Отпечаток Бога

      Рина прикрыла глаза. Хотелось переспать со своим парнем.       Какой же он был прекрасный, но плотское желание — сильнее, и требовало не только моральной отдачи от девушки. И желание удовлетворить себя сводило с ума. Рина будто сходила с ума, до конца не осознавая, что делает и что с ней.       А когда родители, приехав из командировки в Москве, застали её с парнем — с тем, кого тоже знали с пелёнок! — у неё на кровати, пришлось серьёзно поговорить. Рина рассказала, что буквально не контролирует себя. Мама, Татьяна Андреевна, сжав руки в кулак, печально вздохнула. Что ей ещё оставалось? Боже, как будто проклятье какое-то, не иначе.       А отец, разозлённый рассказом дочери и тем, что парень, которому он доверял, посмел коснуться его дочери, ушёл в свой кабинет. Пару дней прошли как в тумане. Постоянная пелена перед глазами, и Рина, которая чувствовала неконтролируемое возбуждение просто от того, что дышала. Безумие.       Безумие. Сумасшествие. По венам, по сердцу, в самом мозгу.       До каждой клеточки добралось, расплавляя. Она чувствовала себя дурой в пубертатном периоде. А бес словно вёл всё дальше, и, когда сдерживаться было практически невозможно, мама привела какого-то парня.       Сознание, воспалённое и больное, твердило — «поцелуй!»       Приказывало, играясь с мыслями девушки. — Меня зовут… — погладив по руке Карину, из-за чего та вся сжалась, начал парень. Но резко оборвал себя же на полуслове, обратившись к матери. Татьяна в ужасе округлила глаза, понимая слова парня, а Рина оказалась в прострации. Он взял её руками, такими красивыми, с явно выступающей под росписью татуировок-рисунков веной, за лицо. Сжал посильнее ещё юношеские щёчки и вгляделся прямо в глаза.       Бывают люди, которые смотрят в душу. В тот момент Рине, которая в секунду словно успокоилась, чувствуя себя будто под анальгетиками или наркозом, подумалось, что этот «волшебник», что избавил от навязчивой мысли, смотрит куда глубже души. Словно чёрные глаза, не карие, а именно обсидиан на белом блюдечке — где-то намного дальше, чем в её искажённой душонке. Где-то там, где есть её маленькая девочка, что всего боится. Где-то там, где она совсем одна, маленький ребенок ещё, что боится пустоты и одиночества. Где-то, где смог увидеть её только этот… волшебник. — Я Вас боюсь, — словно заворожённо произнесла девушка. Она совсем не отрывала взгляда от парня, но губы двигались сами собой. И говорила это не та Рина, что будто в прострации сейчас, а та, что смело в сознании подошла бы к этому парню, будучи маленькой девочкой, и предложила поиграть в мяч. В куклы. Во что угодно.       Потому что он ей понравился. Понравился её внутреннему ребенку, которого схватил за руку и приласкал. Но совсем не нравился той Рине, что была на поверхности, снаружи. Однако этой поверхностной особе не оставалось ничего, кроме как бесноваться в руках экстрасенса, понимая, что попалась.       В ловушку. — Бес в ней, — грубо кинул матери Рины экстрасенс. А та посильнее зажала рукой тонкие губы, что и так были собраны в чуть ли не полосочку. Лишь бы никто не слышал всхлипов. — Такой… знаете, говорит, эротический. Словно она сама его призвала к себе, но не хотела… говорит, по дурости получилось заполучить, по дурости… Показывает, что дурная, — тыкая пальцем прямо в Рину, парень немного прикрыл глаза.       А Рина — в анабиозе. Словно её сейчас запечатают. Словно куда-то денут. И страшно, и грустно, и некого за руку взять. — А как-то получится её излечить? — слышится на задворках сознания. Маленькая девочка внутри Рины уже берёт парня за руку. Тянется к нему, словно к свету. Улыбается ему, как солнцу. А взрослая Рина убегает. Куда-нибудь подальше. — Да, — громом в мире Рины звучит грозный голос. И маленькая Рина смеётся. Смеётся громко и долго, словно так и надо. Словно Рине из настоящего, распутной и весёлой, не дано существовать.       