Крошка Пак

— Совершенно непонятно, как теперь вообще что-то есть... — Чимин тушуется и, наконец, поднимает взгляд на Намдужна. — Желательно, с аппетитом. — Тот опять улыбается, и спокойно официанта приглашает. — Повторите нам, пожалуйста, вина. — Да-да, и ваши блюда уже несут. Поданная еда завораживает и видом, и запахами, и аппетит просыпается, и вместе с едой и вином разговор продолжается, и шуршит, блестит флиртом, переливается обменом знаниями. Чимин искрометно рассказывает про коллег, фотографов, съемки — как снимались в Пусане, снимали летнюю коллекцию, но было ужас как холодно, и нужно было изображать радость от лета, ноги в босоножках ужасно мерзли, а цветокор ругался, что снимались до красных ног. — Он орал, что ноши ноги похожи на петушьи лапы, и он не нанимался такое ретушировать! — Чимин смеется, прикрывая рукой рот, и Намджун смеется с ним. — Еще бы! Ужасно просто, застужать такие красивые ноги! — Откуда ты знаешь, какие у меня ноги? — Чимин делает губы буквой о, и удивленно поднимает брови. — Ну, я успел заметить... Пока ты танцевал у нас на столе. — Ох, боже, я люблю столы. — Пак смеется снова. — И танцевать на них! Но только когда на кураже! Ужин закончен, и руки все равно подрагивают. А ещё очень шаловливая нога, про которую только что шла речь, собственно, касается ноги Намджуна. Разговор идет про какую-то фигню, вроде чаевых, вроде расписания съемок, но после этого касания Намджун быстрым жестом подзывает официанта, чтобы рассчитаться, и уже вызывает такси. — Адрес? — Он смотрит на растерянного немного Чимина. — Ну же, крошка Пак, — он наклоняется к нему, лицо к лицу: — Мне нужен твой адрес. Ты ведь обещал мне утренний кофе. Чимин называет, словно он зачарован, и продолжает рассказывать: — И вот, понимаешь, (нога чуть прижимается к ноге), когда нас уже расквартировали, я понимаю, что меня селят с Чи Юном (трётся, скользит, и сбивает с мыслей), тем самым, с которым я накануне подрался! (Как хорошо, что он не разувается!.. Вот чёрт...) Вот чёрт! Потому что жарко. Невыносимо. Потому что если это гребаное такси не приедет прямо сейчас!.. — Чимин... — голос Намджуна сел, он слегка откашливается: — Кхххм. Машина. Пойдём? Тот кивает, и они выходят из ресторана, и идут к машине в сантиметрах друг от друга, и всё-таки не касаясь, на всякий случай, чтобы электрическим разрядом не прибило к земле, чтобы не убило на месте напряжением. Машина мигает габаритами, и вежливый водитель уточняет, куда ехать, закрывает за ними двери и спешит, а у Намджуна фриссон. Всего, мать его, на свете! Волоски дыбом, член колом, губы немеют, он как подросток, честное слово, и пытается взять себя в руки, успокоится, и даже дышит было по квадрату, но... — У меня тоже сердце сейчас выскочит через рот. Чимин наклонился к нему, чтобы тихонько сказать это прямо в ухо, и горячим дыханием почти обжог. Намджун берёт его маленькую ладошку в свою, и кладёт себе на мгновение на пах, тут же обе руки убирая: — Сердце только одна из проблем. Чимин задохнулся. На короткий миг перестал дышать. Жить. Сердце пропустило пару ударов. Ааааааа!.. Вообще-то, он довольно искушённый человек, в силу профессии его окружают красивые люди, раскованные, свободные, и вот так терять сознание из-за того, что прикоснулся к стояку через одежду? Да он точно с ума сошел. — Не переживай. Эту проблему я точно знаю, как решить. — Вот так, Чимини, бери себя в руки. Давай положим ладонь Намджуну на колено. Да, вот здесь. Теперь будем медленно двигаться наверх, по миллиметру, типа, он не заметит!.. — Крошка