу — она ничего не знала о взаимоотношениях внутри семьи у Артёма. Только поверхностно: отец-изменщик, мачеха возрастом с него и скандальная смерть матери. — Что имеешь в виду?       Она решила уточнить. Вдруг… Артем не трус, а просто ситуация не позволит поступить иначе? — Моя девушка не совсем из нашего круга, — замялся он. — А мои родители — не совсем такие, как твои. — Я всё еще не понимаю, в чём проблема?       Упорство передалось от Олега, не иначе. Она вообще много привычек в общении с другими переняла от Олега. Друг в этом плане очень повлиял на становление взрослой и независимой Карины. — Ну знаешь, всё, что я могу, это жениться на Каролине, — и смешок. Не понятно, истерический ли? — Безумие? — Есть такое, — хмыкнув, допила из бокала вино Рина. Интересно, а когда дойдёт до её свадьбы и надобности в семье, родители вспомнят? Или нет? Хотя они особо никогда не контролировали это направление в ней. Отношения и отношения, они не волновались и не запрещали ей встречаться. Хотя, опять же, она не так долго была с ними в том возрасте, когда думала об отношениях. Да и все её партнеры заканчивались там, где начинался разрыв с бывшим. — Но Каролина вроде любит тебя, попробуйте, чего ты цирк устраиваешь? — Какой цирк? — Твоя принцесса, — кивнув на потерянную незнакомку, продолжала Рина, — совсем растерялась. Абсолютно одна. Но ты здесь, пьёшь со мной и даже не вспоминаешь о ней. Это подло. — Прекрати читать мораль. — Окей, но потом не говори, что тебе разбили сердце, — взяв новый стакан уже с виски, Рина улыбнулась человеку, с которым, как ранее думала, ладила. — А с Каролиной поговори. У вас не самое лучшее расставание было, но она всё ещё… кто знает, в общем.       Вот оно. Манипуляция сознанием мужчины в чистом виде.       Рине и так казалось, что её корёжило от поведения старых знакомых-друзей. Боже, в каком же клубке змей она. И одна из них, королевская кобра — сама она. Плотоядная — манипулятивная! — змеюка. Но она ведь никого не обидит этим? Ну кроме девушки Артёма…       Быстро подойдя к «принцессе» Артёма, Рина пожелала ей хорошего пути и вызвала такси. Оплатила. Обняла, сказав, что они когда-то с Артёмом смогут поговорить, но тот ей не пара, и ушла. На балкон. Хотелось проветрить голову. Каролина была для неё дорога. И ради этого можно и врать, манипулировать мнением Артёма. И тема, что эта новая его девушка ему совсем не нужна — больная. Рина улыбнулась.       Она вообще слишком часто улыбалась. Но в этот же момент легко смахнула слёзы. Чувствовала себя ужасно.       На руках как будто бы была грязь, которую всенепременно нужно смыть. Но она — хуже дёгтя. Въелась в кровь, под кожу, в душу.       rinnadesu ты точно не обижаешься на меня? я использовала тебя: (       neoLEGo на что? ты о сеансе с твоей коллегой? сознавайся, опять загон «работа-друзья»?       rinnadesu да, и что? я волновалась! кстати, я пьяна. немного… вино, виски и один мохито. но я взяла ещё зелёную фею, как тебе?       neoLEGo я бы подкатил к такому алкоголю       rinnadesu ну вот, теперь в моём сердце дырка!       neoLEGo я тебе привезу таблетку на квартиру брат меня выгнал ладно, он просто сказал, чтобы я сходил за хлебом а я пропал база       rinnadesu вообще, мне так плохо сейчас будет много слов, успеешь купить хлеб за это время!       neoLEGo ок, жду       Сообщения от Рины Олег так и не дождался. Он обеспокоенно осмотрел двор, в котором сидел; на часах опять дурацкие четыре утра, а он всё ещё не спал. И Рина домой не заходила.       Глупо, но он сидел именно у неё во дворе. Мрачный дворик, без освещения, и рядом — крики пьянчуг, которых не могут усмирить полицейские. Немного мерзко, немного — обычно. Олега угнетало это состояние, когда он чувствовал всё, что происходит вокруг, обычным. Он не ханжа, но это ведь не норма. Аморальность жизни, которой он и сам подвержен слишком часто, — угнетает.       Наверное, это его любимое слово. Рина научила.       У кого-то за окном появилось солнце, но за кольцом многоэтажек не было видно. Наверное, стоит пойти в квартиру. Ключ, по идее, Матвеев оставил в тумбочке, а там и Рины дождётся… не зря ведь таблетку брал. И плевать, что сейчас ему эта таблетка — обезболивающее со вкусом алкоголя, — куда нужнее.       Он так ужасно чувствует себя. Он измотан. Выжат. Превратился в апельсин, из которого с утра ему приготовит подруга сок.       И только он о ней подумал, она появилась. Такая же, как он. Ещё и по пьяни прикопалась к нему: как чувствует себя?       Да никак.       