Или вовсе не Рина это, а бес, что водит её по кругу?       Именно это говорит Дмитрий Матвеев матери девушки, когда заканчивает ритуал. Что словно в Рине было две её, одна — реальная девушка, а одна — бес в её обличье. Татьяна благодарит, обнимает парня, смотря, как её дочь спокойно спит. Отец жмёт руку, хотя совсем не верит в это, и просит номер. Ну, вдруг что ещё случится, чтобы созвониться и проконсультироваться. Дима качает головой. Говорит, мол, вряд ли они дозвонятся. Но обещает, что в случае чего, всегда готов помочь. Пусть только пишут смс-ку.       Рина просыпается совсем уж поздно. Словно в ней — что-то новое, что-то светлое. И всё валится с рук.       Ей кажется, что она неуловимо поменялась. И что рок в плей-листе нечто новое, и что отторжение парней в окружении совсем уж не то, что она делала раньше. Её трясёт от некоторых продуктов, а к некоторым, что раньше она совсем не ела, тянет. И проблема — она совсем ничего не помнит. Только белые стены, пустоту и сумасшествие, в котором она так недолго пребывала. День? Два? Сколько времени ей было плохо?       Мама говорит, что Карина болела. Но Рина хмурится, не веря. Тогда почему её не навестил парень, который так сильно любит? Почему она сама, дома? Если родители никогда не прибегали к традиционной медицине, пользуясь услугами врачей. Лучших врачей. А тут — пустота. Нет ни медицинских записей, ни памяти в черепной коробке. Рина сжимает руки, пытаясь вспомнить, но всё безуспешно. Поначалу.       И только где-то внутри маленькая Рина сжимает руку парня, что так запал в душу. Сжимает настолько сильно, что совсем никуда не хочет отпускать.

***

      В этот раз это было зазеркалье.       Она — не лучше, чем Алиса, которая попала в лабиринт из зеркал. Похоже на дурацкий современный клип, но Рина, ведомая чувством дежавю, испытывала только отвращение.       Что в этот раз? Над ней будет издеваться Чешир?       Но нет.       Её запястья резко коснулся мужчина. Весь из себя ледяной, железный. И после — смешная фраза. До дрожи смешная. — Я ждал тебя, родная, — а Рина плачет. — Ждал, когда поймёшь, что я всегда рядом. Твой волшебник.       Слёзы текут настолько быстро, что уже страшно. Она открывает глаза, в реальности — три часа ночи. Рядом лежит Матвеев, весь из себя тёплый, дарящий энергию — и для неё такой пустой. Не пусты лишь её глаза. Как бы она не пыталась, слёзы не останавливаются.       За окном тарабанит дождь. И на минуту ей даже кажется, что это природное явление и её слёзы связаны. Но Рина отбрасывает эту мысль. Что за глупость?       А слёзы всё текут.       И в три часа ночи самым неожиданным, что можно было бы услышать, было открытие двери. Она резко поднимается с кровати, снимая с себя руку чернокнижника. Становится прохладно, но она, накинув, кажется, его футболку, спешит в коридор. Прийти в такой момент мог только один человек.       До безумия пьяный, по её расчетам, но до такого же всепоглощающего безумия родной.       Боже, Шепс уже здесь прописался. — Ты чего тут? — не придумав ничего лучше, когда вышла из спальни, выдаёт Рина. А он еле поднимает глаза. Устал. — Я так задолбался, — он не плачет, но его голос настолько уставший, что лучше бы он рыдал. Так она хотя бы придумала, что сказать. А как можно помочь такому заколебавшемуся человеку? — Иди сюда, — уже шепчет она. Всё тело болит, но обнять в такой момент своего друга, человека, что так дорог, — необходимость, данность. Назвать Рина может это как угодно, но его голова на плече и сильный запах перегара сейчас, к сожалению, единственное, о чём она думает.       