Пак... — начинает было Намджун, но тут такси тормозит: приехали. Чимин собирает волю в кулак и выходит, и открывает дверь для Намджуна, и ведёт его за собой. — У меня, конечно, не лофт, но я люблю свою квартиру. — он продолжает говорить все время, пока они идут, поднимаются по лестнице, и Намджун изо всех сил пытается запомнить всё, что ему рассказывают, это же важно? Пустяки, он реально пытается просто запомнить адрес и расположение! Потому что как только они войдут, он забудет, как его зовут, кто он и где. Будет только вот этот момент. Вот сейчас.. Надо только разуться, и Намджун приседает, чтобы поправить пятку любимых кроссов, и Чимин кладет ладонь на его волосы. Вспышка. К черту кроссы, кеды, вообще всё, дверь захлопнулась, а Намджун наконец целует Чимина, если честно, он думал об этом добрую половину вечера. Да что там вечера, дня! Этим мысли отвлекали его от работы, от тренировки, его мысли занимал только Чимин. — Без блеска!.. — шепчет Пак ему в губы, и прикусывает нижнюю. Зарывается пальцами в волосы, ерошит, по шее гладит; Намджун поднимается в рост, и подхватывает Чимина под ягодицы, заставляя обхватить себя ногами. — Крошка Пак... — прижимает его к стене, скользит по скулам губами к шее, к ушку, тянется к ключицам. У него так много мыслей, и их невозможно выразить никакими словами, получается издать только глухой стон. — Фриссон... — шепчет Чимин ему в висок. — Эрекция.. — отвечает Намджун, подаваясь вперёд бедрами. И черт возьми, это она. — И, о, боже, Чимин. Если ты продолжишь, я... Я не ручаюсь. что смогу вообще продолжить, не опозорившись... — Хммм, но разве не ты говорил, что ужин нужно разогреть как следует? Я очень хорошо запомнил. Очень. И следую этому плану. И поверь мне... — Ладошка Чимина скользит вниз, по груди от ключицы, по прессу, в тесное пространство между их животами, влезает нагло, и настойчиво трогает пальцами очень, очень чувствительную головку, и целует так глубоко и нагло, что Намджун теряет дыхание, а сердце пропускает пару ударов, потому что о, черт, ну нет!... — И поверь мне, даже если тебе будет стыдно, я разогрею этот ужин ещё не один раз. — Чимин говорит таким глубоким и низким тембром, что сдержаться сродни подвигу. — Крошка Пак... Куда мне тебя отнести, пока я могу? — В душ. Сейчас в ту дверь, прямо и справа. — Чимин не убирает руку, Намджун держит надёжно, и идти всего ничего. Шаг, шаг, осторожно, ещё, пока не оказываются в небольшой ванной, и Чимин спрыгивает, чтобы удобно было раздевать и раздеваться. — Намджуна.. хочу раздеть тебя. — Чимин настойчивый, Чимин везде, Чимин целует, трогает, слегка касается и уверенно прижимает; Намджун не понял, как они оказались без рубашек, а потом и джинсы вместе с бельём полетели на пол, из них просто вышагнули. В ванной окно, и свет над зеркалом, и вода сверху, тёплая, сглаживающая мурашки и скачущая по коже. — Доверься мне, Намджунааааа... — шепот вибрирует на вишенке соска, катится по ребрам в сторону, и вниз по подрагивающему животу. Чимин на коленях перед тобой — вид, за который можно убивать. Намджун ищет, за что схватиться, потому что крошка Пак без прелюдий обхватывает мокрый член губами, втягивая в рот, и колени подгибаются. Невозможно описать вид — промокший, с прилипшими ко лбу волосами, причмокивающий, такой серьезный, такой... — Чимин, боже... Я не.. я, ах, крошка Пак! — всего несколько движений языком, лёгкий вакуум и Намджун изливается белесыми каплями, вздрагивая и повисая на единственной ручке душевой кабины. — Прости... — Ужин нужно прогревать как следует, Намджунаааа... Как