Олег во время ответа на простой вопрос ужасно ощетинился. Будто обиженный щенок. — Я написала Диме, кстати, — Рина берёт ключи в руки, быстро открывает дверь, но прижимается головой к холодному железу. Олег пытается взять подругу под руку, провести внутрь, но ничего. Она просто остаётся рядом с холодной дверью, с холодным ветром один на один. С площадки задувает, и Шепсу в один момент кажется, что нужно позже снимать с себя куртку, а сейчас — время завести Рину в её же дом.       Но видит слёзы на глазах. — Я такая плохая… Я, знаешь, то тобой пытаюсь управлять, то друзьями, — она рыдает и, захлопнув дверь с грохотом, скатывается вниз. Сползает, садясь. Опять на холодный пол.       Наверное, холод везде.       Олег, скрепя сердце, всё же согласно мычит. Пока подруга в истерике, лучше не пытаться что-то доказывать. — Каролина, я тебе о ней говорила, и Артём… я подумала, что они должны сойтись, и Артём пошёл к Лине. Сразу. Как будто мои советы — это приказы, а не советы, понимаешь? Так странно…       Рина поднимает вверх голову. Слёзы меньше не текут. Но теперь они ещё и застывают в стеклянных медовых глазах. Словно вся сладость из них уже утекла, оставив только горечь мира. — Ты просто права, — еле слышно шепчет он. И прижимает к плечу. Олег усаживается рядом, чувствуя, что отморозит задницу. За такие жертвы нужно будет потребовать с Рины не меньше, чем борщ. Домашний.       И в этих мыслях он теряется, потому что вблизи ощущает запах её духов — ненавязчивый, но очень родной, касается его обоняния порывом холодного ветра — вот такие ощущения рядом с ней испытывает.       Олег делает больше, чувствуя, что истерика всё-таки не прекратилась. Опускает руку выше её талии, сам к ней пододвигаясь. Левой берёт Рину за руку, слегка сжав ладонь. А она сидит, как кукла с моргающими глазами, ничего не чувствуя и не отвечая взаимностью. От его рук просто щекотно, а близость с романтическим подтекстом чужда. Как и ему. — Дима позвал гулять, — смеётся Рина. Пытается хоть чем-то заполнить пустоту тишины после слёз. — Я пойду. — Это хорошо, — кивает Шепс. Заснуть бы сейчас… — Но тебе пора спать, принцесса.       Рина вздрагивает. Вспоминает, что так пару часов назад на вечеринке называли новую-бывшую девушку её друга-незнакомца. И мысли опять поглощают её. Как она — такая плохая, — может хотеть встречаться с кем-то вроде Димы? Да, тот не эталон света — но он добр, спокоен и мил, а ещё дарит тепло. Словно он — солнышко, к которому в детстве так хотела попасть Рина.       Кулаки сжимаются. Она уже в кровати, Олег довёл, настояв на том, что пора спать. А Рина теряется. Она только что манипулировала людьми, после — устроила истерику на пустом месте тому, кто вообще не должен этого всего выслушивать. А теперь думает о том, чтобы встречаться с кем-то.       Нет.       Бред.       Да, переспать с кем-то — это она может. Потому что эмоциональной завязки не произойдёт. А тут — отношения. Она-то в себе разобраться не может, какой ей парень.       Да и сам Дима не стремился встречаться с ней. Он согласился на свидание. Рина даже в шоке, как у неё смелости хватило написать: «привет, не хочешь сходить на свидание с такой красоткой, как я?». Чудодейственный алкоголь.       Ну, и то, что не смотря на то, что она не идеальна, всё ещё красива. Это ей вбили ещё родители. Потому что у таких прекрасных людей, как они, не могло родиться уродства.       Её пустые мысли водят по кругу в сознании, будто демоны пытаются одолеть её, сбить с пути. Жаль, что её путь сейчас — сплошная спираль. И куда бы она не пошла, всё равно вернётся на свою дорожку.       Рано или поздно.       «Встретимся завтра»       Сообщение приходит так же неожиданно, как Рина отправляла своё первое. — Алло? — говорят, люди делятся на два типа: «алло» и «алё». Дима — третий тип. Он холодно отвечает «слушаю», но его голос даже на каплю не сонный. Не спит. Опять занимается чем-то? Музыку пишет? В смс-ках он что-то такое упоминал. — А завтра это сегодня или завтра?       Рина смеётся. Олег в соседней комнате переворачивается с боку на бок, не просыпаясь, но девушка чувствует, что нужно быть потише. Пусть и совсем не может. Так и тянет на улыбку. — Завтра, — устало выдает голос. Не сонный, не пьяный, не её. Но такой тёплый. Если бы можно было видеть ауры или описывать их, то у этого парня была бы какая-то оранжевая. Медовая, что ли. — Я, кстати, сейчас над песней работаю. — А я над тем, как заснуть. Меня штырит после клуба. Знаешь, я такая… ну, мерзкая? — Тогда, может, стоит перестать себя жалеть? — выходит немного грубее, чем он хотел. Но это то, что он обычно говорит себе. А именно отголоски себя Дима видит в Рине, и именно действенные советы решается давать под утро.       