А ещё о том, куда его положить. Пьян же, ей-богу. Но если она положит его с Димой, у того точно могут возникнуть вопросы. К примеру, относительно того, с кем он провёл ночь. Или почему он засыпал с ней — а он точно отрубился позже, чем Рина, — а проснулся с Олегом Шепсом?       Да и зная Олега, тот, наверняка бы, ещё во сне заобнимал до смерти.       Рина быстро расстелила диван. Он был небольшой, скорее даже — диванчик. Но Олег бы там поместился. А он пьяным взглядом смотрел на неё в этот момент, совсем не понимая, почему она в какой-то футболке. Чужой. Энергетика не та. — Риночка, как же я устал, — падая на спальное место, Олег мог с точностью в девяносто процентов разбить себе лицо. Но этого не случилось. Потому что вместо острого штыка, который Рина пыталась убрать сидя, он аккуратно упал на её колени.       И сразу же отрубился.       А Рина только сейчас заметила, что её лицо больше не пугающе-холодное. В общем, больше она не плачет.       На часах — четыре пятнадцать. Рина шутит в своей же голове про «разбуди меня в 4:20», а после устало прикрывает глаза. Не выспалась, словно чёрт издевается.       И на утро именно это решение дарит кучу недопонимания.       Дима встаёт относительно поздно, но, видимо, Олег и Рина — ещё позже. И именно из-за этого он застаёт их в гостиной, в обнимку друг с другом.       Как мерзко.       Его свет, его лучик… не с ним. Дима сжимает кулаки. Его свет отобрали. И кто? Другой экстрасенс.       Это уже становится какой-то традицией. Сначала Астрид, теперь Рина. И пусть глубокой эмоциональной завязки у них нет, да у них, в принципе, ничего нет, кроме того, что Диме невероятно комфортно рядом с девушкой, но неприятно. Эмоции бьют через край.       Не-при-ят-но.       Дима не стал их будить. Зашёл на кухню, заварил кофе, уставился в окно. Как в тумане.       Немного напряжно. Они переспали, но она оказалась в объятьях другого уже через пару часов. Это шутка? Не смешно. Такой себе юморист, если бы он был на стенд-апе, то добавил бы в black list. Такие шутки Диме совсем не заходят. Неприятно.       Жгуче.       Дима провёл руками по лицу. Будто почувствовал себя на месте всех тех девчонок, которые его до безумия любили. Но ведь он не любит. Но всё равно — брошенный щенок, забытый на кухне.       Ему бы порисовать сейчас. Или отдохнуть хоть как-то. Потому что не так он представлял всё. Как минимум, когда засыпал, смотря на Рину. Она совершенно точно была… ну, удобной.       Конечно, связать свою жизнь с человеком, который ничего не понимал в эзотерике, собственно, в нём самом — это вряд ли. Но быть рядом, даже не казаться, как было иногда, а именно быть… почему нет?       Сердце колотит.       Нет, он пойдёт сейчас и заберёт свой лучик у Олега. Потому что… ну, он не хочет чувствовать себя старухой у разбитого корыта. Он — сам себе золотая рыбка, которая может позволить сделать что и как угодно. И какая-то обнимающаяся парочка у него на глазах — не проблема. — Доброе утро, — весело пропел Олег. На часах было одиннадцать. А мрачная аура с кухни будто пропала. Посветлело. Даже за окном, заметил Дима, стало как-то поярче что ли. Ну что за бред?       Не может один человек такого сделать. — Как спалось? — не выдержал общительный Олег. А после сразу полез в холодильник, доставая оттуда борщ. Сколько бы он не шутил про него, сколько бы Рина не ворчала на Олега, но в её холодильнике неизменно находилось его любимое блюдо. И это приятно грело желудок. — Отлично, — нехотя ответил Дима. Чего ему вообще надо? Не то чтобы они не общались, но со своей мрачной аурой Дима сейчас больше напоминал Игнатенко, которая душила его на испытании-сканировании соперников. А Олег так миролюбиво, что ли, общался сейчас с ним. — А мне не очень, Карина дерётся иногда, — цокнул парень, а после поставил в микроволновку еду. — Пришёл сюда посреди ночи, сорян.       