бы я это сделал, пока ты на грани? А теперь!.. — он поднимается в рост рядом с Кимом и тянется целовать его, и язык его глубоко пробирается в рот, победно исследует всё, не торопясь. — Теперь можно спокойно помыть тебя и уволочь в спальню, чтобы ты перестал нервничать. Намджун держится — во всех смыслах! — и расслабляется. Ему нравится этот мужчина, его уверенность, его напор, его тело. В ответных реакциях тела почти нет отторжения, как бывает с кем-то новым, ни от запаха, ни от неловких или грубых движений, Чимин все делает бережно: намыливает руки, взбивая пену в ладонях, разглаживает ими всего Намджуна, от щек и подбородка до ямочек над ягодицами, от ключиц до подвздошных косточек, от подмышек до паха, собирая в ладони мошонку, оглаживая полупривставший ствол, и всё это на полном серьёзе, без тени насмешки или шутки. Он занят важным делом, и ему нравится. Охренеть, ему реально нравится! Намджун ловит запястья, чтобы остановить, замедлить: — Эй.. я тоже хочу... Чимин водит пальцами по его губам, лицо близко-близко, и спрашивает: — Хочешь что?.. В ответ Намджун мыльными ладонями прижимает к себе, спину гладит, скользит по бокам, по бёдрам, опасаясь что-то сделать не так, и Чимин направляет его руки, кладёт свои сверху и сжимает, ведёт. Разрешает. — Я не позволю тебе сделать себе больно, Ким. Не стесняйся. — Шепот в ухо соблазняет, и Намджун осторожно касается пальцами ануса, Чимин выдыхает и немного подаётся на встречу и сразу обратно: — Успеем. Намджун очень старается не спешить и получать удовольствие от прикосновений, как если бы он видел, чувствовал и мог оценить только наощупь. У крошки Пака аккуратный, весомый член, и очень чувствительные сейчас яички, он невольно ахает от того, как их обхватывает большая ладонь. — Сожми у основания, пожалуйста, — он дышит часто, и сосредоточен, Намджун послушный. — Да, так... Охххх, Намджуна... Придётся хитрить... Кто же знал, что ты такой жаркий!.. Давай выбираться. Это меня отвлечёт, а ещё... У меня есть... Штуки... Он смущается внезапно, и отклеивается, выскальзывая из кабины, заворачивается в полотенце, как в плащ. Держит для Намджуна второе — завернуть. — Крошка Пак смущается наличию секс-игрушек? — Намджун почти мурлычет. — Это самое милое, что я видел за последние полгода. Покажи мне свой арсенал! Он следует за хозяином квартиры, а Чимин как-то быстро перетекает в комнату рядом, и у него волосы смешно ерошатся, и эта коробка! — Я бы хотел кончить... С тобой и в тебе. Но ты такой.. такой... Я попрошу тебя надеть вот это, — Чимин протягивает на ладони силиконовое колечко, — на меня. Хм... Губами не прошу, сложновато. Как-нибудь потом поиграем. — Хитро щурится, улыбается. Намджун переваривает информацию: кольцо — от преждевременной эякуляции, что, он настолько возбуждает? Он, Намджун? Ого... Кончить в.. нём? Становится очень жарко, потом холодно, и... — Я запишу это слово, как наше. Фриссон, Намджуна? Тебе нравится идея про кольцо или про меня в тебе? — Чимин улыбается ослепительно, без насмешки. — Мне нравишься ты. Намджун забирается на кровать, стряхивая капли воды с волос. — Кольцо? Хорошо. — Он устраивается, подбираясь поближе носом и губами к чиминову паху, нежно, но настойчиво укладывает его и целует внутреннюю поверхность бедра. Кожа чувствительная, здесь может быть щекотно, и он очень внимателен. Дорожка полупоцелуев-полузасосов до самого лобка, позволяя горячему члену касаться щек, лба, делая вид, что ему и вовсе не до этого восхитительного стояка, он очень занят. Да, Намджун занят тем, что