Интересно, если бы они сейчас сидели в кухне, пили вино всю ночь и слушали «Три дня дождя», то дошли бы до обсуждения исторических событий? Рина ни с кем, кроме Олега и Каролины до такого не доходила. С Олегом — в пьяном угаре, с Линой — без капли алкоголя. На чистом энтузиазме в пять утра обсуждали спорную личность Петра-батюшки. — Наверное, ты прав, — расплылась в сожалении Рина. Он озвучил то, чего она так сильно ждала. И за это хотелось как-то… помочь ему? Но чем? — А у тебя есть мечта? — Да не особо, — отмахнулся. В пять утра у него есть одно желание — закончить работу с песней. Дописать две последних строки, что крутятся на языке. А перед глазами — два медовых круга. Глаза ли? — А я так хотела её исполнить, — пьяный бред. Или не бред? Дима не особо верит в такое.       Астрид уже обещала ему, что исполнит мечту. Что у них всё будет хорошо. Но тоже не выдержала. Так с чего бы ему верить той, кто так по-детски себя ведёт? Она ведь очнётся от наваждения через несколько часов, перед работой, и опять начнёт избегать. И не то чтобы это злило, просто оскорбляло. — Исполни, — шёпот. Дима на той части Москвы улёгся на диван. Делать нечего, а сбрасывать звонок не хочется. Тепло.       У Рины холод тоже пропал. — Глупость, ты ведь не сказал, что тебе там исполнять надо! — Хочу… гуся. Да, большого, — и Рина с другой стороны смеётся. Заливисто. Рядом с ним пока получается только смеяться. Даже если иногда — истерически. — Тебя на битве не кормят? — Я про плюшевого, — недовольно мычит. Но больше похоже на «мур-мяу». — Ну раз плюшевого, то я точно исполню твою мечту! — Тогда у меня ещё и желание, — он не наглеет. Делает это ради неё. Но Рина не замечает. Хочет возмутиться, пока тот не договаривает. — Хочу, чтобы ты поспала. Тебе разве не на работу сегодня? — Через пару часов, — соглашается. — Твою мать, через пару часов… Я не хочу.       Дима незадачливо чешет затылок. То ли голову помыть нужно, то ли действительно интересно, почему она не хочет идти на работу. Глупое «начальник не любит» летит прямо за вопросом. Матвеев закатывает глаза. Что за глупости? Хотя, по правде, он не особо видел, как у неё складываются дела с другими в коллективе. Но ему казалось, что Рина, раз подружилась с Олегом, может найти подход к любому. — Засыпай, — ровным тоном произносит парень. А Рина закрывает глаза, будто поддаваясь гипнозу. — Спокойной ночи, — еле слышно шепчет она, а потом зарывается поглубже под одеяло.       Где-то ещё пятнадцать минут Дима не издаёт ни звука, думая, что им всё-таки стоило бы обсудить их прошлый секс и её алкоголизм. Как бы Дима не любил девушек, но пить каждый день — перебор.       Это он так может, не она.       Она ведь может заболеть, девушки они такие — тонкие материи.       Дима наливает себе бокал игристого, встав с дивана. Позади — совсем не прошлое. Хотя эти пятнадцать пустых бутылок уже где-то в нём — и думай теперь, в Диме или в прошлом.       Спустя девятнадцать минут разговора, наконец, слышит на том конце, как сопят. Умиротворяет. Сбросив звонок, он смотрит вперёд. Вспоминаются глупые перипетии в готическом зале. Впереди у него не будущее, но и не, слава всем богам, Марат Башаров. Впереди — идеально-ровные линии, азиатское лицо, красавица-девушка.       Чжофань Ли.       Для него — Фань или Астрид.       Он занимался этим портретом недолго. Начался он с того, что ему позвонила Рина (хотя он не особо запомнил), — а на холсте в безумии мути появилась надпись «битва сильнейших»; заканчивается портрет тоже звонком Рины. Дима осмотрел холст. Глаза — в душу, кисти — в коробку, он — в стельку.       Хотя совсем не показывает этого. Никому. — Во ай ни, — срывается на хрип. Проводит рукой по лицу, такому же невероятному в Москве, как и живой Ленин. Лицо не отвечает. Да уж, легче получить ответы от вождя пролетариата, чем от нарисованной куклы. Жмурится, понимая, насколько глупо всё, что он делает.       Но всё же руки с лица не убирает. Второй, легко шатаясь, тянется к блокноту. Приходится оторвать свои ладони от лица бывшей жены — он берёт в руки блокнот и ручку. Та немного подтекает. Обычно — пошутил бы, сейчас же спокойно пытается ей дописать последние две строки.

Густой, тягучий мед в твоих глазах печальных: в них грустное тепло и горькое веселье...