Дима нахмурился. Чего он извиняется? И к чему это дурацкое «Карина дерётся»? Пытается задеть? Задевать особо нечего, Диме фиолетово. Но так, немного неприятно, потому что уделяют внимание не ему, а медиуму. Но тут уже здоровый дух соперничества, а не чувства. — Кстати, ты…       Олег не успел договорить. Услышал крик Рины. Дима не среагировал так быстро, но тоже быстро оказался рядом. И застал какую-то уж слишком нереалистичную картину. Его футболка — он не думал о ней, накинув кофту, — а в ней Рина. И сидит она где-то на диване, на его спинке. Забилась в угол. — И где опять паук? — устало бурчит Шепс.       А Диме кажется, будто он попал в какой-то сумасшедший дом. Они идиоты? Разобрались быстро, словно паука и не было — Дима так его и не увидел, — а после направились на кухню. Он и Рина. Наверное, стоило поговорить, но они просто… готовили. Ну, Рина готовила. — Ты прости, я твою футболку взяла ночью, — смущённо замечает Рина, а после спрашивает, что ему сделать покушать. Он не особо хочет есть, но отказываться неприлично. По крайней мере, не сейчас, когда в воздухе витает такая неловкая атмосфера. Ещё и Олег как ни в чём не бывало сидит в гостиной. Смотрит телевизор, закусывая чипсами. По телевизору аниме, Дима особо не вникал. Но хоть так он не лезет в эти разговоры. — Всё окей, — отмахивается чернокнижник, отмечая про себя ноги девушки, которые ночью действительно не успел оценить. А вот оставить поцелуй на них, точнее — смачный засос, — это да, это Дима успел. — А он тоже здесь живёт?       Возможно, звучало нерешительно, из-за чего Рина непонимающе подняла на него глаза, отрываясь от яичницы. Перед Димой она тоже стояла, но он пока что не приступал. Кусок в горло не особо лез. — Кто? — Ну, Олег? — добавил Матвеев. А после, решив высказать ту мысль, что пришла к нему в голову, ошалело добавил: — Стой, у вас что, типа свободные отношения? — Ага, и ребёнок в яслях, — с каменным лицом закивала Рина. Ну какие у них с Олегом отношения? Она — дурочка, он — клоун. Да уж, два дебила это сила. И главное — красиво.       Дима юмора не оценил. Как и не оценил того, что, оказывается, Олег всё слышал, потому что из гостиной тот докричался: — Да я ночую тут иногда. Уж больно удобное расположение квартиры прямо рядом с баром, в котором мне делают лучшие скидки.        Рина заулыбалась. Действительно, если бы не Александр, иногда, и постоянные скидки в баре, Олег вряд ли бы тут задержался надолго. А так уже и комнату облюбовал. Рина же не против — так ей не одиноко, так она не одна в своём чёрном одиночестве, всепоглощающем и неприятном.       А разговор так и не завязался. Как бы глупо не было, Диму оставили одного в двухкомнатной квартире, в которой всё же было прибрано после обеда. Рина ушла куда-то, чтобы купить подарок подруге, Олег — к брату. Они мило улыбались Диме в глаза, рассказывая это, а после попросили оставить ключ в тумбе возле двери.       Оправдывались они до ужаса странно, из-за чего у Матвеева то ли чуть живот не свело со смеху, то ли чуть не заставило ударить себя по лицу. Так нелепо, так глупо, так похоже на Карину, которую он знает пару дней. После святого вопроса «куда вам?», сказанного ничего не подозревающим еще тогда Димой, Рина замялась.       Дима видел это по глазам, по неловкому жеманному жесту рукой и взгляду на Олега, который был совершенно спокоен. Но вида Матвеев не подал. Ну, лжёт, значит, лжёт, что поделать. — Э… у меня у подруги день рождения. Я хотела купить ей… — и, случайно зацепившись за кулон Димы с серебряной гитарой, ей ничего не оставалось, кроме как сказать: — гитару. Да, гитару. — Я разбираюсь в этом неплохо, — решил внести свою лепту Олег. Хотя это было частичной ложью. Потому что из него музыкант был не самый лучший. — Я тоже, у меня несколько гитар, какая тебе нужна?       