кончиками пальцев гладит мошонку, глядя, как она подрагивает, чтобы услышать отчётливое "Ебаааать..." шепотом, когда медленно всасывает головку в рот, и продолжает втягивать Чимина в себя. Он помнит просьбу, и уверенно надевает кольцо, слышит "Ауфф!... Да!" Удовлетворено кивает себе сам, и тянется рукой погладить по груди, чувствуя твердеющий под пальцами сосок, вот так. Что там говорил Чимин?.. кончить в нём?.. хм. Бегло оценивает содержимое коробки, достаёт одну из игрушек и смазку. — Тебе помочь? — вскидывается Чимин. — Хочешь посмотреть? — Намджун улыбается. — Да! — кажется, Чимин не особенно дослушал вопрос, он просто согласен, и говорит то, что ощущает, вся кровь ушла вниз. Намджун задумывается на минуту, было бы не так смущательно спиной, но... Невозможно пропустить выражение лица Чимина. Он хочет на него смотреть, пока хотя бы немного подготовит себя, потому ложится на спину и щедро льёт смазку на пальцы. Одна рука на члене, придерживает и поглаживает, вверх-вниз, вторая пальцами толкается понемногу. Один, чуть-чуть, на половину. До основания. Два, теперь сложнее. Медленнее, туже. Чимин перехватывает его ладонь на члене и почти непроизвольно двигается в такт, медленно и осторожно, помогая, отвлекая. Два пальца, отлично... — Если не забывать дышать и издавать звуки, будет приятнее... — Чимин серьёзен, и облизывается от предвкушения. — Блять, я смотрю и понимаю, что надолго меня не хватит, милый. Он слегка обеспокоен, но кольцо его пальцев скользит по члену Намджуна. — Пожалуйста, Наму, не сдерживайся... Хорошо? О, ты выбрал игрушку с вибрацией, знаешь? — Он снова облизывает губы, глядя, как Намджун смазывает пробку. — Теперь знаю. — Медленнее, Намджун, медленнее.. нужно только ввести, расслабься... Это очень и очень приятно, ох, вот так, да! Пробка бесшумно размещается внутри, и он было восстанавливает дыхание, но крошка Пак тянет пальчики, и что-то нажимает; вибрация, сначала лёгкая-лёгкая, усиливается, отдаваясь жужжанием в простату, и становится тяжело дышать, от того, как скручивается все внутри, как сводит живот, и сильно тяжелеет в паху, как смотрит на него Чимин. Тот настойчиво двигает игрушку внутри, расталкивая тугое колечко мышц, которое сходит с ума от вибрации, от удовольствия, потом наклоняется и невозможный свой рот приближает к подрагивающей головке. Намджун перехватывает его подбородок, и просит: — Потом. Если захочешь. Чимин кивает и сильнее тянет к себе игрушку, вынимая. — Можно? — спрашивает, и уловив согласие, стаскивает кольцо. — Презерватив? Намджун качает головой: — Да. Чимин нежный. Чимин очень медленный и старательный, и он постоянно касается и подбадривает, а ещё он капец какой твёрдый и несколько больше пробки. Намджун замирает, привыкая, и расслабляется под ласками, и невольно подмахивает несколько раз. — Чёрт, прости, Джуна! — не в силах больше сдерживаться, Чимин двигается, как может осторожно, но быстрее и быстрее, короткими сильными движениями, и его стон переходит в крик, и Намджун кончает сразу после него, содрогаясь от удовольствия и звуков, и ощущений... Они молчат, сжимая друг друга, уже не одно целое, но почти: дыхание успокаивается, и есть возможность прислушиваться к себе, все ли в порядке. В полном. Нега, расслабленность, оргазменная эйфория и комфорт от тепла рядом. — Намджунаааа... Ты прекрасный. Кажется, я влюблен накрепко. А ещё, кажется, нам было бы неплохо поспать, как думаешь? Если что, вся квартира в твоём распоряжении. — Чимин широко зевает, и не отпускает обнимающих рук. — Только не уходи... Ещё же кофе...