Хитро оскалившись, Матвеев чуть-чуть решил поиграть у ребят на нервах. Пусть нервничают так, словно есть повод.       Хотя причин такого поведения он совсем не понимал. Переспали и переспали, чего бубнить? — Так что, пойдём? Я соберусь быстрее, чем Рина, — уже обращаясь к Олегу, Матвеев был серьёзен. «И как от него отделаться?» — то, что прочитал в глазах Рины чернокнижник. И он даже не знал, что на такое сказать.       Вот пару минут назад она была тем человеком, что морально его грел, а сейчас… сейчас просто раздражает до глубины его сердца. Отнюдь не чёрного, как вечно отмечает он.       Рина и Олег уходят в соседнюю комнату, мол, чтобы Дима переоделся. И чтобы Рина собралась. Хотя такого её поведения после бурной ночи чернокнижник совсем не понимает.       И минут через пять он убеждается в том, насколько ужасная в квартире звукоизоляция. — Если ты опять решил поиздеваться, то это не лучший момент, я и так в заднице из-за этого… вашего коллеги, — на какую-то из фраз отмечает девушка, а Дима получше прислушивается. Чего это она в заднице из-за него?       Пока вроде всё в порядке шло. — Ну, дорогая моя, ты из задницы и не выбиралась, спешу заметить, — нарочито громко засмеялся Олег, привлекая внимание Димы. Чего это он такой радостный, этот медиум? — А если серьёзно, то я по делу приходил, а ввязался в какую-то сопливую мелодраму. В чём проблема подойти и сказать: сорян за пьяный секс? — Да он меня проклянёт!       Дима прыснул на это. Мало того, что он порчами не занимается, так ещё и проклинать девушку после секса по пьяни… ну, это слишком, разве нет? Да и желания встречаться у самого Димы не было. Он не видел вообще никакой трагедии, но желание девушек драматизировать совершенно понимал. Бывает такое, бывает. — Да-да, порча на понос, мы все это помним, — закивал Олег. Дима заулыбался, понимая, что это шутка. При этом желание узнать о том, что это была за порча и почему это такая локальная шутка между ними, выросло. — Да и не могу я сказать, что ничего не почувствовала… — Рина запиналась, а Дима закусил губу. Не очень хотелось, чтобы она почувствовала к нему любовь. Девушки прекрасны, но сейчас, когда он решил стать сильнейшим, отношения не то, к чему он стремится. — Знаешь, искра была. С ним тепло что ли?       С ней тоже. Словно касаешься самого себя. Но чистого, прекрасного, приятного. — Ну если бы было холодно, то спала ты с мертвяком, — закатил глаза. Да, шутка тупая, но Рина со своим «с ним тепло» ставила в тупик, видимо, Олега. Да и самого Диму тоже. Он бы сам не знал, что на такое ответить.       Потому что если бы его спросили что-то подобное, он бы ответил так же. А реакцию подруг или друзей — их было не так много, но они были после трёх лет в Китае, — предугадать не мог.

***

— И чего ты сбежала? — не унимался Олег, смотря на Рину. Они сидели в кофейне, недалеко от Манежной площади. Вот где-где, а тут их точно никто искать не будет. Вряд ли чернокнижник последует за ними аж сюда, а так и до работы недалеко, в случае чего, и оправдаться можно с помощью всё той же самой работы. Да и в Охотном ряду, кажется, был магазинчик с музыкальными инструментами. — Да блин! Я только ему в глаза посмотрела и испугалась говорить. Будто знаешь… с ним и не нужно это обсуждать? — надумала себе девушка. А Олегу пришлось героически выслушать настолько бредовое предположение.       Он ведь видел, как Дима смотрел на них. Словно они — обманщики. И если Олегу, по факту, на это плевать, то Рина… у неё же там искра какая-то, тепло стало. И она рушит даже такую фигню тем, что сбегает. — И ты решила, что обмануть и убежать самое лучшее? — Ну, а что ещё делать-то, — грустно завздыхала подруга, ложась на столешницу. Было действительно некомфортно. — Подбрось монетку! — Ага, а потом придут модели, шатенка и брюнетка, — вспоминая музыкальные вкусы друга, еле выдавила из себя улыбку Рина. А после неистово засмеялась, понимая, что Олег и Рина вместе как раз идеально подходят под описание: брюнетка и шатенка. Только разве что один из них — парень, но это нюансы. Нюансы, анекдоты с которыми Рина обожает. — Ты мне вот скажи, как вообще ты себя повёл бы в такой ситуации? — Ну, я, конечно, сомневаюсь, что переспал бы с Димой, но… — Дурак, я серьёзно!       Рина совсем не злилась, но как же это смешило.       Она такая… невинная? — Так вот, я бы проснулся с утра в объятьях тюбика, — пародируя тик-токи, что кидала Рина, начал Шепс, — а после, нежно разбудив этого ненаглядного, спросил, когда мы уже в ЗАГС идём. — Мы знакомы недолго, общались вообще пару дней, — осуждающе насупилась девушка, на что Олег закатил глаза. То есть, всё, кроме ЗАГС-а, в принципе, устраивало? — Мда, пацан уже задержался, чё сказать. — Пока ты рекордсмен, — похлопала в ладоши девушка, а после протянула официанту банковскую карту. И когда вся их еда была оплачена, она спокойно вздохнула. Кофе был жизненно необходим. Айс-латте это дар богов.       С Олегом было легко. Обсудить всё то, что произошло ночью и всё то, что могло произойти с утра, если бы она не убежала. Да и обсудить старые серии «Наруто» с другом было чем-то базовым, фундаментальным, так сказать. В детстве не то чтобы Рина смотрела аниме, но поддавшись влиянию соседа-друга, которого любили и родители, она взахлеб пересмотрела всего вышедшего на тот момент «Наруто», а после видела пару тайтлов, но они не впечатляли. В душе была история о белобрысом ниндзя.       Она словно опять чувствовала себя свободным подростком, которым ей очень хотелось быть. — Я пойду, мне смс-ка с работы, — нахмурилась девушка. Олег же спокойно закивал, мол, иди уже, у меня и у самого сегодня есть дела. Отдохнуть по полной перед тяжелыми предстоящими днями.       Когда Рина добежала до работы, так как изначально было совсем уж близко, Анна удивлённо посмотрела на неё, словно и вовсе не ожидала увидеть её так скоро. — Так что, меня переводят, да? Ты ведь ради этого написала, солнце? — глаза сияли ярче, чем могли звёзды на небе. И желание узнать новость о переводе, который обещали слишком давно, грело душу, сердце, тело, да боже — всё и сразу! Знали бы люди, как она радовалась.       До того, как узнала истинную причину своего бега к месту работы. — Вообще, я хотела попросить о помощи, — смущённо начала Анна. А Рине уже не нравилось всё это. Где долбанная фраза «с возвращением в прежний отдел»? Где она?       Злость начинала появляться, но Рина, помня, что, вообще-то, она добрый и учтивый сотрудник, только сдержано прикусывала губу, надеясь, что никто не понимает причину. — Какой помощи? — когда стало понятно, что Анна договаривать не спешит, нетерпеливо вздёрнула бровь Карина. — Ну, послушай, не перебивай, ладно? Я знаю, что ты хорошо общаешься с медиумом, Олегом Шепсом. Мне помощь нужна, но даже записаться не получается, — опустила голову коллега. А Рина закатила глаза. Ну уж нет. Работа — это работа, а друзья — вне расписания. — А я помогу, чтобы тебя побыстрее перевели. — Но почему Олег? Он не верит в порчи, — нахмурилась девушка. Она действительно хочет попросить помощи, или…? — Он больше всех внушает доверия, да и вряд ли ты дружишь с кем-то ещё из экстрасенсов, — откинув легкомысленно волосы назад, небрежно отметила Анна.       А Рина в этот момент чуть со стыда не сгорела. Своего, внутреннего. «Да уж, дружбой это сложно назвать», — не зная, смеяться или всё-таки догореть в угрызениях совести, отмечала девушка. И именно под влиянием стыда согласилась устроить встречу Анны и Олега.       От этого она съедала себя ещё больше, но уж лучше друг один раз пострадает, чем она ещё два месяца проведёт, общаясь с экстрасенсами. Она же после этого отсыпается по полдня.